Жанр: Фантастика
Русские идут 4. Труба иерихона
...мужчины стрелялись, а обесчещенные
женщины бросались из окон, с крыш, с моста, травились, вешались... Тогда это считалось
нормальным, а как же иначе, и вот сейчас ты тоже считаешь нормальным, что мир может быть
только таков, какой сейчас, мораль именно сегодняшняя самая верная, именно таким всё и
должно быть, и все должны играть именно по этим правилам!
Хотя нет, ты так не считаешь... когда встряхиваешься, как выбравшийся из воды пёс, и
ошалело оглядываешься по сторонам. Ну да, ты ж умный, ты догадываешься иногда, что надо
встряхнуться и оглядеться по сторонам, посмотреть как бы из другого измерения, и тогда
видишь все нелепости, все временности. Но весь мир, можно сказать, считает, что жить и
понимать надо только так и никак иначе. Люди слишком мало живут! Потому всем кажется, что
живут в статичном неизменяющемся мире. А изменяется он как бы где-то помимо нас и сам по
себе.
Ни хрена! Мы его и меняем.
Только... только надо отыскать слова, перед которыми рухнет Стена.
От окна слышится журчание серебристого ручейка. А в хрустально-чистую воду время от
времени какая-то свинья швыряет тяжёлые камни. Это гладко и красиво журчит Коломиец, на
то он и министр культуры, чтобы журчать, а нахальные реплики бросает грубый Яузов,
министр обороны. Потом всплески пошли чаще, журчание перешло в шум порогов, а то и
водопада, а тут еще подошел Коган, все трое разгорячились, реплики пошли жёстче, злее.
Я прислушался, поморщился. Перемывают кости Штатам... Нет, ещё хуже -
американскому президенту.
Я смотрел на экран, краем уха слушал их споры. Тугой узел в желудке развязываться не
желает. В кабинете Кречета хорошие люди, честные и искренние. Более того умные. Но вот
нападают по мелочам, по частностям. Ах, какая благодать кости ближнего глодать... Эти
глодают кости дальним, но все же грызут кости не системе, а личностям. Ну какая разница,
подонок американский президент или святой подвижник? Его конгресс и сенаторы все сволочи
или же сверхзамечательные люди?.. Нет на свете человеческих институтов, куда бы не
пробрались мерзавцы и не заняли главенствующие позиции! Нет таких, чтоб не начали хапать,
хапать, хапать, а властью пользоваться для того, чтобы ставить в нужную позу молоденьких
практиканток из Израиля, или откуда там они прибыли.
Так же точно нет на свете политического учения или религиозного, где пламенных
подвижников не сменили бы практичные и циничные дельцы. Так было и с коммунизмом, и с
христианством, и так сейчас в любой секте или обществе по спасению пингвинов. Боюсь, так
будет еще долго. Вот мы сейчас, в кабинете Кречета, подвижники. Горим и пылаем, но на
смену нам придут... кто? Как ни печально, но с неизбежностью начнут приходить люди, у
которых личные интересы выше интересов России...
И что же делать? Как предотвратить?.. Увы, вряд ли это удастся. Но кто предупреждён,
тот вооружён. Хоть в какой-то мере... Обличать пороки американского президента, его
окружения, клеймить гомосексуализм в штатовской армии и пинать прочие мерзости их образа
жизни это бить мимо мишени. Да, ответит ревнитель демократии, есть у нас мерзавцы и
сволочи! Да, пробираются даже во власть! Иногда вся верхушка из одних мерзавцев. Но и они,
скованные нашим образом жизни, вынуждены вести страну прежним курсом. А если набили
заодно и карманы, то для такой богатой страны велик ли ущерб? Да, наши люди продажны,
подлы, но это не значит, что плоха сама система американского образа жизни!!!
