Жанр: Фантастика
Балаустион
... -
мало ли что он запоет, избавившись от опеки головорезов Леотихида? Более вероятно
было предположить, что Эпименида попытаются убить и свалить это на нас.
- Говно навоза не слаще! - вскричал Феникс. - Зачем же мы тогда сообщили им день,
когда заявимся? Не для того ли, чтобы им было легче обвинить нас?
- Мы сообщили им не только день, но и час, - спокойно отвечал Мелеагр. - Они будут
ждать нас в полночь, а мы заявимся на два часа раньше, как раз вовремя, чтобы спасти
Эпименида.
- Откуда тебе знать, когда они собираются мочить Эпименида? - конопатое лицо
Феникса сделалось жестким. - Не заврался ли ты, хитрован?
- Командир, а ведь Феникс дело говорит, - Лих повернул свой острый профиль к
Пирру. - Не попахивает ли тут изменой? Кто знает что-то об этом деле, кроме господина
Ареса, который ходит в наших друзьях без году неделя? Не слишком ли быстро мы
доверились этому неизвестно почему явившемуся к нам доброму волшебнику, мановением
руки решающего любые задачи, знающего все и обо всех? Что, если мы отправимся
прямиком в ловушку, а, командир?
- Можно, скажу я, - на холеных щеках Мелеагра выступили красные пятна, его глаза
сузились. - Слишком много обвинений, так что отвечу по порядку. Откуда я знаю, когда
"белые плащи" убьют Эпименида? Отвечаю - точно я этого не знаю, но догадываюсь, что
сделать это они должны незадолго перед нашим появлением, иначе будет нелепостью
обвинять нас в убийстве, прихватив у остывших несколько часов назад трупов. Касательно
того, что я добрый волшебник, отвечать не считаю нужным, и с тем, что знаю все и обо
всех, тоже не соглашусь. Быть может, я знаю поболе некоторых, потому что еще совсем
недавно ведал тайными поручениями эфора Анталкида и сохранил кое-каких людей у
себя на службе. Будь это не так, и не имей я этих достоинств, проку от меня было бы
немного, не так ли? Так что глупо обвинять меня в том, что я стараюсь принести пользу в
меру своих скромных сил. Относительно подозрения в измене ответ будет таков: я
напоминаю, что собираюсь пойти в дом Эпименида вместе с вами, и если там
обнаружится засада, думаю, ты в любом случае успеешь, храбрец Лих, разрубить мне
голову своим мечом?
Феникс сплюнул, а Коршун закусил губу.
- Убедительно сказано, не правда ли? - Пирр шагнул вперед и встал рядом с Аресом,
положив руку ему на плечо. - Я верю этому человеку, чувствую, что он говорит правду.
- И все равно слишком велик риск, - покачал головой Леонтиск. Ему уже почти
нравился умный и пронырливый Мелеагр, но отмахиваться от подозрений, высказанных
Лихом и Фениксом, учитывая горький опыт последних месяцев, пропитанных интригами
и предательством, было бы неблагоразумно.
- Великие боги! - взорвался царевич. - У кого-то из вас есть другой план? У тебя,
Леонтиск? Или ты, дружище Лих, напряг свои зеленые мозги? Если да, то выкладывайте
скорее!
"Спутники" молчали.
- Напоминаю, что через четыре дня суд, на котором меня, без сомнения, признают
виновным в убийстве отца, и чуть спустя солдаты Демонакта и Маханида прекрасно
развлекутся, забрасывая меня камнями! Какой провал может быть хуже этого? Я слишком
хорошо вас знаю, чтобы подозревать в трусости, но если кто-то хочет отказаться, авоэ,
пусть уходит прямо сейчас. Клянусь богами, ни сейчас, ни после ему не будет от меня
упрека.
- Команди-ир! - раздался гул обиженных голосов.
- Да, пока еще командир! - с досадой бросил Пирр. - Пока жив, я хочу сказать, и не
собираюсь отправиться на тот свет только из-за того, что кое-кто из вас решил
перестраховаться. И, как командир, приказываю: нужно пойти туда и захватить
проклятого предателя Эпименида, чтобы он мог рассказать правду народу. А если вдруг
окажется, что Мелеагр привел нас в западню, пусть будет так, как он сказал: ты, Лих, или
кто другой успеет всадить ему меч в спину при любом раскладе. Или я сам, в конце
концов.
