Жанр: Фантастика
Черная Книга Арды 2. Исповедь стража
...н. И была клятва - та самая роковая клятва в чаду и огне
факелов, в хищно-алом блеске обнаженных клинков... И - едва ли не страшнее ярости Феанаро -
слезы Нолофинве, алые, как кровь, в отблесках огня. Он не клялся - но меч его, взлетевший к небу,
был его клятвой - клятвой мстить за отца. Это было понятно всем и без слов.
Именно тогда она поняла, что все изменилось. Теперь она должна была уйти, хотя также не давала
клятвы. Ее вела месть, но куда больше - жажда изменить этот мир так, чтобы не видеть с мучительной
неотступностью застывшие глаза Финве, чтобы, вернувшись, сложить к ногам Валар мир, избавленный
от боли, горя и злобы... Кто знал, что самое страшное зло свершится в Валиноре, что злом будут сами
Нолдор, что это зло они понесут в Сирые Земли... Кто знал...
Она первая принесла Тэлери подробные вести о случившемся. Олве беспокойно вышагивал по
залу:
- Теперь тебе нельзя плыть.
- Нет, отец мой! Именно теперь. На мне нет греха. Должен же быть хоть кто-то, кто сможет
образумить их? Я их крови. Мне поверят. Ведь, если не это, они прибудут туда в великом гневе и ярости
и сгинут все!
- Но...
Олве не успел ответить. В зал вошел эльф в серебристо-белом дворцовом одеянии и сказал, что
Феанаро требует встречи...
Она помнила эту битву, короткую и страшную. Тогда Нэрвен воистину стала равной мужам, и
кровь ее родичей до локтя обагрила ее руки. Это было страшно и красиво - убивать, и ужас в ее сердце
боролся с восторгом. Помнила, как застыло все на миг, когда вдруг - глаза в глаза - она встретилась с
Феанаро. Потом судьба развела их.
- Не стой на моем пути, женщина, - прорычал он.
- Я всегда буду на твоем пути! - крикнула она в ответ. Сзади кто-то застонал, Феанаро
обернулся, и Нэрвен шагнула в сторону - на помощь Олве. А ведь ударь она тогда - все изменилось
бы...
Нэрвен Артанис Алтариэль Галадриэль была, конечно, женщиной очень решительной и способной
к суровым деяниям, но чтобы она была так кровожадна?
Олве был ранен, и она почти волокла его к кораблям. Нолдор уже облепили палубы, как муравьи,
и лишь корабль самого Олве еще защищали. Резня была сзади, бой был впереди, оставался лишь один
путь - пробиться на корабль. С десятком-другим Тэлери они проложили себе дорогу. Корабль отошел
от берега, и оттуда они с бессильной яростью наблюдали за резней и за гибелью оставшихся кораблей,
ненужных Нолдор.
- Иди за ними! - проговорил Олве. - Иди! Теперь я прошу тебя об этом. Покарай их ты, если
Валар это допустили! Отомсти за нас, дочь моей дочери, Нэрвен!
Она молча стиснула руку Олве.
Насколько нам известно, мстительными были только Феанор с сородичами, но чтобы таким был
Олве?
...В опустившейся на Валинор ночи, рассекаемой пламенем пожара, на берегу увидели Нолдор
высокую мрачную фигуру Владыки Судеб. И голос, страшный и беспощадный, произнес приговор,
сломавший предначертанное Эру:
- Отныне изгнаны вы из Валинора, и нет вам пути назад. Даже эхо ваших слезных молений
останется здесь без ответа.
Да будет проклят род Финве, проливший кровь сородичей своих, и проклятье будет преследовать
и род этот, и его последователей всегда и везде в Арде. Никогда не обладать вам тем, ради чего дали вы
клятву, ибо это - цена крови. Все, что начнете вы, обратится против вас. Вы предали своих сородичей
- ваша родня предаст вас. Вы пролили чужую кровь - захлебнетесь в своей. Вы обрекли других на
смерть - смертные муки, горе и тяготы смертных познаете вы. Отныне испытаете вы все, что по вашей
вине пережили другие - боль и страдания, муки душевные и телесные, предательство и скорбь,
бессилие и поражение. И вы вернетесь в Валинор, и ваши души попадут в чертоги мои, и не будет им
покоя, ибо я буду судить вас по деяниям вашим. Те же, кто не вернется в Валинор, оставшись в
Средиземье, да будут им отвергнуты, и да узрят ничтожество свое в дни прихода тех, для кого
Средиземье предназначено. Я, Намо, сказал. Да сбудется! Не все поняли слова Намо, но стало по слову
его. И навеки заточены были в подземельях Мандоса потомки Финве, и воля Манвэ не могла вызволить
их, ибо Валар не предлагают дважды...