Так что если уж Коломиец в самом деле хочет пообличать американский образ жизни, то
надо обличать сам... образ. Американский образ, американскую мечту, а вовсе не людей, одни
из которых искренне следуют этой мечте, другие прикрываются идеалами демократии, чтобы
грести под себя и хапать, как делали они же при коммунизме, при фашизме и прочих измах.
Более того, обличать надо не пороки буржуазных, демократических, коммунистических
или прочих строев! Да, не пороки. Надо присмотреться как раз к достоинствам. Не тем, против
которых, к примеру, в тех же Штатах ведется борьба, хоть и вяленькая, а которые золотыми
буквами на победно реющих знаменах. Под которыми они несут, как они считают, "свободу и
демократию" другим странам.
Вот здесь только и есть место для настоящей критики американского образа жизни. А
если бить по гомосекам, казнокрадам, развратникам, лихоимцам то они были и в высших
эшелонах церкви, и в аппаратах Гитлера, Сталина, Черчилля, Мао Цзэдуна, и все прикрывались
либо рясами, либо партийными билетами.
Итак, как говаривал Козьма Прутков, надо зреть в корень. А корень любого учения идеал,
за которым надо идти. Точнее, предлагается идти. В христианстве это подставляющий щеки
Христос, в коммунизме Павка Корчагин, в исламе ваххабит, в фашизме чистый расовый тип.
А что в идеале американского образа жизни? Конечно, всем нам хочется жить богато и
безмятежно, но всё-таки... тогда придётся отказаться и от той культуры, которую в муках создал
Старый Свет. Самый простой пример: чтобы не страдать от мук любви и ревности юсовцы саму
любовь заменили простым сексом. В этом случае все мужчины и все женщины легко
взаимозаменяемы. Трагедия Ромео и Джульетты уже нелепость, вывих здоровой психики. Ну
подумаешь, появились сложности, родители против. Но вокруг столько свободных парней и
девушек!
И так же, как и с любовью, юсовцы упростили всю духовную жизнь человека. Свели к
минимуму. Сейчас это те же разумные животные, какими были римляне в своем могучем и
непобедимом до поры до времени Риме, владыке обитаемого мира, не знающем соперников.
Римляне считали свой образ жизни лучшим из всех существующих, потому что он наилучшим
образом удовлетворял их сиюминутные потребности.
Но судьбу Рима знаем.
Только как-то не верим, что все повторяется... И что именно нам предстоит разрушить
этот четвертый Рим.
Коган прислушался, сказал вдруг:
А почему так категорично? А если мирно сосуществовать?
Я смутился:
Что, бормотал вслух?.. Надо же! Готовлюсь, как перед выступлением на площади.
Сосуществовать не получится, вы это знаете. Либо они нас, либо мы их. Их не остановить, они
уверены в собственной правоте.
Звэрь, с чувством сказал Коган почему-то с кавказским акцентом.
От суматошных мыслей разогрелся череп. Я поднялся, пусть кровь отхлынет в ноги,
тихонько встал, чтобы не мешать работающим людям.
За длинным широким столом восемь мужчин горбятся за ноутбуками. Как простые
программисты горбятся, но никому не придёт в голову принять их за программистов. Те не
бывают такими массивными, медлительными, сдержанно величавыми. Нет, отдельные
экземпляры бывают, но чтоб все восемь...
Правда, Коган худой, как червяк, вернее как финансовое положение страны, но и в нём
видна эта министрость, с программистом не спутаешь. Даже с самым толстым.
Вообще-то у каждого из этой восьмерки есть свой кабинет, свое министерство с его
многочисленным, как муравьи, штатом. Да и вообще, правительство и администрация
президента заседают отдельно... но это в устоявшихся благополучных странах. Мы же третий
год живём в состоянии постоянного аврала, пожара, кораблекрушения.
Дверь без скрипа отворилась. Марина вошла с большим подносом в руках. На эту
простую обязанность подавать горячий кофе команде президента зарятся многие дочери
высокопоставленных особ, но Марина много лет подавала кофе самому президенту... правда,
тогда он был далеко не президент, так что и эту обязанность оставила за собой.
