Жанр: Фантастика
Русские идут 4. Труба иерихона
...ем
курить или обжигать желудок спиртным, когда вкус от этого портится? От жизни надо брать
радости, а не печали!.. Хотите бутерброд?.. Нет, лучше мы остановимся вон в том кафе на углу,
там подают изумительные булочки собственного производства... Полжизни бы отдал, чтоб
узнать, как они их готовят!
Не спрашивая Дмитрия, подрулил к небольшому цветному домику, прозрачному почти
насквозь, настолько много в нем окон, а непрозрачной оставалась только крыша.
Вышли, отпрыгнули от поливальной машины. Вода широким веером с силой била по
шоссе, текла по тротуару. Когда она проехала, Муслим придержал Дмитрия: за первой
машиной ехала вторая, такая же громадная, праздничная, вода тугими сверкающими струями
бьёт по асфальту, докатывается до стен домов.
Накалённый воздух сразу стал прохладнее. Дмитрий невольно окинул взглядом
снежно-белые громады на краю города. Опреснительные установки, что стоят миллиарды.
Здесь вода достается тяжко, её добывают из морской воды, но всюду фонтаны, водопады, а
тротуары поливают так, что просыхать не успевают...
В кафе было чисто, прохладно, мило. Подошла загорелая девушка на длинных точёных
ногах. Наклонилась, принимая заказ, Дмитрий загляделся на два полушария, выглядывающие
из глубокого выреза маечки. Лифчики она не носит, видно. Девушка поощрительно улыбнулась
крепкому молодому парню, а у Муслима спросила:
Что обычно или что-то особое?
Что обычно, ответил Муслим. Пусть он увидит, что здесь обычно!.. А уж потом,
как-нибудь, ты расщедришься для него на что-нибудь особое.
Девушка улыбнулась двусмысленности, снова улыбнулась Дмитрию, взгляд её
оценивающе скользнул по змейке на его джинсах, затем он видел только, как она удаляется на
тех же длинных ногах фотомодели.
Булочки она принесла буквально через пару минут. Ещё когда приближалась, держа
широкий поднос с двумя стаканами и горкой крохотных бутербродов, его ноздри уловили
аромат, нежный и провоцирующий.
Глаза снова невольно прикипели к ложбинке между её грудями. Руки вслепую нащупали
булочки. Они сминались под его пальцами с легким хрустом, было в этом нечто и от молодого
льда, и от зажаренного цыпленка, когда вот такая же коричневая корочка. Пахучая и лакомая...
Он сглотнул слюну, поперхнулся, поспешно запил из стакана. Коктейль явно тоже
фирменный, алкоголя почти не уловил, только дразнящий намёк, но желудок взвыл голодным
голосом и встал в позу баскетболиста, готового ухватить брошенный мяч.
Булочки таяли во рту, лишь крошки достигали гортани, там всасывались, а голодный
желудок начал бросаться на рёбра. Муслим посмеивался, он ухитрялся ещё и запивать, а
Дмитрий, как лесной пожар, опустошал всё, что громоздилось в широкой вазе.
Ну как? спросил Муслим. Умеет она готовить?
М-м-м, промычал Дмитрий.
Что-что?
Изумительно, промычал Дмитрий громче. Это разврат!
Гастрономический разврат, подтвердил Муслим. Ах, какое прекрасное слово... Когда-то
им обозначались многие действия между мужчиной и женщиной. А сейчас уже и между
мужчиной и мужчиной так не зовётся. Как и между женщинами...
Скучно? спросил Дмитрий.
Муслим поднял бровь, засмеялся:
А и в самом деле... Нечего нарушать. Все дозволено, нет сладости нарушать запреты.
И как с этим миритесь?
Муслим засмеялся еще громче:
Кто-то мирится, кто-то нет.
Дмитрий насторожился, этот шофёр может что-то сказать про местные группы
Сопротивления.
А что делают те, кто не мирится?
Муслим удивился:
Как что? Нарушают те остатки запретов, что ещё не рухнули. Или рухнули не полностью,
так сказать.
