Жанр: Фантастика
Мика и альфред
...оглотил слезы и
подымал невероятное: "Как хорошо, что гроб закрыт наглухо и Леонхард Тауб - Лева,
Левушка - не видит всего этого фальшака, всей этой пошлятины, которая уж совсем не по
Божьему праву сопровождает его в последний путь!.."
- Не пей! Не пей больше, Микочка!.. - умолял Альфред, пытаясь улететь с бутылкой
джина.
Но Мика крепко держал бутылку, и Альфред беспомощно трепыхался в воздухе на уровне
Микиного лица.
- Лучше смотайся в холодильник за льдом... Еще три-четыре сантиметра, и все!.. Тащи
лед! - приказал Мика.
- Хорошо, хорошо!.. Я принесу лед... Но дай мне слово, что это будут последние три
сантиметра!..
- Смотря откуда мерить, - пьяно ухмыльнулся Мика. - Я буду мерить от верха
стакана!
- Ты будешь мерить от низа стакана! - закричал Альфред.
- Я что, пьяный?! Нет, ты скажи, я - пьяный?!
- Я не боюсь, что ты будешь пьяным! Я боюсь твоей язвы... Вспомни, что говорил
профессор Эссер!.. Ну, хочешь, я тебе телевизор включу?
- На хер мне твой телевизор?! Вали за льдом, Альфредик... Левушку помянем... Помянем
мы с тобой Леонхарда Тауба - друга нашего незабвенного, талантливого... Не нужно льда,
Альфредик... Не улетай никуда... Не оставляй меня. Побудь рядом... Никого у меня не осталось,
кроме тебя, Альфред. Налей мне самую чуточку... Ах, если бы ты мог со мной выпить!..
Мика выпустил из рук бутылку и горько расплакался. Альфред осторожно налил ему в
стакан немного джина. Тихо спросил:
- Тоник нужен?
- Немножко... - всхлипывая, с трудом проговорил Мика. - Совсем старик расклеился!
Прости меня...
- Не говори глупостей! - Альфред разбавил джин тоником, протянул Мике стакан: -
Держи...
Мика поднял стакан вверх, посмотрел сквозь низкий белый потолок куда-то в
таинственное фиолетовое пространство, в черную звездную бесконечность и сказал:
- Левушка... Дружочек ты наш!.. Подожди меня ТАМ... Сколько мне еще осталось?..
Глядишь, и свидимся... Только я ради тебя, Левушка, ради таких, как ты, еще ЗДЕСЬ кое-что
должен сделать... Вот только что?.. Что, Лева?! Молодые - те сами выгребутся... Вон они
какие умненькие стали, ловкие, по-английски говорят... А наше русское старичье
подрастерялось... Прав был Степка! Актеры в кочегарках работают... Литературоведы и поэты
на рынках ларьки охраняют!.. Телевидение немецкое, суки, в Москве и Ленинграде сюжетики
снимает для своих вонючих программ - как наши кандидаты наук в помойках роются!!! Как
бляди с голодухи толпами в Москву прут - на улицу Горького, на Тверскую, мать ее!.. У
мужиков в России средний возраст - пятьдесят - пятьдесят пять!.. И в ящик! Без права на
жизнь, Левушка...
Мика залпом выпил джин. Поставил стакан на стол, усадил Альфреда себе на колени,
склонил свою седую голову на его маленькое плечо. И пьяненько спел всего лишь одну
строчку:
Мы с тобой два берега у одной реки...
И вдруг повторил совершенно трезвым и пугающе жестким голосом:
- Мы, Альфред, с тобой два берега у одной реки под названием Стикс!
Ночью Альфреду и Мике приснился один и тот же сон...
... Будто бредут они босиком по солнечному океанскому берегу СВОЕГО острова, и
теплая низенькая накатывающаяся волна с пенными завитушками ласково стелется им под
ноги...
Слабенький ветер лениво шевелит верхушки очень высоких пальм, устремленных в синее
солнечное небо...
... А за пляжем, в глубине зарослей, пестрящих поразительными, невиданными
цветами, - белые низкие домики с распахнутыми дверями... И Мика, и Альфред знают: в
домиках этих пока никто не живет, двери их симпатично и гостеприимно открыты для
новоселов...