- Ты сам, командир? - удивленно проговорил Тисамен.
- Разумеется, ведь я иду с вами, - легко ответил Пирр. - Хорош бы я был, если бы
отправил вас биться с псами Рыжего, а сам остался отсиживаться за стенами дома. Кроме
того, я хочу первым взглянуть Эпимениду в глаза.
На этот раз шум протестующих голосов был куда более громким и дружным.
- Ты не можешь идти, - подвел черту Лих. - Мы и так слишком многим рискуем. Если
это ловушка, Агиады описаются от радости. Они убьют тебя и заявят, что сделали это,
защищаясь. И не нужно будет никакого суда.
- Хватит болтать! - дернул головой Пирр. - Я уже сказал, что иду.
- Нет, - прозвучал из-за его спины свирепый рык. Все обернулись на Иамида.
- Эфоры постановили, что ты не смеешь покидать своего дома, - продолжал номарг. - И
ты поклялся, что не сделаешь этого.
Наследник дал клятву под давлением, скривился Мелеагр. Стало быть, обязательство
не может считаться истинным.
Речи лжеца! Клятва есть клятва, и государь Агесилай поручил мне проследить за тем,
чтобы она не была нарушена. И, клянусь богами, я исполню приказ! Хватит с меня и того,
что я каждый день слушаю ваши изменнические речи.
Лих обнажил в оскале острые зубы.
- Никто не сможет удержать Эврипонтида, если он решил идти.
- Я смогу, можешь не сомневаться, - Иамид расправил широченные плечи.
- Если будет нужно, мы изрубим тебя в куски, - медленно произнес Коршун. - Ты один,
а нас десятеро.
- Половину из вас я смогу забрать с собой! - проскрежетал гиппагрет, обнажая меч и
отбрасывая в сторону ножны. - И некому будет идти к Эпимениду. Ну же, давайте!
"Спутники", глянув на царевича, сжали челюсти и, подняв копья, стали окружать
номарга полукольцом. Пирр остановил их, подняв руку. Несколько мгновений невысокий
крепкоплечий Эврипонтид и могучий номарг пристально смотрели друг другу в глаза.
Затем Пирр разжал стиснутые губы.
- Остановитесь, спорить не о чем. Эврипонтиды не дают ложных клятв. Благодарю
гиппагрета, за напоминание о долге, который я обязан соблюсти. Идемте в дом. Солнце
клонится к закату, а нам еще многое нужно обсудить.
По пути к особняку все напряженно молчали.
- Итак, у нас семь белых плащей. Остались после того как мы прижучили
леотихидовских в ту ночь, - помните? - когда они шли топить какого-то бедолагу, - Лих
говорил увлеченно, уже, казалось, позабыв, что выступал против плана Мелеагра. - То
есть идем мы семеро: я, Тисамен, Феникс, Леонтиск, Галиарт, Ион...
- И я! - радостно вскрикнул Аркесил.
- Нет, не ты, а господин Мелеагр, - усмехнулся Пирр. - Ты, Аркесил, заслужил более
почетное и ответственное задание.
Аркесил с подозрением поглядел на царевича. Леонтиск знал, что в последнее время
навязчивой идеей друга стало, что все остальные считают его неполноценным из-за
потерянной ноги.
- Как только сядет солнце, эта семерка подходит к дому Эпименида, снимает охрану и
входит внутрь. Ты, Аркесил, будешь стоять в ближайшем переулке с конем в поводу. Если
случится что-то непредвиденное, или если они не выйдут через четверть часа с
Эпименидом, ты прыгаешь в седло и скачешь к полемарху Брасиду. Пусть немедленно
пришлет на помощь сколько возможно солдат и явится сам. Это единственный человек,
который сможет нам помочь, если в доме засада. Насчет остальных наших сторонников я,
увы, не уверен, за исключением, быть может, стратега Никомаха, но у него в данный
момент нет воинов в подчинении.
Мелеагр вздохнул.