М-да, протянул Дмитрий задумчиво. А вот когда полностью рухнут и те остатки
остатков... что тогда делать?
Муслим с самым беспечным видом развёл руками:
А что делать? Ничего не делать. Можно считать, что мир рухнул.
Глава 14
Когда я выполз на кухню, оттуда уже опрятно пахло крепким кофе. На столе кипа газет и
журналов. Деятели моего ранга, теперь я не просто футуролог, а деятель, обязаны следить за
массмедией.
Жена буркнула:
Умойся хоть!
Сперва кофе, прохрипел я. Все потом...
Наркоман, сказала она с осуждением.
Точно, согласился я. Уже развилась и закрепилась зависимость...
Пока я жадно хлебал как конь, кофе приятно обжигает горло, в прихожей хлопнула дверь.
Теперь до полудня будет рейд по магазинам и рынкам, никак не привыкнет к изобилию
товаров, а я вернусь только поздно вечером, когда жена будет смотреть
украинско-мексиканский сериал. К счастью, второй телевизор в другой комнате...
Допивая обжигающий кофе, я наскоро просматривал газеты. При моем скорочтении
достаточно их перелистывать, чтобы ухватывать всё, что изложено на страницах. Газеты мне
доставляются самые разные: как выписанные мною лично, так и присылаемые различными
партиями и обществами из желания повлиять на мое мнение. Желание понятное, а только это
влияние может оказаться и с обратным знаком...
В зависимости от партийной принадлежности, газеты выставляли события вчерашнего
дня в соответствии со своим табелем о рангах. Потому вчерашнее побоище на кладбище в
одной заняло всю первую страницу, а в другой, не менее влиятельной, оказалось мелким
шрифтом на последней, почему-то среди таких важных событий, как и с какой ноги
знаменитый Кукакио забил свой шестой за сезон мяч и в каком сете Укакилис выиграла на
тай-бреке.
Несмотря на все различия партий, газеты одинаково поливали друг друга грязью,
выплескивали ушаты помоев на вожаков других организаций, клеймили судей, правительство,
мафию, коррупцию, бандитизм, взяточничество... словом, не было такой напасти, что, по их
словам, не поразила бы властные структуры, народ, животных и землю. Чистой от всех этих бед
оказывалась только та партия, что издает эту газету.
Это я даже не просматривал, достаточно ухватить взглядом заголовки. Середина газет
заполнена рассуждениями о валютных курсах, долгосрочными прогнозами, а также
объяснениями, почему все их предыдущие прогнозы самые точные в мире! не сбылись в такой
непредсказуемой стране, как Россия. Вообще слово "непредсказуемый" повторялось везде
через строку. Чаще всего туманно и многозначительно намекали на непредсказуемые
последствия, но доставалось и непредсказуемому президенту, и непредсказуемой Госдуме, и
непредсказуемому русскому народу, словно обозреватели в самом деле пытались навязать
дикую мысль, что предсказуемость это хорошо!
В двух-трёх патриотических газетах осторожно намекали, что все беды России от рук
жидов. А также масонов, что тоже жиды. И что хорошо бы всех жидов, кавказцев и
коммунистов в Москву-реку, а взамен поставить правительство из истинно православных,
богобоязненных, что уважают Святую матушку-Русь и Христа Спасителя, истинно русского
человека. Печатались отклики с мест, где тоже ругали жидов и коммунистов, а кроме того,
доставалось всем, кто не патриот, что значило не истинно православный, крещёный и
постоянно целующий руку попу.
Но все же основная масса прессы посвящена либо перемыванию костей членам
правительства, либо кинозвездам, либо эстрадным поп-крикунам. Когда мыли кости
правительству, это называлось "из неофициальных источников", а когда фотомоделям и
каскадёрам это шло как "новости культуры". Почти треть газетной и журнальной площади,
естественно, отдана рекламе. Кроме импортных товаров, рекламировались и свои герои:
экстрасенсы, бабки-ясновидицы, ясные прорицательницы, деревенские хилеры, шаманы и
прочие чудотворцы, что обещали вылечить от сглаза, порчи, приворота и всяких разных
стрессов.
