Жанр: Фантастика
Хроники Эльрика 1. Город мечты
Майкл Муркок
Город мечты
Хроники Эльрика #1.
Michael Moorcock. Elric of Melnibone (1972)
Библиотека Старого Чародея - http://www.oldmaglib.com/
Вычитка - fantasin
Муркок М.
М91 Элрик из Мелнибонэ/Пер. с англ. Г. Крылова. - М.: Изд-во Эксмо; СПб.: Изд-во Домино,
2005. - 656 с.
ISBN 5-699-13797-1
Издательство приносит благодарность Андрею Зильберштейну, организатору интернетсайта
"Танелорн: всё о Майкле Муркоке" (http://moorcock.narod.ru), за деятельное участие в
подготовке настоящего издания.
Все романы об Элрике из Мелнибонэ, представленные в этом издании, даются в новом
переводе Григория Крылова.
Майкл Муркок - создатель первого "антигероя" в традиционной героической фэнтези. Его
Элрик, император Мелнибонэ, островного государства, когда-то повелевавшего всеми народами
земли, по популярности не уступает таким знаменитым литературным героям, как Конан-варвар
из Киммерии, принц Корвин из "Хроник Амбера" Роджера Желязны и дон Румата Эсторский из
повести братьев Стругацких "Трудно быть богом".
Уважаемый читатель,
Об Элрике часто говорят как об антигерое, но я предпочитаю думать о нем все же как о герое.
Когда я рос, мои любимые персонажи (Уильям, Тарзан, Морд Эм'ли, Зенит Альбинос, Джо Марч,
сыщики агентства "Континенталь") казались мне борцами за свободу и самобытность, которые
вынуждены полагаться на собственную систему ценностей и собственную сообразительность, но в
определенные жизненные моменты готовы на серьезные, чтобы не сказать вынужденные, жертвы ради
общественных интересов. Есть некий уровень, на котором герой становится довольно нелепой фигурой,
и нередко это объясняется тем, что у него никогда не возникает сомнения в справедливости устройства
общества, в котором он живет. Джон Уэйн всегда отдавал предпочтение старомодному патернализму,
каким бы индивидуалистом он себя ни объявлял.
Позднее меня очень заинтересовали книги, где исследуются мифы, делающие героя
привлекательным (например "Лорд Джим"), и тогда я понял, что существует опять-таки некий уровень,
на котором героизм может использоваться как пропагандистское оружие, имеющее целью, скажем,
подвигнуть молодых женщин пожертвовать своим будущим в неравных браках или молодых мужчин -
своими жизнями в несправедливых войнах.
"Отчужденный" герой или героиня нередко способны отойти в сторонку и сообразить, что же
происходит на самом деле. Литературные произведения, где они выступают как протагонисты,
позволяют им (часто при ничтожных шансах на успех) совершать отчаянные поступки и идти на риск,
на какой пошло бы большинство из нас, будь у нас их возможности или друзья. В реальной жизни такие
возможности приобретаются лишь в результате групповых действий и всенародного голосования, но
нам всем знакомы примеры локального героизма, мужества отдельных личностей в опасных
обстоятельствах.
Я не вижу ничего плохого в героях, которые отражают лучшие наши представления о том, каким
нужно быть и как поступать. Я все еще не стыжусь своей любви к моим героям, которые скептически
относятся к власти и ее заявлениям.
Я начал писать истории об Элрике в середине 1950-х. Они развивались постепенно, и нередко это
происходило в результате моей переписки с Джоном Которном, который присылал мне свои идеи в
виде рисунков, и наконец в 1959 году меня попросили написать серию для журнала Теда Карнелла
"Сайенс фэнтези".
Элрик был задуман как сознательное противопоставление существовавшим тогда тенденциям
"мачо". Впервые он появился в "В грезящем городе", и лишь позднее я вернулся к нему и описал более
ранние его приключения. В Элрике, как я уже отметил однажды, отразились черты той личности, какой
я был, когда впервые писал о нем. Его конфликты и поиски имеют много общего с моими конфликтами
и поисками (в известной мере и до сего дня).
