Жанр: Фантастика
Русские идут 4. Труба иерихона
...ент, но мы живём в дикое время, сейчас человек с
большой дубиной и громким голосом важнее мудреца...
Господин президент! донесся женский крик из-за плеч охраны. Господин президент!
Перед Кречетом уже распахнули дверь, но он обернулся, мужчина не может не
откликнуться на женский вопль, я отодвинулся.
Женщина с усталым лицом и заплаканными глазами протиснулась ближе, дальше не
пустила охрана, закричала плачущим голосом:
Господин президент!.. Господин президент!.. Что мне делать, господин президент?..
Кречет спросил сочувствующе:
У вас беда?.. Тогда вы не одиноки.
Но у меня сын погиб! прокричала женщина. У меня единственный сын погиб в этой
проклятой Чечне!.. Кто мне теперь в старости подаст кружку воды?.. Что мне делать?..
Наступила тишина, вся наша группа застыла, будто скульптурная композиция, вырезанная
из мрамора. Прошлый президент в таких случаях тут же обещал взять дело под личный
контроль, просителю или просительнице тут же выделялась немалая сумма...
Кречет сказал тяжело:
Что сказать?.. Что ни скажи, но погибшего сына матери не вернешь. Но я знаю, как боль и
трагедию можно было бы... смягчить. Мы в кабинете только что смотрели жалобы чеченских
матерей, у которых погибли сыновья... Вон некая Фатима напечатала письмо в газете о своем
горе, у нее погибли три сына... Об этом написали все наши газеты. Но умолчали о том, что у неё
осталось ещё пятеро! Простите, я говорю, видимо, очень жёсткие слова... Я вообще очень
жёсткий человек. Сейчас не место такое говорить, но у меня не будет возможности это сказать
снова... так что вот вам простая жизненная арифметика: когда родители по эгоизму или
себялюбию ограничиваются одним ребенком, они рискуют, что даже вне зависимости от войн и
катастроф некому будет подать стакан воды в болезни, некому отвезти в больницу, некому
поправить подушку, некому окружить любовью и заботой!
А жестокосердный Яузов проворчал ему в спину, но так громко, что эхо его генеральского
рева как раскаты грома пронеслось над кремлевской площадью:
И некому будет защищать Россию, когда у Фатимы подрастут её оставшиеся пятеро...
Мы ввалились в оборудованное помещение, почти копию кабинета Кречета. Даже
громогласный Яузов двигался бесшумно, как тень отца Гамлета.
Я с сочувствием смотрел на Кречета. Куда проще было бы ему пообещать несчастной
матери выделить ей денежное пособие! Как делал предыдущий президент, как делали все
вельможи.
Всё ещё держится, наша железяка... Сцепив зубы, бьется за страну, за народ, хотя каждый
придурок заучил расхожую глупость, что легче, мол, любить человечество, чем отдельного
человека. Заучил и козыряет, не вдумываясь в смысл. Как мы все ловимся на умело
построенные фразы!
Держись, Кречет!
Глава 16
Мы рассаживались за столами, слышалось щёлканье раскрываемых ноутбуков.
Засветились экраны. Яузов отошёл в сторонку, шлёпал толстыми губами по решётке сотового
телефона.
Кречет подозвал Сказбуша, что-то тихонько втолковывал. Мирошниченко зашел к
президенту сбоку, в руках раскрытый блокнот, легонько кашлянул.
Господин президент, сказал он осторожно, только что на Васильевском спуске состоялся
несанкционированный митинг русских нацистов... или националистов, я ещё не выяснил.
Специалисты по общественному мнению за рубежом полагают, что для имиджа солидного
общественного деятеля надо бы запретить эти организации...
Кречет договорил Сказбушу, повернулся к Мирошниченко, переспросил:
Для чего, для чего?
Для имиджа, выдавил Мирошниченко и опустил глазки, будто сказанул нечто скабрезное.