Я как-то тоже не совсем понял слова Намо - ЭТОГО Намо. Во всех известных мне преданиях
слова Пророчества - именно Пророчества, не Проклятия - Мандоса иные. Не столь жестокие, но
более страшные.
К тому же проклятие пало на одного Феанора, о Финве речи не шло. Да и в чем остальные его дети
виноваты? Арафинве остался в Валиноре, а Нолофинве был благороднейшим из королей, который
поплатился за верность клятве. За что же их-то проклинать? Они не убивали собратьев. Они сами были
преданы - но, в отличие от некоторых, мстить не стали...
- Я все равно уйду туда, - шептала Нэрвен. - Я поняла. Я - кара Валар. Я - меч в их руках...
В бесконечной ночи ушел от берегов Аман среброкрылый корабль. Благословенна была Нэрвен в
глазах Валар, и раньше воинства Нолдор принесли ее волны к берегам Смертных Земель, во владения
Кирдана.
Как было описать это одинокое странствие во мгле? Она одна была на борту. Она и ее думы, ее
страх, звавший назад, к тронам Валар, в уютную спокойную безопасность. И ее жажда познания и
странствий, сильнее которой нет ничего в мире. Как хорошо она понимала своего брата, Финарато... Где
он сейчас? Нолофинве, если не отступится, вынужден будет идти через льды - другого пути нет, ведь
кораблей уже не осталось. И вряд ли Тэлери будут помогать родне убийц, да еще и против воли Валар.
Одинокие, покинутые всеми... Что осталось у них, кроме отваги и чести? Она хорошо знала - они не
захотят потерять последнее... Значит, невиновным - самая тяжкая дорога...
Сквозь туманы и мрак, сквозь безвременье несся корабль, и ветер Эндорэ бросал ей в лицо
пригоршни соленой влаги, ветер нес незнакомые, мучительно манящие запахи неведомой земли... И -
звезды! Как их было много, как ярко горели они здесь! И казалось ей - это сама Элентари освещает ей
дорогу. Воистину, добрая судьба сопутствовала ей, и довелось ей стать вестницей Валар...
А разве не так? Разве не с юной жаждой подвига и самостоятельного свершения уплывала
будущая Владычица Лориэна и Хранительница Нэньи? Как все же любопытно - ведь явно нолдор не
слишком по нраву тому, кто это писал, но не видно, чтобы он терпеть не мог, к примеру, Галадриэль.
Почему? Или это выяснится потом?
А вот тут не хватало огромного куска текста. Верх листа был опален. Судя по почерку, это все
было написано той же рукой. Как я понял, это уже события после прихода нолдор в Средиземье, после
Сожжения Кораблей в Лосгар, после первой победной Битвы под Звездами и гибели Феанора,
увлекшегося преследованием бегущих орков. Перед этим обрывком без начала вложен чистый лист, на
котором написано:
НАРН МАЭДРОС ЭРХАМИОН - ПОВЕСТЬ О МАЭДРОСЕ ОДНОРУКОМ
...И в тот же час, когда смерть настигла Феанаро, к сыновьям его пришло посольство Мелькора,
Властелина Тьмы, с предложением мира.
Тогда Маэдрос Высокий, старший сын Феанаро, так сказал братьям своим:
- Ныне должно нам поступить так: сделаем вид, что согласны вести переговоры с Морготом, и
встретимся с его посланниками в назначенном месте. Мыслю я, что предложение мира не больше чем
ловушка, в которую хочет заманить нас Враг. Но мы не так доверчивы и глупы, как полагает он: не
посольство, а войско пойдет со мной. Если все обещания Врага - ложь, никто из слуг Моргота не
вернется в Ангамандо. Если же нет - мы захватим пленных и будем диктовать Врагу свои условия...