Виктор Александрович, сказала она с мягкой улыбкой, ваш кофе... ваш биг-мак, хотя это и
не патриотично. Кстати, я вам положила сахару на ложечку меньше...
Почему? сказал я сердито. Кофе должен быть крепким, горячим и сладким!..
Наш медик полагает...
Медицина пока еще не наука, отрубил я нарочито сварливо. Мой желудок лучше знает,
что он изволит. Когда мне было двадцать, я в такую чашку сыпал восемь ложечек! А когда
стукнуло сорок, такой кофе вдруг начал казаться сладким. Я перешел на шесть. А теперь вот
довольствуюсь всего четырьмя!!!
Марина с улыбкой покосилась на моего соседа. С гримасой сильнейшего отвращения на
меня смотрел как на плебея, даже отодвинулся брезгливо, Коломиец, министр культуры. Этот
аристократ пьет кофе вообще без сахара. Похоже, даже с юности, если он когда-то был юным.
Горячий кофе взбодрил, вялые мысли потекли быстрее, побежали вприпрыжку. Итак,
"тайный кабинет" Кречета работает практически в том же составе. Здесь люди не только
честные... или сравнительно честные, но, главное, не страшащиеся кошку называть кошкой.
Ведь сейчас достаточно указать пальцем и крикнуть "фашист" или же "антисемит", а теперь к
этому списку бранных слов добавилось ещё и "патриот", чтобы девяносто девять из ста тут же
умолкли, остановились и, растеряв все доводы, начали испуганно оправдываться, что они вовсе
не фашисты, не антисемиты, "даже друг еврей имеется". После чего такой деятель вовсе
покидает поле боя, забивается в норку и дрожит в ужасе: на него такое могли подумать!!! А та
сторона выходит победителем только потому, что у толпы на определенные слова уже
выработаны, как у животных, определенные рефлексы.
К примеру, если германские нацисты взяли для своих знамен древнейший арийский знак
изображения солнца, тот самый, который существовал затем в античные времена,
средневековье и до наших дней на церковных одеждах, то теперь этот знак объявлен
запретным. Да не только в законах туповатых стран, но этот рефлекс вбит в мозги обывателя.
Того самого, что недалеко ушел по уму от подопытной обезьяны.
Те же эксперименты проделаны с цветом. Коричневый вызывает устойчивые ассоциации с
германскими штурмовиками, а модельеры старательно избегают его, красный с Советской
властью, знаменами Октября, что тоже нежелательно, голубой сионисты и гомосеки...
художники всячески изворачиваются, чтобы не изображать такие привычные для символики
множества стран и народов предметы, как серп и молот, ибо их успели поиметь на гербе
СССР...
Плевать! Я не дрессированная обезьяна. Я свою голову загаживать не даю. И не пускаю
туда ничего насильно, прёт ли оно как танк с экрана рекламой или же заползает доверительным
голосом приятеля на кухне, который с позиций интеллигента кроет власть, политику и даже
гадов на Западе.
У меня есть мозг, который сам отбирает, оценивает, взвешивает. И даже пусть сам
господин К., лауреат и международное светило, скажет мне, что дважды два равняется пяти, я
скажу ему: хрен в задницу, господин К.! Уже то, что вы лауреат и медалист, говорит о том, что
вы на службе. И отрабатываете верной службой на задних лапках.
Коломиец с тем же ужасом на благородном лице аристократа дождался, когда я сжевал
непатриотический биг-мак и выцедил остатки кофе.
Что-то у вас лицо злое, заметил он осторожно. Ничего себе не прищемили?
Я давно уже не танцую, ответил я. Да и вообще танцевать не любил.
Что-то мешало? осведомился он с утончённостью бывшего поэта.
Но глаза его оставались настороженные, цепкие. С другой стороны ко мне приблизился
Яузов, а Сказбуш, глава ФСБ, стоял так, что мог при желании держать меня краем глаза, не
поворачивая головы, и прислушиваться даже к интонациям моего голоса.
