Жанр: Фантастика
Русские идут 4. Труба иерихона
...азить ту дивную сказочную землю, где птицы от жары на землю комками льда...
А я еду за туманом, повторил он мечтательно, за... мечтами... и за запахом тайги... Как
здорово!
Ал-Мас сказал саркастически:
Тебе хорошо, у тебя счёт в банке за миллион долларов. Тебе за мечтами можно!..
Ас-Зайдин спросил быстро:
А ты? Ты бы за деньгами поехал?
Ал-Мас пожал плечами:
Сейчас нет. Но шайтан может подстеречь, когда я не так твёрд.
Дмитрий перехватил его быстрый взгляд, слишком скользящий, чтобы быть случайным.
Да Иван тоже покосился в сторону своего командира. Виолетта переводила непонимающий
взгляд с одного на другого.
Пожаловалась Дмитрию:
Ничего не понимаю! А почему ехали в эту тайгу?
Великая стройка, объяснил он с неловкостью.
Виолетта просияла:
А, всё понятно! Туда были брошены большие деньги из бюджета! Ещё направлены
финансовые потоки разных фирм, у людей появилась возможность заработать быстро и много.
Конечно, поедут многие!
Иван повернулся в сторону красивой американки, сказал осторожно:
Однако в этой песне как раз про тех, кто ехал не за деньгами.
Она удивилась:
А за чем же?
За туманом, объяснил он очень серьёзно. Тайга это дикое место. Там надо было спилить
деревья, выкорчевать пни, проложить дороги, заасфальтировать, лишь потом завозить
оборудование... А дома и удобства намного позже.
А где жили? спросила она недоверчиво.
В палатках, ответил Иван спокойно. В которых летом нет спасения от комаров и мошки, а
зимой от морозов. Да и жрать никогда не подвозят вовремя... Как раз то, что надо. Ведь ехали
не за длинным... хе-хе... долларом.
Она смотрела непонимающе, потом вдруг догадалась, глаза заблестели:
За золотом? Большие залежи?
Крупнейшие, подтвердил Иван. Дмитрий наконец уловил в голосе напарника не холодок,
а даже нечто вроде отвращения. Золотые самородки валялись на поверхности, размером с
кулак! А уж с орех или горошину так повсюду, где жилы выходят на поверхность.
Арабы переглядывались. На их лицах читались то озадаченность, то смятение, но в их
черных глазах Дмитрий начинал улавливать и некое понимание. Он ощутил тянущую пустоту.
В сердце натянулась тонкая струна, тонко-тонко звенела.
Так бы и сказал, засмеялась Виолетта. А то "за туманом"!
Дмитрий проговорил тихо:
Виолетта... они в самом деле ехали за туманом и за запахом тайги. Золотые самородки
блестели под их ногами! Но люди смотрели не под ноги, а на звёзды, на вершины кедров.
Золото втаптывали, не глядя... Туда, где ему место: в грязь...
Она рассудительно покачала головой:
Если не поднимали золото, то, значит, это было запрещено. Но если всё-таки ехали в эти
дикие места, то им платили очень много. Так?
Нет, ответил он, отвёл взгляд, не мог смотреть в её красивое непонимающее лицо. Нет...
там платили не больше. А если и больше, то не настолько, чтобы из-за этого бросать квартиры в
Москве, Питере... А ведь бросали. Был закон: кто ехал в тайгу терял прежнюю квартиру.
Она сказала сердито:
Что-то ты говоришь не так. Разве каждый не старается заработать много и быстро?
Каждый должен зарабатывать побольше, чтобы отложить денег на спокойную старость. Чтобы
в последние годы жизни могли подключить к системе с принудительной прокачкой кислорода
через лёгкие, к капельнице. Это обходится недёшево, но если у вас в молодости был хороший
заработок, если вы регулярно откладывали часть денег...
Она щебетала, просвещала, её голосок звенел чисто и мелодично, а вокруг повисло долгое
тягостное молчание. Она сидела среди них, юная и чистая, и в то же время словно
инопланетянка или существо, выращенное в пробирке: умное, правильное, рациональное.