Он не договорил. Но одна мысль возникла как у Маэдроса, так и у братьев его: повод для
переговоров слишком весом, быть может, сам Черный Властелин будет вести их. Тогда, Нолдор не
сомневались в этом, удастся схватить и самого Моргота. Доставив его в Валинор, Нолдор вполне могли
рассчитывать на прощение и милость Валар. Кроме того, сыновья Феанора получили бы и
Сильмариллы, ради которых покинули Валинор и из-за которых были прокляты Мандосом.
Потому отборное войско Нолдор сопровождало Маэдроса. Но эльфийский отряд не остался
незамеченным. Когда известия достигли Мелькора, с ледяной яростью в глазах он сказал:
- Я дал потомкам проклятого рода последнюю возможность изменить их судьбу. Если они не
хотят решать дело миром, я буду говорить с ними по-другому.
Так и случилось, что оба посольства явились в сопровождении войск; но войско Мелькора было
больше, и были в нем Ахэрэ. Засады не было. Была стычка, в которой погибли эльфийские воины. Но,
по приказу Мелькора, Маэдрос был взят в плен и доставлен в Аст Ахэ. Тогда братья Маэдроса
отступили в укрепленный лагерь в Хитлум, Туманной Долине.
И в то время снова пришли к ним посланцы Мелькора, дабы возвестить волю его:
- Так говорит Мелькор, Властитель Тьмы, к Нолдор из рода Финве, сыновьям Феанаро. Да будет
Маэдрос заложником в Аст Ахэ до той поры, пока Нолдор не прекратят войну и не покинут эти земли;
да возвратятся они на Запад или же уйдут на юг Эндорэ.
А разве он не знал, что им некуда идти? И чего же он ждал от них, когда он убил их деда, а его...
ахэрэ убили их отца? И чтобы они, как овечки, все ему простили и ушли? Он сам проклял целый род,
даже еще неродившихся, невинных - а Дети Феанора пришли требовать ответа за дело. Он же просто
вынуждает их поднять против него оружие! Ну, конечно, он сразу станет обиженной стороной и с
чистой совестью начнет всех вырезать. Проклятый род, понятное дело...
Но так решили сыновья Феанаро, братья Маэдроса: Моргот обманет их и не даст свободы
Маэдросу. Вернуться в Валинор они не могли: проклятье Намо и клятва Феанаро равно удерживали их.
Не желали они ни прекращать войн с Врагом, ни покидать земли Белерианда, которые хотели
подчинить себе и где желали основать королевства потомков Финве. Жажда власти, стремление вернуть
Сильмариллы - достояние их рода, желание отомстить Врагу - все это в их глазах стоило много
больше, чем жизнь их старшего брата.
Главой посольства Мелькора был человек с Востока именем Улф. Впервые Элдар Валинора
видели человека; но им не было дела до того, что за существо перед ними.
Он был посланником: его выслушали.
Он был посланником Врага: выслушав, его обезглавили.
И тело его отдали псам, и голову его швырнули к ногам сопровождавших его.
Эльфы Запада впервые увидели людей, когда их встретил Финрод. Ну, положим, сыны Феанора на
самом деле увидели человека и обезглавили - но не заставили же они молчать все свое войско об этом
деянии? Ведь многие из их воинов, недовольные вождями, уходили от них и даже с оружием против
них поднимались! Неужели они ТАКОЕ утаили бы? Вряд ли. Да и вряд ли вообще такое было.
Слишком уж часто противники Мелькора убивают его посланников. Конечно, сыны Феанора, если так
можно сказать, безумные эльфы - но не до такой же степени! Одно дело - Куруфин, Келегорм и
Карантир, а остальные вполне себе приличные государи были.
Когда Мелькор узнал о смерти посланного, боль и холодная ярость поднялись в сердце Валы; и,
услышав решение сыновей Феанаро, приказал он привести Маэдроса.
- Что мне делать ныне с тобой, Нолдо, потомок Финве, сын Феанаро? Ты видел сам: братья твои
отреклись от тебя. Я не хочу убивать тебя - в этом нет смысла. А отпустить тебя, - Вала прикрыл
глаза и стиснул руки, но голос его был ровным, - отпустить тебя не могу.