... На одной, самой высокой, пальме - белый флаг с красным крестом. А под этим флагом
- сверкающая клиника для пожилых людей. Мало ли, вдруг кто-нибудь прихворнет!..
... Высоко-высоко в сине-солнечном небе летит очень белый большой беззвучный
самолет... Ни Мика, ни Альфред никак не могут понять - что за конструкция такая?! Где гул
двигателей, где привычный звук в небе?.. И все равно Альфред, очень взрослый,
интеллигентный русский Домовой, радуется как ребенок!..
... Но теперь уже Мика и Альфред стоят не на берегу океана, а в глубине острова, у
СОБСТВЕННОЙ сверкающей взлетно-посадочной полосы СВОЕГО аэродрома...
Стоят и вглядываются в дрожащий от жары воздух, откуда должен появиться этот
невиданный бесшумный самолет...
... Вот! Вот он вышел на прямую и заходит на полосу!..
В лучах островного солнца самолет сверкает в небе до боли в глазах... Мика и Альфред с
трудом вглядываются в приближающийся фронтальный силуэт самолета и видят, что у него
НЕТ ДВИГАТЕЛЕЙ!..
- Мика! Ты же говорил, что в самолете должны быть моторы?!
Мика растерян:
- Я и сам ничего не понимаю, Альфред... Может быть, это какой-то новый тип планера?..
Я так давно сам не летал...
... Странный и ужасно большой белый самолет мягко садится на Микину и Альфредову
взлетно-посадочную полосу, прокатывается по инерции совсем-совсем немного и
разворачивается правым бортом прямо напротив Мики и Альфреда...
Мика в растерянности оглядывается по сторонам в поисках аэродромной обслуги,
самоходных трапов, привычной портовой суетни...
... Но поле пустынно. Ни людей, ни трапов. Тишина...
И вдруг Мика и Альфред видят, как высокие стойки самолетного шасси медленно
начинают уползать внутрь самолета, и гигантский безмоторный лайнер тихо ложится на
бетонные плиты рулежной дорожки. Из-под консолей огромных плоскостей выдвигаются
странные упоры, и лайнер замирает. Теперь нижний край самолетных дверей почти сравнялся с
землей - словно ступенька перед крылечком...
Мика и Альфред так и ахнули от восторга!..
Но вот главная пассажирская дверь самолета распахнулась, и первым из этого сказочного
лайнера выходит...
... Леонхард, Лева, Левушка Тауб!!! В шортах, легкомысленной маечке, в сандалиях на
босу ногу...
Лева машет Мике и Альфреду левой рукой, а правой помогает сойти на землю очень
красивой женщине...
... Широкими полями шляпы она прикрывает глаза от солнца, но Мике кажется знакомым
этот изящный жест, эта давно забытая женская пластика...
И когда женщина неожиданно снимает шляпу, Мика УЗНАЕТ в ней СВОЮ Маму!..
А за ней выходит Папа - Сергей Аркадьевич Поляков. В прожженной шинели, с
военным планшетом сороковых, но в руках у него совершенно современная профессиональная
камера "Сони-бэтакам".
... И Папа отходит в сторонку и тут же начинает снимать! Он снимает выходящую из
самолета Милю, УМЕРШУЮ от пьянства в деревне Чишмы под Уфой в ссылке...... Снимает
Папа ПОКОЙНОГО начальника уголовного розыска Алма-Аты однорукого Петра Алексеевича,
ЗАСТРЕЛЕННОГО Лаврика... Снимает всех тех ПОГИБШИХ пацанов, с которыми Мика в
конце сорок третьего должен был вылетать на задание в Карпаты на Мукачевский перевал... В
полной экипировке того времени пятнадцати- и шестнадцатилетние, до зубов вооруженные
мальчишки, перекинув через плечо свои парашюты, выходили из этого самолета, стараясь не
привлекать к себе внимания... Правильно. Как учили...
... А из других дверей, счастливо улыбаясь и щурясь от яркого тропического солнца,
выходили старые художники, на чьих похоронах Мика когда-то присутствовал.
... За ними шли МЕРТВЫЕ писатели - их книжки иллюстрировал Мика...
... МЕРТВЫЕ актеры, с которыми играл на бильярде в Доме кино, а потом, совсем
недавно, читал посвященные им некрологи...
... Вышли двое МЕРТВЫХ приятелей-кинооператоров. Один скончался в полной нищете
уже год назад, второй - совсем недавно...
