Жанр: Фантастика
Балаустион
...л к хозяину, о чем-то заговорил с ним.
- Ну, ступай, не медли, - не сводя взгляда со спины врага, велел Энет. - Уйти-то
сможешь?
Биант скривился, представив реакцию дядьки на потерю пары рабочих рук, которых и
так не хватало, но героически проговорил:
- Ради Эврипонтидов... смогу.
- Ну так беги, малый. Пусть Лих и остальные поторопятся, мало ли... чего, - про этого
Горгила столько всего рассказывали, что на мгновенье Энет засомневался даже в своих -
редкое дело! - силах.
- Есть, командир! Все исполню, я ж с агелы! - осклабился, показав отсутствующий
передний зуб, кабанчик Биант и ускакал на кухню. Энет с сомнением поглядел ему вслед.
Парень показался ему глуповатым. Увы, выбирать не приходилось. Он снова прожег
взглядом затылок человека, которого Леонтиск назвал убийцей Горгилом. Где, кстати,
этот афиненок запропастился? Или... он уже повстречался с убийцей и...
Эта мысль Энету очень не понравилась. Он уже собрался было подняться, подойти к
Горгилу и хорошенько стукнуть ему по затылку, как вдруг убийца, завершив разговор с
колдовавшим над жаровней трактирщиком, прошел к двери в дальней стене зала и
скрылся за ней. Куда это он направился? А что, если?...
Не прошло и минуты, как Энет, потеряв терпение, сорвался с места и бросился к
трактирщику.
- Любезный, подскажи, куда отправился бородач, только что который с тобой
разговаривал?
Хозяин бросил на воина хмурый взгляд - тебе, мол, какое дело? - но, оценив величину
упертых в стойку кулаков, буркнул:
- Да в отхожее он пошел. На задний двор.
- На задний двор?
- Ну да. Хм, эка невидаль! Ты что, сынок, сам никогда не гадишь?
- А другой выход? На улицу? Там есть? - с заколотившимся сердцем выдохнул Энет и,
не дожидаясь ответа, побежал к двери.
- Там калитка. Эй! Она ж заперта! - крикнул вслед трактирщик. Посмотрел
исчезнувшему за дверью здоровяку, хмыкнул и вернулся к своим занятиям.
Выбежав на задний двор, Энет огляделся. Справа находилась уборная - построенная
над выгребной ямой заурядная дощатая конструкция, способная принять сразу нескольких
посетителей трактира, пожелавших облегчиться. Через приоткрытую дверь была видна
длинная черная дыра: похоже, в полу просто не хватало одной широкой доски. Слева
располагались хозяйственные постройки, за ними виднелся совершенно прозрачный по
зимней поре сад. Его ограничивала стена локтей в семь высотой. От дома к стене вела
утоптанная тропинка, упиравшаяся в низкую калитку, охраняемую псом достаточно
внушительных размеров. Четвероногий сторож метался и хрипло лаял, стремясь вырвать
из стены удерживающую его цепь. Непохоже было, чтобы Горгил ушел этим путем... Но
где же тогда эта сволочь?
По плечам вдруг холодными иглами полоснули мурашки. Энет рефлекторно потянулся
к висевшему на поясе ножу, но не успел... Над головой скрипнула доска, и на плечи
молодому воину обрушилась тяжесть тренированного тела. Не успев ничего понять, Энет
оказался прижатым к утоптанной в камень замусоренной площадке. В следующее
мгновенье жестокая рука потянула за волосы, поднимая голову, и острый, изогнутый
серпом нож скользнул по шее, с хрустом разрезав кадык. Мир мгновенно съежился,
наполнившись непривычной слабостью и ужасающей беспомощностью. Энет, обламывая
ногти, заскреб холодную землю.