- Делай что хочешь, убийца, раб, падаль! Подлостью удалось тебе захватить меня в плен...
- Ты забываешь, Нолдо, я предлагал мир. Вы выбрали - войну.
- Род Феанаро еще отомстит тебе!
- Род Феанаро? - жестко усмехнулся Вала. - Знаешь ли ты, кто была его мать?
- Мириэль Сериндэ была Нолдэ!
- Среброволосая и темноглазая? Таили Мириэль была из эльфов Тьмы, и в твоем отце -
половина их крови.
Опять! Ну с чего они взяли, что все эльфы - на одно лицо? Это же прямо как та самая Йаванна -
"рыбы должны быть покрыты чешуей и плавать". А эльфы должны быть трех разновидностей -
золотоволосые и сероглазые, темноволосые и сероглазые, сребровласые и сероглазые. Все. Других не
бывает. Точно этот летописец эльфа ни разу не видел. Что еще более странно, если принять, что
писалось все это во Вторую Эпоху, когда эльфы еще жили рядом с нами и даже приплывали в Нуменор.
Кстати, по преданиям, Маэдрос, Амрод и Амрас были рыжие, это и в хрониках, и в преданиях не раз
упоминается... И говорится еще, что цвет волос унаследовали они от своей матери Нерданэль, а отнюдь
не от Мириэль Сериндэ и ее сородичей, если таковые были.
- Ты лжешь!
- Лгу? Посмотри на своих братьев! Маглор умеет слышать песни мира - так же, как они!
Ну, они же тоже эльфы как-никак. И Валар их тоже кое-чему учили. Так почему бы им не быть не
хуже Эллери?
- И разве никогда тебе не казались черными глаза Келегорма? А Карантир - единственный
среди Элдар - смуглый, как и брат Таили, у него такие же волосы - черные с отливом в огонь.
- У Мириэль не было братьев!
- Был. Его имя было Ахтэнэр. Он был казнен по приговору Финве. В Валиноре. А сестра ее,
Ориен, погибла здесь.
- Лжешь!
- Лгу? Посмотри на Амрода и Амраса: разве они Нолдор по духу? Их волосы светлее, чем у
Тэлери, и отливают серебром. Они могли бы стать говорящими-с-травами или слушающими-землю...
- Лжешь! - Маэдрос дрожал от гнева и бессилия.
- Лгу... - Вала неожиданно грустно улыбнулся. - Мириэль - Таили Мириэль - приходила ко
мне - там, в чертогах Мандоса...
- Молчи! Как смеешь ты, беглый раб Валар, позорить наш род?! Радуйся, что я не могу загнать
тебе назад в глотку твои лживые слова! Будь ты проклят! Я еще увижу кару, которая постигнет тебя;
гнев Валар падет на тебя, и ты еще будешь молить о пощаде - помнишь, так уже было?
- Замолчи! - Вала пытался справиться с собой.
- ...И будешь ты висеть, закованный, на горе Таникветил, как...
Маэдрос осекся. Мелькор стремительно поднялся с трона, шагнул к нему, и эльф невольно закрыл
лицо руками, словно хотел защититься - от чего? От смерти? От удара? От взгляда Мелькора?
Вала заговорил. Голос его был ровным и страшным. Без интонаций. Неживым.
- Славный подвиг. Гордость вашего рода. Конечно, тебе рассказали об этом. Но ты сам избрал
себе кару. Ты испытаешь то же, что и они. Изведай боль тех, о ком вы не желаете помнить, внук Финве.
И по приказу Мелькора за правую руку на стальной цепи повешен был Маэдрос на одном из пиков
черных гор.
Сначала он молчал. Потом выворачивающая суставы боль стала сильнее его, и он начал кричать.
А потом от муки полубеспамятство охватило его.
Не выдержал Мелькор.
- Освободите его! Освободите, снимите с него цепи - пусть идет куда хочет! Пусть уходит! Я не
могу этого вынести!
Вот пример милосердия - освободите, потому, что Я не могу этого вынести. Прекрасно!
- Он получил по заслугам, Властелин, - жестко сказал Гортхауэр.