Элрик был моим героем-первенцем, переросшим свое детство, и именно с ним я больше, чем с
кем-либо другим, отождествляю себя. Хотя я и расставил его приключения в том порядке, в котором вы
найдете их в этой книге, и внес незначительные исправления в текст, стилистических изменений книга,
как какая-нибудь дворняжка, практически не претерпела и, пережив несколько литературных периодов,
продолжает, я надеюсь, с изрядным удовольствием выполнять поставленную перед ней задачу. Свою
благодарность Энтони Скину (Мсье Зенит), Флетчеру Прэтту ("Колодец единорога"), Джеймсу Бранчу
Кейбелу ("Юрген"), Лорду Дансени, Фрицу Лейберу, Полу Андерсону, а также "Замку Отранто",
"Айвенго", "Мельмоту-скитальцу" и другим книгам и авторам я уже выражал. Первая книга Элрика
появилась в 1963 году и была посвящена моей матери. Это издание я с большой благодарностью
посвящаю Джону Дэйви, оказавшему мне огромную помощь.
Ваш Майкл Муркок
Полу Андерсону за "Сломанный меч" и "Три сердца и три льва". Покойному Флетчеру Прэтту за
"Колодец единорога". Покойному Бертольту Брехту за "Трехгрошовую оперу". По неясным причинам я
считаю эти книги главными среди всех других, оказавших определяющее влияние на первые истории
про Элрика.
Это история про Элрика тех времен, когда его еще не называли Женоубийцей, а Мелнибонэ не пал
окончательно. Это история соперничества Элрика с его кузеном Йиркуном и любви Элрика к его кузине
Симорил до той поры, пока это соперничество и эта любовь не привели к гибели в огне Имррира,
Грезящего города, разоренного пиратами из Молодых королевств. Это история двух Черных Мечей,
Буревестника и Утешителя, - история о том, как они были обретены и какую роль сыграли в судьбе
Элрика и всего Мелнибонэ, судьбе, которой суждено было определить еще большую судьбу - судьбу
мира. Это история тех времен, когда Элрик был королем, которому подчинялись драконы в воздухе и
корабли на воде - и все люди той получеловеческой расы, которая десять тысяч лет правила миром.
Это история трагедии - история Мелнибонэ, острова Драконов. Это рассказ о жестоких
чувствах и непомерных притязаниях. Это история колдовства и измены, высоких идеалов и низменных
наслаждений, агонии, горчайшей любви и нежнейшей ненависти. Это история Элрика из Мелнибонэ.
Большую ее часть Элрик вспоминал как кошмарный сон.
Хроника Черного Меча
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В островном королевстве Мелнибонэ все еще соблюдаются старые обряды, хотя вот уже пять
сотен лет звезда этого народа идет к закату и он поддерживает свой образ жизни лишь за счет
торговли с Молодыми королевствами, а также благодаря тому, что город Имррир сам стал местом
встреч торговцев со всего мира. Полезны ли эти обряды сегодня, можно ли от них отказаться и
избежать предначертаний судьбы? Тот, кто стремится занять место императора Элрика,
предпочитает думать, что отказаться от них нельзя. Он утверждает, что Элрик, отказавшись
чтить эти обряды (а Элрик почитает многие из них), станет причиной гибели Мелнибонэ. И вот перед
нами разворачивается трагедия, которая завершится много лет спустя и будет предшествовать
гибели этого мира.
Печальный король: двор пытается его развеселить
У него - у его кожи - цвет выбеленного черепа, а ниспадающие ниже плеч волосы отливают
молочной белизной. Из сужающейся кверху головы смотрят два миндалевидных глаза - малиновые и
грустные, а из рукавов его желтого одеяния торчат две тонкие руки также цвета кости, они покоятся на
подлокотниках трона, вырезанного из огромного рубина.