- Я бы не был вполне уверен, что и полемарх захочет лезть в это грязное дело. Его
положение и так неустойчиво; как бы он не призадумался, стоит ли усугублять его. Боюсь,
если в доме западня, нам всем конец. По крайней мере, мне, - с гримасой добавил он,
глянув на Лиха. Тот отвернулся.
- Не тебе судить о полемархе Брасиде, перебежчик! - возмутился Гермоген. - Он -
настоящий спартанец, и будет предан до конца тем, кому присягнул. Не то, что ты.
Пирр глянул на секретаря так, что тот немедленно замолчал.
- Если в доме будет засада, мы забаррикадируемся в какой-нибудь комнате. С час,
думаю, продержимся, - сказал Ион.
- Сутки! - Феникс хлопнул кулаком правой руки по ладони левой.
- Четверть часа, - пожал плечом Галиарт.
- Но если придется худо, сдавайтесь без сомнений. Они не посмеют просто перерезать
вам глотки, - посоветовал Гермоген.
- Да уж... - хмыкнул Лих.
- Одним словом, жизнь друзей будет зависеть от быстроты твоего коня, Аркесил, -
подвел черту Пирр.
Аркесил кивнул, удовлетворенный. Доверенная ему миссия была даже слишком
ответственной - для калеки.
- А от полемарха ты поскачешь прямо ко мне, - вперив желтый взгляд в олимпионика,
обронил Пирр. - Тогда, боюсь, мне придется принять экстраординарные меры и,
возможно, прослыть клятвопреступником.
- Из дома ты не выйдешь, - дернул щекой гиппагрет.
- Будьте уверены я не оставлю вас в несчастье, друзья, - как будто не слыша его,
продолжал Пирр. И буду с вами до самой смерти.
Леонтиск быстро опустил глаза, чтобы скрыть навернувшиеся слезы. Остальные тоже
выглядели расстрогаными.
- Клянусь богами, мы слишком много говорим о дурном, - прервал неловкую паузу
Мелеагр. - Я уверен, что все пройдет в соответствии с планом: мы внезапно врываемся,
забираем Эпименида и, если нужно, членов его семьи, и так же быстро уходим. Останется
только ночь продержаться, а утром лафиропол, я уверен, будет готов сделать заявление
перед геронтами.
- Будет, будет, - пробормотал Лих.
- Твоими бы устами мед пить, советник Мелеагр, - усмехнулся Пирр, вставая. - Ну,
друзья, до вашего выхода осталось два часа. Самое время подкрепиться перед опасным
делом. Идемте, тетка Арита уже должна была распорядиться насчет ужина.
Выйдя на парадное крыльцо дома Эпименида, Эвном нетерпеливо поглядел на небо.
До захода солнца, времени, назначенного Леотихидом для убийства хозяина особняка и
его семьи, осталось часа полтора. Долго еще ждать, однако, а скука меж тем неимоверная.
Играть в кости с дежурившими в андроне Ипполитом и Харилаем ему только что
расхотелось - после того, как Ипполит, везунчик шпоканный, "облегчил" начальника на
добрую треть будущего жалования. "Против судьбы не попрешь", - с досадой сплюнул
Эвном, вставая из-за стола. Направляясь к выходу, он был уверен, что Ипполит, хамская
рожа, нагло лыбится ему вслед. Сын козла, надо бы придумать ему поручение погрязнее...
Проигранных денег было жаль. Именно о них печалился бравый подручный Полиада,
начальника "белых плащей", стоя на крыльце и глядя на медленно спускавшееся к горам
солнце. Предстоящее смертоубийство, напротив, совершенно не трогало грубой души
эномарха. Раз элименарх приказал, они без сомнений отправят к Аиду плюгавого
старикана, его тупую толстую жену и десяток рабов. И дочку, разумеется... Хм, дочку...
В голове Эвнома яркой вспышкой возникла замечательная идея, способная свести на
нет неприятный осадок от проигрыша. Дочка! И как он раньше об этом не подумал?
Худосочная она, конечно, и плоская, как доска, да и личиком больше походит на крысупереростка.
Совершенно не похожа на двух сестер-красоток, которых они с парнями так
замечательно "прочистили" тогда в охотничьем домике. Их даже кончать жалко было, он
сам целых два дня после этого переживал. Но выбирать поручения, увы, не приходится - и
сегодня, и впредь все будет решать начальство. Однако убивать молодую девицу, не
оприходовав ее, было, по твердому убеждению Эвнома, величайшим расточительством.