- Отпусти его, - ответил Мелькор. Однако посланные вернулись ни с чем.
- Нас опередили, Властелин...
Фингон опередил. Тоже проклятый. Ничего не испугался, в одиночку пошел...
Кстати, в преданиях говорится, что у него волосы были русыми. И что он заплетал их на висках в
косы...
После прочтения этих повестей мне опять стало как-то мерзко на душе. И что с того, что я уверен
в том, что было не так? И что Маэдрос был благороден и отважен? И что Мелькор поступил не менее
подло, чем его противники, что бы там ни говорили? И что разный цвет волос и глаз детей Феанаро
совсем не доказательство тому, что их мать была из Эллери Ахэ? И что тот, кто это писал, никогда не
видел в своей жизни ни единого эльфа - иначе знал бы, что и волосы, и глаза у них разные, как и они
сами. Читал я писания одного, с позволения сказать, путешественника, для которого все люди Востока
были на одно лицо - косоглазые и кривоногие. Так он всего дня три с ними и общался. А тот, кто это
писал, вообще все знал понаслышке.
Что с того, что я все это знаю? Или, точнее, уверен?
Борондир, естественно, спросил - а вы сами-то эльфов видели? Так почему же вы так уверены в
своей правоте?
А вы, сударь мой, тоже их не видели и тоже знаете все с чужих слов.
И кто из нас более прав?
И тогда мне вдруг захотелось взять этого упрямца за шиворот, тряхнуть хорошенько и... и бежать
вместе с ним отсюда. Чтобы самим все увидеть, чтобы я мог с полным правом сказать ему - смотри,
смотри своими глазами, ты же сам говоришь - не верь тому, что пишут в хрониках, верь себе! Так
почему же...
Потому, что он арестован, а я сейчас должен решить, что с ним делать.
Я уже решил.
Но боюсь себе в этом признаться.
Я слишком привык жить спокойно...
ЧАСТЬ III
ГЛАВА 21
Дата - а назгул его знает, какой сегодня день.
Месяц вроде бы хитрон, 35-го дня.
Весна, короче, близится
Я уже несколько ночей не спал, потому как господин Линхир поручил мне совершенно особую
работу, и в ней, скажу прямо и честно, я не преуспел. Дело было деликатным и касалось личности
господина первого советника. Его не называли по имени, он предпочитал быть - Советником. При
дворе он был довольно давно, но выдвинулся где-то с полгода как. Я видел его несколько раз. Человек
без возраста - ему могло быть с одинаковым успехом и с полсотни, и под сотню. С пышнейшей белой
бородой. Этакий вечный благообразный мудрец. Мнения о нем были самые разные - от
нескрываемого восхищения, вплоть до обожания, до резкого неприятия. Но - ни одного среднего
мнения. Откуда он взялся при дворе - вот тут ничего ясного сказать было невозможно. Конечно, не с
улицы пришел. Но все концы как-то терялись. Кто его представил? Откуда он вообще взялся? Как он
сумел так незаметно возникнуть и так смиренно держаться в тени трона, что даже господин Линхир
спохватился только сейчас?
Надо сказать, что я сумел выяснить только то, что Советник родом из Арнора, как и я. Или, по
крайней мере, явился оттуда. Он точно происходит не из высокого рода - иначе я знал бы, и не из
богатой семьи - я тоже знал бы, и не из ученой братии - и это я тоже знал бы. Все ниточки как-то
незаметно обрывались - и связать их воедино или проследить до конца пока возможности не было. Так
что я отчитался в неудаче, раздал задания своим людям - а их у меня всего-то двое - и снова засел за
Книгу. Вопрос о господине Советнике я оставил пока открытым, но это не значит, что я оставил его
вообще. Я не привык бросать дело на полпути, тем более если тут есть тайна. Повременим пока. Позже,
может, что и откроется.
Чем дальше я читаю, тем сильнее меня занимает вопрос об отношении к Мелькору. Это обожание
и постоянная боязнь хоть чем-то его оскорбить. Может, он и вправду излучал некое обаяние, которое
заставляло людей и Эллери полностью доверяться ему? Я с трудом могу представить себя на месте его
ученика. Я понимаю, что, к примеру, на Востоке отношения ученика и учителя всегда основаны на
полном подчинении и полном доверии ученика к учителю. Учитель всегда прав. Может, от Мелькора
это и пошло?
