Жанр: Фантастика
Русские идут 4. Труба иерихона
...м канале лотереи, лотереи, лотереи... Народу всегда хватает, а
где народ, там и жульё.
Но чёрт с ним, жульём, им пусть милиция занимается. Меня больше заботят те массовые
граждане, из которых и состоит страна, народ, государство. Вот они с жадными блестящими
глазами толпятся у лотерейных столов. Играют, надеются за рупь получить миллион. Играют и
бесплатно, уплачивая только присутствием. Играют в напёрсток, но вопль о жульничестве
поднимают только тогда, когда спустят все деньги, но никогда если за свой рупь получат
тысячу.
Чем ужасны лотереи? Развивается, холится, удобряется и всячески культивируется
психология схватить незаработанное. От этого один шаг к прямому грабежу. То есть там тоже
"везёт же людям". Выхватили у одиноко бредущей старушки сумочку, а в ней тысяча долларов!
Зачем они старухе? Зато мы всего за одну минуту риска пока выхватывали и бежали проходным
двором получили такие бабки!
Потом, когда жабьи шкурки кончились а они улетают быстро! приходится искать другую
старуху. Или старика. Правда, на этот раз в лучшем случае в сумке оказываются остатки
жалкой пенсии. Так что приходится искать ещё и ещё. А так как старики редко отдают свои
копейки без крика и сопротивления, то приходится... Ну они своё отжили, можно и замочить
эту старую рухлядь. Одна старушка, по Раскольникову, всего лишь жалкие двадцать копеек, но
пять старушек уже рупь!
А кроме того, чего ограничиваться одним старичьём? Можно пошарить по квартирам в
отсутствие хозяев. Можно подстеречь подвыпившего работягу после получки. Многое можно,
если не хочешь работать. Но работать, если честно, никто из нас не любит. Но, сцепив зубы,
работаем. И другие работают. Но все же на всех нас действует эта сволочная пропаганда лёгкой
жизни, когда можно не горбатиться за крохотную зарплату, а получить на халяву. Выиграв ли в
лотерею, украв ли...
Может быть, подумал я хмуро, взять этих устроителей лотерей... да всех к стенке? Нет, к
стенке слишком благородно. В петлю, за растление.
Вздохнул глубоко, возвращаясь к действительности. Не пойдёт. Не потому даже, что
человек по натуре всё ещё подлейшая скотина, ему обязательно надо дать что-то подобное...
какую-то отдушину. Возможность получить халяву таким вот законным путем. А если у него
эту возможность отобрать, то треть из этих надеющихся на халяву, пока ещё играющих в
наперсток, сразу пойдут грабить старушек, врываться в квартиру в отсутствие хозяев... а если
хозяева окажутся там, то тем хуже для хозяев.
Первым из команды Кречета заглянул Забайкалов, но он сказал хмуро, что придёт после
обеда, в его министерстве пахнет палёной шерстью. Коломиец и Яузов явились вместе. По
крайней мере, в дверь кабинета вошёл Коломиец, Яузов его вежливо пропустил, словно с
министром культуры готовился поменяться должностью.
Кречет пришёл хмурый, лицо серое, рассерженное. Мы выждали, пока он обогнул стол и
почти рухнул в своё кресло, осторожно опустились.
Отец народа буркнул:
День добрый... если он добрый. Что у нас сейчас...
Мирошниченко вскрикнул, отшатнулся. Глаза его впились в экран ноутбука. Прохрипел:
Что?.. Не может быть!.. Включите, включите скорее телевизоры!
Я вскочил, мои пальцы мазнули по пульту. С ближайшего экрана импозантный
теледиктор радостно вещал:
...госдепартамент США, обеспокоенный угрозой новой нестабильности для всего
человечества, принял решение послать войска быстрого реагирования в район
русско-китайской границы. Осознавая, что, если массы спровоцированного китайского
населения пересекут русскую границу, это может вызвать серьёзный прецедент для нового
мирового передела... а также понимая, что русские войска находятся вдали от русско-китайской
границы и не в состоянии быстро перебазироваться в нужный район... войска американского
правительства спешно десантируются в районе Благовещенска и берут под охрану участок
границы протяжённостью в тысячу километров... Таким образом, как мы видим, налицо
неформальное сотрудничество наших стран, основанное на доверии...