Эномарх еще раз глянул на солнце. Отлично, он еще успеет побаловаться и выполнить
задание стратега точно в срок. Решительно выдохнув, Эвном решительно вошел в дом.
- Следите за входом! - грозно рявкнул он на пристроившихся за столом товарищей,
проходя мимо. Они проводили его понимающими взглядами - проигрался эномарх, вот и
бесится. Какие могут быть основания для беспокойства? Кроме них троих, еще двое
человек стояли у входа, и трое - у ворот, а последняя пара охраняла пленников. Остальные
в течение этого дня понемногу, по одному, два человека - чтобы не привлекать внимания -
покидали особняк. Но те десятеро, которые оставались сейчас, должны были уйти из дома
лишь после убийства его хозяев.
Идя по коридору к кладовым, Эвном придумал дополнительное развлечение. А что,
если взять эту худую сучку на глазах у ее предков? Пусть старикан позабавится перед
путешествием в Аид, а то он квелый какой-то, а последние три дня, после смерти щенков,
и вовсе как неживой. Да и самому Эвному приятно будет блеснуть перед зрителями - и
нешуточными размерами "инструмента", и безудержной фантазией, которой он славился
в развратных утехах. Да, быть посему. Идея - золото!
Настроение эномарха еще больше поднялось. Как и его могучий жезл, уже стоявший
навытяжку в предвкушении веселья.
- Как они, Ификрат? - спросил Эвном у старшего из двух охранников, при виде
командира отлипших от стены и вставших навытяжку. Вольности эномарх позволял
только Харилаю и Ипполиту, своим старым товарищам по агеле. Все остальные у него
ходили по струнке.
- Все в порядке, эномарх. Хозяин молчит, а бабы иногда воют. Старшая сказала, что
хочет в уборную, но я ей велел, чтоб сливала на пол.
- Щас она у меня еще и обделается от радости, курва старая, - ухмыльнулся Эвном. -
Открывай! И хозяина тоже, хочу им праздник небольшой устроить.
Солдаты послушно зазвенели ключами. Эпименид, в неопрятной одежде, с покрытыми
колючей щетиной щеками и покрасневшими, слезящимися глазами, выступил в коридор и
затравленно поглядел на эномарха. Женщины и вовсе побоялись выходить: забившись в
угол, вцепившись друг в друга, они рыдали и просили о милосердии. Ификрату пришлось,
схватив за волосы, вытащить их обеих в коридор.
- Офицер, прошу тебя... - сделал шаг вперед Эпименид, но стоявший сзади стражник
грубо схватил его за ворот и дернул назад.
- Отведите всех вон в ту комнату, с окном, - велел Эвном. - Этого и старуху привяжите
к стульям, а девку... девку привязывать не надо.
Ификрат, знавший слабость командира, понимающе ухмыльнулся. Супруга Эпименида
истерично закричала, и, упав на колени, принялась причитать, чтобы Клеобулиду не
трогали. Девица тоже пробовала что-то пищать, но Ификрат, не обращая внимания,
потащил их обеих, как держал, за волосы, в указанную комнату. Хозяин дома,
подталкиваемый рукоятью меча в спину, кусая губы, побрел следом. Замыкал шествие
Эвном. Не в силах сдержать возбуждения, он сжимал и разжимал кулаки. Нет, день не
потерян. Будет потеха, будет!
В белые плащи облачались уже перед самой целью, за поворотом, в тени большого
трехэтажного дома, выходящего в переулок слепой, без единого окна, стеной. Уже
наступили сумерки, и солнце коснулось нижним краем леса на верхушке Тайгета. В эту
пору улицы в Спарте, за исключением центральных, примыкавших к агоре и площади
Хоров, становились безлюдными и мрачными.
- Стражников у ворот, если попробуют поднять шум, зарезать без жалости, - напомнил
Лих, закалывая плащ. Именно Коршуну Пирр велел возглавить налет, да это было и
немудрено - Лих всегда был лидером среди "спутников" и правой рукой самого царевича.
- Кто не сдрейфит, ударит насмерть?