Наконец Иван сказал с двусмысленной улыбкой:
О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут, покуда не призовут на
страшен Господень Суд...
Виолетта удивилась:
Но ведь сейчас общемировые ценности пришли и сюда, на Восток...
Дмитрий напрягся, горло сжало спазмами, но на этот раз выдавил то хриплое, что
упиралось всё это время, вцеплялось когтистыми лапами в глотку и не желало выходить на
свет:
Он хочет сказать, Виолетта, что мы... из России.
Глава 45
Она вздрогнула, обвела боевиков расширенными глазами. В тишине было слышно, как
щёлкают в костре мелкие угольки.
Виолетта спросила потрясённым шепотом:
Как?.. Вы... все?
Все молчали, смотрели на Дмитрия. Он покачал головой:
Только мы с Иваном.
Она перевела дыхание:
Фу, а я думала... откуда в России такие чёрные? У вас же там всегда зима!
Боевики тихонько переглядывались. Все двигались медленно, словно опасаясь спугнуть
нечто, что сейчас взмахнёт крыльями и пугливо улетит. Или упадёт и разобьётся с хрустальным
звоном.
Дмитрий тоже молчал, ошарашенный. С какой легкостью она приняла, что он из России!
Но должна же понимать, что он не простой турист. Ещё тогда, когда уничтожили наркобарона!
Тогда всё понятно, заговорила она со светлой улыбкой. А то когда я рассказала о тебе
одному знакомому, он всё не мог понять такой жестокой расправы с наркобароном. В газетах
писали, что вся семья была убита зверски... Теперь понятно, что это сделали русские, вы же
звери! Правда, вы спасли тысячи американских школьников от смерти, так как поставки
героина в мою страну почти прекратились... А тот, что всё-таки завезли, стоил так дорого, что
не всякий взрослый мог купить...
Иван сердито покосился на Дмитрия. Он не знал, что его напарник когда-то спасал
чертову Америку от наплыва наркотиков.
Теперь я понимаю, сказала Виолетта радостно. Её лицо раскраснелось, глаза блестели.
Наши спецслужбы сотрудничают! Наши не могут выполнять некоторые... особо деликатные
работы, у нас законы, общественное мнение, а вот вам, русским, можно... А вообще-то у наших
стран много общего! У нас точно так же ехали осваивать Дикий Запад! А у вас Дикий Восток.
Или Дальний Восток. А так всё похоже, даже всё одинаково!
Иван с облегчением перевёл дыхание. Похоже, он тоже удивился лёгкости, с какой
американка приняла, что они из другого блока. Или она в самом деле считает, что весь мир уже
пляшет под дудку Империи.
Да, это точно... согласился он поспешно. Даже золотишко у нас в копях одной пробы. У
вас ехали в Колорадо, а у нас по всей Сибири мыли, копали, самородки доставали... Только
одна особенность есть, есть...
Говорил он настолько загадочным тоном, что Ал-Мас тут же спросил жадно:
Какая?
Золото в Колорадо и в Сибири одинаковое, сказал Иван неторопливо. И ехали его
добывать тоже совсем не дворянчики... Копали, отказывая себе во всем. Спали на камнях, ели
всякую дрянь, погибали от цинги... Отбивались от бандитов, хунхузов, многие так и не
выбирались из своих ям, гибли. Верно? Верно. Всё одинаково, ты права. Что в Сибири, что в
Колорадо. Но вот когда наконец выкапывали те самые золотые самородки... гм... что у вас
делали?
Она сказала счастливо, словно сама своими руками достала из земли пригоршню
бесценных золотых самородков:
Кто-то клал в банк и жил на проценты. Но таких было мало. Все остальные покупали либо
магазин, либо ресторанчик, либо основывали свои фирмы.
Иван переспросил:
Все?
Все, ответила она.
Иван оглядел боевиков странно заблестевшими глазами.