Кречет скрежетнул зубами. Лицо его стало страшным. Такой, наверное, являлась смерть
павшим на поле воинам.
Быстро, велел он свистящим шепотом, распечатку заявления госдепартамента мне на
стол!
Сейчас-сейчас, сказал Мирошниченко поспешно, дело в том, что они сперва высадили
войска, заявление вот только сейчас передают для прессы.
Яузов с нецензурной бранью грохнул кулаком по столу. Заорал:
Понятно, что им правительство России!.. Теперь они заигрывают с населением напрямую.
Забыли, сволочи, что ядерного оружия у нас предостаточно. Пора перенацелить ракеты на
прежние объекты!
Всё ещё не перенацелили? прорычал Кречет.
Яузов вытянулся:
Виноват, господин президент!
Он отошёл в сторону и, выудив из кармана сотовый телефон, бросил несколько
загадочных слов, шлепая губами по мембране. Я сидел как оглушённый бревном по голове.
Как могло такое случиться? Даже я знаю, что вдоль китайско-российской границы
понатыкано столько войск, что дальше ехать некуда. Одних пограничников не меньше трёх
дивизий. Уже не говоря о таких прелестях, как ракетные войска, до США оттуда гораздо ближе.
Кроме этого дивизия "Уссурийских тигров", а это вовсе не дети, что строят генеральские дачи.
И ещё непонятное... Каким образом США перекинули свои войска к нам на территорию, да еще
в таком количестве? Войти в территориальные воды России большая проблема, пролететь через
границу ещё большая! У нас что, ПВО отменили или морских погранвойск больше нет? Да их
на подлёте бы заметили, да посбивали бы к черту. Уже не говоря о том, что сообщили бы в МО.
Это уж обязательно. А при такой организации дела, когда о пересечении войсками чужого
государства президент и министр обороны узнают по телевизору! Яузова со всем МО просто
обязаны уволить. На тот свет. Да и Кречета погнали бы в шею. Туда же. Это такой бардак,
какого просто не бывает. Это всё называется вооруженным вторжением. Его невозможно
провести незамеченным. Тревога должна быть объявлена моментально, а соответствующие
войска немедленно приведены в боевую готовность, а пограничные силы и ПВО начнут
действовать в штатном режиме. Так устроена любая армия. Даже такая засраная, как наша...
Все эти мысли хаотично проносились в моём разгорячённом мозгу, а тело охватывала
холодная дрожь, внутренности замерзали. Операция проведена штатовцами поистине
грандиозная. Можно себе представить, какие деньги вбухали в подготовку! Какие силы
брошены на отвлечение наших ПВО, на их подготовку... да-да, подготовку, что нельзя же вот
так сразу шарахнуть по самолётам, пересекающим границу, изо всех зенитных комплексов!
Ведь союзники, вместе боремся против мирового терроризма, вместе наводим порядок в
Косово. Да, мы не успели сговориться с вашим правительством, но вы же знаете, что китайцы
вот-вот перейдут границу всей жуткой массой, вам одним не удержать, дорога каждая секунда,
наше ЦРУ докладывает, что они уже двинулись к мостам и берегам, где у них миллионы
крохотных лодок и плотов, мы вам поможем всё это остановить, ваш Кречет будет не против,
даже рад...
Глава 24
"Shariah Continental" блистал, как айсберг. Дмитрий слышал, что пара местных фирм
наловчилась буксировать эти ледяные горы из Арктики или Антарктиды. Каждый айсберг гора
чистейшей пресной воды, здесь она на вес серебра, и вот этот "Shariah Continental" выглядит
как эта серебристая гора, приплывшая из снежной Арктики.