Замечал я и прекрасно построенные, с тщательно выверенными фразами рекламы об
открытии новейших гуманитарных университетов. Там приглашённые из-за границы
преподаватели... приглашённые из лучших университетов мира!.. будут преподавать основы
новейшего мировоззрения, которым руководствуется в жизни всё цивилизованное
человечество. При одном взгляде я чувствовал, в каких творческих муках рождалась каждая
буква подобных объявлений, как тщательно выверяли каждый штришок высокооплачиваемые
художники, психологи, дизайнеры и под какой высокой эгидой работают подобные конторы...
Важному сообщению, что в Эль-Рияде на съезде исламских фундаменталистов произошёл
раскол, в результате которого образовалась ещё одна малочисленная группка, хоть и наиболее
радикальная, уделила внимание только одна газета. Да и то на самой последней странице,
мелким шрифтом. Вот так сообщили бы газеты Древнего Рима о появлении в их столице
первых христиан, последователей их нелепого и не от мира сего Иисуса Христа...
Вообще во всех средствах информации меньше всего внимания уделялось именно
движениям в исламе. Восемьдесят процентов заполнено снимками, статьями и интервью с
дизайнерами одежды, макияжниками, рок-наркоманами, знатными гомосеками, которые
сегодня есть, а завтра утром о них уже не вспомнят, а тех, кто уже меняет мир, не замечают.
Исламский мир бурлит, то и дело возникают новые партии, движения, секты, почти религии.
Одна другой радикальнее, одна другой круче, непримиримее. Реакция на проникновение гнилья
в здоровый организм!
Две газеты с мест сообщили о голодовке врачей, которым три месяца не выплачивают
зарплату. Похоже, эти голодовки уже вызывают смех у всех, кроме самих голодающих. Я, к
примеру, когда заинтересовался лечебным голоданием, то проголодал пятнадцать дней, все это
время ходил на службу, никто из коллег не замечал, что я ни крошки, видели только, что худею
сильно. Я отшучивался, на тренажерах, мол. Себя истязаю. А эти трое суток обходятся без еды
герои!..
Я заметил, что Володя всякий раз делает небольшой крюк, чтобы провезти меня мимо
мечети. То ли как комплимент, это ж я жилы рвал, чтобы злой ислам оттеснил в России с
первого места декоративное православие, то ли как упрёк: смотри, что натворил!
Небо было затянуто грязно-серыми тучами. В одном месте образовался прорыв, грозно
заискрился, словно пожар оттуда упал узкий луч, ударил в гордо вознесённый полумесяц.
Блистающий свет сполз по шпилю, мечеть засверкала, даже Володя покачал головой.
Заметил, значит. Мечеть выглядит чем-то средним между сказочным дворцом Гарун
аль-Рашида и межзвёздным кораблем загалактической цивилизации, странной и непонятной, с
чуждыми нам законами красоты.
В мечеть вваливался народ толпами, но даже Володя не скажет, что это сплошные чурки и
чучмеки.
Марина кисло улыбнулась, уже привыкла, что я в рубашке с расстегнутым чуть ли не до
пупа воротом, а не в прилично-государственном костюмчике, что опаздываю, что выбиваюсь из
всех привычных, узаконенных... кем-то и чем-то узаконенных норм.
Кречета ещё нет, вернее уже нет, но его команда горбатится дружно. Коган и Яузов
соединили компы шнурком, перегоняют друг другу файлы. Видимо, эти заклятые друзья сейчас
дружат против кого-то опасного...
Это мы должны у них позаимствовать, слышался быстрый говорок Когана. И это... И это!..
Здесь у них преимущество, этот вариант предпочтительнее...
Они умолкли, уставились на меня блестящими от возбуждения глазами. Мне не
понравился возбуждённый вид Когана, я поинтересовался на всякий случай:
А вы не задумывались, почему вдруг США так стремительно рванулись вперед, обогнав
другие страны?