... Радуясь солнцу, вышел МЕРТВЫЙ сосед по ленинградскому дому - крупнейший
физик-теоретик из знаменитого Института Иоффе... Не пригодился он новому времени
рыночных ларьков и повальных распродаж и то ли покончил с собой, то ли сам умер...
- Мамочка!!! Миля-а-а!.. Папа! Папуля!.. Лаврик!.. Ребята!.. Левушка-а-а!!! - кричит
Мика во весь голос...
... Но все чем-то очень заняты, никто на Мику не обращает внимания...
Только один Альфред намертво вцепился в его руку - ни на секунду не отпускает,
дергает Мику, шепчет:
- Ну, успокойся, Микочка... Открой глаза, Мика... Хочешь водички попить?
Мика открыл глаза, лицо горит, мокрое - не то от пота, не то от слез. В глотке все
пересохло.
Альфред сидит рядом, стакан с водой протягивает:
- Попей водички, попей...
Мика отхлебнул пару глотков, отдышался, спросил Альфреда:
- Ты видел?
- Да.
- Ты до какого места досмотрел? - спросил Мика.
- До того, пока ты не начал кричать...
Мика сделал еще глоток из стакана, попросил Альфреда:
- Не уходи в ту комнату... Пожалуйста. Ложись здесь, в кресле. Хорошо?
- Конечно... Не бойся. Я не уйду.
Утром в кухне Альфред соорудил немудрящий "разгрузочный" завтрак - овсянка, сыр и
зеленый китайский чай с жасмином, но без сахара.
Мика покрутил носом, но промолчал. Только посмотрел за окно, где по балкону
барабанил холодный осенний дождь.
- Покойники всегда снятся к перемене погоды, - заметил Альфред. - Ты принял эту
желудочную таблетку?.. Как ее?.. "Антру"?
- Да.
- Пока ты спал, а я варил овсянку, звонила Хайди. Хотела заскочить к нам после работы.
- С тех пор как мы получили постоянную визу и переехали сюда, в Нойеперлах, это
желание посещает ее все реже и реже. Ты заметил?
- Ни виза, ни переезд тут ни при чем. Все гораздо проще, - усмехнулся Альфред. -
Ослаб интерес к "экзотике". Ты помнишь, чего мы только поначалу не делали из авокадо? И с
луком, и с креветками, и с майонезом, и с яйцами... То так, то сяк. А теперь мы о нем даже не
вспоминаем. Приелось... Но главное, - прости меня, Микочка, - к тебе ослаб общественный
интерес. И ты стал намного меньше зарабатывать. А Хайди - дама очень на это дело чуткая.
Как, впрочем, и ее Пусси...
- Что за "Пусси"?.. - спросил Мика.
- Хайдина кукла. Она же только для посторонних - "кукла". На самом-то деле она
настоящая Хаусгайстерин! Ну, если по-русски, так Домовая, что ли?.. Или Домовица?
- Черт ее знает... Наверное, Домовица...
- Короче, как я, - сказал Альфред. - Рожденная ВООБРАЖЕНИЕМ.
- Так ты все-таки огулял ее? - поинтересовался Мика.
- А как же?! Естественно! Только я бы сменил акценты: все произошло точно так же, как
у тебя с Хайди... Основная инициатива исходила, если ты припоминаешь, не от тебя... Это она
заставила тебя хотеть ее! А я мечтал попробовать ТО, что ты обычно делал с барышнями!.!
Поэтому я и просил тебя тогда взять меня с собой к Хайди, когда почувствовал, что в ее доме
есть Существо, похожее на меня. Только женского рода... Модель моих отношений с Пусси
была совершенно идентичной вашим отношениям с Хайди...
- Неудивительно. Ты - часть меня, твоя Пусси - часть Хайди.
- Одно время я думал, что Пусси - худшая часть Хайди...
- ...а потом понял, что они стоят друг друга? - улыбнулся Мика.
- Да... Мне очень не хотелось тебя огорчать.
- Могу похвастать, Альфредик, я понял это значительно раньше тебя. И помалкивал из
тех же соображений - не хотелось травмировать тебя в твоем Первом Мужском Опыте. Мало
ли... А вдруг ты ограничился бы только лишь платонической влюбленностью?..