Перед отелем на площади бьют фонтаны. Высокие, как в Петродворце, мощные струи
колышутся под ветерком. Видно, как туман мельчайшей водяной пыли колышется вдоль
широкого проспекта. Плиты не успевают высыхать под безжалостным солнцем.
Он знал, что регистрация не займёт времени, но всё равно удивился простоте оформления.
С него не спросили документов, а в книге регистрации он поставил просто "Джон Смит", после
чего ему вручили ключи, и он в сопровождении горничной поднялся на седьмой этаж в свой
номер.
Если и оставалось напряжение, то, едва переступив порог, ощутил, как незримые руки
уюта сняли с его души доспехи, переодели в пижаму, усадили в мягкое кресло и сунули в руку
кружку с холодным пивом.
Номер был великолепен. Невелик по арабским стандартам, всего две комнаты и спальня,
не считая разных служебных, толстый ковёр от стены до стены, толстые шторы,
отгораживающие от яркого света, чистый прохладный воздух, мебель тоже стандартная,
отдыхай где хошь и как хошь, примет любую форму, полное отсутствие письменного стола -
примета времени, зато на странного вида сооружении красуется непременный атрибут каждой
уважающей себя гостиницы: комп с большим плоским монитором, а на подставочках торчат
принтеры, сканеры, дигитайзеры...
Горничная, деловитая и вместе с тем очень раскованная, быстро двигалась по номеру,
выдвигала и задвигала ящики, перевернула подушки на диване, отодвинула шторы и показала
решетку жалюзи. Всякий раз, когда она наклонялась, что-то поднимая или поправляя, её
вздёрнутый зад оказывался в дюйме от его ладоней с растопыренными пальцами, и Дмитрий
следил, чтобы не поддаться естественному импульсу, не ухватить обеими руками, не дёрнуть на
себя.
Она оглянулась, засмеялась, правильно истолковав его смущенное выражение:
Вам здесь понравится! Наслаждайтесь. Кстати, я на службе до утра. Так что, если
понадоблюсь...
Дмитрий поспешно сказал:
Я что-то не заметил даже выключателей. А если я захочу вырубить эту чертову люстру...
Вот пульт управления, прощебетала девушка. С этой стороны телевизор, магнитофон и
комп, а вот здесь кондишен, освещение, музыка... Вообще-то компьютер сам следит за всем, но
на случай, если у вас вдруг появятся и собственные запросы...
А что, проворчал Дмитрий, компьютер знает даже, какую мне музыку включить?
Конечно, удивилась горничная.
Как?
Все на этой неделе слушают "Ай лав сонофабич", объяснила она с недоумением и даже
некоторой настороженностью. Дмитрий увидел в её глазах опасение, что он вот-вот бросится на
неё и покусает. Второй записан сингл "Ай лав фак", он занял на хит-параде второе место, а
следом идет...
...сингл, который занял третье место, прервал Дмитрий. Видишь, лапочка, я быстро
схватываю. Записи обновляются автоматически?
Конечно, ответила она с гордостью. Это в программе компа. Как только происходит
изменение в рейтинге, у вас тут же меняется ассортимент.
И так по всему городу?
Да. Но скоро эту услугу распространят и по всей стране. Стоит она до смешного дёшево,
почти даром. Правительство заинтересовано, чтобы население получало все самое лучшее,
самое правильное....
Она говорила с гордостью неофита, вдруг разом приобщившегося к цивилизации. Глаза
блестели, а когда вздыхала, половинки крепких молодых грудей просились на свободу, в его
ладони.
Когда она ушла, он лёг навзничь на диван, расслабил тело. Под опущенными веками
поплыли данные, что успел прочесть за неделю перед вылетом. Итак, здесь Империя
укрепилась настолько прочно, что юсовцы живут как в новом штате. Совсем недавно это
арабское княжество раздирали противоречия, здесь происходили перевороты, сюда вторгались
то с одной стороны, то с другой: шла непонятная неарабскому миру борьба между шиитами и
суннитами, а может, и какой третьей сектой, верой, или как их там называют, этих толкователей
строчек Корана.
