Жанр: Фантастика
Черная Книга Арды 2. Исповедь стража
...ь, из которого, ведомо мне, не вернусь, как не вернется и никто из нас.
Тот, кто будет читать эти строки, - да узнает он: не было Зова и не было приказа. Но и
помыслить не могу о том, чтобы остаться. Тяжело объяснить, что ведет нас в бой, из которого не выйти
живым. Быть может, в грядущие времена скажут, что узы таэро-ири стали проклятием нашим, цепью,
увлекшей нас к краю пропасти и дальше - в бездну. И мне не разубедить их: никому из таэро-ири не
суждено надолго пережить падение Твердыни.
Мы оставались - таэро-ири а т'айро-ири - до последнего часа своего. Мы не знали одиночества
ни в жизни, ни в последние мгновения перед шагом за Грань. Но не сможет жить тот, кто лишился
души, из чьей груди вырвали сердце. Когда оборвутся нити, связующие нас, мы - не сможем быть. Ни
к чему оттягивать час смерти.
Пусть покажется это странным - мы идем на смерть, потому что не хотим умирать. Не хотим
умирать в пустоте одиночества. Узы родства не заменят уз т'айро-ири.
Нарекут ли нас безумцами или героями - об этом не хочу думать. Никому не дано понять, что
ведет нас, - я бессилен объяснить и нет слов, чтобы рассказать. Поймет лишь испытавший.
Так записал я, Хоннар эр'Лхор, в год от Прихода в Земли Севера 716-й, в последний год Твердыни,
сего дня пятнадцатого знака Таили.
Я отодвинул Книгу. Вот. Взгляд с другой стороны. Взгляд наших противников. Взгляд
побежденных.
Великие Валар, как же это мне напоминает... муравейник. Неспособность существовать
самостоятельно... Неужели он и людей сумел лишить воли к самостоятельному существованию,
подчинив их себе полностью? Когда погиб Нуменор, наши предки нашли в себе волю жить даже после
такой потери. Жить и хранить память. И ныне я говорю - я нуменорец. Хотя Нуменора уже давно не
существует...
Тут много будет крови и жестокостей. И, конечно, в этом будут виноваты эльфы, неспособные
понять величия замыслов Учителя, и наши предки. Эдайн. Ну что ж, я читывал харадские хроники и
повести. А уж если почитать то, что осталось от последних лет Нуменора, - так там и похлеще будет.
Я невольно посмотрел на пухлые, тщательно пронумерованные и надписанные тома документов
из Умбара и Гондора времен государей-отступников. Я в свое время весьма пристально их изучал -
надо сказать, сухое изложение событий иногда куда сильнее действует, чем самое кровавое, самое
жестокое описание.
Как ни страшно это звучит, я привык к жестокости. И к бесстрастной жестокости отчетов, и к
жестокости полной чувства повести.
Но я, пусть это звучит самонадеянно, достаточно... м-м... неглуп, чтобы из-под кровавого слоя
чувств извлечь зерно истины. Их, истин, много бывает даже в одной фразе. Но здесь главная истина в
том, что мы - похожи. Стало быть, я сумею их понять.
Я хочу понять.
Я - смогу.
АХА - НАЧАЛО
...На этот раз Волк забрался далеко на юг, к озерам. Недаром забрался, довольно думал он про
себя: зверье здесь непуганое, а в озере рыбины водятся - загляденье: одну он добыл - руками поймал,
подцепив под жабры, - прямо у берега в мелкой, по колено, воде - здоровенная, и чешуя отливает
полированной медью. Рыбину он спек на углях, скупо посыпал горячее розоватое мясо крупными
серыми крупинками соли и съел. Всю. Кости только остались да пригоршни три крупной медной чешуи
- хоть монисто делай. Вечерело, торопиться было некуда, а потому Волк, которого от сытости тянуло
в сон, пристроился у костра, завернулся в меховой плащ - осень есть осень, по ночам подмораживает
иногда - и заснул.
Сладко спалось на сытый желудок, и проснулся Волк, только когда солнце уже стояло высоко над
горизонтом. Полежал немного - на осенний холодок из-под теплого меха, говоря по чести, не хотелось
совсем, - потом решительно поднялся, потянулся блаженно...