В малиновых глазах беспокойство, и время от времени одна рука поднимается, чтобы поправить
легкий шлем на белых прядях волос, - шлем изготовлен из какого-то темного, зеленоватого сплава и
искусно отлит в виде готовящегося взлететь дракона. А на пальце руки, которая небрежно поглаживает
корону, надет перстень с редким камнем Акториосом, сердцевина которого неторопливо смещается и
меняет форму, словно это некий живой дым и ему так же неспокойно в драгоценной тюрьме, как и
молодому альбиносу на Рубиновом троне.
Он смотрит вдоль длинного пролета кварцевых ступеней туда, где развлекается его двор, танцуя с
такой манерностью и таким змеиным изяществом, что может показаться, будто это танцуют призраки.
Он размышляет о сути нравственности, и уже одно это отдаляет его от подавляющего большинства его
подданных, потому что этот народ не принадлежит к роду человеческому.
Это народ Мелнибонэ, острова Драконов, который властвовал над миром десять тысяч лет и чья
власть закончилась менее пятисот лет назад. Народ этот жесток и умен, а "нравственность" для них -
это всего лишь уважение к традициям, насчитывающим сотню веков.
Молодому человеку, который в четыреста двадцать восьмом поколении является прямым
потомком первого императора-чародея Мелнибонэ, все их представления кажутся не только
высокомерными, но и глупыми; ведь очевидно, что остров Драконов потерял почти все свое влияние, и
скоро - еще через сто или двести лет - само его существование будет поставлено под угрозу:
назревает прямое столкновение с нарождающимися человеческими народами, которых на Мелнибонэ
снисходительно называют Молодыми королевствами. Пиратские флоты уже предпринимали неудачные
набеги на Имррир Великолепный, Грезящий город, столицу Мелнибонэ, острова Драконов.
Но даже ближайшие друзья императора отказываются обсуждать с ним возможное падение
Мелнибонэ. Они выражают недовольство, когда он заговаривает об этом, считая его доводы не только
немыслимыми, но и противоречащими хорошему вкусу.
Вот поэтому император и размышляет в одиночестве. Он досадует, что его отец Садрик
Восемьдесят шестой не оставил больше детей, ведь тогда более достойный монарх мог бы занять его
нынешнее место на Рубиновом троне. Садрик вот уже год как умер и, кажется, с радостью встретил то,
что пришло по его душу. Большую часть жизни Садрик не знал других женщин, кроме супруги, -
императрица умерла при родах своего единственного болезненного младенца. Но Садрик на
мелнибонийский лад (до странности не похожий на то, что демонстрировали представители
человеческого рода) любил свою жену и не смог утешиться ни в чьем другом обществе, даже в
обществе своего сына, по сути ее убийцы, являвшего собой все, что от нее. осталось. Ее сына выходили
волшебными снадобьями, пением заклинаний, настоями редких трав, силы его поддерживались всеми
искусствами, известными королям-чародеям Мелнибонэ. И он выжил - и живет до сих пор, -
единственно благодаря колдовству, потому что, слабосильный от природы, без своих лекарств он и
руки не способен поднять большую часть суток.
Если молодой император и видел какое-то преимущество в своей слабости, так только в том, что
он волей-неволей много читал. Ему еще не исполнилось и пятнадцати, а он уже прочел все книги в
библиотеке отца, и некоторые из них - не по одному разу. Его колдовские силы, основу которых
заложил Садрик, теперь превышают силы любого из его предков во многих поколениях. Он обладает
глубокими познаниями о мире за пределами Мелнибонэ, хотя пока еще почти не соприкасался с ним
напрямую. Если бы он пожелал, то мог бы вернуть прежнюю мощь острову Драконов и править как
полновластный тиран не только своей землей, но и Молодыми королевствами. Но чтение научило его
сомневаться в пользе силы, сомневаться в том, что он вообще должен пользоваться имеющейся у него
силой. Причиной этой его обостренной "нравственности" - которую он сам едва понимает - стало
чтение. Вот почему он - загадка для своих подданных, а для некоторых даже и угроза, ведь он не
думает и не действует в соответствии с их пониманием того, как должен думать и действовать
истинный мелнибониец (а уж тем более император Мелнибонэ). Его кузен Йиркун, например, не раз
выражал сильные сомнения в праве последнего императора властвовать над народом Мелнибонэ.