А теперь скажу вам, сказал он медленно, как поступали у нас... Вот наш мужичишка
копал, замерзал, терял зубы от цинги, но наконец отыскал эти золотые самородки. Накопал,
набил полную сумку. Возвращается из тайги в город... Ну, вот он входит в город. Грязный,
голодный, с выпавшими зубами и кровоточащими от цинги деснами. Весь в лохмотьях,
подошвы сапог подвязаны верёвками. Первым делом бросает в первую же лавку золотой
самородок, берёт взамен мешочек золотых монет и разбрасывает по улице. За ним бежит толпа
народу, понятно. Теперь надо одеться мужичку, понятно... Но не пойдёт же он просто так по
улице? Да ещё по грязной?.. Понятно, ему тут же стелют под ноги лучшие шелка, всю дорогу
устилают коврами. Самые богатые купцы выбегают навстречу, кланяются, зазывают в свои
магазины. А он идёт, денежки разбрасывает направо и налево... Вот остановился перед одним
магазином. Но не станет же входить как все люди? Тут же купец велит рушить стену для
дорогого гостя, для почётного покупателя! Мужик милостиво заходит. Через пролом в стене.
Смотрит. Выбирает самые дорогие ткани. Те, которые патриарху всея Руси на рясу, он берёт на
портянки. Тут же садится, снимает сапоги и на свои вонючие лапы наматывает ткань, за метр
которой можно купить имение!.. Приобувшись, идёт дальше... И так в каждом магазине:
пробивают в стене для него особый проход... за всё платит, ессно... покупает только лучшее,
лучшее... наконец добирается до лучшего в городе кабака. Понятно, за ним валит вся голытьба,
которую он угощает. Неделю-другую вовсю гудит, поит коней шампанским, разбрасывает
деньги пачками. Все гулящие девки его обхаживают...
Он умолк на миг, американка смотрит потрясённо, усмехнулся. Она широко распахнула
прекрасные глаза:
Но это... это немыслимо!
Да?
Нелепо! Так не может быть! Вы придумываете такое... такое, что я даже не знаю!
Иван покачал головой:
Практически каждый золотоискатель... я говорю о русских золотоискателях, вот так
входил в город. За пару недель спускал миллионы, затем снова возвращался в тайгу гнить
заживо, в надежде найти снова золотую жилу. Иногда находил и во второй раз, и в третий, и
даже в десятый. Но всякий раз заканчивалось одинаково. Не знаю, что уж в нашем характере?
Арабы переглядывались, посмеивались. Но в смехе, сдержанных улыбках, одобрительных
взглядах Дмитрий видел странное понимание. Эти люди, ушедшие из благополучного города в
эту продуваемую горячими ветрами пустыню, где днём камни лопаются от зноя, а ночью вода
замерзает в ямках на песке, эти люди его понимают.
Чуть подбодренный, он возразил:
Да что там времена дореволюционные! Мой отец работал геологом в Уссурийской тайге.
Платили тогда бешеные деньги... ну, помимо жалованья получали ещё всяческие надбавки за
таёжные и прочие неустрои. А деньги выдавали только после выхода из тайги, сразу за восемь
месяцев. И всякий, получая деньги, клялся, что вот на этот раз не пропьёт, не прогудит, а сразу
бегом же в сберкассу, положит на счёт, будет снимать только на полезное и нужное... Куда там!
У конторы уже вьются разнаряженные девчонки, доступные и такие сладкие, мягкие, тёплые,
податливые, на всё согласные... И вот мой батя, как и все, говорит себе, что вот только с этой
разок, а потом сразу на почту... Через пару недель очнётся от загула, весь пуст, как в голове, так
и там, ниже... И снова в тайгу!
Иван сказал со смехом:
А я жил во Владике...
Где-где?