- Тупой и здоровый, а туда же, шпионить! - раздался над ухом невзвидевшего света
молодого солдата мяукающий, с придыханием, голос. В следующий момент этот голос
неуловимо изменился, став таким... знакомым? - Сказать по правде, ты никогда мне не
нравился, Энет-толстячок. Терпеть не могу безмозглых громил. Даже волнительный, как
девчонка, Леонтиск мне куда больше по душе. Хотя... ну конечно, как я сразу не
догадался? Ха-ха, а ведь это он тебя подставил, слышишь, Энетушка-дурачок? Афиненок
ваш оказался слабаком и предателем - вот она, правда. И, чтобы скрыть свое
предательство, не стал скликать всю вашу воронью шайку, а поторопился в погоню, чтобы
избавиться от меня. Благодари своего дружка-предателя, за то, что сегодня ты куда как
раньше срока отправишься в гости к старичку-Аиду.
Энет хотел сказать, что это ложь, что Леонтиск не может быть предателем, и что... но
из рассеченной трахеи раздался только булькающий хрип, а рот наполнился соленым.
- Извини, болтать мне с тобой некогда, дружок, - произнес все тот же знакомый голос.
Боги, да это же голос афинянина Эвполида! Неужели все происходит уже в Эребе? - Ты,
наверное, искал отхожее? Давай я тебя провожу...
Крепкие руки, скомкав одежду на плечах Энета, потащили его по земле. Шея и грудь
ощущали неприятное тепло вытекающей из раны крови. Вскоре перед глазами силача
замелькали мокрые доски, по ноздрям ударила концентрированная вонь испражнений.
Поняв, что задумал тот, кто тащил его, спартанец попробовал сопротивляться, но тщетно -
великая сила его бугристых мышц истекла вместе с кровью, в глазах стремительно
темнело, и Энет едва мог шевелить руками и ногами.
Горгил подволок его к смрадному проему.
- Если тебя это утешит, сообщаю: я услугами этого заведения не воспользовался.
Прощай, толстячок.
Сильный толчок ногой, ужасное мгновение полета, холодные хлюпающие объятия
нечистот. Это сон! Энет хотел проснуться, закричать, но в рот и ноздри хлынула густая
омерзительная жижа.
В ушах серебристо зазвенели колокольчики клепсидры.
Тяжесть несчастья давила на плечи так, что конь Леонтиска уже давно должен был
рухнуть наземь - ломая ноги, подминая седока... Но этого не происходило, и жеребец
продолжал нести афинянина сквозь несуетную череду спартанских улочек к дому
Эврипонтидов, цитадели злосчастья.
Избавиться от потревоженного в любовных утехах гиганта стоило Леонтиску немало
времени и сил. Лишь имя царевича Пирра вкупе с обнаженным мечом заставило могучего
дружка толстушки отказаться от желания свернуть шею непрошенному визитеру.
Вернувшись на первый этаж, Леонтиск понял, что за время его отсутствия стряслось чтото
дурное: общий зал был пуст, и все как один посетители "Золотой мухи" столпились на
заднем дворе, переговариваясь возбужденными голосами. С оборвавшимся сердцем сын
стратега бросился вперед, задыхаясь, расталкивая людей здоровой рукой и сам увидел это
- страшную кровяную полосу, ведущую от двери к сараю уборной, огромного пса с
вывалившимися из вспоротого живота внутренностями, издыхающего у дальней калитки,
и трактирщика с трясущимися губами. Взглянув на Леонтиска мутными глазами, владелец
"Мухи" пролопотал:
- Он убил его. Этот купец Ксантипп, он убил твоего друга. И песика Митридата.
Великие боги, что же это творится?
А потом из выгребной ямы извлекли покрытое нечистотами большое тело Энета.
Страшная рана на шее продолжала сочиться кровью. Этого Леонтиск выдержать уже не
мог - резко развернувшись, он бросился вон из трактира.
И вот он вестником беды скачет к дому Эврипонтидов. Капюшон был отброшен за
спину - афинянин больше не скрывал своего лица. В глубине души он даже хотел, чтобы
кто-нибудь из номаргов Агесилая опознал его и уволок в темницу. Раскаленная смесь горя
и чувства вины жгла Леонтиска изнутри настолько сильно, что он почти не следил за
дорогой и даже удивился, когда копыта его жеребца зацокали по мостовой улицы
Медников. Ну вот и конец пути. Чувствуя себя столетним стариком, афинянин тяжело
спешился и как во сне двинулся к воротам особняка тетки Ариты. На стук открыл
привратник Орбил, не сразу признавший в перепачканном сажей посетителе "спутника"
царевича Пирра. К афинянину тут же с решительным видом двинулись несколько
вооруженных людей, разгуливавших по двору, но он бесцеремонно растолкал их и
направился к замеченному у парадного крыльца Коршуну.