- Держи карман шире, - нагло сказал Альфред. - Даже если я и был бы так наивен, то
должен тебе доложить, что Пусси в первую же минуту нашего знакомства воткнула в видик
порнуху и стащила с меня джинсы...
- Можешь не продолжать. Это я все уже проходил с Хайди. Кстати, что ты ответил на ее
звонок?
- Сказал твоим голосом, что мы улетаем в Ленинград. Мика, это верно, что Ленинград
теперь стал Санкт-Петербургом?
- Да. Но Хайди может позвонить в любой другой день, и окажется, что я сижу в
Мюнхене...
- Можешь не волноваться - мы действительно завтра вылетаем. Я уже даже заказал
билеты в "Аэрофлоте". Тоже твоим голосом.
- Ты с ума сошел?! Может быть, следовало посоветоваться со мной?
- Партия сказала - надо, комсомол ответил - есть!.. - спел Альфред. И
примирительно добавил: - Шутка. Тебе нужно поговорить со Степаном. Мне тут в голову
пришла одна идейка...
- Со Степаном я могу поговорить и по телефону!
- Не можешь, - возразил Альфред. - Я прочитал в "Зюддойчецайтунг", что бундестаг
разрешил БНД, Бундес Нахрихтен Динст - ихнему КГБ, прослушивать все телефонные
разговоры иностранцев, проживающих в Германии, и снимать копии их факсов!..
- Не мели глупостей! Немцы до отвращения экономны и расчетливы, они не посадят
армию идиотов с наушниками, чтобы круглые сутки слушать бездарную трепотню полунищих
еврейских эмигрантов о том, как они прекрасно жили у себя в Жмеринке и как у них там было
"все схвачено"!
- И ты прав, Мика! Именно поэтому немцы в "подслушке" используют компьютерную
программу, куда введены всего несколько десятков наиболее употребляемых слов из
обезьяньего словаря наших бандитов и достаточно скудного лексического списка русских
"деловых". Как только одно такое слово произносится по телефону или мелькнет на факсе,
бээндешный компьютер срабатывает и автоматом включает запись. А уже потом разбирается...
И не нужно сидеть в наушниках двадцать четыре часа в сутки.
- Что ты задумал, Альфред? - строго спросил Мика.
Но Альфред даже внимания не обратил на жесткость Микиного тона. Сам спросил Мику,
вкрадчиво и тихо, почти полушепотом:
- Сколько лет тебе снится этот теплый тропический остров в Тихом океане?
Мика посмотрел в окно, за которым уже стояла холодная, мокрая осень.
- С детства. Это моя старая детская несбыточная мечта, Альфред...
- Послушай меня внимательно, Мика. Несбыточность мечты - безумно вредная штука!
Особенно в пожилом возрасте. Давай, Микочка, продлим себе жизнь - КУПИМ ТАКОЙ
ОСТРОВ.
У Мики чуть Глаза не полезли на лоб!
- Ты спятил?! Это же миллионы долларов!..
Но Альфред уже не слышал Мику - он просто продолжал свою мысль:
- Сегодня ночью, когда ты снова заснул после НАШЕГО СНОВИДЕНИЯ, я подумал:
почему только сон?! Почему только во сне может прилетать неведомый самолет и из него на
остров должны выходить уже МЕРТВЫЕ люди? Почему?! Почему нам с тобой не купить такой
остров, чтобы туда прилетали настоящие самолеты с моторами и привозили бы туда ЕЩЕ
ОСТАВШИХСЯ В ЖИВЫХ талантливых, мудрых и интеллигентных стариков - гордость
нации?.. Мы бы построили для них те белые домики, и в них они жили бы так, как это хочется
им, а не государству, в котором они вынуждены умирать... Давай попробуем их спасти, Мика!..
- Ты что, сбрендил?! Ты слышишь, что ты говоришь?! Это же десятки миллионов
долларов!!! А у нас с тобой осталось двенадцать тысяч марок, восемьсот долларов и копеечная
пенсия в Ленинграде! Нужно мыслить реально. Ты просто не в своем уме, Альфред!
Альфред в упор посмотрел на Мику, сказал со сдержанной яростью: :
- Я и в СВОЕМ, и в ТВОЕМ уме, Мика. Несмотря на некоторую мою инфернальность, я
размышляю значительно более реально, чем ты! У меня даже есть потрясающе
могущественный спонсор и исполнитель.