Кречет стиснул челюсти. Мне показалось, что сейчас последует взрыв, но Кречет
выпустил из груди воздух, глаза его отыскали меня, скромно исследующего возможности новой
модели ноутбука.
Мою позицию объяснит наш футуролог, сказал он сдержанно. Послушай, ты не приставай
с мелочами, хорошо?
Мирошниченко попятился, поклонился, как восточный царедворец:
Как скажете, господин президент. Только я слышал, что в государственных делах нет
мелочей...
Бред, отрезал Кречет.
Мирошниченко послушно исчез там, а возник возле меня. Я сказал отечески:
Не стоит на юношеский экстремизм отвечать таким же. Особенно если учесть, что мы уже
пожили, повидали. Даже вы, молодежь, с такой собачьей жизнью успели кое-что повидать и
пережить. Мы все такими, как они, были!.. Я имею в виду, максималистами. Не применительно
к партиям или учениям, а так, вообще. В суждениях. А вот им ещё предстоит стать взрослыми.
Вы заметили, что в экстремистских организациях почти исключительно молодежь? Которая
"пока свободою горим, пока сердца для чести живы...". От нас зависит, какими они станут. А
если встать на легкий путь вычеркивания и запрещения, то возможность диалога и
перевербовки будет исключена заранее. Достоинством националистов и подобных им
организаций является "...мой друг, Отчизне посвятим души прекрасные порывы!". В то же
время девяносто девять процентов молодежи вообще намного подлее и гаже.
Мирошниченко смотрел непонимающе:
Простите... чем они гаже, если не состоят ни в каких экстремистских организациях?
Глаза его были чистые, честные. Такая же ситуация была у Петра Первого при подборе
кадров: то ли набрать в правительство честнейших и чистейших русских бояр, то ли назвать
жулье и проходимцев со всей Западной Европы... которые, однако, помогут тащить Россию в
технический прогресс, попутно разворовывая? Может быть, Кречету тоже нужно было взять не
шибко честных, зато... гм...
А тем, сказал я терпеливо, что им по фигу: коммунисты, фашисты или марсиане придут и
возьмут власть. В этой нацпартии... или подобных, неважно, всего полпроцента от всей
молодежи России. Если не меньше. Верно? Еще полпроцента им противостоит, всякие юные
демократики. Этим я тоже ставлю тот же высший балл, что и этим националистам. За то же
самое: за активность, небезразличие к судьбам страны, за примат интересов Отечества над
личными мелкими интересиками. К сожалению, пресса на стороне этих демократиков, что не
прибавляет бедолагам популярности: мол, прихвостни власти, лакеи... Собственно, лакеев тоже
немало, но я говорю о людях чистых с той и другой стороны. Понимаешь? Нет? На самом же
деле нас так мало! Может быть, даже меньше процента от численности населения России. Всех:
националистов, демократов, государственников, монархистов, теократистов, зелёных... Мы все
- капля в этом море безразличия и тупости. У этой капли общая цель: сделать Россию
процветающей. Правда, различия начинаются уже сразу: по одним процветающая, это когда
соседей бросает в дрожь уже только при слове "Россия", по другим когда нас любят и с нами
торгуют, по третьим если все будут ходить в церковь... или в мечеть, неважно.
Как это неважно?
Да так. Ну запретим нацистов. Для равновесия придется заткнуть рты и их противникам:
нормальное общество не терпит перегибов ни в какую сторону. Лодка должна идти без крена!
Настанет мир и могильная тишь. Останется аморфная масса народонаселения, которую хоть на
четыре кости, хоть как. Которая позволит делать с собой все, только бы сохранить "самое
ценное жизнь", а по возможности ещё и кошелек, работу, квартиру, огородик... А страна...
Какая страна?
Мы разговаривали вполголоса, я втолковывал терпеливо, старательно, разжёвывал так и
эдак, ибо пресс-секретарь в современном мире фигура поважнее танковой дивизии, её огневая
мощь огромна, пресс-секретарь вот-вот станет по должности важнее военного министра.