Империя долго подбиралась к этому лакомому кусочку. Сперва посольствами,
консульствами, свободными представительствами, совместными фирмами, миссионерами,
культурными программами, а потом, спровоцировав конфликт и резню между двумя
фундаменталистскими группировками, быстро высадила десант, подавила резню и тут же во
всей мощи развернула пропаганду американского образа жизни. Для этого на несколько
миллиардов долларов было завезено и роздано бесплатно компьютеров, телевизоров, бытовой
аппаратуры, были провозглашены все свободы, все запретное объявлялось отныне
незапретным...
И... дрогнула исламская душа! В княжестве, где традиции ислама блюлись несколько
веков свято и нерушимо, появились женщины с открытыми лицами, а затем и сами арабы
начали разгуливать в шортах, пренебрегать положенными обращениями к Аллаху, художники
начали рисовать людей и животных, а скульпторы поддержали нарушение запрета.
Это была свобода, свобода от запретов, в то же время в княжестве потрясённо замечали,
что мир не рухнул, все живут всё так же хорошо... даже ещё лучше, свободнее,
раскрепощённее...
Немногие группки Сопротивления тают, как снег на горячем арабском солнце. Имперские
тайные службы знают о них, но силовых акций не предпринимают. Иначе те станут героями, а
если не трогать, то постепенно общечеловеческие ценности проникнут и в души этих
твердолобых, и они тоже вздохнут свободнее, станут просто жить, наслаждаться жизнью, ни о
чём не думать, а после недолгой и необременительной работы просто развлекаться, пить пиво,
такое запретное раньше, расслабляться, отдыхать, ни о чём не думать, трахаться, благо южное
солнце предрасполагает к повышенной активности на этом поле. Снова балдеть, посещать
дискотеки...
И всё-таки, подумал он напряжённо, группы Сопротивления есть. Самые разные от
ваххабитов до коммунистов. Разрозненные, люто ненавидящие друг друга, даже враждующие,
но все они ещё больше ненавидят обрушившееся на них бездумное существование.
К кому обратиться, пока неясно. Здесь у него полная свобода выбора. Но если уж
выбирать, то интуитивно ближе ваххабиты или любые группы, основанные на Коране, чем на
"Капитале" Маркса. Просто уже тем, что Коран доказал свою жизнеспособность, а "Капитал"
нет. Ряды ислама пополняются новыми бойцами, а ряды коммунизма увы. Продолжают редеть
во всем мире, где были на взлёте всего несколько десятков лет тому...
Зазвонил телефон. Дмитрий прислушался, снял трубку после пятого звонка. Веселый
женский голос поинтересовался, не нужны ли ему услуги молодых красивых женщин.
Дмитрий буркнул:
Насколько молодых?
Настолько, насколько нужно, ответили игриво. Есть совсем юные. Жильеза, к примеру,
совсем ребенок, ей всего восемь...
Это уже старуха, ответил он насмешливо. А у вас есть юный Тиль, обязательно рыжий?
Голос в трубке стал задумчивый:
Тиль?.. Почему обязательно Тиль?
А я предпочитаю по утрам Тилей, сказал Дмитрий саркастически. А по вечерам Джонов.
Лучше Джонов Булей.
Женщина засмеялась:
Ого!.. Какие запросы. Вы будете удивлены, но мы попробуем удовлетворить ваши
запросы. Пока что прогуляйтесь по нашему замечательному городу, а к вечеру что-то
придумаем.
В трубке послышались гудки. Дмитрий подошёл к окну. Прогуляться по городу значило,
что ему надо убедиться, что за ним нет слежки. А вечером уже состоится контакт. А может
быть, и не вечером, а кто-то подойдёт во время прогулки, назовет условную фразу. Или рядом
остановится автомобиль, после обмена паролями его отвезут в нужное место.
Он заказал обед в номер, ел почти не глядя, быстро просматривал местные газеты. На
журнальном столике целая пачка этого красочного многоцветного мусора, высококачественная
печать, труд многих тысяч людей, который в основном уходит впустую...