- Лео, ты? - удивленно воскликнул Лих. - Ты чего здесь делаешь? Ха, да ты похож на
демона, только что вырвавшегося из Эреба.
Они, похоже, еще ничего не знали о Павсании - вид у Коршуна был веселый. Наверное,
ждут со дня на день счастливого возвращения Пирра и его отца. Увы, через несколько
минут Леонтиск убьет счастье этого дома, выплеснув на него яд правды.
- Принес я черные вести, друг, - выдавил из себя Леонтиск. - Собери всех в экседре.
- Идем, - тонкие губы Лиха сжались в бесцветную линию. Не говоря более ни слова,
Коршун отвернулся и направился в дом.
В зал для гостей, где уже сидел случившийся кстати Мелеагр, новый советник
Эврипонтидов, вскоре явились и остальные. Приковылял одноногий, но уже
оправившийся от лихорадки Аркесил, встретивший афинянина радостным возгласом.
Появилась, на мгновенье закрыв внушительной фигурой дверной проем, тетка Арита, за
ней примчался Орест Эврипонтид с деревянным мечом в руке, он тоже поднялся на ноги
после дикой порки, которой подверг его педоном Пакид, и приступил к упражнениям.
Лих, мрачно глядя на Леонтиска, прислонился к колонне, скрестив руки на груди. Больше
некого ждать, пожалуй. Остальные "спутники" вместе с царевичем Пирром находились
на далеком острове Минотавра. Живы ли они?
Проглотив вставший в горле сухой комок, Леонтиск проговорил:
- Мужайтесь, друзья: у меня три новости, одна другой ужаснее. Первая: государь
Павсаний мертв. "Навсикая" прибыла в Гитий с покойным Эврипонтидом и номаргами,
никого из наших на корабле не было. Траурная процессия с телом царя уже движется в
Спарту, к вечеру будет тут.
Лица мужчин окаменели, отрок Орест выронил свой меч, а тетка Арита охнула, но тут
же прикрыла рот рукой.
- Весть вторая: советник царевича Эпименид нас предал. Я увидел лафиропола в порту
беседующим с проклятым убийцей Горгилом. Они прибыли вместе на той же самой
триере. И третья беда случилась, когда мы с Энетом, проследив за убийцей, захотели
захватить его врасплох. Нам пришлось разделиться, чтобы не пропустить его, и Горгил
провел меня... - спазм в горле мешал Леонтиску говорить, глаза резали предательские
слезы. Чтобы вымолвить следующую фразу, афинянину потребовались все его силы. -
Одним словом, Энет умер, а убийца скрылся.
Целый длинный миг общее отчаянное молчание было ответом на эти слова, затем
тетка Арита глухо произнесла:
- Жаль, что довелось мне дожить до этого дня. Не видеть, сталбыть, Лакедемону
старого государя Павсания. А я уже прикупила пятнадцатилетнего косского, его
любимого... Вот горе-то, будто проклятье кто наложил на этот дом... Эх-х! Извините меня,
старуху... Пойду отдам распоряжения, нужно готовиться к тризне... боги, столько смертей!
- шумно вздохнув, она вышла.
На юного Ореста было жалко смотреть. Он, бывший еще мальцом, когда царя
отправили в изгнание, знал его в основном по рассказам брата и окружающих. В его
глазах отец представал гордым и бесстрашным героем-полубогом, на голову
превосходящим обычных людей. Он ждал возвращения Павсания сильнее, чем кто-либо из
взрослых, и отчаяние, охватившее его сейчас, тоже было многократно более сильным.
Парнишка не смел заплакать, потому что еще "птенцом" усвоил, что мужчины не льют
слез, но закусил губу и побледнел, как гипсовая статуя.
Остальные выглядели ненамного лучше.