Я почитал своих учителей. Но я никогда не относился к ним - так. Обожание - слепо. Оно
исключает уважение за настоящее дело. Я мог ненавидеть своего домашнего наставника, который порол
меня то и дело за безобразия, но он замечательно умел втолковывать азы. Я насмешничал над своими
университетскими учителями - но почитал их за знания и умения их передать. Я первое время хотел
придушить нашего десятника, который измывался над нами на плацу и орал на нас: "Ленивые уроды,
вы что, хотите жить вечно?" Я - хотел жить, пусть и не вечно, и его наука как раз и спасла мне потом
жизнь...
А наука Мелькора не спасла жизни его ученикам. Валар увели эльфов в Валинор, спрятав от тягот
мира, как говорил Мелькор, чтобы сделать из них себе красивые живые игрушки. Но разве то же самое
не делал Мелькор? Эллери - разве они погибли не потому, что были не способны противостоять этим
самым тяготам? Представьте себе - Мелькор сдался, его увели в Валинор судить, Гортхауэр тоже за
ним последовал, а они остались одни. И что? Смогли бы они сражаться с орками? Да никогда. То есть
без Мелькора и Гортхауэра им пришел бы конец. А вот нолдор, плюнув на Валар, прости, Единый,
уходят в Средиземье - одни, без поддержки, без помощи, в неведомые земли, к неведомым опасностям
- и в первом же сражении бьют орков так, что дай Эру! Стало быть, чье учение лучше? Кто
самостоятельнее?
Эллири - тоже живут в земле, отгороженной от всего мира. Что с ними станет, если преграда
вдруг однажды падет? И зачем они - такие? Чтобы у Мелькора был свой милый садик, где он сможет
быть добрым учителем. Разве эта земля - не игрушка для него?
Но это все о народах, которые он, почитай, создал. А ведь на его стороне были людские племена и
целые народы, уже имевшие за плечами не одну сотню лет самостоятельной жизни. Я примерно могу
предположить, чем он привлек их. И вот теперь передо мной повести о них.
Плотные листы шелковистого белого материала, сшитые поначалу, видимо, в отдельную тетрадку
и потом уже вшитые в книгу. Перед ними был лист пергамента с рисунком черной тушью, а под ним
надпись на ах'энн.
АСТ АХЭ - ТВЕРДЫНЯ ТЬМЫ
Ангбанд, Железная Тюрьма, оплот Зла. Удушливый дым, вызывающий в воспаленном мозгу
кошмарные, лишающие разума видения, вьется над Тангородрим - над горами, чьи обломанные
ядовитые клыки впиваются в истерзанное небо. Кто вернется назад из тех, за кем с лязгом сомкнулись
железные челюсти Врат Ангбанда? Страшны мрачные подземелья, подобные лабиринтам, где лишь
звон тяжелых мечей и хриплый лай команд да горестные стоны узников. Здесь обитель порождений
бездны, орков; здесь измысливают чудовищные мучения для пленных, пытки, ломающие тело,
калечащие душу, сводящие с ума. Здесь царство ужаса и ненависти. Здесь оплот того, кому неведомо
милосердие, для кого честь - лишь пустой звук: Черного Врага Мира, Моргота.
Аст Ахэ, Твердыня Тьмы, замок скорбной мудрости. Ночью густой туман окутывает бесснежные
Горы Ночи, Гортар Орэ, навевая печальные, странные видения. Стройные гордые башни, словно
высеченные из мориона и обсидиана, вырастают из скал, устремленных в небо. Кто вступит во врата
Аст Ахэ - что увидит он, что изведает он? Бесконечны анфилады сумрачно-прекрасных высоких залов,
высеченных в камне, где невольно тише начинают звучать голоса и редко звенит серебро струн. Здесь
не поют веселых песен менестрели: горькая память и высокая скорбь в их балладах, светлая печаль по
ушедшим навсегда. Здесь не место бессмысленной жестокости, здесь властвует суровый закон чести.
Здесь оплот того, кто стал учителем и защитником людей: Черного Валы Мелькора.