Владивостоке, дурень. Там у нас всякий знает, что такое возвращение китобойной
флотилии, кальмароловной или любой сейнерской... Несколько месяцев в море, шутка ли!.. Я
сам застал это время, мальчишкой прибегал на причал. Мой отец на сейнере рыбу ловил... На
причале оркестр, родня, а также все шлюхи не только с Владивостока, но из других городков в
это время стягиваются на причал. Даже на конкурсах красоты не увидишь разом столько
молодых и красивых женщин! Все одна к одной красотки, весёлые, улыбающиеся, готовые
скрасить тебе жизнь, готовые, как ты говоришь, выполнить все твои желания, даже
самые-самые... Милиция тоже не дремлет: за несколько минут до того, как корабли причалят,
она делает массовую облаву, всех эти красоток хватает и рассовывает по "чёрным воронам",
везёт на выяснение. Понятно, что предъявить ничего не могут, да и не предъявляют, тут важно
дать моряку сразу на трапе не попасть в их загребущие лапы. Дать ему шанс...
Ну и как? спросил Ас-Зайдин жадно. Срабатывает?
Видно было, что он очень переживает за русских моряков. Хотя бы один поступил
по-американски!
Иван осмотрел его с головы до ног, с превосходством бессмертного бога над
Ванькой-придурком, обронил с брезгливым удивлением:
Как могло сработать? Это значило бы сменить натуру. Свинья, дружок, грязь найдёт! Не
этих шлюх, так других найдут. Пусть власти, жалея моряков, ближние к порту кабаки закрыли
на санитарный день, так всё равно наши орлы пройдут мимо сбербанка, найдут способ
прогудеть до последней копейки, а потом будут бичевать в порту до следующего рейса!
Дмитрий проговорил тоскливо:
Что такое в нашем характере? Воровать так миллион, а иметь так королеву? Понятно, что
только мы могли взяться строить коммунизм. Светлое будущее всего человечества!.. Другие
пили и жрали в свое удовольствие, а мы для всего мира горбатились, пупки надрывали, для всех
же строили!.. Хотя бы одна тварь помогла.
А если бы все же построили, добавил Иван со смехом, то они первые вломились бы в это
здание! Нас бы, обессиленных, оттёрли. А когда мы попытались бы войти следом, нам бы
сказали, что мест, значится, уже нет...
Снова у костра было молчание. Но не тягостное, а торжественное, словно минутой
молчания почтили доблестных предков, что ехали за туманом, строили пирамиды и коммунизм,
несли ислам через Пиренеи, зачем-то поднимались на самые высокие горы, пешком добирались
до Северного полюса, чтобы там погибнуть...
Дмитрий поднялся, в груди нарастала щемящая боль. Виолетта вскинула на него
прекрасные глаза, доверчиво улыбнулась. Он протянул руку:
Встаём.
Она легко подхватилась на ноги, едва коснувшись его руки, словно получила заряд силы.
Юный Ас-Зайдин взглянул на неё, щёки мгновенно залило краской, он с такой поспешностью
опустил голову, что лязгнули зубы. На этот раз Виолетта пренебрегла трусиками, Ас-Зайдин
успел увидеть тончайшие золотые волосы вокруг интимного места, даже не волосы, а детский
пушок, хотя всё остальное было потёрто и набухло кровью.
Она прощебетала:
Как скажешь, мой загадочный принц!
Ого, сказал Дмитрий. Ты знаешь такие слова...
Ещё бы, ответила она лихо. Перед поездкой нам прочли краткую лекцию о нравах и
обычаях этой страны.
Он уже уводил её от костра, чувствовал, как разговоры умолкли. Спиной, затылком, всеми
чувствами ощущал, что все смотрят им вслед. В неподвижном воздухе остался мощный зов
молодой и созревшей самки. Сильный и властный зов. Край микроюбочки едва прикрывает её
ягодицы до половины, все видят, как красиво и ритмично двигаются обнажённые полушария
юной американки, словно мерно пережёвывают жвачку.
Ему даже почудился мощный вздох, что вырвался разом из всех боевиков, когда он
сворачивал за каменную стену.
Зачем? спросил он.
Что "зачем"? переспросила она.
Зачем, говорю, вам знать нравы и обычаи чужих стран? Разве США в чужие монастыри не
заходят со своим уставом?
Она поняла, просияла, ответила с гордостью:
Конечно, со своим! Надо же просвещать эти дикие народы. Наш устав самый лучший и
правильный! Но мы не жадные, несём по всему миру и совершенно бесплатно даём его всем.