Коган ответил твердо, не задумываясь:
Благодаря внедрению в сознание масс общечеловеческих ценностей!
Яузов морщился, ждал, когда я уйду. Ему явно не терпелось ещё что-то позаимствовать у
западного мира, но я побаивался, что вместе с заимствованием технологии скоростной сборки
башни танков он может позаимствовать и образ мышления сборщиков.
Верно, ответил я Когану, но косился на Яузова. Распространение "общечеловеческих
ценностей" подобно сильнодействующему наркотику. Временно дало сильный заряд энергии и
бодрости, но... Признание человеческой жизни высшей ценностью не может не породить
паразитический образ жизни, сибаритство и паразитический образ мыслей. Что, не согласны?
Вскоре утрачивается требовательность к себе, теряется мобилизованность физических и
духовных сил. Неизбежно начинается отвратительный разгул животных страстей, что мы и
наблюдаем! Тот же разгульный Рим накануне гибели.
Коган поморщился:
Карфаген должон быть разрушен, кто спорит? Но зачем же на него кидаться так часто? Я
понимаю, вы опасаетесь вместе с материальными ценностями подхватить и какую-то заразу. Но
трус не играет в хоккей...
Я ответить не успел, по ту сторону от Яузова шумно завозился, заскрипел стулом и
костями Краснохарев. А когда возился и скрипел глава правительства, то все умолкали,
оставляли свои неотложные и смотрели в его сторону.
Трус как раз в хоккей играет, заявил Краснохарев веско. Чтобы на передовую не попасть,
они в ЦСКА пристраиваются, да еще и деньгу требуют... Что, нет ЦСКА? А куда ж делся?..
Правда?.. Во как время летит... Вот Кассиус Клей в девятнадцать лет олимпийским чемпионом
по боксу стал!.. А когда отказался в армию идти, тогда как раз война во Вьетнаме, могли ж
убить, я его запрезирал сразу... Трус! На ринге ему ничего, он там сам больше бьёт, чем
достаётся ему, ещё миллионы гребёт, а за страну воевать... да еще кровь проливать - дудки!..
А то ещё эти... как их... ну, клоуны, которые не воюют, а только лицедеют?
Каскадёры? подсказал Коган.
Во-во!.. Каскадёры. Теперь уже они герои. Не те, которые гибнут под пулями, а эти
клоуны, что изображают гибнущих под пулями... Куда мир катится?
Коган сердито посмотрел в мою сторону:
Знать бы, толкали бы в нужную сторону. Чтоб уж до основания, а затем... Каменными
дубинами легче построить железный занавес, чем ракетами класса "Тополь-М".
Яузов сказал подозрительно:
А вы откуда про наши секретные ракеты знаете?
Да был тут у нас один болтун, ответил Коган намекающе.
Вы на кого намекиваете? спросил Яузов еще подозрительнее.
Я сказал настойчиво, не давая разговору перерасти в шуточный обмен колкостями:
Почему проиграл Советский Союз? Потому что принял условия соревнования,
предложенные ему Западом. Ну, весь этот бред о приоритете личных свобод перед
обязанностями перед государством, о внимании к нуждам ма-а-а-аленького человечка, о
сверхценности человеческой жизни... Последний тезис привёл к тому, что все государства как
бы имеют право вмешиваться в дела других стран, если там по их мнению! нарушаются права
этого ма-а-а-аленького человечка. Опасность этого видим. Вот-вот войска Империи высадятся
где-нибудь в Сибири лишь на том основании, что там председатель колхоза ущемил в правах
какую-нибудь доярку. Мол, права отдельного человека превыше даже прав государства!
Кстати, под этим бредом вроде бы стоит и наша подпись... Или еще не ратифицировали?
Ратифицировали, угрюмо ответил Краснохарев.