Коган же сказал с простодушием русского крестьянина:
Виктор Александрович, мы все знаем, что на сегодня вы должны были приготовить нечто
особенное. Поделитесь, а? Когда придет президент, мы ему покажемся такими
умными-умными!
Я пожал плечами:
Вы все знаете, о чем пойдет речь. Империя нас почти поставила на колени, теперь
дожимает. Она ударила в самое больное, мы просто обязаны тоже... Это называется ответить
адекватно. Все об этом говорят, но пока это только слова. Ответить адекватно это ударить по их
твердыне! Имперцы сами попались, не замечая того, в ловушку собственной пропаганды. Они
объявили высшей ценностью всего лишь жизнь, а для этого трусость возвели на то место, где
раньше были отвага и доблесть.
И мужество, сказал Коломиец горячо, когда я слышу, как мужчин называют мужиками, у
меня все вскипает. Даже внутри!..
А снаружи? поинтересовался Коган.
Везде вскипает, заявил Коломиец. Я далёк от того, чтобы каждого, называющего мужчину
мужиком, записывать в агенты Империи, всё-таки дураков у нас больше, чем агентов...
Яузов поднял голову от бумаг. Глаза покрасневшие, прорычал:
Не хотите же сказать, что наш Сруль Израильевич дурак?
Нет, конечно, отшатнулся Коломиец.
И я тоже, согласился Яузов самым зловещим голосом. Он повернулся к министру
финансов всем корпусом и посмотрел на него в упор. Я вот тоже человека в кресле министра
финансов не рискну назвать дураком. Но если он не дурак, то он не иначе как шпиён...
Коган запротестовал:
Я как раз никогда не употребляю этого слова! Это вы тут друг друга мужикуете... Виктор
Александрович, эти русиш швайн прервали вас на самом интересном месте. Вы предлагаете...
тьфу, сбили! Что вы имеете нам сказать за этих бычков?
Я помолчал, давая всем умолкнуть, повернуться ко мне. Когда начали смотреть уже с
нетерпеливым ожиданием, сказал мирно:
Сказать?.. Ответить адекватно это не значит обязательно раскрыть рот и поколебать
воздух. Если американцы начнут терять то, чем дорожат больше всего, это и будет адекватным
ответом. А сделать это легко, ибо они сейчас расползлись по всей планете в виде туристов,
миссионеров, журналистов, проповедников, красного креста, полумесяца, Корпуса Мира и
чёрт-те чего ещё. Но все мы знаем, что главная их миссия рушить устои тех стран, где они
ползают, и навязывать американский образ жизни!
Все молчали. Коган помотал головой, несколько озадаченный:
Что-то вы уж очень медленно подкрадываетесь к цели. На вас это не похоже. Вам всегда
плевать на мнение общественности, а сейчас как будто начинаете к ней прислушиваться...
К общественности? спросил Яузов.
Он остро взглянул сперва на Когана, потом себе под ноги. Даже приподнял ногу и, двигая
мохнатыми бровями, посмотрел на рифленую подошву.
В нашем лице, пояснил Коган. Итак, что вы хотите сказать?
Я огрызнулся:
Вам надо сказать прямо? В лоб? Сами постоянно напускаете тумана вокруг любого
пустячка, а я вам вслух и прямо? Ладно, вот вам прямо. Я считаю, что пропагандистов надо
уничтожать точно так же, как солдат в окопах. Может быть, даже в первую очередь. А они там
все пропагандисты. Правда, в самой Империи это сделать проблематично, зато по всей планете,
где расползлись эти заразные тараканы, они уязвимы!
Коган раскрыл рот, но ответить не успел, по кабинету прошло незаметное изменение. Все
разом подтянули животики, перестали сопеть и чесаться.
Глава 7
На столе Первого Лица музыкально звякнуло. С экрана Мэри улыбнулась именно
президенту, игнорируя госсекретаря:
Господин президент, в приёмной военный министр. Он говорит, у него назначено...