Мирошниченко кивал, но я видел в его глазах сдержанное несогласие. Это он слышал от
меня много раз, но ещё чаще слышал обратное со всех телеканалов и страниц газет, что
подаётся как единственно верный образ мысли интеллигента. Вообще верный образ мысли
гражданина демократической страны, которому даются на выбор шесть-семь выверенных
мнений: выбирай! Но ни в коем случае нельзя иметь мнение собственное, что не прошло
цензуру и обработку в секретных лабораториях государства.
От стола донеслись злые голоса, удар кулака по столу. Там Кречет рявкнул:
Никакого "Белого легиона"!.. Если мы будем отстреливать бандитов тайком, то кто мы?..
Сами бандиты?.. Нет уж. Мы не бандиты. Наша власть крепка. Поддержкой народа пользуется!
Бандитов надо брать открыто. Конечно, можно часть при задержании... чтобы сберечь деньги
налогоплательщиков на судебные расходы, содержание тюрем и зарплату тюремщикам... А
остальных на долгий срок и в дальние края! Но стараться, чтобы их было не слишком много. Но
никакой трусливой политики отстреливания тайком!
Он бросил взгляд в мою сторону, все еще рассерженный и в то же время как бы
призывающий на помощь. Но так, как может призвать на помощь изнемогающий
богатырь-воевода сопляка-новобранца, чтобы тот на миг отвлек противника, а он тем временем
переведёт дух и сменит меч на топор.
Я оставил Мирошниченко, тот потащился сзади, подошёл к столу, заговорил громко, с той
иронией наставника, за которую ученики всегда готовы бросать стулья в учителя:
Суета, суета... За мирской суетой, в которую впадаем, не зрим того, что должны зреть, как
политики.
На меня смотрели враждебно, в самом деле готовые прибить, подумаешь аятолла,
духовный вождь. Ты лучше подскажи, как лучше собрать налоги и выровнять бюджет.
Коломиец полюбопытствовал ехидненько:
И чего же мы не зрим?
Что мир всё-таки движется, ответил я покровительственно. Что земля вертится. Любой
человечек, даже министр культуры, знает из школьной программы... возможно, всё-таки знает,
что некогда были Ассирийские царства, разные Месопотамии и Вавилоны, что возникали
македонские и прочие римские империи... Но это было, как считает человечек, когда-то. А
сейчас уже установились вечные нации, границы, отношения...
А что, не так? спросил Егоров.
А Краснохарев медленно встащил на середину лба тяжелые мохнатые брови,
поинтересовался гулко, словно ухнул в колодец:
А это... при чём?.. Что-то я не улавливаю вашей... э-э... мысли.
Древний римлянин тоже так считал, ответил я. Он же тоже был нормальный
интеллигентный человечек. Или не совсем интеллигентный, это неважно. Считал, что раньше
были всякие там потрясения, складывались нации, а сейчас, при его благословенной Римской
империи, наконец-то всё встало на свои места. И так пребудет вовеки. А что? В какой-то мере
он был прав. За его жизнь в самом деле ничего особенного не происходило! Рост Римской
империи продолжался полтыщи или тыщу лет, уже не помню точно. Так же точно и нынешний
человечек не замечает перемен... Ему мнится, что отныне вечно будут и Россия, и США, и
страны Европы... Но уже сейчас политики втайне делят самый огромный пирог за всю историю
человечества: Россию. США всерьёз прикидывают: отхватить ли им Приморский край, весь
Дальний Восток или же рискнуть отхватить всю Восточную Сибирь? А если поднапрячься, то и
Западную? Правда, придется столкнуться с азиатскими странами, даже со странами ислама, но
с ними потом, потом!.. Сейчас главное расчленить Россию, расхватать самые лакомые куски. А
они все лакомые. Особенно лакомые те, что достались другому.