- О ч-ч-черт! Час от часу не легче. Кто этот психопат?! Кто этот "спонсор" и
"исполнитель", отвечай немедленно!
- Ты, Мика.
На следующий день, на высоте девять тысяч метров над землей, приближаясь к бывшему
Ленинграду со скоростью восемьсот пятьдесят километров в час, Мика и Альфред одиноко
сидели в хвосте полупустого самолета "ТУ-154".
- ...я почти все рассчитал... - говорил Альфред. - Кроме некоторых деталей, но они
должны проясниться в дальнейшем процессе. Пока нам нужен счет в любом серьезном банке.
Желательно - подальше от Европы. И естественно, никаких имен и фамилий. Я не знаю, как
это делается, но мне известно, что такая практика существует.
- Откуда это тебе известно? - раздраженно спросил Мика.
Он был дико зол на Альфреда и в основном на самого себя.
В какой момент он отпустил вожжи и позволил этому паршивцу Альфреду уговорить себя
черт знает на что!
- Откуда тебе известны всякие банковские дела, мать твою за ногу?! Чтоб не сказать
хуже...
- От Пусси, - спокойно ответил Альфред. - Она традиционно-национальным образом
заложила свою Создательницу, твою подругу Хайди, рассказав мне, что та хранит больше ста
тысяч долларов в Швейцарии именно на таком счете. Ни имени, ни фамилии. Только какой-то
секретный код, и все. Так она спасает от налогов деньги, которые отсудила у своего мужа после
развода.
- Много твоя Пусси знает!.. - с презрительным недоверием пробормотал Мика.
- Про деньги - все! - сказал Альфред, не обращая внимания на Микин тон. - Она ни
про что другое не знает ни хрена, а про деньги... У Пусси два божества, которым она истово
поклоняется: Долли Бастер, эта порнозвезда с тощими цыплячьими ляжками и гигантской
силиконовой грудью, без которой не обходится ни одна телепрограмма Германии, и ДЕНЬГИ!
Говорить Пусси может только об ЭТОМ САМОМ и о ДЕНЬГАХ!
- Как и Хайди... - пробормотал Мика.
Подкатила стюардесса с валютным "баром" на колесиках.
- Ничего не хотите у нас приобрести? - спросила она у Мики.
- Не пей, Микочка... - умоляюще прошептал Альфред, невидимо зависнув между
иллюминатором и Микиной головой.
- А что у вас есть? - не обращая внимания на Альфредовы мольбы, спросил Мика.
- Все! - гордо сказала стюардесса, с интересом разглядывая пожилого красивого
мужика в дорогой замшевой куртке. - Шотландское виски, английский джин, голландские
ликеры, французские коньяки...
Мика привстал из кресла, сам проглядел все бутылки.
- "Курвуазье", пожалуйста...
- Сорок два доллара, - предупреждающе заметила стюардесса.
- ...и вот эту пластмассовую фляжечку "Гордон-джина". Сколько в ней?
- Ровно пятьсот граммов.
- В самый раз. Тоник и лед, пожалуйста. Да... у вас нет ли "Карлсберга"?
- Только баночный.
- Превосходно, баночку "Карлсберга" и чистый стаканчик.
- Вы будете пить джин с пивом? - спросила стюардесса, чтобы подольше задержаться у
этого кресла.
Уж очень ей понравился этот пожилой мужик!
- Нет, это я для приятеля, - улыбнулся ей Мика.
Стюардесса никого не увидела рядом, посчитала Микин ответ шуткой и рассмеялась. Она
пощелкала на маленьком изящном калькуляторе и достаточно призывно заглянула Мике в
глаза:
- Сорок девять доллларов.
Мика расплатился. Стюардесса с сожалением покатила свой "бар" обратно во второй
салон.
- Ты же обещал мне не пить! - разозлился Альфред. - Ты ставишь под угрозу начало
крупного, я бы сказал, святого дела!.. При твоем гастрите и предрасположенности к язве...
- Заткнись, умоляю! - рявкнул на него Мика. - А то я открою аварийную дверь и
выйду. Мы пролетаем сейчас над Варшавой, а у меня там куча друзей! Я не могу на трезвую
голову воспринимать твои бредовые проекты...
- Но зачем столько?! - Альфред показал на бутылки.