И тут увидел.
Черные, нет, очень темные, как дымчато-просвечивающие кристаллы, в которые шаманы смотрят,
чтобы видеть духов ушедших, прямо из тела горы вырастали башни - в зубчатых венцах, с тонкими
иглами шпилей. Кое-где меж башнями были переброшены легкие кружевные мосты, арки, вились
высокие лестницы... И все это казалось - живым.
Что-то я не понимаю - Гортхауэр ведь вырастил достаточно страшный замок, да и описания
времен Белериандских Войн говорят отнюдь не об ажурном легком сооружении... Или, может, он
подошел с севера, а там фасад был совсем иной? Угрожающий - для врагов, манящий - для тех, кого
надо было привлечь?
Волк долго разглядывал это, неведомое, невиданное, пытаясь понять. Что ж это творится-то?
Вечор еще не было ничего такого, и вот - нате вам... Он сдвинул брови, теребя тонкий ремешок
оберега, задумался тяжело.
И тут вдруг его осенило: это бог. Потому что больше никому не под силу выстроить за ночь вот
такое. Бог поселился у Трехглавой Горы, Небесный Вождь, Ннар'йанто.
Волк, не отводя глаз от невероятного чертога, подхватил копье и двинулся на север, то и дело
оглядываясь через плечо - не исчезло ли чудо. Надо было спешить. Надо было рассказать людям - он
вернулся, Небесный Отец ирайни-Лхор...
...И, разумеется, никто ему не поверил. Старейшины, и вождь, и колдун - все они выслушали его
рассказ. Внимательно. Не перебивая. И - не поверили. Потому что никто с незапамятных времен не
видел богов, ходящих среди людей.
И конечно, не поверили молодые охотники, которым за чарой медового хмельного напитка уже
заплетающимся языком Волк поведал о горной обители. И тогда, ударив кулаком по дубовой щербатой
столешнице, Волк побился об заклад на копье, охотничий нож и голову в придачу, что не врет.
Копье было доброе, нож - прадедовский еще, из странного светлого железа, которое не брала
ржа.
Ойе! Да чему же было Мелькору тогда их учить, ежели у них ТАКОЕ железо было? Это они еще
до него выплавляли железо, подобное тому, что делали эльфы да гномы времен расцвета Эрегиона!
И еще - "Небесный Отец вернулся"... Значит, они его и прежде знали? Значит, знали... И те, кто
поклонялся ему и принимал его дары, и те, кто бежал от его Тени...
Голова немедленно была признана наименее ценным и как заклад отвергнута с негодованием.
- А ты отведи туда - поглядим! - веселился Дарайна, второй сын вождя.
- И отведу! Хоть поутру! Хоть прям счас!
- И отведи!
- Отведу! - рявкнул Волк и еще раз с размаху шарахнул кулаком по столу. Для убедительности,
надо полагать.
Вызвались чуть не все - "непременно поутру", как заявил Дарайна. На трезвую голову, однако ж,
поостыли: с Волком идти решили человек пять, да и те поход отложили на пару дней.
- Чертоги там, не чертоги, - рассудительно басил Борг-Медведь, - а коли охота хорошая - что
ж, можно и сходить... только, того... собрать надо кой-чего в дорогу - путь-то неблизкий...
...Всю дорогу Волка не оставляла мысль, что чудо невиданное как явилось, так и пропасть может
- поди докажи потом, что не примерещилось... он уже и сам не был в этом уверен: Дарайна зря
времени не терял и неустанно веселил компанию рассказами о разных героях, которые, мухоморчиков
нажравшись, беседовали с богами, летали по небу и прекраснейших дев из небесных чертогов... того...
ну, ясно, в общем. И никто, представляете, ну совершенно никто почему-то им не верил! С чего бы
это?..
А он был молодым Волком. И Волчонком его перестали называть всего полтора года назад. И
жгуче благодарен он был иро-Бъоргу за его: "Ладно, парень, дойдем - поглядим, чего там за чертог
такой..."