Учим, как жить.
Он пробормотал:
Ну, не совсем и бесплатно...
Она удивилась:
Ты о чём?
Говорю, что иногда этот устав приходится подкреплять ударом крылатых ракет...
Она просияла ещё сильнее, кивнула:
Да-да, ты прав! Моей стране приходится идти на большие расходы. Каждая крылатая
ракета стоит недёшево...
Стена снизилась, ушла в землю, только кое-где остались ноздреватые камни. Если на
родном севере глядя отсюда, Украина тоже север! все валуны обязательно гладкие, как бараньи
лбы, как огромные окаменевшие яйца доисторических зверей, здесь же словно окаменевший
сыр с его крупными неопрятными порами...
Дмитрий направился к длинному камню, похожему на ложе, Виолетта с готовностью
устроилась первой, а когда Дмитрий сел, улеглась к нему на колени и положила узкую ладонь
на змейку джинсов. Камень за день напитался теплом, ладонь Виолетты тоже была тёплая,
ласковая, по всему телу началось ленивое шевеление, струйки крови потекли в направлении её
пальцев.
Всю западную половину неба охватил закат. Сперва небо просто стало алым, а потом
краски наливались и наливались пурпуром, в России уже давно бы перешёл в багровый цвет,
затем небо буднично потемнело бы, уступая беззвёздной ночи, а здесь проступают всё новые
оттенки красного, ярко-красного, дрожь пробегала по телу, когда он поднимал глаза и
охватывал взглядом это зрелище богов, этот багровый занавес, который вот-вот раздвинется...
Красиво, прошептал он. Устыдился, что со своим бедным языком горожанина не мог
найти других слов, только это стандартное, повторил с усилием: Как красиво...
Зрелище! согласилась она. Жаль, фотоаппарата не захватила. За такой снимок можно бы
пару сотен долларов отхватить хоть в "Чикаго трибюн", хоть в самом "Манхэттен".
Да нет... просто красиво...
Зрелище, повторила она одобрительно. А чтобы такое повторить на Силиконе, надо два
десятка программистов, неделю работы и с полмиллиона долларов на прибамбасы! А тут всё
бесплатно.
Подарки и гуманитарную помощь свалили посреди села, но солдат Ковалеф велел тут же
вывести. Дескать, покой жителей им дорог, тревожить никого не хотят, но на самом деле он
панически страшился заразы. Местные могли приспособиться не только ко вшам, но и к
сибирской язве, а его солдаты, даже привитые, могут оказаться лёгкими жертвами.
В полумиле от села, на открытой и хорошо просматриваемой местности, устроили
временный лагерь, развернули полевую кухню. Вместе с Ляхичем он с удовольствием смотрел
на крепких здоровых парней, белозубых и не обременённых проблемами, как обременены все в
этой грёбаной России. Они знают, что за них думают и решают в Пентагоне, так что самим
можно жить свободно и раскованно, жить проще, над проблемами головы не ломать. А жизнь и
без того сложная, незачем её усложнять ещё больше.
После обеда, объявил Ковалеф, возвращаемся в расположение наших войск. Там
отдохнёте, а потом такой же точно рейд по намеченным сёлам. Помните, нам очень важно
расположить жителей к себе.
И побыстрее! добавил Ляхич.
И побыстрее, согласился генерал.
Ляхич добавил ещё:
Господин генерал говорит, что к тому времени, когда президент Кречет сумеет собрать
свои войска и скажет нам: спасибо, наша армия уже готова принять охрану русско-китайской
границы на себя, все жители Дальнего Востока должны умолять нас не уходить!
Кто-то спросил невпопад:
А китайцы в самом деле попрут?
На дурака зашикали, что возьмёшь с придурка, негр, а Ковалеф сказал с нажимом:
Пусть это вас не тревожит. Понятно? Этой проблемой занимаются наши политики. Само
ваше присутствие остановит любого агрессора. Ваша задача расположить местное население.
А русские войска скоро подойдут?