- Я, чтоб мне обосраться, - первым подал голос Феникс.
- Я, - кивнул Тисамен.
- Не забудьте меня, - отозвался Галиарт.
- Все мы, - выдохнул Леонтиск, передернув плечами. Сейчас ему было страшно. Тогда,
на ночной дороге у Афин, он как бес ринулся в схватку и убил без сострадания. Но то
были чужаки, злодеи, враги. А сейчас предстояло поднять меч на людей хорошо
знакомых, быть может даже на старых товарищей по агеле - все знали, что немалую часть
"белых плащей" составили бывшие ученики Леотихидовой эноматии. Хоть и дружбы
между ними никогда не было, хоть и стояли сейчас эти молодые парни на стороне врага, а
все равно - свои.
Леонтиск закусил губу, и попытался выбросить эти мысли прочь. Речь идет о жизни
царевича Пирра, и если понадобится, он, Леонтиск, будет резать и убивать. Даже если
придется всех их перебить, он не струсит. Афинянин огляделся.
Лица товарищей выражали широчайшую гамму чувств. Ион был бледным и нервным, в
этом его превосходил только советник Арес, совсем утонувший под доставшимся ему
белым плащом. Тисамен, по своему обыкновению, был внешне спокоен, Феникс - весел,
Галиарт то и дело от волнения облизывал губы. Аркесил делал вид, что занят сбруей
своего коня, но искоса бросал на товарищей завистливые взгляды. А сам Лих был
напряжен, как натянутый жгут катапульты. Леонтиск по опыту знал, что в таком
состоянии Коршун невероятно опасен.
- Ну, пошли! - решительно выдохнул Лих. - Эй, Аркесил, смотри в оба!
- Да помогут нам боги! - сказал Леонтиск, а Аркесил лишь молча кивнул.
С этим "спутники" царевича-Эврипонтида устремились к выходу из переулка. Сердце
Леонтиска екнуло, на миг остановилось, затем застучало в два раза быстрее.
- Строимся!
Выстроившись в две колонны, как обычно ходили по городу "белые плаща", семеро
отчаянных храбрецов - или безумных смертников? - направились к белевшему на
противоположной стороне улицы забору особняка Эпименида.
Девка оказалась сущей стервой, таких диких Эвному еще не попадалось. Или это
присутствие матери и отца давало ей силы визжать, царапаться и брыкаться даже после
дюжины крепких затрещин, отвешенных ей рукой эномарха? Однако зрители придавали
сил и самому насильнику. Медленно, по лоскутам, он разорвал на девушке одежду, и тело
под ней оказалось не таким уж и неаппетитным на вид, как можно было подумать.
Смахнув свободной рукой папирусы со стола, - комната оказалась личным кабинетом
хозяина - Эвном бросил девушку на него. Без труда раздвинув руками ее худые ноги, он
несколько мгновений разглядывал то, что представилось взору, затем подобрал подол
хитона и резко, одним движением, насадил девицу на свое "копье". Он хотел сделать ей
больно, и кажется, преуспел в этом - она заорала, как резаная.
- Что ты делаешь! - причитала и привязанная толстуха-мать. - Изверг! Она ведь
девственница!
А ведь и правда. До этого целка попадалась ему всего один-единственный раз в жизни,
но Эвном помнил это блаженное ощущение упругого сопротивления и прорыва и мокрой,
плотной теснины, сжимающей хрен, как рукой. Эномарх был удивлен. Вроде девица уже
не сопливая, лет семнадцати или восемнадцати. Хотя кто их знает, этих дочерей граждан,
когда они начинают давать? Опыт Эвнома базировался на кувырканиях с рабынями и
дочерьми метеков и гипомейионов, неполноправных граждан Спарты. Среди этих
девственницу трудно было найти и в тринадцать. А тут - поди ж ты! Вот так подарок
преподнесла судьба!
Эти мысли медленно ворочались в лобастой голове эномарха - гораздо медленнее, чем
двигался его таз. Девица почти перестала царапаться и извиваться, а только громко
стонала и давилась слезами и соплями. Все они так - корчат из себя недотрог, а через
четверть часа глядишь и понравилось, иные еще и добавки просят.