И поглядели. Волк в душе возблагодарил Ннар'йанто - подумать страшно, что было бы, если бы
это чудо пропало! Да Дарайна его б после этого со свету сжил своими насмешками - и так солоно
пришлось... Чувство облегчения было столь велико, что он почти не ощутил того благоговейного
восторга и изумления, которое испытал в первый раз. Зато остальные!.. Волка так распирало от
гордости, будто он сам, собственноручно построил горный замок.
Дарайна, пришедший в себя первым, предложил посмотреть на это вблизи; подумав, остальные
согласились с ним - не без затаенной робости, надо признать. Однако издавна известно, что молодые
парни готовы полезть хоть в ледяную преисподнюю, хоть Великому Змею в пасть, только бы их не
сочли трусами.
- Вы кто? - раздался внезапно звучный низкий голос.
Все шестеро обернулись мгновенно - и остолбенели.
Потому что позади них стоял неизвестно откуда появившийся высокий человек в черном с головы
до ног, а рядом с ним - громадный волчище, тоже черный, с невиданными изумрудно-зелеными
глазами.
Взгляд у волка был человеческим. Почти.
А с загорелого обветренного лица человека смотрели сияющие, ледяные глаза. Нелюдские.
Совсем.
- Ирайни-Лхор, Дети Волка, - отважился ответить Волк: в горле мгновенно пересохло. Глаз от
незнакомца отвести он не мог. Не получалось. Хотя понятно было, что такое откровенное
разглядывание незнакомец вполне может воспринять как оскорбление.
Талию светлоглазого стягивал наборный пояс из драгоценного, тонкой работы серебра, плащ его
был сколот на правом плече серебряной же застежкой с сияющими, невероятной чистоты и
прозрачности адамантами, а иссиня-черные прямые волосы через лоб были перехвачены обручем
светлого металла.
А еще - на поясе у него был кинжал с рукоятью из двух переплетенных змей.
А еще - он был красив.
Нечеловечески.
Стало быть, эти дикие люди уже и по серебру умели работать, и адаманты обрабатывать - а то
как бы признали, что есть что? И кто их ЭТОМУ научил? А вдруг - эльфы-авари? А?
И тут благоговейное молчание нарушил Борг - поскреб в затылке и бухнул:
- Так ты чего же... это... Небесный Волк, значится, что ли?
- Нет, - помедлив немного, ответил незнакомец. - Я - его... спутник.
- Угу, понятно... - прогудел Борг. - А как, к примеру, звать тебя, спутник?
- Гортхауэр, - ответил незнакомец.
- Гортхаар, значит, - повторил Борг. И замолчал.
И тут по спине Волка пополз зябкий холодок: он осознал то, что должен был понять с самого
начала.
Незнакомец говорил с ними, не разжимая губ.
За Горами Ночи на севере жило к тому времени семь кланов-иранна: золотоглазые илхэннир,
ведущие род свой, как говорят, от Иллаинис - богини Ночи в обличье совы, Волки - Лхор -
черноволосые, со странными зелеными, приподнятыми к вискам глазами, Рыси, Медведи и Вороны,
Ястребы и Дети Молнии. И множество мелких родов - Ласки, Олени, Соколы... Враждовали и
замирялись, объявляли кровную месть и вводили в семьи женщин других родов - только Вороны
неизменно держались особняком, не торопясь привечать чужаков и неохотно допуская их в земли у
подножия Гор Солнца, которые считали своими. Сильнейшими из Семи считались дети Иллаинис и
ирайни-Лхор. И когда молодые охотники принесли весть о возведенной в горах за одну ночь обители
бога - кому, как не вождям, было первыми приветствовать его? Однако жене предводителя Сов через
пол-луны подходил срок родить, а потому в путь отправился ннар-Хоннар эр'Лхор-йанто...
...Вождь настороженно огляделся по сторонам, потом уселся на пол, скрестив ноги и положив меч
на колени:
- Эти чертоги - твои, ннар-Гортхаар?
- Нет. - Майя помолчал немного, вспоминая подходящее слово в языке народа Лхор, не нашел и
закончил: - Моего Тано.
- А кто это - твой... тханно?
Гортхауэр помедлил с ответом:
- Он был одним из тех, кто создал этот мир.
- Значит, тханно - твой бог, а ты - его жрец. Так?