Ковалеф развел руками:
Русские непредсказуемы. Могут прокопаться ещё не один год, а могут уже сегодня как
снег на голову. Десантом! В любом случае вы должны добиться, чтобы население русскую
армию приняло с отвращением... наша пропаганда уже успела в этом направлении поработать!..
и чтобы здесь умоляли нас не уходить. Естественно, мы выполним волю местного населения, а
не далёкого московского президента!
И снова Ляхич добавил многозначительно:
Мы выполняем волю простых людей, а не волю чужого правительства.
Но ведь... заикнулся кто-то, умолк, поперхнулся, закашлялся.
Права человека, сказал Ковалеф с нажимом, превыше всех прочих прав и законов! И мы,
армия США, стоим на страже этих общечеловеческих прав. Если жители этой деревни восхотят
остаться под нашей защитой, то мы её предоставим, понятно? Неважно, что по этому поводу
скажет далёкое правительство из Москвы.
Все десантники были как один широко раскрытый рот. Происходило то, давно ожидаемое,
к чему так долго и старательно подходила их страна. К чему подталкивала другие страны, к
чему готовила общественное мнение внутри своей страны и в других странах, для чего сумела
развалить могучий СССР, а теперь даже ценой изощрённой пропаганды переманила на свою
сторону немалую часть населения России, пообещав легкую безбедную и бездумную жизнь.
Лейтенант Браузерс встал, бодро отдал честь:
Господин генерал, разрешите вопрос.
Валяйте, лейтенант, разрешил Ковалеф.
Ему нравилось, что его то и дело называют генералом, а эти шельмы, похоже, почуяли и
теперь при каждом удобном случае... Подхалимы. Но как с подхалимами хорошо и удобно!
Господин генерал, повторил Браузерс. А как насчёт сопротивления?
Ковалеф развел руками:
Лейтенант, где вы увидели сопротивление? Тот мальчишка, как вам объявили, просто
перекурил травки. У нас в стране тоже случаются немотивированные убийства... К тому же я
верю нашим аналитикам. Всеамериканский центр по изучению проблем России выдал
восемнадцать сценариев развития событий, но ни в одном из них не предусматривается
сопротивление со стороны русских!
Браузерс сказал осторожно:
Россия слишком огромная страна...
Ковалеф тонко улыбнулся, ответил с той же многозначительной улыбкой:
Я знаю. Даже слишком огромная. Потому и стараемся её урезать...
Десантники из числа продвинутых довольно загоготали. Остальные тупо молчали, для них
вершина юмора, если генерал поскользнётся на банановой кожуре. И чтоб сверху ещё вылилось
ведро краски.
Ляхич постучал ложкой по тарелке:
Тихо, тихо! Господин генерал говорит, что мы высадились в самом трудном районе.
Москва бы уже сдалась! На руках бы внесли наши танки прямо на их вонючую Красную
площадь. Разве что националисты оказали бы сопротивление, но их мало, к тому же тают, как
снежный ком. В их рядах тоже люди, молодёжь, а для неё наши сексуальные свободы... хе-хе...
привлекательнее лозунгов отдать жизнь за Отечество.
Сержант Зибельман, белобрысый гигант, свирепо прорычал:
Так и надо было сразу в Москву!
Ковалеф с отеческой улыбкой покачал головой:
Увы, пока нельзя. Европейские страны встревожатся. Понимают, что следующие они.
Но мы же пробовали и в Москве!
Ковалеф сделал паузу, затем покачал головой, а Зибельману погрозил белым холёным
пальчиком:
Вы что, сержант? С Марса упали? Разве в Москве высаживалась наша армия?.. Нет. Так о
чем речь? Мало ли какие террористы, владеющие английским языком, пытались там что-то
устроить. К счастью, президент Кречет расстрелял всех, не доводя до арестов.
К счастью для нас, проворчал Ляхич. Но что мне сейчас делать? Мне кажется, население
этого села встретило нас враждебно. К тому же убили одного из них... Не знаю, хоть они и
тупые скоты, но за это нас любить не станут. Я вообще-то могу послать отряд и сжечь дотла их
деревушку. Но ведь нам надо завоёвывать их любовь? Как?