Листал, отбрасывал, хватал другую газету. Уже начал злиться, здесь этого мусора не
меньше, чем в России. Если не больше. Создавалось впечатление, что арабов боятся больше,
чем русских: у русского нет врага худшего, чем он сам, а здесь как будто все средства
информации и развлечения в руке одного человека: сильного, умелого, безжалостного,
умеющего разглядеть остатки былой гордости или ростки нарождающегося протеста и быстро
вкатить туда дозу наркотика развлечений и американской философии: плюй на всё, береги
здоровье и гениталии - единственные источники радости.
В разделе городской хроники, опять же после фото местных дизайнеров и визажистов,
отыскал заметку, что вчера на площади перед университетом один из сумасшедших облил себя
бензином и поджег. Когда его попытался спасти наряд полиции, он отбивался, убегал,
вырывался, а когда его наконец удалось повалить и затушить на нём огонь, было уже поздно:
скончался по дороге в больницу.
Дальше шел комментарий специалиста по половым перверсиям, доктора наук Ахмат-бека
Юсуп-низа. Доктор глубокомысленно разбирал различные случаи мазохизма, когда человек
получает половое удовольствие от боли. И чем выше и изысканнее боль, тем интенсивнее и
острее оргазм. В данном случае пострадавший был, по его глубокому убеждению, мазохистом и
эксгибиционистом вместе, так как сжёг себя при стечении народа. Следовательно, для его
полового возбуждения было очень важно, чтобы за его страданиями наблюдало как можно
больше народу...
Дмитрий читал, скрипя зубами. В конце был намёк, что, возможно, вся группа, к которой
принадлежал погибший, состоит из половых извращенцев. Они располагаются в старом здании
университета. Местная быстро растущая группа из фэнов местного футбольного клуба уже
заявила права на это помещение, так что скоро эти больные люди без всякого вмешательства
властей будут рассеяны по квартирам. А там, находясь среди нормальных людей, не возбуждая
себя речами и видом друг друга, они быстро обретут безмятежность, которой так отличаются от
всех прочих люди свободного мира.
Портье взял ключ не глядя. Дмитрий всё старался уловить оценивающий взгляд, все
портье смотрят как профессиональные контрразведчики, а треть из них в самом деле работает
на контрразведку, а то и на разведки разных стран, но этот в самом деле больше интересовался,
кто же кому даст мяч в пасе у своих ворот, чем всякими там приезжающими и уезжающими.
Сумасшедший город, мелькнуло в голове. Здесь никто ни с кем не воюет. Никто никого не
ненавидит. Как они живут, эти существа? Как быстро они из людей превратились в... чёрт
знает... нет, шайтан знает во что!
Воздух показался на удивление свежим, даже прохладным. Потом лишь сообразил, что
это мощные, как ураганы, вентиляторы раздувают мельчайшую водяную пыль.
Он удалился от отеля на несколько сот метров, пересёк автомобильную стоянку и
площадь. Мельчайшая пыльца все поблёскивала в воздухе, успевая испариться ещё до того, как
коснётся кожи. Зато он шёл как по берегу Эгейского моря, с удовольствием вдыхал,
оглядывался на красивых женщин, успевая заметить ещё очень многое, рассматривал в
витринах образцы товаров, удивленно качал головой: богато, оказывается, теперь живут
бедуины!
Центральная часть города вымощена широкими плитами. Все подогнаны так тщательно,
что в щель не просунуть лезвие ножа. Это сделано ещё до прихода янки, как выстроены и все
эти роскошные здания: бедуины на своей нефти разбогатели давно. Американцы лишь
добавили неряшливую крикливость, что называют свободой выражения чувств, штатовскую
безвкусицу да развесили огромные яркие рекламы.
Он шёл не спеша, типичный турист, что впервые вырвался в зарубежный вояж, но
старается выглядеть солидным. Через каждые полсотни шагов из стен в мраморные чаши била
широкая струя чистейшей ледяной воды, некоторые туристы задерживались, совали пальцы под
струю, со смехом плескали друг в друга.