Веселье погасло, не разгоревшись. Я сказал горько:
Вот так... Не подумаем, потом ломаем, начинаем заново. Словом, надо всем запомнить
крепко и внедрить это в сознание населения, что мы заранее отметаем саму возможность
соревноваться на их поле и по их правилам. Если бы это сделал Советский Союз, он доныне
разрастался бы и креп! И карта мира была бы иной... Мы той ошибки не повторим...
Краснохарев завозился, сказал несчастливо:
Ага, не повторим. Щас!
Не повторим, подтвердил Коган бодро. Мы наделаем новых! Зато много.
Приближение Кречета мы ощутили задолго до того, как он вломился в кабинет. Так в
природе чувствуют приближение грозы, когда вот-вот гром, молния, ветер, падающая с неба
масса холодной воды, а потом свежий воздух, резкий запах озона, с земли поднимаются
примятые растения...
Мы все прилежно трудились, а он с порога окинул нас придирчивым взглядом, будто
проверял, не торчат ли у кого из кармана наспех спрятанные карты:
А, в правительстве народа прибыло... Виктор Александрович, Коган... Ну, с футуролога
что возьмешь, творческий народ, а вот министр финансов...
Он сел во главе стола, запавшие глаза исподлобья оглядели всех, словно просветили
рентгеном. Пальцы побарабанили по крышке стола.
Коган сказал обидчиво:
Зря вы так, Платон Тарасович!.. Финансовое дело это творчество. Где-то, может быть, это
и строгая наука, но в России творчество. Только творчество, основанное на интуиции,
озарениях и прочих вдохновениях. Я вот, к примеру, полагаю, что раз уж нас постоянно в
чем-то упрекают да подозревают, то, может быть... в самом деле взорвать один-два дома
где-нибудь в Кузьминках? Надо поднять ярость масс против кавказцев, а то стала что-то
ослабевать... Там одна пьянь да рвань, к тому же можно выбрать дома, что в скором будущем на
снос. В Москве не хватает места, где бы поставить дома поприличнее! По новым улучшенным
проектам, так сказать.
Сказбуш покачал головой:
Вы в какой строительной фирме акционером? Надо будет навести справки...
А Кречет отмахнулся:
У нас хватает идиотов, что сами взорвут. Пусть только Степан Бандерович держит
журналюг наготове, чтобы расписать все жертвы. Я вижу, что финансовое дело творчество, так
как министр финансов занимается чем угодно, только не своей прямой работой. Ждёт
вдохновения?
Коган поспешно уткнулся носом в свои бумаги, Мирошниченко зашёл к президенту
сбоку, деликатно покашлял, вставил осторожно:
Госдепартамент США сделал новое заявление. Не нам, а так, вообще. Что в мире накалена
обстановка, что китайские экстремисты стремятся к новому переделу. Что-то не припоминаю,
чтобы они когда-то что-то делили... Сидят себе, как улитки, за Великой Китайской Стеной...
И что?
Да так... Просто все наши газеты подхватили очень дружно. И по телевизору, куда ни
переключи, везде о китайской угрозе. Везде передают это заявление имперцев, как будто от них
нам спасение...
Кречет отмахнулся:
Да ладно, с прессой все ясно. У них корчи, когда мою рожу видят. Приступы! Да и с
госдепартаментом... Эта банда пользуется каждым поводом, чтобы внести смуту.
Коган протянул Кречету лист бумаги. Я заметил, что буквы и цифры набраны болтом,
министр финансов учитывал растущую дальнозоркость президента.
Что это? буркнул Кречет.
Нехорошая тенденция, пояснил Коган. Население России сокращается на миллион
человек за год. Это общеизвестно. Но вот данные, которые мы не выпускаем в обнародование,
так сказать: количество русских сокращается за год в среднем на пять с половиной миллионов.
Краснохарев проскрипел со своего места:
Чёй-то не понял. Как это, население сокращается на миллион... и в то же время на пять
миллионов?
А то, сказал Коган быстро, что взамен вымерших пяти с половиной русских... чеченцы
сумели нарожать только четыре с половиной чеченят. Они ж тоже россияне, вы все еще не
знаете? Вот и получается, что...
В Чечне народу всего... начал Краснохарев недовольно.