- Как так вышло - с Энетом? - Лих глядел на Леонтиска так, как будто это афинянин
собственноручно убил товарища.
Сыну стратега пришлось, превозмогая боль, поведать подробности погони за Горгилом
и событий в "Золотой мухе". Когда Лих услышал, что убийца утопил Энета в яме с
испражнениями, он открыл рот и хотел что-то сказать, но слова застряли у него в горле, с
губ сорвался только птичий клекот.
- Кровавый пес, - чуть слышно прошептал Аркесил. - Мы найдем его и...
- Я хотел собственной рукой вырвать его сердце, - простонал Леонтиск. - Я видел его
поганую харю, слышал его мерзкий голос, и уже представлял, как пускаю ему кровь. Но
этот демон ускользнул, и теперь наверняка укрылся в каком-нибудь логове.
- Возможно, в Персике, - Лих наконец-то обрел способность говорить. - Значит,
наблюдения Антикрата с самого начала были верны. Проклятье, он ведь сообщил, что
один из людей ахейца Стесагора, что был у нас на подозрении, исчез. Мы-то, идиоты,
обрадовались, думая, что Горгил сбежал из города...
- А он на самом деле отплыл на Крит, чтобы привести в исполнение свое подлое дело, -
закончил Леонтиск, сказав то, что и так всем было понятно. - С помощью Эпименида,
"старого друга" царя Павсания.
- Мерзкий старый ублюдок! Я его на куски порежу, если правда, что он снюхался с
убийцей! - выплюнул Лих. Его глаза налились кровью и метались, как будто он собирался
накинуться на кого-нибудь. После виденной собственными глазами жестокой казни рабапредателя
Леонтиск не стал бы ручаться, что этого не случится.
- Не могу поверить, - сморщился в гримасе Аркесил. - Он же действительно был другом
Эврипонтидов, много лет...
Мелеагр задумался и потер изящным пальцем лоб.
- Эфор Анталкид упоминал, весьма туманно, что Агиады и мастер-убийца разработали
какой-то сложный план злодеяния и заставили служить себе кого-то из людей
Эврипонтидов. К сожалению, эфор не соизволил сказать мне больше. А потом и его
шпион во дворце Агиадов был схвачен.
- Наверное, уже жалеешь, что поспешил перейти на нашу сторону, мудрец Мелеагр? -
ядовито поинтересовался Лих. Он не доверял советнику с того самого дня, как тот
предложил свои услуги Пирру. - Гляди-ка, как все дело обернулось. Не подумываешь
вернуться с повинной?
- Закрой рот, щенок, - стрельнул глазами Мелеагр. - Если уже обделался, так и скажи, и
нечего валить с больной головы на здоровую. Я же уверен в счастливой звезде и конечной
победе Эврипонтидов, и собираюсь этой победе всячески способствовать. И я не
перелетная птица, меняющая место жительства в зависимости от погоды и времени года.
- Конечно, ты Арес-мужеубийца, бог воинов, с разящим мечом в руке, - оскалился Лих.
Несмотря на серьезность ситуации, по губам присутствующих поползли усмешки. С тех
пор прозвище Арес намертво приклеилось к субтильному и изнеженному, но твердому
духом Мелеагру, и в историю он вошел под этим именем. Тогда же он зловеще ответил:
- Запомни, малыш: я не тот, кого можно безнаказанно оскорбить.
Лих покраснел, как смоква, но, к изумлению собравшихся, замолчал, проворчав что-то
себе под нос.
- Не время ругаться, - устало поднял руку Леонтиск. - Нам нужно допросить
Эпименида, выяснить, что сталось с наследником и остальными нашими.
- Клянусь посмертием, если с командиром что-то случилось, старый подлец умрет так,
что сам Аид содрогнется! - Лих не мог думать ни о чем другом.
- Интересно, какими глазами он будет глядеть на нас, какие лживые речи будет
говорить, когда заявится сюда, - задумчиво произнес Аркесил.
- Нельзя выпускать его из рук. Этот человек слишком много знает, и, уверяю вас, долго
не проживет, - взгляд Мелеагра обратился на Лиха.