- Нет, могучий Хоннар эр'Лхор. Если позволишь, я объясню тебе...
- ...Твои слова - мудрость, Гортхаар; но ты не объяснил. Говоришь - он вместе с богами
творил мир. Говоришь - может приказать ветрам, морю и камню. Говоришь - ему служат духи.
Говоришь - он не бог. Не могу понять. Его можно видеть?
- Его нет сейчас здесь. Я не знаю, когда он вернется. Может, на рассвете. Может, к концу этой
луны. Может, через десять лет.
- Он не знает смерти?
- Мы бессмертны.
- Как наши боги: он могуч, бессмертен - и его нельзя увидеть. Наши боги тоже не являются
людям. А ты, значит, не жрец, тоже дух, который служит ему?
- У ваших духов есть кровь?
- Нет... - Лицо вождя осталось неподвижным, но в глазах появилось недоумение. Гортхауэр
улыбнулся, вытащил кинжал из ножен - вождь положил руку на рукоять меча - и острием провел по
руке чуть выше запястья. Из узкой ранки выступила капля крови.
Хоннар подался вперед, сдвинув брови, потом схватил его за руку - недоверчиво осмотрев ранку,
провел по ней пальцем, стерег алую каплю, лизнул палец...
- Не понимаю. У духа не может быть тела человека. Если ты - человек, почему говоришь, что
не знаешь смерти? Если дух - почему у тебя кровь? Не понимаю...
Задумался:
- Говорили - на юге за горами живут колдуны с холодным огнем в глазах. Говорили - они не
знают смерти. Ты - из них?
А кто говорил? Очень любопытно, кто им такого порассказал. Насколько я знаю, когда к людям
пришел Финрод, они смотрели на него не со страхом, а с восхищением. Более того, приняли его за
одного из Валар. Даже те, кто побаивался эльфов, вроде наших союзников рохиррим, не потому их
страшились, что те, мол, колдуны с холодным огнем в глазах, а просто... ну, непонятные они. Но это в
какую эпоху! В Третью такое отношение было, а в прежние времена люди и эльфы еще отнюдь не
настолько разошлись, чтобы, стать непонятными друг другу. Вообще любопытно - Финрод сразу
вызвал у людей приязнь, а вот его сестра спустя несколько тысяч лет - уже непонятна людям, и те
страшатся ее величия... И мы, и они изменились...
- Нет. Я... - Гортхауэр умолк. Он смотрел на что-то за спиной Хоннара, и лицо его менялось,
становилось моложе, светлее, и теплели ледяные глаза. Хоннар обернулся стремительно, вскочил...
И медленно преклонил колено, не отрывая глаз от лица вошедшего.
Нет, Мелькор и вправду какими-то чарами околдовывал всех, кто к нему приходил, - что же все
так на колени-то стремятся упасть? Кстати, хороши же они с Гортхауэром были в глазах людей, если те
их приняли за волков, пусть и небесных... Это похлеще колдунов с холодным огнем в глазах.
Ннар'йанто, Отец Небесный, Волк...
- Ннар'йанто, - выговорил внезапно охрипшим голосом. Вошедший был довольно молод по
меркам кланов - не больше лет тридцати - тридцати пяти; хотя волосы его и были совершенно
седыми - но не как у старика, скорее как у человека, потерявшего то, что было ему дороже жизни, и
поседевшего в одночасье: Хрннару приходилось видеть такое. А глаза... звездные глаза, древние и
юные, невероятно глубокие, колдовские - нет, не было у Волка-вождя слов, чтобы описать это.
А сколько же эти люди жили, если в тридцать пять лет человек еще считается молодым? Даже у
нас, нынешних нуменорцев, это отнюдь не самый юный возраст. А в древние времена люди жили куда
меньше. Сдается мне, что это снова изначально облагодетельствованные Мелькором люди, которых он
наметил себе... в ученики. Отсюда и эти жуткие сказки про колдунов с холодным огнем в глазах, и
долгожительство... И на колени сразу падает - признал, видать. Они не случайно сюда пришли, нет. Он
их исподволь подготовил к этому. Наверняка. Зуб даю.