"Этот слабосильный книжник приведет нас всех к катастрофе", - сказал он как-то раз Дивиму
Твару, магистру Драконьих пещер.
Дивим Твар был один из немногих друзей императора, а потому он сообщил ему об этом
разговоре, однако юноша посчитал замечание кузена "всего лишь малой изменой", тогда как любой из
его предков наградил бы за подобные мысли медленной и жестокой публичной казнью.
Положение императора в еще большей степени осложняется вот чем: Йиркун, который и по сей
день не делает тайны из своего убеждения, что императором должен быть он, приходится братом
Симорил, девушке, которую альбинос считает своим самым близким другом и которая со временем
станет его императрицей.
На мозаичном полу принц Йиркун в своих великолепных шелках и мехах, в своих драгоценностях
и парче танцует с сотней женщин поочередно - все они, по слухам, в то или иное время были его
любовницами. Его темное лицо, одновременно красивое и мрачное, обрамлено длинными черными
волосами, завитыми и умасленными, смотрит он, как всегда, язвительно, а вид у него высокомерный.
Тяжелый парчовый плащ раскручивается то в одну, то в другую сторону, с силой ударяя других
танцующих. Он носит этот плащ словно доспехи, а может быть, и оружие. Многие придворные
относятся к принцу Йиркуну с трепетом и почтением. Его высокомерие кое-кому не нравится, но они
предпочитают об этом помалкивать, потому что Йиркун и сам известный колдун. Кроме того, его
поведение соответствует представлениям двора о том, как должна себя вести знатная персона, и двор
приветствует его поведение.
Император это знает. Он и сам бы не прочь угодить двору, который пытается оказать ему
почтение своими танцами и своим-остроумием, но не может заставить себя принять участие в том, что,
по его мнению, представляет собой утомительную и раздражающую последовательность ритуальных
движений. В этом смысле он, пожалуй, высокомернее Йиркуна, который не более чем простой
неотесанный невежа.
С галерей все громче доносятся звуки музыки - это рабов побуждают вкладывать в пение больше
энтузиазма, ведь они прошли специальную подготовку и хирургическую операцию, чтобы идеально
озвучивать одну-единственную ноту каждый. Даже молодого императора трогает зловещая гармония их
пения, почти не напоминающего звуков, на которые способен человеческий голос.
"Почему их боль рождает такую великолепную красоту? - спрашивает он себя. - Или любая
красота есть порождение боли? Может, в этом и кроется великий секрет - как человеческий, так и
мелнибонийский?"
Император Элрик закрывает глаза.
В зале внизу происходит какое-то движение. Ворота открылись, и придворные, прекратив танец,
расступились и низко поклонились вошедшим воинам. Все воины облачены в голубые одеяния, у них
на головах шлемы самых фантастических форм, их длинные копья с широкими наконечниками
украшены лентами с драгоценными камнями. Между ними - молодая женщина, чье голубое платье
под цвет их формы; на ее обнаженных руках пять или шесть золотых браслетов с бриллиантами и
сапфирами. В ее волосы вплетены подвески также с бриллиантами и сапфирами. В отличие от
большинства женщин двора щеки и веки у нее не покрыты традиционной краской. Элрик улыбается.
Это Симорил. Воины - ее личная церемониальная гвардия, которая по традиции должна сопровождать
Симорил к императору. Они поднимаются по ступенькам, ведущим к Рубиновому трону. Элрик встает и
протягивает ей навстречу руки.