Яузов прервал с другого конца стола:
Да какая вам разница! Они все чечены. Татары, башкиры, хохлы... Россия издыхает, как
издохло её православие, да простит меня Степан Бандерович, как издох наступательный дух...
да простит Виктор Александрович... Гм, что это я? У меня танков немерено, а я тут заизвинялся
перед штатскими...
В кабинет заглянула Марина. Глаза её были круглые, как у совенка.
Платон Тарасович, позвала она свистящим шепотом. Платон Тарасович, к вам Кириллов
по неотложному делу!
Кречет рыкнул неприязненно:
Все дела неотложные. Зови.
В кабинет вошел и остановился у порога подтянутый военный с седыми висками. Чем-то
он был похож на Сказбуша, хотя Сказбуша я никогда не видел в военном костюме.
Платон Тарасович, сказал он настойчиво, я чувствую себя последней свиньёй, прерывая
ваш отченаш, но нам срочно надо установить дополнительную защиту этого кабинета...
Кречет насторожился:
Что случилось? Шпиона поймали?
Ещё нет, сказал военный.
Поймаем, пообещал Яузов и кровожадно посмотрел на Когана.
В Детройтской лаборатории, сказал Кириллов, создали одну хитрую штуку... Могу
принести подробное описание, если вам нужно, но, говоря коротко, новая аппаратура
способна... в принципе взломать защиту этого здания.
Коган присвистнул:
Быстро работают ребята.
Наши не уступают, ответил Кириллов холодновато. Мы разработали защиту ещё до того,
как они закончили свою лабуду. Вчера они приступили к сборке опытного образца. Значит,
пора поставить защиту. Мы уже экранировали здание напротив. Если вы прервётесь часа на
три... или на это время переберётесь туда, мы здесь все оборудуем в лучшем виде!
Мы переглядывались, Кречет в некотором раздражении поднялся:
Даю час. А пока переберёмся в серый зал. Мы как-то там уже заседали.
Каменные плиты мостовой хмуро блестели, воздух был влажный и прохладный. Дождь
ещё чувствовался, но тучи раздвигались, похожие на громадные грязные льдины в ледоход.
Телохранители разбежались во все стороны, затерялись среди туристов. По территории
Кремля бродили с предсказуемостью броуновских частиц пёстрые группки под руководством
гидов, хватало и одиночек. На нашу группку почти никто не обратил внимания. Мы прошли
почти половину пути к зданию напротив, когда кто-то узнал, завопил, в нашу сторону ринулась
целая толпа.
Правда, несколько туристов тут же проскользнули вперёд, ухватились за руки. Мы
торопливо двигались к цели, но Кречет начал останавливаться, пожимал протянутые руки.
Крепкие парни, что маскировались под туристов, обливались потом, удерживая туристов и
одновременно стараясь углядеть злоумышленников.
Действительно, нелепость, хмуро подумал я. Какие деньги ухлопаны, чтобы обезопасить
здание, чтобы сохранить в секрете передвижения президента по стране, а здесь только протяни
палку и стукни отца народа по голове. Правда, его голова и удар кувалды выдержит, но можно
ткнуть отравленным шилом...
Господин президент, вопила одна женщина, будет ли ревизия этой наглой прихватизации?
Ведь эти мерзавцы присвоили себе заводы, рудники...
Кречет с глубоким сочувствием смотрел на изможденную женщину, интеллигентную, с
одухотворенным и рано постаревшим лицом.
Как человек, ответил он, я на вашей стороне... Всех бы этих мерзавцев к стенке! Но я, увы,
президент. Мне сейчас важнее оздоровить всю страну. К сожалению, я пришёл к власти, когда
эта прихватизация уже завершилась. Так что если эти энергичные прихватизаторы сумеют
наладить дело, платить вам высокую зарплату, выпускать добротную продукцию... то так ли уж
вам важно, кто приватизировал ваш завод? Один мерзавец или другой? Как вы их различаете?..