- Встань, ннар-Хоннар, - сказал звездноглазый. Голос у него был под стать глазам - глубокий,
чарующий. Хоннар поднялся, глядя заворожено. И тут только понял, как смотрел на звездноглазого
Гортхаар.
Потому что так же на него, Хониара, смотрел его младший сын, Дан.
А чуть позже неведомо как они оказались за столом, и Хоннар уже за обе щеки уплетал нежное
мясо, приправленное пряными травами, запивая терпким хмельным напитком из каких-то ягод, и
рассказывал Небесному Отцу (хмель, что ли, язык развязал!) про всю свою обширную семью, про то,
как живут кланы-иранна, об урожае, об охотничьих угодьях... да мало ли о чем еще может порассказать
вождь, ежели за свой народ радеет!
Даже у диких народов есть понятие о достойном поведении. И не станет имеющий важное
положение в племени мужчина жрать за обе щеки, даже если страшно голоден, напиваться и.болтать
языком почем зря. Тем более в присутствии божества.
Небесный Отец слушал его внимательно, а потом спросил вдруг:
- Скажи мне, ннар-Хоннар, отдашь ли своего сына - того, что подмастерьем у кузнеца, - мне в
ученики?
Хоннар едва не поперхнулся здоровым куском ароматного мяса, поняв, что за время застолья так и
не вспомнил ни разу, что собеседник-то его - и не человек вовсе...
- В обучение? Богу? - хрипло спросил он.
- Я пришел помочь людям, - пожал плечами Ннар'йанто. - Но не могу же я быть везде и
помогать всем в одиночку! Разве вам не нужны искусные кузнецы и целители, разве вы не хотите знать,
как собрать и сохранить богатый урожай, как сделать, чтобы охотники и рыбаки не возвращались с
пустыми руками? Да мало ли что может понадобиться людям! Вот я и буду учить.
- Я... мне нужно подумать, - побледнев, выдавил Хоннар. Шутка ли: родной сын - и вдруг
ученик бога! На такое дело пойти - чай, не чарку медовухи опрокинуть, понимать надо! Вот ужо
Ларана причитать будет - как же! кровиночку родимую! да в дальние края! а ежели провинится в чем
- ведь ни могилки не останется, ни косточек белых...
Может, и не останется. Бог все-таки.
- Подумай, - согласился Ннар'йанто. - А если еще кто надумает у меня поучиться - милости
прошу.
- А что возьмешь за науку свою? - осмелился спросить вождь. Ннар'йанто обжег его ледяным
взглядом - у бесстрашного Хониара, который в одиночку, все знали, не раз на лесного хозяина ходил,
зябкий холодок пополз по хребтине и возникло почти неодолимое желание забиться куда-нибудь в
укромный уголок. Бог все-таки. А ну как прямо сейчас грозовой стрелой испепелит незнамо в чем
провинившегося вождя-Волка?
А Мелькор что, не понимал, что это достаточно дикие люди и от них именно такого понимания
отношений с божеством и следует ждать? Что же он сразу-то зубы показывает? Кстати, отнюдь не
отрицает, что он бог и есть...
Впрочем, я придираюсь к мелочам. Летописец записал все это гораздо позднее, когда уже хорошо
был известен обидчивый и ранимый нрав Мелькора, когда уже забылись старые обычаи и предков стало
принято считать дикарями... Я просто зануда. И злопыхатель. Потому - умолкаю и просто читаю.
- Мне, - глаза Небесного Отца полыхнули пламенем не хуже грозовых стрел, - не нужны ваши
дары. Что нужно будет, чтобы прокормить ваших детей, то и принесете. Остальное я дам им сам. Понял
ли ты меня, ннар-Хоннар эр'Лхор?
Еще б тут не понять! - разом ведь либо в прах обратит, либо в жабу бурую, безобразную... одно
слово - бог. Хоть и добрый. Хоннар сглотнул тяжело и выговорил:
- Понял, Ннар'йанто... прости, что по неразумию прогневил...
Небесный Отец усмехнулся уголком губ:
- Ну, полно тебе... какое там - прогневил... Расскажи лучше еще об иранна: что-то странное там
было о шаманах Ворона...