- Я об этом позабочусь, - кивнул тот. Все еще надуто, не глядя на советника. - И скажу
стражникам у ворот, чтобы схватили его, как только появится. Если он появится.
Лих поднялся со скамьи и вышел прочь. Мелеагр удовлетворенно кивнул, остальные
выжидающе глядели на него, как будто только он точно знал, что нужно делать. Вероятно,
тому были причиной возраст Мелеагра, почти в два раза превосходивший лета
"спутников", и опыт, полученный им на службе у хитроумного эфора Анталкида.
Советник не заставил себя долго ждать.
- Итак, у нас две задачи - пообщаться с Эпименидом и постараться выяснить, не
вернулся ли мастер-убийца в свою старую берлогу во дворце иноземцев.
- Мы можем опять попросить Антикрата навести справки, - вскинулся Леонтиск. - И
если Горгил отыщется в Персике, нам потребуется помощь, чтобы вытащить его оттуда.
- Галиарт рассказывал, что командир Священной Моры обещал нам свою поддержку, -
вспомнил Аркесил. - Якобы он сказал, что не допустит, чтобы на его территории
творились беззакония и злодеяния. Было это, помнится, в тот день, когда наши вытащили
из когтей Горгила тебя, Лео.
Леонтиск кивнул и пошевелил обмотанной бинтами культей.
- Я бы не был так уж уверен в помощи Деркеллида, - с сомнением молвил Мелеагр. -
Тогда он действовал, застигнутый врасплох обстоятельствами. Не исключаю, что с тех
пор Агесилай или царица Тимоклея провели с родственником разъяснительную работу.
Хотя он старался всегда держаться вдали от интриг и политики, как и предписывает
статус полемарха Священной Моры, трудно сказать, как он нас примет.
- Но ведь, не попытавшись, мы не узнаем этого, так? - поглядел на советника Леонтиск.
- Если мастер убийств укроется в Персике, идти к Деркеллиду так или иначе придется.
Но разговаривать с ним нужно очень осмотрительно.
- Мы можем рассчитывать на то, что ты проведешь этот разговор, уважаемый Мелеагр?
- прямо спросил афинянин.
Советник помолчал.
- Еще не утих шум, связанный с моей... с моим переходом в лагерь Эврипонтидов, -
наконец, ответил он. - Боюсь, не принесет ли эхо этого скандала больше вреда, чем я сам
смогу принести пользы?
- В любом случае, нам больше некого просить об этом, - настаивал Леонтиск. - Стратег
Никомах совсем недавно отправился из Гития с военным посольством ахейцев на Киферу
- сообщить тамошнему гармосту, что пора собирать вещички. А полемарх Брасид, это
всем известно, издавна на ножах с Деркеллидом.
- Хорошо, я поговорю с ним,- решил Мелеагр. - Но отправимся мы все вместе.
- Я тоже пойду с вами, - вдруг заявил молчавший до сей поры Орест Эврипонтид. -
Хочу сам... взять того, кто убил отца.
Молодые воины переглянулись, а Мелеагр ласково произнес:
- Ты еще молод, юноша, чтобы участвовать в мужских делах. Увы, юность - недостаток,
который быстро пройдет.
- Мне уже тринадцать! - гневно сверкнул глазами Орест. - И я в силах собственноручно
убить негодяя!
Молодой эномарх агелы вскочил на ноги и расправил крепкие смуглые плечи. На его
лице отражалась крайняя решимость - отражение черты характера, свойственной всем
Эврипонтидам.
- В этом никто не сомневается, - успокаивающе поднял руку Мелеагр. - Но подумай вот
о чем: сейчас, когда твой отец мертв, а о том, что случилось со старшим братом, мы
ничего не знаем, ты - единственный представитель старшей ветви Эврипонтидов.
Понимаешь ли ты, о чем я говорю, отрок?
"Спутники", тоже только сейчас осознавшие это, воззрились на юного Эврипонтида,
испытывая, по всей видимости, странные чувства. Темные глаза Ореста стали большими.
- Вот именно, - усмехнулся советник. - Случись с тобой что-либо, и трон Эврипонтидов
достанется дяде твоему Леониду. Ты этого желаешь?