- Симорил, а я было подумал, что ты сегодня решила не удостаивать двор своим присутствием.
Она возвращает ему улыбку.
- Мой император, оказалось, что меня сегодня тянет поболтать.
Элрик ей благодарен. Она знает, что ему скучно, а еще она знает, что принадлежит к числу тех
немногих обитателей Мелнибонэ, с которыми ему интересно говорить. Если бы протокол допускал это,
он предложил бы Симорил место на троне, но ей можно сесть лишь на верхней ступеньке у трона.
- Пожалуйста, сядь, милая Симорил.
Он снова садится на трон и наклоняется поближе к ней, а она усаживается на ступеньке и
заглядывает в его глаза. На ее лице выражение радости и нежности. Она начинает говорить вполголоса,
а ее гвардейцы отступают и смешиваются с личными гвардейцами Элрика. Ее слова слышит только
Элрик.
- Мой господин, ты не хочешь прогуляться завтра со мной в дикий уголок острова?
- Есть дела, которыми мне нужно будет заняться... - Его явно привлекло это предложение. Он
уже несколько недель не выезжал с ней из города. Обычно в таких прогулках их эскорт следовал на
некотором расстоянии за ними.
- Срочные дела?
Он пожимает плечами.
- Какие в Мелнибонэ могут быть срочные дела? За десять тысяч лет большинство проблем уже
решилось само собой. - Его улыбка скорее напоминает ухмылку ученика, который собирается
прогулять занятия. - Договорились. Мы поедем рано утром, когда все еще будут спать.
- Воздух за стенами Имррира будет чистым и свежим. Солнце будет теплым и ласковым. Небеса
будут голубыми и безоблачными.
Элрик смеется.
- Я смотрю, тебе пришлось немало поколдовать для этого.
Симорил опускает глаза, словно изучая рисунок мраморных плит.
- Ну разве что чуть-чуть. У меня есть друзья среди слабейших элементалей...
Элрик протягивает руку, чтобы прикоснуться к ее прекрасным темным волосам.
- Йиркун знает?
- Нет.
Принц Йиркун запретил сестре заниматься магией. Друзья принца Йиркуна принадлежат к
темным сверхъестественным существам, и он знает, что иметь с ними дело опасно. На этом основании
он делает вывод, что все колдовские дела несут в себе тот же элемент опасности. А еще ему ненавистна
мысль о том, что другие могут быть равны ему по силам. Может быть, именно это он и ненавидит в
Элрике больше всего.
- Будем надеяться, что всему Мелнибонэ завтра понадобится хорошая погода, - говорит Элрик.
Симорил недоуменно смотрит на него. Она остается мелнибонийкой. Ей и в голову не может
прийти, что ее колдовство кому-то способно не понравиться. Она поводит своими красивыми плечами и
легонько прикасается к руке своего господина.
- Это чувство "вины", - говорит она. - Метания совести. Мой простой мозг не может охватить
это.
- Должен признаться, что и мой. Никакого практического применения у этой штуки нет. И тем не
менее некоторые наши предки предсказывали изменение природы нашей земли. Духовное, а также
физическое изменение. Может быть, я вижу далекие вспышки этой перемены, когда думаю свои
странные немелнибонийские думы.