Ну, может приватизировать и честный человек. Допускаю такую возможность. Но если этот
честный не сумеет справиться с заводом, то не лучше ли... словом, не лучше ли такой человек,
который сумеет? Это сейчас он может бесконтрольно... или почти бесконтрольно набивать свои
карманы, но завтра, когда система налогового контроля будет работать как часы, его доход
станет не намного выше вашей зарплаты. А ведь это для вас самое главное, правда?
Туристы зашумели:
Правда!..
Верно!
Пусть и они поголодают!
Гады они все!
Да здравствует президент Кречет, народный президент!
Сквозь толпу усиленно пробивался турист с любительской телекамерой на плече. Еще
издали закричал:
Телекомпания "АСТ-Армада"!.. Господин президент, уважаете ли вы верующих людей?
Кречет поморщился, кивнул Коломийцу:
Слушай... Я понимаю, что президент должен быть вежливым и корректным, особенно с
прессой, ибо пресса власть над дураками, а дураков в любом народе большинство... да и
голосовать дуракам всё ещё разрешают... Но уж слишком больших идиотов стали запускать с
телекамерами!
А что? Что он сказал? всполошился Коломиец.
Он спросил, уважаю ли я людей в серых костюмах. Или что-то подобное. Как будто серые
костюмы не могут носить как порядочные люди, так и мерзавцы. Убери!
Коломиец сделал повелительный знак белой рукой, но корреспондент был битый,
стреляный, завопил, отбиваясь локтями от дюжих парней охраны:
Вы предали православие!.. Вы противник истинно славянской духовности!..
Кречет молча двинулся дальше. Поверх плеч охраны тянулись руки, он пожимал, я шёл
следом, готовый закрыть его своим телом, сердце билось часто и сильно.
Один из туристов прокричал предостерегающе:
Господин президент! Вас любят, но нельзя же на противозаконные действия отвечать
противозаконными...
Кречет остановился, голос его грянул злой, могучий, словно выстрелило танковое орудие:
Почему?.. И что это вообще закон? Закон всемирного тяготения понимаю! Он всегда
одинаков. Ему плевать на смену режимов, религий, идеологий. А юридические законы, которые
приняли при предыдущем придурке... нехорошо, говорят, так отзываться о предшественнике...
хотя почему? Эти законы не работали при нём, а только вредили, а сейчас будут только те
действия... законные или противозаконные... которые на пользу России!
Но нельзя же, пролепетал интеллигент, нарушаются законы... Нужна буква закона,
нужна!..
Я занимаюсь страной, отрезал Кречет. Да, пусть меня назовут чудовищем! Пусть по
моему приказу расстреляют... или хотя бы пошлют на каторгу юнца, который всего лишь отнял
сумочку у старушки. Но зато по всей России перестанут нападать на беспомощных старух и
стариков.
Это с одного разу? спросил интеллигент безнадежно.
Я заметил, что на Кречета смотрит всё же как на "своего" президента, с которым можно
не только спорить, дискутировать, но за которого стоит и воевать. И если бы этот президент
был не чересчур крутым, то он был бы ну совсем правильным президентом...
Ну, сказал Кречет обозлённо, пусть поставят к стенке двух-трех. Да хоть десяток! Зато
всей стране будет и безопаснее, и чище. Жить в страхе будут только те, кто вот так... Говорят,
что, когда злой диктатор приходит к власти, он начинает свою деятельность с наведения
чистоты в общественных местах. Вот я этот мерзкий гад! Надо бы еще указ, что тех, кто будет
гадить в подъездах, тут же в лагеря! Работу им найдём. А остальному населению гарантируем,
что они уже никогда не вернутся гадить и пакостить.
Интеллигент отшатнулся в ужасе, что именно он натолкнул президента на такую
бесчеловечную идею.
Мы уже поднимались по широким мраморным ступеням, я как мог закрывал Кречета
спиной. Глупо, конечно, моя жизнь намного ценнее, я футуролог, творец, генератор идей, а этот
генерал-президент всего лишь инструм
...Закладка в соц.сетях