Пропусти, разрешил президент. Мы с ним сейчас отправимся к студентам.
Госсекретарь вскинул одну бровь, изогнув её красиво, как научили тренеры из Института
Имиджа государственных деятелей.
А что военному министру делать у студентов?
Студенты это будущие солдаты, усмехнулся президент. Хотя об этом ещё не знают. Пока
мы будем поддерживать веру в непобедимость и несокрушимость нашей армии в неё будут
идти добровольно и тупые негры из Гарлема, и высоколобые из Санта-Рок. Армии нужны те и
другие...
Да и вообще, согласился госсекретарь с двусмысленной улыбкой, наш военный министр
специалист... по студентам. И студенткам тоже.
Президент сдержанно улыбнулся. Госсекретарь пустил тройной намёк: на
гомосексуальные наклонности военного министра, на ту практикантку из Израиля, которую он
подставил предыдущему президенту, и даже на то, что предыдущему президенту пришлось ещё
хуже, чем ему, нынешнему: всего-то потерпеть намеки в его склонности к однополому
факанью.
Тогда лишь узкий круг знал, что Моника Левински всего лишь выполнила
рекомендованный специалистами по имиджу президента план. Грандиозный скандал отвлёк
общественное внимание от ударов крылатыми ракетами по Ираку, от глупостей в Югославии,
всё население страны со слюнями до пола обсасывало интимнейшие подробности, сравнивало
фотороботы, которые нарисовала Моника, с тем самым, что президенту пришлось выкладывать
на стол перед многочисленной комиссией из сената, конгресса, влиятельными журналистами,
телеоператорами, обществом защиты работающих женщин...
Зато в процессе долгого затяжного скандала подсознательно каждый налогоплательщик
убеждался, что в стране всё хорошо, всё замечательно, вон даже президент, как школьник,
стоит навытяжку перед всесильным законом, других проблем нет, бюджет окей, будущее окей.
И в самом деле, благодаря умело созданному и срежиссированному скандалу, доллар на
всех международных биржах принёс стране свыше восьми миллиардов только на скачке курса!
Что ж, если его гомосекство принесет стране хоть пенни, то он хоть сейчас готов спустить
брюки и встать в нужную позу. Избирателям это понравится.
Дверь открылась, на пороге возникла массивная фигура. Плечи военного министра
перегородили проем, задница плечам под стать, а глаза цепко сфотографировали всех и все в
кабинете. Президент и государственный секретарь чувствовали, с какой скоростью военный
министр мгновенно оценил обстановку, уловил настроение президента и государственного
секретаря. Умелый политик, он всё ещё не в состоянии отличить танк от самолета, но как никто
умеет лавировать в коридорах власти, избегая малейших рифов.
И те и другие, подхватил он бодро. Наш президент видит будущее как никто чётко.
Лесть была настолько грубая и неприкрытая, что польщённый президент все же невольно
заподозрил, нет ли издевки, но военный министр смотрит преданно, как верный служебный пёс.
Да все мы видим, ответил он, лояльный к сотрудникам. Это в России свои же обгаживают
армию так, как не смогли бы навредить даже мы! А мы свою лелеем...
Военный министр приблизился с широкой доброжелательной улыбкой. Государственный
секретарь повернулся к нему с кислой физиономией. Президент с самым доброжелательным
лицом протянул руку, военный министр с обоими обменялся рассчитанно крепкими, но
дружескими рукопожатиями. Он ещё перед дверью в кабинет старательно напрягал пальцы,
стараясь послать в ладонь добавочную порцию крови, чтобы сделать свою холодную ладонь
теплее, а рукопожатие горячим.