Музыка усиливается. Музыка затихает. Придворные продолжают танец, хотя многие глаза
устремлены на Элрика и Симорил, сидящих на возвышении. Все прикидывают: когда Элрик объявит
Симорил будущей императрицей. Возобновит ли Элрик традицию, отмененную Садриком: приносить в
жертву Владыкам Хаоса двенадцать невест и их женихов, чтобы обеспечить хороший брак правителей
Мелнибонэ? Совершенно очевидно, что отказ Садрика от этой традиции и стал причиной его несчастий
и смерти его жены, из-за этого сын у него родился больным и само продолжение монархии поставлено
под угрозу. Элрик должен бояться повторения роковой участи своего отца. Но некоторые утверждают,
что Элрик не собирается делать ничего, отвечающего той традиции, а это ставит под угрозу не только
его жену, но и существование самого Мелнибонэ и всего, что он собой воплощает. Те, кто так говорит,
как правило, состоят в хороших отношениях с принцем Йиркуном, который продолжает свой танец и
вроде бы не замечает их разговоров или тихой беседы его сестры с его кузеном, восседающим на
Рубиновом троне; правда, сидит он на самой его кромке, забыв об императорском достоинстве; правда,
ему ничуть не свойственна свирепая и надменная гордыня, одолевавшая в прошлом чуть ли не каждого
императора Мелнибонэ; правда, он болтает дружески, словно забыв, что двор танцует для его
удовольствия.
И вдруг внезапно принц Йиркун замирает, не завершив пируэта, и поднимает свои темные глаза на
своего императора. Из угла зала Дивим Твар наблюдает за Йиркуном, застывшим в театральной и
драматичной позе - повелитель Драконьих пещер хмурится. Рука его тянется к мечу, но на балах
ношение мечей запрещено. Дивим Твар внимательно и напряженно смотрит на принца Йиркуна, когда
этот высокий аристократ начинает подниматься по ступенькам к Рубиновому трону. Много глаз следят
за кузеном императора, и теперь уже почти никто не танцует, хотя музыка и становится громче,
поскольку хозяева музыкальных рабов подстегивают их, чтобы они вкладывали в пение еще больше
усердия.
Элрик поднимает глаза и видит, что Йиркун стоит ступенькой ниже той, на которой сидит
Симорил. Йиркун делает поклон - не без некоторого оскорбительного вызова.
- Я прошу внимания императора, - говорит он.
Аристократ-выскочка: он бросает вызов своему кузену
- Ну, и как тебе нравится бал, кузен? - спросил Элрик, понимая, что мелодраматический жест
Йиркуна имел целью застать его врасплох и, если возможно, унизить. - Тебе такая музыка по вкусу?
Йиркун опустил глаза, а его губы сложились в едва заметную ухмылку.
- Мне все по вкусу, мой господин. А тебе? Ты чем-то недоволен? Ты не хочешь танцевать со
всеми?
Элрик поднес бледный палец к подбородку и заглянул в полуприкрытые глаза Йиркуна.
- Мне нравится танец, кузен. Разве нельзя получать удовольствие от удовольствия других?
Йиркун, казалось, искренне удивился. Его глаза раскрылись и встретили взгляд Элрика. Элрик
был слегка потрясен этим и отвел взгляд. Он неторопливой рукой повел в сторону музыкальных хоров.
- А может, удовольствие мне доставляет боль других. Не переживай за меня, кузен. Я доволен. Я
- доволен. Ты можешь продолжать танец, зная, что твой император получает удовольствие от бала.
Но Йиркуна не так-то легко сбить с толку.
- Чтобы подданные не ушли в печали и расстройстве, оттого что они не смогли угодить своему
правителю, император должен показать, что он доволен...
- Позволь мне напомнить тебе, кузен, - тихо сказал Элрик, - что у императора нет
обязательств по отношению к своим подданным. Кроме одного - править ими. А подданные обязаны
подчиняться. Такова традиция Мелнибонэ.
Йиркун не ожидал, что Элрик воспользуется таким аргументом, но ответ у него уже был готов.
- Я согласен, мой господин. Долг императора править своими подданными. Может быть, именно
поэтому многие из них не наслаждаются этим балом так, как могли бы.
- Я не понимаю тебя, кузен.
Симорил поднялась и встала, сцепив руки, на ступеньке выше брата. Она была напряжена и
взволнована, язвительный тон брата, его надменность обеспокоили ее.
- Йиркун... - сказала она. Он обратил на нее внимание.
- Сестра, я вижу, ты делишь с императором нежелание танцевать.