Отец девки вел себя примерно: сидел, привязанный к стулу, закрыв глаза и опустив
голову. Эвном предпочел бы, чтобы старый смотрел, но эномарху недосуг было бросать
весьма приятные телодвижения, чтобы заставить мерзавца открыть зенки. Тем более что
мамаша работала за двоих: она вопила, дергалась всем телом и пыталась освободиться.
- Что, ведьма, тоже хочешь, чтобы тебя прочистили? - заржал Эвном, глянув на нее. -
Ну, позови кого-нибудь из парней, может они тебя облагодетельствуют, жирная курва.
Обоих стражников эномарх выставил за дверь, как только они закончили привязывать
хозяев.
- Шакал! - кричала хозяйка дома, ее лицо налилось кровью. - Что же ты делаешь?
Оставь ее, сволочь проклятая! Боги покарают тебя за это! Мразь!!!
И тут узел, завязанный небрежной рукой Ификрата, поддался лихорадочным пальцам
женщины, и веревки, ослабнув, свалились к ее ногам. Перескочив через них, она, словно
фурия бросилась к оставленному эномархом на пюпитре - чтобы не мешал - мечу.
- Га-ад!
Глаза Эвнома вылезли из орбит.
- Ах ты, свинья старая! - он выскользнул из девицы, сделал шаг навстречу
остервеневшей женщине и со страшной злобой ударил ее кулаком в лицо, тяжко, как в
кулачном бою. Фурия, хрюкнув, отлетела к массивной стойке для свитков, врезалась в нее
спиной и рухнула на пол, с грохотом опрокинув бронзовый треножник. Руки и ноги ее
судорожно дергались, сверху шуршащим дождем сыпались свитки.
- Дура! - бросил на прощанье Эвном и, пока его мужское естество не ослабло, вернулся
к девице. Та даже не успела ничего осознать, едва успев поднять голову. Эномарх не дал
ей придти в себя, вогнав в нее, что говорится, "по самую рукоять". Инцидент с толстухой,
видимо, что-то подстегнул в его организме, потому что уже через несколько мгновений
тело эномарха пронзила финальная судорога. Выдернув член из окровавленного лона
девушки, он забрызгал ей семенем живот, грудь и лицо. Одна изжелта-белая капля
повисла на каштановых волосах, что курчавились на ее лобке.
- Уф-ф, клянусь богами, это было что-то! - Эвном небрежно уронил полу хитона. - Ты
как считаешь, мышка?
Девушка всхлипывала и дрожала.
- Ну, я вижу, ты тоже довольна, - усмехнулся крепыш. - Ладно, полежи немного. Я
малость передохну, и повторим, уже более тщательно.
Эвном в четыре шага пересек комнату и носком эндромида ткнул засыпанную
свитками женщину.
- Ну, чего развалилась, старая? Встать!
Толстуха не отреагировала. Эвном нагнулся и приложил пальцы к ее шее. Пульса не
было.
- Вот это да! - он удивленно выпрямился. - Скопытилась! Вот это удар у меня!
- Нет, - вырвалось изо рта хозяина дома вместе с громким всхлипом. - Нет...
Плечи привязанного к стулу старика запрыгали, по щекам покатились слезы.
- Ма!!! - завыла девица, спрыгивая со стола и бросаясь к матери.
В этот момент в дверь деликатно постучали.
- Заходи, - рявкнул Эвном.
- Эномарх, - заглянувший в комнату Ификрат уставился на голую угловатую фигуру,
склонившуюся над безжизненным телом. - Там вроде кто-то из наших пришел, у ворот...
- Что? - вскинул брови Эвном, выглядывая в окно. По двору в направлении к дому
стремительно шли мужчины в белых плащах. В сумерках эномарх не мог разобрать лиц.
Но появление этого отряда означало, что элименарх решил в последний момент внести
коррективы в первоначальный план. Эвном похолодел. Великий Мужеубийца, а он уже
упокоил старуху! Леотихид голову с него снимет, если семейство Эпименида решено
оставить в живых...
- Охраняй этих, я вниз, - бросил Эвном, опрометью бросаясь к двери. Ификрат
отсалютовал и, дождавшись, когда командир скрылся из виду, повернулся к стенавшей
над матерью девице. Она подняла опухшее от слез лицо.