Ковалеф посерьезнел, сказал отчетливо:
Командование задачу нам определило ясно и чётко. Любой ценой завоевать доверие и
расположение туземцев. Любой ценой! Подчеркиваю любой. Сейчас сюда начнут
перебрасывать гуманитарный груз... не совсем стандартный. В него войдут телевизоры
новейшего поколения, компьютеры высшего класса, холодильники, электрогрили, лучшие
продукты, ковры... словом, всё, чем можно подкупить даже чиновника в нашем правительстве,
а любого американца заставить продать и перепродать свою страну. Если всё это изобилие
обрушить на русских, они тут же станут бОльшими американцами, чем мы сами.
Десантники ворчали, угрюмо переглядывались. Сержант Зибельман вскинул руку:
Сэр, а пули в наших автоматах не дешевле?
Другие поддержали его слитным довольным рёвом.
Ковалеф ответил без улыбки:
Ребята, я понимаю ваши чувства. Сам бы... Мы, американцы, потому и богаче всех в мире,
что не бросаем деньги на ветер. Но здесь вложения один к миллиарду. Даже к триллиону! В
здешних землях такие богатства, что все окупится в первый же месяц эксплуатации. Помните
историю с Аляской? Её купили у русских за пять миллионов, но в первый же год только золота
выкачали на пятьсот миллионов! А в этих землях, прямо у нас под подошвами наших
американских ботинок, не только золота больше, чем на Аляске. Здесь уран, никель, алмазы,
молибден... Эх! Мечтательное выражение сменилось злым, решительным.
Зибельман спросил осторожно:
Сэр, а когда будет основан концерн по эксплуатации этих территорий... будут ли какие-то
льготы для солдат, которые первыми вступили на эту землю?
Ковалеф ответил решительно:
Уверен! Правительство заинтересовано, чтобы мы были лично заинтересованы в
расширении сферы своего влияния... и своих шахт. Ибо за Дальним Востоком придёт очередь
Сибири, Урала... Даже те страны, что мечтают отсидеться в наших приятелях, попадут под наш
каток... К примеру, я слышал о планах превратить Украину в свалку наших радиоактивных
отходов, так как больше ни на что она не годится: там все недра истощены... Но это дальние
перспективы, ребята. Хотя вы ещё успеете я вам обещаю! успеете прошагать победно и по
Сибири, и по Украине!.. Но сейчас перед вами стоит первостепенная задача завоевать доверие
туземцев! Понимаете?.. Любой ценой. Не спорьте с ними, поддакивайте. Объясняйте снова и
снова, что мы пришли помочь. Что правительство Кречета не в состоянии сейчас перебросить
массу войск на охрану китайско-русской границы.
Зибельман развел руками:
Сэр, но они же знают, что мы Кречета почти что не признаём как законного президента!..
Неважно! Кстати, это используйте тоже. Мол, мы не любим Кречета, но не можем
позволить, чтобы Китай поглотил Россию. Считаете, это чересчур? Тогда говорите, что не
можем позволить Китаю оторвать от России такой жирный кусок. Русские, мол, сами должны
распоряжаться своими ресурсами. И не смейтесь при этом!
Постараюсь, пробормотал Зибельман. Но что-то у меня плохое предчувствие...
Что не так?
Голос его посуровел, Зибельман тут же вытянулся, щёлкнул каблуками:
Всё так, господин генерал! Я верю, что все проверено и перепроверено. И что наши
аналитики просчитали эти сценарии сотни раз. А то, что сейчас мы не на Гаити, а в непонятной
и непредсказуемой России... Мы её поставим в нужную нам позу, она станет понятной и
предсказуемой!
Коммандос захохотали. Голоса их были грубые, полные силы и мужской звериной мощи.
Улыбался отечески и Ковалеф. Он любил этих солдат, простых и даже очень простых, с
хорошими реакциями, доведёнными до автоматизма. Во всем как в рукопашном бою, так и в
житейских ситуациях, где всё упрощено, чтобы легче программировать, предсказывать,
управлять, создавая идеально слаженную госу
...Закладка в соц.сетях