Странное что-то было в этой повести. Странно, что нечеловечески прекрасные существа сразу же
были приняты людьми за Волков, пусть и небесных. Суть свою все же не спрячешь. И оскал твоего
естества все же будет проглядывать сквозь благообразную внешность. Как истина проступает сквозь
строки этой Книги...
И сразу же - за дело. Опять забирает к себе детей - и на будущее себе послушных воинов
создает, да и родители никуда теперь не денутся...
Как же легко прикрыть дурные намерения видимостью добра...
Ого! Вот как раз и подтверждение!
... - Это как, - не отставал воин, - совсем волк?
- Не-е... голова только.
- Думаешь, человек с волчьей головой - это красиво?
Дан задумался.
- Не, не очень. Но ведуны говорят, что Небесный Волк такой, а Ннар'йанто вроде как он и есть.
- Кто? Волк?
- Известно, Волк! Небесный Отец, Тот, кто давным-давно создал все. А потом он смешал свою
кровь с землей и сотворил людей. Все люди - дети Великого Волка. Ты разве не знаешь?
Ну, вот. Стало быть, у Гортхауэра и Мелькора были, м-м-м, соответствующие головы... или
выражение лица, когда они встретились с людьми. Иначе кто бы их принял за небесных волков?
Кстати, это подтверждается некоторыми преданиями, идущими от Первой Эпохи, где говорится,
что у обоих были острые зубы и страшные клыки, как у нетопырей-кровососов. И глаза хищного зверя.
Борондир, извини. Хорошо, что ты моих мыслей не читаешь.
...Еще любопытное замечание. Теперь я хотя бы буду знать, чему он их учил и чем это отличалось
от учения эльфов. Или ничем? Тогда почему же эльфы не правы, а он - прав? Нет, различие быть
просто обязано...
...Тано учил их кузнечному ремеслу и искусству охотника и воина; учил слушать землю, понимать
язык камней, растений и трав. Учил защищать себя, выживать - жить.
Сдается мне, что охотниками и воинами они были задолго до знакомства с Тано. Ежели в
Средиземье живут орки - тут, чтобы выжить, хочешь не хочешь, а воином станешь. И - не будь эти
люди отличными охотниками - как бы они вообще выжили и не перемерли с голоду? Да и травы дикие
племена обычно прекрасно знают, чему свидетельство труд "О травах, в Эндорэ произрастающих, а
также на острове Нуменор и Тол-Эрессэа" некоего Белегорна Достопочтенного, в котором огромный
раздел посвящен травной науке различных племен.
Пока не понял однажды, что защищать их должен был - от себя самого.
Неужели понял?
Слишком радостно это было - у него снова были ученики. Те, что становились частью его
самого: кто коснется твоих рук - коснется сердца, сказала тогда худенькая девочка, похожая на
стебелек полыни. Наверно, он и сам не до конца понимал еще, чем это может обернуться, - а может,
просто люди (иринэй, однажды вырвалось у него, Гортхауэр кивнул - и Вала еле заметно смущенно
улыбнулся) все-таки были иными, чем Эллери, и он не страшился за них...
А вот надо было бы страшиться. Ведь он снова делает из них существ, которые не смогут жить без
него...
Волчонок был худощав и зеленоглаз. И молод - младший сын вождя, на взгляд не больше лет
десяти-двенадцати. А через пару лет уже будет считаться воином. Слишком мало они живут, так мало
- искры в ветреной ночи...
А Волчонок преклонил колено, поднял руки ладонями вверх и старательно, с явным трудом
выговаривая слова чужого языка, произнес фразу, которую твердил про себя всю дорогу.
Однако же!.. Гортхауэр ему подсказал, что ли? После всех этих лет, после всего, что было, - эта
просьба? Вала немного растерялся:
- Ала... Кор-эме о анти-эте...
И протянул руки - ладонь к ладони, - а в следующее мгновение лицо мальчика смертельно
побледнело, зрачки расширились, наливаясь обморочной чернотой, он стиснул руки Валы, начал
медленно валиться набок - Мелькор едва успел подхватить его...
- Что это было?
- Что, алхор-инни?
- Что это... кто это был... когда? Кто они были?