Воин Тьмы посмеется над нелепыми страшными сказками об Ангбанде. Верный сочтет безумцем
говорящего об Аст Ахэ. Где правда, где ложь? Кто сможет пройти по грани между Светом и Тьмой, кто
посмеет увидеть истину?
...Стать воином Аст Ахэ - великая честь, которой удостаиваются лишь лучшие. И каждый
мальчишка в землях Властелина Тьмы мечтает, что в восемнадцать лет вступит в Черную крепость как
воин Аст Ахэ. Каждый верит, что его тут же пошлют в бой, каждый готов отдать жизнь за Властелина.
Но лишь на пятый год можно стать одним из Черного Воинства - многое должен постичь юноша,
прежде чем сможет он сказать о себе: "Я - воин Аст Ахэ".
Воины Аст Ахэ не носят блистающих доспехов и ярких плащей. Одежды их черны, как скорбь, и
нет гербов на их черных щитах. В бою каждый из них стоит десятерых, но жестокость чужда им. Никто
из Черных Воинов не откажет в милости раненому врагу, никогда кровь женщины, ребенка и старика не
обагрит меч воина Аст Ахэ.
Воины Аст Ахэ - ученики Властелина. Честь для них дороже жизни; они мудры, и вожди
прислушиваются к совету Черных Воинов.
Ты можешь быть простолюдином или сыном вождя: для Аст Ахэ равны все, и сын вождя может
остаться простым воином, а простолюдин - стать предводителем войска. Аст Ахэ нужна твоя сила,
твой ум, твой талант, твое сердце: иных заслуг нет, иной меркой не меряют здесь людей. Воин Аст Ахэ
- справедливость и мужество, мудрость и твердость. Воинство Аст Ахэ - щит Властелина для тех
людей, которых называют "низшими"; меч Властелина, разящий врагов.
Пройдет десять лет, и ты сможешь покинуть Аст Ахэ: другой займет твое место. Ты можешь
остаться, но в Аст Ахэ нет стариков. Тот, кто чувствует приближение старости, - уходит. И до конца
жизни его будут почитать люди, а вожди и старейшины - прислушиваться к его советам.
Ибо на всю жизнь для людей он - воин Аст Ахэ.
Дальше - хотя и было видно, что писалось той же рукой, - почерк менялся. Насколько я понял,
здесь было использовано начертание, применявшееся при писании самого сокровенного - дневников,
'писем другу, стихотворений.
Что связывало нас? Братство. Слово это говорит все - и ничего. Все воины Твердыни были
братьями. Я не скажу, что узы, связующие таэро-ири, крепче кровных уз: они - иные. У Твердыни
одна душа, одно сердце. И все мы - одно.
Мы не были - да и не могли быть - одинаковыми. Похожи были лишь тогда, когда впервые
приходили в Аст Ахэ: мальчишки, жаждавшие подвигов и великих свершений. Во всех юных жажда эта
неистребима. Но, хоть меньше трети становится воинами Меча, мало тех, кто покидает Твердыню в
разочаровании. Он учит нас ценить дар, живущий в каждом из нас.
Я сказал - "он учит"? Но учимся мы у Таэро-ири - искусству честного ремесла. Он же просто
- есть. И потому мыслю я, что никогда в грядущие века не будет ничего подобного Твердыне, ибо
душа ее и сердце ее - Тано.
Мы не думали об этом. Когда впервые видишь сосну на горной вершине, открытой ветрам,
сжимается сердце от неясной тревоги. Но проходит день, другой - люди привыкают, тревога оставляет
их. Мы не боялись за него. Для нас он был всегда; в нас не рождалось мысли, что его может не быть. И
сейчас мне странно говорить - он беззащитен...
Дар же свой мы не выбирали; редким был он ведом прежде, чем мы приходили в Твердыню. Не
знаю, как умел он раскрывать этот дар. Должно быть, странно будет узнать потомкам моим, что предок
их был не воителем, но Мастером Флейты, что рукоять меча не столь привычна была рукам моим, сколь
поющее дерево и сталь резца. Однако же всех нас учили владеть мечом - а потому на рассвете я
отправлюсь в пут
...Закладка в соц.сетях