- Йиркун, - пробормотала она, - ты заходишь слишком далеко. Император терпелив, но...
- Терпелив? А может, он просто ко всему равнодушен? Может, ему безразличны традиции
нашего великого народа? Может, он презирает то, чем гордится этот народ?
По ступенькам поднимался Дивим Твар. Он тоже понял, что Йиркун выбрал этот момент для
проверки прочности власти Элрика.
Симорил была потрясена. Она сказала взволнованно:
- Йиркун, если ты проживешь...
- Мне не нужна жизнь, если погибнет душа Мелнибонэ. А защита души нашего народа -
обязанность императора. Но что произойдет, если у нас появится император, который окажется не в
состоянии выполнить эту свою обязанность? Если наш император окажется слаб? Если нашему
императору будет безразлично величие острова Драконов и его народа?
- Это гипотетический вопрос, кузен. - Самообладание вернулось к Элрику, в его голосе была
слышна ледяная неторопливость. - Такой император никогда еще не восходил на Рубиновый трон и
никогда не взойдет.
Дивим Твар приблизился к Йиркуну и тронул его за плечо.
- Принц, если тебе дорога твоя честь и твоя жизнь...
Элрик поднял руку.
- В этом нет необходимости, Дивим Твар. Принц Йиркун просто развлекает нас
интеллектуальным разговором. Ему показалось, что музыка и танцы утомили меня, хотя на самом деле
это не так, и он решил развлечь нас. И тебе это, несомненно, удалось, принц Йиркун. - Последнее
предложение Элрик произнес покровительственным тоном.
Йиркуна от гнева бросило в краску, и он прикусил губу.
- Продолжай, мой дорогой кузен Йиркун, - сказал Элрик. - Мне любопытно. Развивай свою
аргументацию.
Йиркун оглянулся, словно ища поддержку. Но все его сторонники находились далеко - в зале. А
поблизости были только друзья Элрика - Дивим Твар и Симорил. И тем не менее Йиркун знал, что его
сторонники слышат каждое слово, и если он не найдет достойного ответа, то потеряет перед ними лицо.
Элрик чувствовал, что Йиркун предпочел бы закончить этот разговор и продолжить противостояние в
другом месте и в другое время, но это было невозможно. У самого Элрика не было никакого желания
продолжать эту глупую перепалку. Что ни говори, а она была ничуть не лучше, чем ссора двух
маленьких девочек, которые не могут решить, кто из них будет первой играть с рабынями. Он решил
поставить точку.
Йиркун начал:
- Тогда позволь мне предположить, что у физически слабого императора может оказаться и
слабая воля и он не сможет править, как...
И тут Элрик поднял руку.
- Ты сказал достаточно, мой дорогой кузен. Более чем достаточно. Ты утомляешь себя этим
разговором, тогда как мог бы в это время беззаботно танцевать. Меня тронула твоя озабоченность. Но
теперь и меня начинает одолевать усталость. - Элрик дал знак своему старому слуге Скрюченному,
который стоял среди воинов на тронном возвышении чуть поодаль. - Скрюченный! Мой плащ.
Элрик встал.
- Я еще раз благодарю тебя за заботу, кузен. - Потом он обратился ко всему двору: - Мне было
весело. А теперь я ухожу.
Скрюченный принес плащ из меха белой лисы и накинул его на плечи своего господина.
Скрюченный был очень стар и ростом гораздо выше Элрика, несмотря на сгорбленную спину и словно
завязанные узлами руки и ноги, похожие на ветви старого дерева.
Элрик пересек тронное возвышение и исчез в двери, выходившей в коридор, который вел в его
частные покои.
Йиркун кипел. Он повернулся на тронном возвышении и открыл рот, словно собираясь обратиться
с речью к наблюдавшим за ним придворным. Некоторые, не входившие в число его сторонников,
откровенно улыбались. Йиркун сжал р
...Закладка в соц.сетях