Я продолжал договаривать фразу, а мысль забежала далеко вперёд, я ощутил внезапный
холодок. Как зияющая пропасть мелькнуло воспоминание о тревоге на русско-китайской
границе. Что-то там непонятное... Это Коломийцу понятно: китайцы хотят захватить Дальний
Восток и Сибирь, всю азиатскую часть России до самого Урала, но я-то знаю, что китайцы тут
ни при чём...
Вздрогнул, новая мысль пришла не то чтобы дикая, но неожиданная, вполне конкретная,
яркая, все ставящая на свои места, как вдруг слева громко выругался Сказбуш, вытащил из
принтера лист, положил перед Кречетом:
Взгляните!.. Вот почему командующий Северо-Западным округом уклонился от участия в
манёврах! У него достраивают дачу... Вот она. Это же средневековый дворец, а не дача. На её
постройку было привлечено три тысячи солдат, что работали там полгода.
Кречет побелел, мне даже почудился зловещий скрип его зубов в мертвой тишине. Коган
поднял голову от клавиатуры, а его пальцы красиво застыли, как у пианиста над клавишами
концертного рояля.
Арестовать, процедил Кречет ненавидяще, судить военно-полевым и расстрелять!
Мы молчали, а Мирошниченко легонько наклонился над плечом Кречета:
Господин президент... Арестовать за привлечение военнослужащих к незаконным
работам? Господин президент, и так в вашем... нашем кабинете слишком много переступаний
через закон... Хоть на тонущем корабле не до соблюдения этикета, но все же не стоит настолько
раздражать генералитет...
Яузов зарычал:
Какой такой генералитет? Генералитет это я!
Кречет сказал свирепо:
При чем здесь привлечение к незаконным работам? Если хочется, присобачь и это. Где-то
в конце списка обвинений. Но прежде всего он виновен в гибели наших ребят на южных
рубежах! Они должны были учиться обращаться с оружием, а не ставить заборы вокруг
генеральских дач. Кстати, проследи, чтобы отобрали все эти дачи, мерседесы, изъяли
заграничные счета. Обратись к Илье Парфеновичу, у него должны быть специалисты и для
таких дел. Если же изъять не удастся, то все равно выезд за рубеж родственникам
проворовавшихся генералов запрещён! Чтоб не попользовались.
Сердобольный Коломиец поморщился:
И что же... женщин и детей выгонять прямо на улицу?
Кречет рыкнул зло:
А чем они лучше тех, кто уже на улице? К тому же пусть и остальные проворовавшиеся
сволочи видят, что ждёт их самих, и даже родню. А то слишком уж большие льготы им, даже
если и расстреляем! Он успел хапнуть миллион, застрелился, и тем самым дело закрыто? А
семья его теперь будет жировать и поплевывать на тех, кого обворовали?
Почти как Мирошниченко, неслышно вошла Марина. От неё веяло горячим крепким кофе,
но на подносе у нее была только горка бутербродов.
Десяток пар рук тут же суетливо освободили место на середине стола. Марина оставила
всё богатство вместе с подносом, но не успела дойти до двери, как поднос опустел. Нагрузка на
членов кабинета Кречета как на тяжеловесов в день соревнований.
Справа от меня Яузов вытащил сотовый телефон, отвернулся к стене и говорил
вполголоса:
Алло, Якубцев!.. По поводу твоего расследования. Да, именно... Нет, военно-полевой
действует только в военное время, на то он и полевой, а мы нарушать не станем... Лучше суд
офицерской чести... Нет, еще лучше выездная тройка! Решения ее, как помнишь, обжалованию
не подлежат. Там же на месте все и... гм... утрясти... Что семьям? Оставить все, понятно?..
Непонятно?.. Ты что, в танке?.. Поясняю, оставить всё, что могло быть приобретено, согласно
декларации в налоговой службе... А также всё то, что, согласно нашему гуманному Кодексу, не
может быть конфисковано. Возьми список, это в Уголовном кодексе. Там, по-моему, только
насчёт жилплощади. Да-да, это мы просто обязаны предоставить!.. Обязаны, понимаешь?.. И
мы это сделаем. Выполним то исть. По минимальным санитарным нормам. В новых районах,
светлых и красивых, с видом на лес. Где-нибудь в Норильске... Нет, это слишком шикарно. В
Норильской области посёлки есть?