- Коньяк - Степке, джин - мне, а "Карлсберг"... Отгадай - кому?
Несколько месяцев тому назад Альфред впервые в своей полуреальной жизни попробовал
пару глотков пива "Карлсберг", и оно ему безумно понравилось!
... Спустя полчаса невидимый Альфред сидел у Мики на коленях и прихлебывал свой
любимый "Карлсберг", а Мика тянул сильно разбавленный тоником и льдом "Гордон-джин".
Того, что кто-то из пассажиров, направлявшихся в хвостовой туалет, увидит Альфреда,
Мика не боялся. Этого не дано никому! А вот плавающий в воздухе прозрачный пластмассовый
стаканчик с пивом приходилось все время прикрывать газетой "Час пик".
- То, что ты предлагаешь, - это чудовищно... - тихо сказал Мика.
... Бывший генерал бывшего КГБ, старый друг-приятель студенческих времен, ныне глава
крупнейшей в Петербурге банковской охранной структуры - Степа встретил Мику и
невидимого Альфреда в аэропорту с большим роскошным "мерседесом" и двумя молчаливыми
молодыми вооруженными помощниками.
Расцеловались, оглядели друг друга. Степка был в дорогом костюме, в крахмальной
рубашке с модным галстуком. Да и физиономия не такая отечная, как в их последнюю встречу.
- Прекрасно выглядишь, Степан, - с удовольствием сказал ему Мика.
- Ну, ты-то вообще!.. Я б тебе больше полтинника и не дал бы! Тебе, Мишка, Германия
так к лицу... Бабы, наверное, все в отпаде?
Потом, уже дома, раскрыв настежь все форточки, чтобы избавиться от застойной нежилой
затхлости, они традиционно сидели на кухне за бутылкой, и Мика с трудом пытался объяснить
Степану причины своего внезапного появления в Ленинграде.
С трудом, потому что уже давно разучился говорить неправду. Особенно, как это
приходится делать сейчас, ради достижения заранее намеченной цели, о которой в этом
разговоре нельзя упоминать.
- Понимаешь, Степаша... - выдавливал из себя Мика, проклиная Альфреда,
спрятавшегося в кабинете. - Я получаю грант в их Союзе художников, они оплачивают мою
квартирку, страховку медицинскую... (Пока, слава Богу, шла правда...) Налоги я не плачу - там
сейчас для меня работы нет...
- Ну так все равно неплохо?! - сказал Степан. - За тебя!
- Будь!.. - Мика приподнял свою рюмку, но пить не стал. - А вот где-нибудь издадут
мой альбомчик карикатур или закажут иллюстрации (начиналось самое главное вранье!..), куда
им деньги переводить? В Германии очень отлаженная финансово-банковская система -
запросто узнают, что я еще где-то прирабатываю!.. Могут и гранта лишить... (Опять правда
чистой воды...) А это худо-бедно - восемьсот марок ежемесячно. Только-только на еду и на
самое необходимое. Или "квартирных" лишат. Двухкомнатная живопырка, вполовину этой, а
тысячу двести в месяц - не греши, отдай!
- Ты мне в долларах говори, я в марках ваших не очень-то...
- Ну, долларов семьсот примерно.
- Ничего себе! Будь здоров, Мишаня... - Степа выпил.
- Спасибо, - сказал Мика. - Вот я и подумал: может, где-нибудь еще открыть счет? Без
фамилии и имени. От Европы подальше.
"Какой же мощный стервец этот Альфред! - мелькнуло у Мики в голове. - Надо же как
надрессировал меня, сукин сын!.."
- Ну и правильно! - сказал Степан. - На хрен ты мне все это объясняешь?! Сейчас уже
поздно, а завтра с утра я поговорю с хозяином и сделаем все в лучшем виде: в любом банке
мира откроем тебе счет-инкогнито на предъявителя спецкода, и ни одна собака не узнает, чьи
это деньги, сколько их и от кого они появились. И ты сможешь ими оперировать так, что комар
носа не подточит. Если у тебя нет конкретных пожеланий, рекомендую
"Чейз-Манхэттен-банк". Это нам вообще раз плюнуть! Мы с ними очень сильно повязаны...
Мика почувствовал, как по кабинету в восторге заметался Альфред. "Фантастический
слух у авантюриста!!!" - подумал Мика и вежливо спросил у Степана:
- Как дома?