Президент взглянул на часы:
Присядьте, Келвин. У нас есть ещё десять минут до выхода. Да и пусть агенты хорошо
перешерстят толпу этой длинноволосой сволочи. Мне вовсе не хочется, чтобы кто-то запустил
в меня огрызком яблока!.. Как у вас дела? Мы вот только что говорили с госсекретарем, что
сейчас у нас, как никогда, уникальное положение. Мы сумели всему миру навязать те правила,
по которым с нами могут воевать. Мы практически неуязвимы! Но, как я учил в университете,
Господь Бог всегда у самого неуязвимого оставлял хоть одно-единственное уязвимое место... до
которого трудно добраться, но одно всё-таки существовало! У доблестного Ахилла это пята, у
Зигфрида пятно на спине, куда прилип кленовый листок, у Сослана колени... и так далее. Вы
уверены, что мы защищены стопроцентно?
Военный министр громыхнул:
Армия защищена идеально!
Госсекретарь сказал саркастически:
Насколько я понимаю, назначение армии не себя защищать, а свою страну. Население, так
сказать. И территорию.
Келвин, военный министр, сказал холодновато:
Как вы знаете, мы давно уже защищаем свою территорию... очень далеко от границ США.
И даже от границ американского континента. И вообще на другой половине планеты, если вы
видели когда-нибудь глобус.
Глобус? спросил госсекретарь саркастически. В наше время объемные объекты лучше
рассматривать на экране компьютера... Вы слыхали о компьютерах?
Слышал, буркнул военный министр. Но вам лучше бы даже не намекать на причастность
к некой разрабатываемой операции.
Какой? спросил госсекретарь невинно. Мы все время разрабатываем разные операции.
Стратегическая инициатива в наших руках. А что имеете в виду вы?
Военный министр бросил взгляд на президента, хмыкнул презрительно.
Ладно, буркнул он, если вам в самом деле хочется услышать про наши уязвимые места...
что за мазохисты не понимаю... то могу напомнить, что сейчас белые составляют абсолютное
большинство населения США... с перевесом в полтора процента. Соотношение изменится уже
через три месяца. Но белые будут составлять большинство ещё два года, хотя уже не
абсолютное. На втором месте негры... простите, американские граждане афро-азиатского
происхождения...
Президент раздражённо прервал:
Этот кабинет защищен от прослушивания! И записи здесь не ведутся!
И хотя военный министр знал, что записи ведутся, уже самим аппаратом президента, но
повторил послушно:
Да-да, негры. На третьем латиносы, на четвертом азиаты. Через пять лет белые будут
оттеснены на четвёртое место. Вперед вырвутся азиаты. В основном выходцы из Гонконга,
островов, материкового Китая. Даже негры и латиносы пропустят их вперед. А через десять
лет... это так мало!.. наша страна превратится в территорию, населённую азиатами, с
небольшими вкраплениями негритянского населения и совсем уж крохотными пятнышками
белого меньшинства... Интересно, что половина страны всё ещё будет говорить на
английском... хоть и очень скверном. Другие регионы, понятно, перейдут на более привычные
им языки. С точки зрения военного... это крах нашей армии! Сейчас она держится на тупых
неграх-сержантах, которыми управляют белые генералы. На сверхсовременных самолетах,
которыми управляют только белые! Негров мы с трудом научили стрелять из винтовок, но ни
одна из этих чёрных обезьян не в состоянии поднять самолёт в воздух! Но чёрные военные -
гении в сравнении с этими азиатами, папуасами, готентотами и прочими желтомордыми,
латиносы те или китаёзы. Исходя из этого, нам крайне важно суметь разрушить Россию... а она
всё ещё могучая держава!.. до того времени, когда... Америка уже не будет... гм... той
Америкой, которую мы знаем.
Президент отмахнулся:
Когда это случится, говорите?.. Мой срок президентства к тому времени уже кончится. Да
и вы успеете выйти на пенсии. Так что вернёмся к сегодняшним проблемам. К счастью, сейчас
за штурвалами новейших самолетов, в рубках управления авианосцев, подлодок, ракетных
станций только белые. Наши интересы мы защищаем крылатыми ракетами и
бомбардировщиками... ха-ха!.. с большой высоты. Так что благодаря белым высококлассным
специалистам у нас без потерь, а у противника... то есть в умиротворяемых районах земля горит
под ногами!