Странное у нас правительство, мелькнула мысль. Нигде в мире такого нет. Везде идёт по
накатанной стезе... разве что в исламском мире сейчас бурное Возрождение, но у них там по
всей стране, вернее во всех мусульманских странах, а у нас страна думает только о том, как
выжить, а здесь, в кабинете Кречета, и нескованный полет мысли, дичайшие фантазии и...
жестокий реализм повседневности.
Мы залетаем мыслями в прекрасное будущее и в то же время ломаем головы, как избавить
от внезапного нашествия вшей население Бурятии. Мы строим стены нового дворца Лучшего
из Миров и отдаем распоряжение стрелять бандитов вместе с их жёнами и детьми. Все нелепо,
все импровизация, всё как будто впервые, снова наступаем на старые грабли...
Марина внесла дымящиеся чашки с горячим кофе, сахарницу, на которую презрительно
фыркнул эстет Коломиец, мы расхватали его как школьники вдруг да на всех не хватит,
Краснохарев пошире расставил локти и начал вкушать добротно и основательно. Коломиец
взял чашку и начал прохаживаться по кабинету, то ли разминая кости, то ли демонстрируя, как
он это делает на светских раутах с фужером шампанского.
Я пытался вспомнить ту самую поразившую меня мысль, но мозги только сладострастно
потирали лапки при виде могучих расстегаев и большой чашки кофе, я всегда заказываю себе
большую... раз уж тут не подают в стакане, во всем теле наступило блаженное расслабление,
словно я прихлебывал не горячий бодрящий кофе, а пивко.
Как сквозь вату доносился из-за спины щебечуще-убеждающий голос Коломийца:
...а вы отриньте эти догматы! Кто сказал, что поступать нужно только так? Мы не должны
сковывать свободную мысль... Вон даже наш футуролог и то допёр...
Меня передёрнуло. Мои слова, но в какой трактовке!.. Штатовцы как раз и гордятся тем,
что у них ни мысль не скована никакими догматами Старого Света, ни желания, ни помыслы.
Это мы, русские, всё ещё скованы. Да ещё не все европейцы до конца расковались,
"отринули мертвые догматы". Мне ещё как-то понятно, когда такой бред несёт восторженный
юноша. Ему бы только рушить старый мир, ему нужна "раскованность от догматов старого
мира", но когда, как учёный попка, повторяет министр культуры, то, значит, эта дурость зашла
слишком далеко, проникла в такую глубь, что уже вросла в кости.
На самом же деле никто не может жить без догматов. А если кто и попытается, то в
лучшем случае тут же сопьется, станет наркоманом и заразится СПИДом, причем получит все
сразу. А в худшем сразу сойдёт с ума. Правда, я не знаю, что лучше... На самом же деле мы все
отчаянно нуждаемся в крепкой вере в правоту своего дела! Именно в вере. Если эта вера есть,
то рука не дрогнет, когда стреляешь во врага или вытаскиваешь из пропасти друга. А если
"свободен от догматов", то тут же начнется: а прав ли я, а не лучше ли в самом деле бросить
винтовку и встать в позу римлянина, завязывающего сандалии, и вообще "не быть героем"?..
Наш молодой разум... а разум человека ещё очень молод, отчаянно нуждается в вере. Вера
нужна ему, как молодому дубку нужна защита под кроной старого могучего дуба. Защита и
опора. Даже не как молодому дубку, а как плющу, которому необходимо сильное дерево, по
которому можно взбираться вверх, обвивая ствол. Карабкаться к солнцу. Без железобетонных
догматов, в которых человек не сомневается, он полное ничтожество. Несмотря на любой
коэффициент интеллекта.