- Да малость подналадилось... А вот на работе - чепэ... Позавчера нашего зама по
экономике грохнули. Ты его, наверное, помнишь - бывший секретарь обкома партии по
пропаганде Михайличенко...
- Нет. Не помню.
- Две пули в грудь и один контрольный выстрел в голову. Среди бела дня. Как
говорится, на глазах у изумленной публики... И знаем, кто "заказал", и знаем, что за этот
"заказ" семьсот пятьдесят штук "зеленых" уплачено, а выйти на "исполнителя" не можем!
Принимать аналогичные меры? Ответные?.. Тогда на кой хрен нужна охранная структура?!
Тогда нужно набирать "исполнителей" и объявлять войну конкурентам. Вроде бы несолидно. И
Михайличенко жаль чисто по-человечески. Такой мужик был грандиозный - полмира мог
вокруг пальца обвести! Жучила, каких свет не видел.
- Неужели за это... За то, чтобы пришить вашего зама, заплатили семьсот пятьдесят
тысяч долларов?! - растерянно спросил Мика. - С ума сойти!..
- Это гроши, Мишаня... Наш хозяин стоит раза в два дороже. А если пойти по
ВЕРХНЕМУ КРУГУ, там вообще астрономия!..
- Значит, правду, говорил мне один мой дружок, - задумчиво произнес Мика. -
Действительно, неплохие бабки...
- Не то слово. Как подумаешь, так и начнешь репу скрести, что лучше: ловить этого
убийцу за семь тысяч долларов в месяц и ждать, когда тебя самого грохнут, или самому "заказ"
принять за три четверти миллиона?.. А, Мишаня?!
- Не хлещись, Степаша. Ты и стрелять-то не умеешь. Ты же еще со времен райкома
комсомола все идеологию оберегал от нас, грешных... Так что сиди на своих семи тысячах
долларов и не чирикай!
- И ты прав, Михей Сергеич! Размечталась старая ворона... Наливай, Мишутка, по
последней. На ход ноги... А завтра все сделаем в лучшем виде! У тебя когда обратный рейс?
- Послезавтра в восемь утра нужно быть уже в аэропорту.
- Отправлю, как президента Международного валютного фонда! Господи... Хоть бы
пожить подольше... Протянуть бы еще лет десять. Уехать бы к едрене-фене на какой-нибудь
теплый островок в Тихом океане, и...
Вот тут-то в Мике все воспротивилось и взбунтовалось! Он даже почувствовал, как в
кабинете в испуге замер Альфред. Ах, как не захотелось Мике впускать Степана в свою вечную
детскую мечту...
- Нет, Степан, - решительно сказал Мика. - Ты хоть и друг мой с таких давних лет,
что и вспоминать страшно, но на том острове делать тебе абсолютно не хрена! Сиди уж здесь.
Так привычнее...
Обратно в Мюнхен летели в самом первом ряду первого салона. Перед носом не спинки
предыдущего ряда, а пластмассовая стеночка с откидывающимся столиком. И ноги есть куда
вытянуть...
А за стенкой - шебуршение стюардесс, и если чуть наклониться к проходу, то через
иногда открывающуюся дверь кабины пилотов можно увидеть и саму кабину. И даже немножко
помечтать и подумать: "А смог бы я сейчас, на старости лет, поднять в воздух вот такую
бандуру?.."
Весь этот первый, или, как его теперь называют, бизнес-класс, и повышенное внимание
аэропланного персонала устроил бывший генерал бывшего КГБ, директор департамента
безопасности могучей Санкт-Петербургской банковской системы - старый друг Степаша.
У него сейчас больше двух тысяч подчиненных ему профессионалов из бывшего его
Комитета и Министерства внутренних дел.
Ну а то, что вчера Михаил Сергеевич увидел в Степином офисе, вообще никакому
описанию не поддается! Техника - американская, японская, немецкая, такая, что в одно
прекрасное мгновение Михаил Сергеевич почувствовал себя в Доме кино на просмотре
какого-то ну совершенно фантастического фильма-блокбастера, поражающего нормальное
человеческое воображение значительно сильнее, чем "Звездные войны" или "Близкие контакты
третьего рода"...
Гордо водил Степан Мику по своему "хозяйству", предъ
...Поділитися у соцмережах