- Зачем он убил маму? Зачем? В чем мы виноваты?
- Ты - ни в чем, милая. Иди-ка сюда, - на губах его заиграла плотоядная улыбка, а глаза
не могли оторваться от ее острых грудок.
В этот момент внизу, на первом этаже, раздался страшный грохот и крики. Трещала
ломаемая мебель, затем раздался явственный звон оружия. И резкий голос, крикнувший:
- Держи его! - и вслед за этим топот нескольких пар тяжелых ног.
- Что за хреновина? - Ификрат подбежал к окну, но во дворе ничего необычного не
происходило. Только двух караульных, до того стоявших у ворот, видно не было.
- Дочка, руки, - дернулся на своем стуле Эпименид. Девица дернулась было к отцу, но
Ификрат отпихнул ее к стене.
- Спокойно!
Грохот ног раздался в коридоре за дверью. Ификрат обнажил меч. Глянув на
Эпименида, он шагнул за спинку стула и приставил лезвие к горлу старика.
В этот момент дверь с треском распахнулась и в комнату кубарем влетел эномарх
Эвном. А за ним двое... нет, трое вооруженных мужчин. Ификрат со свистом втянул
воздух сквозь зубы и плотнее сжал рукоять оружия.
- На твоем месте я бы бросил железяку и отступил на два шага назад, - зловеще пропел
первый из вошедших, высокий и длиннорукий. - И причем быстро.
- Ты меня не пугай, Коршун, не на того напал, - выдохнул "белый плащ", почувствовав,
как кровь приливает к лицу.
- Я тебя не пугаю, Ификрат. Но попробуй сделать что-нибудь старику, и клянусь отцом,
что просто ты не умрешь. Будешь кричать так, что услышит твоя мать в Лимнах. Ты мне
веришь? - проникновенно проговорил Лих.
Ификрат поверил безумный нрав первого "спутника" Эврипонтида в агеле был хорошо
известен. Облизав пересохшие губы, "белый плащ" разжал пальцы. Меч упал на колени
Эпименида, и с глухим стуком соскользнул на пол.
Полиад не мог поверить своим глазам: семеро в белых плащах, вывернув из-за угла,
прошагали мимо харчевни, в которой устроил себе наблюдательный пункт лохаг, и
устремились к воротам дома Эпименида.
- Куда они прут, кретины? - пробормотал командир "белых плащей", пытаясь пронзить
взглядом сгущавшуюся тьму. Но через несколько мгновений, когда со стороны особняка
долетел приглушенный расстоянием вопль, Полиад со всей силы хлопнул себя ладонью по
лбу.
- Проклятье!!!
- Что такое? - поднял голову сидевший у стены и точивший свою махеру гиппагрет
Ясон.
Единственный глаз номарга подозрительно уставился на тонкого мечника.
- Это они, эврипонтиды! - проскрежетал зубами Полиад. - Они обставили нас, как
сельских дурней! Вошли в дом раньше полуночи!
- Ну и что?
- Как "что", идиот! Они же захватят Эпименида живым!
- Ты придержал бы язык, малыш, - циклопий глаз Ясона нехорошо блеснул. - А то ведь
я могу его и укоротить.
- Э-э, прости, - Полиад вспомнил, с кем разговаривает. - Но дела, клянусь богами,
обстоят препаршиво.
В окнах второго этажа особняка Эпименида замелькали мужские фигуры.
- Все, они захватили дом. Облапошили моих, нацепив белые плащи.
- Ну и в чем проблема? - Ясон подошел к окну. Его выпуклое и блестящее, словно
отлитое из бронзы, плечо находилось на уровне глаз Полиада. - Давай войдем в эту хибару
и выколупаем их оттуда. - Можем пойти туда вдвоем. Поглядим, каков ты в деле: говорят,
умеешь ловко прыгать. А я вот не верю.
Полиад не обратил внимания на подначку, ему было не до того. Следовало немедленно
что-то предпринять, но последовать предложению гиппагрета он не решался. Ясон не был
посвящен в детали происходящего, а Полиад знал их досконально, и понимал, что
действовать нужно очень аккуратно.
- Сколько с тобой людей, гиппагрет? - спросил он.
- Пятер
...Поділитися у соцмережах