Конечно, на кухне за кружками пива можно спокойно посидеть и перемыть кости своим
догматам. В чем-то усомниться, что-то попробовать заменить. Но ни на один час не оставаться
без оных! Как бы мы ни относились к ваххабитам, но они прекрасные бойцы прежде всего
потому, что свято верят в свое дело. И готовы класть за него головы. Они, конечно, гады,
воюют против нас, нападают на Россию, но это смелые и убежденные в своей правоте гады. И
вообще, если честно, то всё-таки не гады. Гады это те, у кого нет ничего святого и которые не
только не готовы умереть за идею, но даже пальчик за своего Христа, за демократию или
сексуальные свободы не прищемят.
За спиной неожиданно снова повеяло ароматом кофе. Марина внесла широкий поднос,
чашки сгрудились тесно, давая место расстегаям и прочим вкусностям президентской кухни.
Мое настроение сразу поднялось, такие неожиданные повторы я люблю, даже мысли спутались
и пошли по струе запаха, как понеслась бы стая гончих псов по следу жирной жареной утки.
Теперь вы видите, втолковывал Коломиец, чем ужасны эти догматы, которые так
сковывают наше сознание... Слабым вера необходима, но мы-то... но нам же...
Дурень, мелькнуло у меня в голове беззлобное. Красивый образованный дурень. Надо
как-то незаметно объяснить ему, не задевая самолюбие, что как раз сильным догматы... или
скажем по-другому: вера в правоту своего дела нужнее, чем слабым и растерянным
"православным". Не доказательства, а именно вера! Вера укрепляет разум, придает ему силы,
способность "копать дальше".
Вера в правоту своего дела дисциплинирует как в великом, так и в мелочах. В исламе,
самой молодой религии, это доведено чуть ли не до ежедневной утренней гимнастики и занятий
с гантелями. По крайней мере, предписано, что с постели надо вставать с правой ноги, а в
туалет заходить с левой. Человечек ленив, он постоянно нуждается в насилии со стороны. Дай
ребёнку волю, он перестанет ходить в школу, а дай волю взрослому не пойдёт на работу, а
свернёт к доступным бабам. И тот и другой нуждаются, чтобы их заставляли делать "нужное"
для них же самих. Вера, будь это религия или учение коммунизма, способна заставить это
делать изнутри, не ущемляя достоинства взрослого человека видом надсмотрщика с плетью.
Потому именно американский образ жизни гибель. Гибель человека в человеке.
Превращение в животное, умеющее читать и писать, даже пользоваться компом, но всю мощь
науки и техники поставившее на службу своим животненьким инстинктам. С воцарением
"американского образа жизни" в человеческое общество пришло Великое Упрощение. Или
Великий Откат в тьму инстинктов.
"Американского образа жизни" как духовной силы просто нет.
Краснохарев медленно повёл по сторонам очами, будто удивляясь, откуда мы все
набежали в этот кабинет такие прыткие. Медленно поинтересовался:
Никто Усачёва не видел?.. Он должен мне кое-какие прикидки принести...
А он задержался в Храме, сказал Коган с ехидцей. Он теперь стал православным. Назло
исламистам.
В Храме? не понял Краснохарев. Каком Храме?.. А, в том самом, где ставят свечки
этому... как его... Павлику Морозову...
Коган удивился:
Почему Павлику Морозову? А, что отца родного предал? От его веры отказался? Ну и
аллюзии у вас, Степан Викторович!
Краснохарев благодушно отмахнулся, не отрывая взгляда от бумаг:
Сам ты эта... аллюзия. Да при чем тут вера? Молодой больно. Как этот Павлик... У того
мозгов было как у гайдаровских героев, что при соплях до полу уже твёрдо знали, чем хороша
Советская власть и чем плоха царская... Так и этот, которого на крест... Я не приму веры или
учения от человека, который в тридцать три года уже был повешен... или его на кол, не помню,
а до этого все годы плёл насчёт правой и левой щеки. Это ж во сколько лет такое надумал?.. Я,
к примеру, в двадцать был ещё тупым качком, в двадцать три года украинским
националистом... в тридцать сайонтистом, или сциентистом, как предпочитают называть
другие...