Он тоже два-три раза не утерпел, попробовал воду ладонью, всякий раз с неловкой
улыбкой оглядывался, не видят ли его ребячества, отряхивал ладони и ускорял шаг.
Дальше дорога расширялась, снова площадь с огромным фонтаном, на той стороне
стоянка автомобилей, а за ней вздымается массивное здание дворец какого-то богатенького
араба, который янки выкупили и приспособили под отель высшего класса.
К отелю подъезжали роскошные авто, двухэтажные автобусы, из которых всякий раз
высыпают одинаково пестрые и крикливые туристы. Дмитрий шёл было через площадь, но при
одной только мысли, что соприкоснётся с этим, с туристами, по коже пробежала дрожь, буд-то
облили нечистотами, поспешно свернул, намереваясь обойти по широкой дуге...
Сердце предостерегающе стукнуло. Сделало паузу, вдруг застучало часто, заторопилось.
Он ещё не понял, что произошло, но горячая кровь пошла по всему телу. Глаза шарили по
головам пассажиров, те пёстрыми струйками разливались к стоянкам такси, к экскурсионным
автобусам, даже к навесу, где постукивала по асфальту разукрашенная кобылка, впряженная в
двухместную коляску.
Четверо в пёстрой одежде отделились от общего потока. Мужчина вскинул руку. Одно из
такси тут же сорвалось с места, подъехало к обочине. С мужчиной были две молодые
женщины, четвертым было нечто непонятное, Дмитрий не решился бы сразу отнести это к
мужскому или женскому полу, хотя и волосы длинные, и лицо рыхло-бабье. Но женщины...
Одна была яркая и сочная, в цвете лет, хорошо развитая фигура, пышущая здоровьем, а
вторая... Сердце Дмитрия стучало всё громче, с надрывом, в желудке появилась ноющая
пустота. Только бы не ошибиться...
Девушка, что шла следом за пышной красавицей, вздрогнула и повернула голову, словно
его взгляд прижёг, как сфокусированный линзой солнечный луч. Её большие карие глаза
удивленно распахнулись, а хорошенький ротик приоткрылся.
О!.. Быть того не может... Смит? Джон Смит?
Дмитрий шагнул к ней навстречу. Она поставила чемоданы на тротуар, со счастливым
вскриком ринулась ему на шею. Он подхватил, закружил, в голову ударил сладкий запах её
здоровой чистой кожи, в ушах слышался её радостный визг.
Трое её спутников тоже опустили чемоданы и сумки. Таксист выскочил, поднял крышку
багажника. Пока богатые туристы не передумали, надо успеть всё уложить, распахнуть перед
ними дверцы. Хоть американцы и говорят о равноправии, но очень любят, когда им
кланяются...
Дмитрий с неохотой опустил Виолетту. Её каблучки звонко стукнули по асфальту. Она
всё ещё обнимала его за шею, глаза смеялись.
Представь себе, я только сегодня утром о тебе думала!.. Ты мне снился, вот и подумала. И
надо же, едва вышли из самолёта ты здесь!
Она обернулась к своим спутникам. Все трое наблюдали за нею и Дмитрием с добрыми
улыбками. Виолетта помахала рукой, другой все еще обнимала Дмитрия за шею, чтобы не
исчез, не пропал, как исчез тогда, когда её яхта вошла в территориальные воды США...
Когда трое приблизились, она прощебетала счастливо:
Это Джон Смит!.. Мы с ним познакомились... словом, в одной стране.
Латиноамериканской. Джон, это Себастьян Гротерман...
Мужчина протянул Дмитрию руку, сказал с дружелюбной улыбкой:
Зовите меня Себ.
Как собаку, подумал Дмитрий, но руку пожал с удовольствием. Пожатие у этого Себа
было открытое, дружелюбное, искреннее. Женщина мило улыбнулась Дмитрию, в этой улыбке
был и намек, и обещание, сказала воркующим голосом:
А меня Кэт.