Военный министр сказал примирительно:
Вообще-то я привёл самые жёсткие цифры. Но часть аналитиков считает, что белое
меньшинство на высших должностях... как в армии, так и в правительстве, сумеет продержаться
на три-пять лет дольше тех сроков, о которых я говорил.
Госсекретарь смолчал, а президент сказал благодушно:
Ну тогда вообще всё прекрасно. Особенно сейчас, когда страна на вершине могущества.
Ливан, Босния, Косово... Пожалуй, наше единственное уязвимое звено это те, кто все эти
крылатые ракеты строит, делает бомбы, оплачивает... Они имеют дурную привычку ездить за
рубеж, на курорты. Впрочем, это тоже часть нашей программы распространять наше влияние.
Дескать, смотрите, как весело и беспечно живут американцы! Слушайтесь, и вы будете жить
так же... А насчёт их безопасности...
Он взглянул на госсекретаря, тот понял, сказал с подъёмом:
Должен уточнить, господин президент, что их безопасность не была бы столь...
абсолютной, если бы не ваша деятельность ещё студенческим лидером, а потом сенатором и
конгрессменом! Это вам удалось добиться выделения трех миллиардов долларов на систему
внедрения противнику новых взглядов на ведение военных действий... Нет, эти правила
ведения войны объявлялись обязательными для всех, но, как мы знаем, что для одних благо, для
других гибель. Как только удалось внушить миру, что воевать можно только против тех, кто
носит погоны, мы обеспечили себе победу в любой будущей войне! К тому же так воевать
можно не против всех в погонах, а только против тех, кто непосредственно воюет против вас.
То есть против того, кто стреляет именно в вас! Не знаю, надо ли говорить, насколько это
большая победа нашей идеологии, если учесть, что в современной стремительной войне
побеждает именно тот, кто выстрелит первым!
Военный министр поморщился:
Вы говорите слишком длинно. Я скажу проще: у араба или югослава, у которого в руках
только автомат, нет шансов против наших крылатых ракет и умных бомб с лазерным прицелом.
Вернее, против тех, кто эти ракеты запускает!
В кабинет заглянула Мэри, её лучистые глаза, хирургически удлиненные по последней
моде, лучились любовью и преданностью президенту.
-Господин президент, машина подана к главному подъезду.
Она неслышно исчезла, госсекретарь взглянул на часы:
Ну а я прервусь на ленч. Кстати, вы видели вчерашнее побоище на стадионе в
Эль-Риаде?.. На Панарабских играх? Впервые нашим агентам влияния удалось спровоцировать
крупную потасовку болельщиков.
Все трое поднялись, направлялись к дверям. Президент даже остановился, с чувством
обнял госсекретаря:
Виль, вы такой подарок мне поднесли к концу разговора! Спасибо. Это же одна из наших
побед... крупнейших побед! Нужно всё сделать, чтобы они и дальше били друг друга за
любимые команды, за поп-звезд, за рок-группы! Чтоб разбились на команды "коки" и "пепси",
длинноволосых и бритых, но только бы забыли про их грёбаные честь, достоинство, веру,
обычаи!
Госсекретарь сдержанно и с достоинством улыбнулся:
Господин президент, это уже делается по всему миру. Мы как раз и докладываем о самых
крупных победах.
Усилить!.. Бросить туда лучших специалистов!.. Любые финансовые вливания!
Уже сделано, господин президент. На эту невидимую обывателю войну идет
ассигнований больше, чем на всю традиционную армию, военно-морской флот и
военно-воздушные силы.
Президент опомнился, с силой потёр лоб. Секретарь поклонился, пряча понимающую
усмешку. Даже посвящённый в эту сверхважную тайну президент забывает, а ми
...Закладка в соц.сетях