Мирошниченко полюбопытствовал:
А что это, простите великодушно, за фрукт? Вроде киви или манго?
Вот видите, даже пресс-секретарь не помнит!.. Эх, молодежь... Так называли тех, кто
считал, что все проблемы решит только наука. Как политические, так и моральные,
философские, экономические... Да, а в двадцать пять лет я ещё стремился успеть получить
мастера спорта международного класса. Если не звания грести, то чтоб перед девками хотя бы
мускулами трясти. Я тогда твёрдо знал, что все интели дураки трусливые, что самые лучшие
люди это Томми Коно, Пол Андерсон...
А кто это?
Шварценеггеры тех далеких лет. В восемнадцать лет я был... гм... ну, это мы углубились
слишком далеко. Так во сколько лет Христос создал свое учение? В двадцать? Двадцать пять?
Коган сказал насмешливо:
Но вы же не Христос.
Яузов пробурчал:
Как эти пархатые защищают один другого, подумать только...
Краснохарев, над головой которого завязалась нелепая дискуссия, морщился и пригибал
голову, а я вступился за главу кабинета:
Всё-таки в самом деле больше веришь учению, которое создаёт человек поживший и
повидавший. Который успел побывать и драчливым мальчишкой, и культуристом, и
сайонтистом, и алармистом, и националистом... и еще бог знает кем, прежде чем все это
осмыслить, понять, что так живут и думают все люди. Да еще успеть создать нечто умное,
пригодное как для детей, так и для стариков. Тридцатилетний выше меня прыгнет, поднимет
штангу потяжельше, но вот насчёт мозгов...
Коган покосился на Яузова, сказал свистящим шепотом:
Но если предположить, что у тридцатилетнего Христа мозгов было больше, чем у
пятидесятилетнего Никольского?
Яузов зарычал, вот он сионизм в действии, а я возразил:
У пятидесятилетнего Христа ума было бы больше, чем у тридцатилетнего Христа. Вы с
этим согласны? О присутствующих умолчим, мы и так знаем, что мы самые умные на свете!
Вот его бы, пятидесятилетнего Христа, я бы послушал внимательнее. Да и наш Степан
Викторович к такому бы прислушался... а не к этому Павлику Морозову, мальчишке в коротких
штанишках. Хотя бы потому, что пятидесятилетний знает, как мыслят и ведут себя и
двадцатилетние, и тридцати, и сорока, и даже смутно догадывается, что думают
шестидесятилетние...
На другое утро я проснулся с такой тяжелой головой и вязкой слюной во рту, что верблюд
бы позавидовал и долго бы выспрашивал, как мне такое удается. А я всего-то вчера на ночь
сожрал три бутерброда с мясом. Увы, ночью мой желудок уже спит, не то что в восемнадцать
лет, когда за ночь переваривал и булыжник, а утром ещё и вопил от голода...
С полузакрытыми глазами дотащился на кухню. Почти на ощупь отыскал джезву, а
дальше весь привычный ритуал совершения кофе, но голова начала очищаться не раньше чем
неинтеллигентно выхлебал чашку, из которой нормальные люди пьют чай. Правда, я
крепчайший чай пью из тех, из которых нормальные компоты...
Итак, на сегодня я договорился встретиться с Жуковским, он в какой-то мере был моим
учителем. Тогда, в ранние годы. Старше всего на три года, но начал намного раньше:
богатенькие как буратины папа и мама еще с пяти лет обучали разным мудростям, готовили к
великим постам. Так что для меня, двадцатилетнего качка с могучими мышцами и одной
извилиной, тогда он казался Знайкой из детской книжки.
Итак, разговор с Жуковским, затем... что затем?.. Ага, все та же невидимая миру война в
собственном правительстве, в самом себе... Почему не родился в какой-нибудь
среднеевропейской стране, где заранее все известно, просчитано, где никто никогда ничего не
строит и не собирается строить
...Закладка в соц.сетях