- Это, - Мелькор отвернулся, - было очень давно. Очень.
- Но кто они? - с болезненной тоской. - За что их?..
Вала поднялся. Прошелся по комнате, не глядя на человека.
- Это было очень давно, - повторил. Повернулся, взглянул пристально: - Ты - Энно.
- Не понимаю... что это?
- Видишь сны наяву. Странные. Говоришь с человеком - и вдруг понимаешь, что знаешь о нем
что-то, чего он не рассказывал никогда. Или знаешь, что происходило - давно, еще до твоего
рождения. Так?
- Д-да... И еще - сны... во сне - сны.
- Я знаю. Я входил в них. Давно?
- Не помню... пять зим, семь... - обморочно-тихо. - Не помню. Это болезнь какая-то? Я болен?
- Нет. Ты - Энно. Помнящий.
- Ты мне... даешь имя, Т'анно?
- Имя Пути... может быть. Кстати, это Гортхауэр научил тебя, что сказать?
Глаза мальчишки округлились:
- Так это сам Гортхаар был?!
Вала вздохнул:
- Значит, он. Тогда вот что. Тано - не имя, как ты подумал. Это... как бы тебе объяснить... в
вашем языке нет такого слова, а показать тебе я сейчас не решусь. Это тот, кто учит, кто дает знания.
Мастер.
Вряд ли. Такое понятие есть почти в каждом языке, у каждого народа, где существуют знания,
которые передаются от одного поколения другому. Или следует предположить, что у этих народов не
было ни сказителей, ни мудрых старцев и что они не помнили и не знали своей истории? Тогда сразу
возникают подозрения насчет того, что они САМИ к нему пришли...
- Слова, которые ты сказал, - что-то вроде просьбы, чтобы я взял тебя в... подмастерья. Сам не
знаю, зачем принял. Надо было, конечно, сперва объяснить. Но я не жалею. Ты наделен редким даром.
- Я что, один... такой?
- Нет. Просто в тебе этот дар - как пламя. Память во всем - нужно только научиться смотреть
и слушать. Ты слышал о тех, кого вы называете пророками?
- Да. Но они ведь сумасшедшие? Значит, я тоже сойду с ума? - в голосе парнишки зазвучал
страх.
- Да, - жестко ответил Вала. И повторил: - Да - если не научишься владеть своим даром.
Если эти сны наяву окажутся сильнее тебя и ты не сумеешь проснуться.
- Но я смогу остаться с тобой?
- Теперь я сам прошу тебя об этом.
- А это... это - зачем? - спросил Волчонок.
Вала усмехнулся уголком губ, бросив короткий взгляд на перчатки, обтягивавшие его руки:
- Видишь ли, я предпочитаю тебя видеть живым... и в здравом уме.
Парнишка непонимающе уставился на него.
- Ты почему тогда так вцепился в мои ладони?
- Я... ну, понимаешь, я и раньше это видел, но никогда - так... так... - Он замялся, не зная, как
продолжить.
- Именно поэтому. - Вала вздохнул. Волчонок задумался.
- Ты говорил, что Память во всем?
- Да.
- В деревьях, в земле, в горах?
- Да.
- И... в тебе? - Волчонок нерешительно поднял глаза.
Вала промолчал.
...Учитель появился в кузне, по обыкновению, бесшумно; молодой Волк что-то увлеченно
рассказывал, двое Рысей и Аннэ из клана Молнии сгрудились вокруг. Гортхауэр вычерчивал на листе
тонкой бумаги узор витража, делая вид, что полностью поглощен этим занятием и что веселье
подмастерьев его нимало не интересует.
- Что произошло? - спросил Вала, подойдя поближе. Волк почтительно поклонился, но в его
глазах плясали неуемные искорки смеха:
- Да вождь наш на Большом Совете с шаманом Воронов сцепился. Шаман говорит - мол,
неправильный ты бог, а вождь ему - по мне, так лучше один такой неправильный бог, чем десяток
правильных. Я, говорит, твоим правильным богам всю жизнь молился, жертвы приносил, а что они мне
дали? Горному Богу, говорит, жертвы не нужны, молиться тоже не надо - а вот дочь м
...Закладка в соц.сетях