Третий протянул руку и сказал бабьим голоском:
Константин, но это никому не выговорить, так что Кон!
Привет, Кон, сказал Дмитрий, пожал руку.
На него смотрели как на давнего друга. Виолетта обнимала его за шею, победно
посматривала на всех, особенно на Кэт. Себ кивнул на поджидавшее их такси:
Рад был встрече, Джон. Нам надо ехать, мы остановились в "Fujairah Hilton". Если что,
заходи. Успеем пропустить стаканчик, завтра у нас трудный день.
Виолетта с неохотой начала высвобождаться из рук Дмитрия, пояснила виновато:
Мы из Корпуса Мира. Завтра уже предстоит не то кормить беженцев, не то раздавать им
листовки... Позвони мне, хорошо?
Сразу же, пообещал Дмитрий. Не успеешь войти в номер.
Виолетта рассмеялась:
Позволь хотя бы принять ванну!.. Впрочем, я захвачу телефон с собой.
На него посматривали ожидающе, Дмитрий с улыбкой вскинул руки:
Нет-нет, я не совсем коллега! Я не из Корпуса Мира, клянусь.
Глаза Себа весело блеснули. Он сказал негромко:
Виолетта как-то рассказывала про один удивительный эпизод в одной
латиноамериканской стране... Мне кажется, она даже упоминала имя Джона. Или похожее на
это имя... Да, я чувствую, из какого именно вы Корпуса Мира!
Он засмеялся, снова пожал руку, уже крепче, усадил в машину женщин и влез следом.
Дмитрий смотрел на отъезжающую машину, веселое личико Виолетты постепенно смазывалось
в заднем стекле.
Улица двигалась навстречу неровными толчками. Дома покачивались, люди мелькали
мимо как призрачные тени, пестрые, но все как будто происходило в другом мире. Перед
глазами стояло смеющееся лицо Виолетты, её полные губы, прекрасные лучистые глаза. Когда
она смотрела на него сейчас, в них то зажигались звездочки, то прыгали чёртики.
Похоже, она в самом деле не только вспоминала его, но и говорила о нём этим... из
Корпуса Мира. Не зря он сразу ощутил то тепло, с которым смотрел на него Себ. Да и все из
этого отряда, Корпуса Мира, как они называют себя, смотрели на него дружелюбно и весело.
Возможно, по рассказу Виолетты легко сопоставили его бегство из Колумбии с жестокой
расправой над королём наркомафии. Демонстративной жестокостью, которая, однако, резко
сократила поставку героина в США...
Задумавшись, он не сумел миновать столкновения с весёлой толпой туристов, веселых и
восторженных дикарей не то из Швеции, не то из какой-то ещё раскрепощённой страны. Во
всяком случае, когда он выбрался, рубашка его была расстёгнута, на щеках пламенели поцелуи,
он украдкой проверил пальцем, не расстёгнута ли "молния" на брюках, и тут только
обнаружил, что в ладони зажат клочок бумаги.
Побывав за кордоном, ему стало казаться, что только в России знать живёт в центре
городов, а беднота на окраинах. Здесь центр города был великолепен, богат, фасады домов
отделаны мрамором и цветными изразцами. Но когда он выбрался на окраину, ощутил, что все
состоятельные живут именно здесь, а центр... это что-то вроде негритянского гетто.
Опрятные особняки тянулись вроде бы одинаковые, везде ажурные заборы, за ними
просторная зелень лужаек размером с футбольное поле, опрятные коттеджи, как сказали бы в
России, индивидуальной постройки, крохотные телекамеры на воротах.
Особняк, к которому он направился, от соседних не отличался ничем. Подчёркнуто не
отличался.
Дмитрий толкнул дверь, почему-то показалось, что не заперто. Калитка отворилась без
скрипа. Не спеша, настороженно он пошёл по вымощенной камнем дорожке. По бокам время от
времени взлетали серебряные струи фонтанов. Зелёная трава блестела сочными, хоть сейчас в
...Закладка в соц.сетях