- Ну уж нет! - вскричал молодой волчонок. Остальные понимающе усмехнулись - не
таковы были Эврипонтиды, чтобы отдать кому-то свое.
У дверей раздался шум и через мгновенье Лих втолкнул в комнату пунцового парня лет
двадцати. Тот шумно дышал и, по всей видимости, был крайне недоволен подобным
обращением.
- Только послушайте, что болтает этот уродец! - тон Лиха означал, что он услыхал чтото
новое. - Ну, повтори то, о чем ты квакал там с охранниками!
- А что я? - парень стряхнул руку Коршуна со своего плеча. - На площади объявили... а я
только продаю, за что купил. Как будто я сам это придумал...
Он обиженно засопел.
- Так что говорят-то? - поинтересовался Леонтиск.
- Что-что... Будто Пирр-царевич убил царя Павсания, отца своего то есть, вот что.
Зарезал, значит, чтобы самому сесть на трон, вот. Так сказали, клянусь Матерью богов, а
я-то при чем?
- Кто сказал? - прорычал, едва сдерживаясь, Лих. - Какая тварь могла выблевать такое?
- Кто? Э-э, кто-то из царевых служек, - забормотал парень. - Не знаю, я далеко стоял,
не разглядел. Он говорил открыто, с трибуны, ничего не боясь... Это любой подтвердит,
спросите... так что я не виноват. Это ж все слышали... Что, пересказать нельзя? У меня
брат здесь, среди ваших...
- Ну? - сощурился Лих.
- Ну, вот я и пришел ему рассказать, - вестник вдруг набрался храбрости и почти
закричал. - Да, рассказать, за кого он тут грудью стоит, из-за кого сутками дома не
бывает! Из-за отцеубийцы! Прокля...
Коротко замахнувшись, Коршун ударил его кулаком в кадык. Парень ударился спиной о
стену, захрипел, закашлял. Лих ударил его еще и еще, жестоко, беспощадно, легко обходя
поднятые для защиты руки. Лицо долговязого "спутника" покрылось неровными
багровыми пятнами.
- Ли-их! - заорал Аркесил, а Леонтиск, вскочив, принялся оттаскивать товарища от
бедолаги. Но в это время к тому подскочил Орест Эврипонтид и взвизгнув:
- Врешь, гад! Мой брат не убивал! - изо всех сил пнул ногой в промежность.
Пришлось успокаивать и отрока. Незадачливый вестник сполз по стене и сжался, чуть
живой от страха.
- Пшел вон, крыса! - гаркнул на него Лих, все еще удерживаемый Леонтиском, а Орест,
извернувшись, дал пинка под зад.
Пару минут спустя, когда все более или менее успокоились, Аркесил объявил
мучивший всех вопрос:
- Пирр убил отца? И что бы это значило, во имя всех богов?
- Да вранье это! - махнул рукой Леонтиск.
- Дело ясное. Но откуда такие сплетни? Прошло каких-то несколько часов, как триера с
мертвым царем прибыла в Лаконику, и едва час-полтора, как самый быстрый конник мог
принести эту весть в город. И уже появляются какие-то люди, с трибун обвиняющие
Пирра в преступлении.
- Да, припоминаю, - кивнул Леонтиск. - Геронт, что плавал на остров, выступая перед
народом, назвал смерть царя "кощунственной". Я тогда не понял, к чему это, и геронт не
говорил ничего о царевиче...
- Клевета! - выплюнул Лих. - О чем тут говорить?
- Не согласен, - Мелеагр закусил губу. - Говорить есть о чем, и дело принимает совсем
скверный оборот.
- То есть? Говори яснее, во имя всех богов!
- Похоже, Агиады знали заранее, с какой вестью вернется корабль. И как только он
прибыл, выпустили на улицы своих людей, чтобы они возмутили народ еще до того, как
тело царя будет привезено в город. Дабы при зрелище мертвого Эврипонтида, с которым
многие из горожан связывали свои надежды, в спартанцах проснулся не гнев против
Агиадов, а ненависть к убийце. Которым, без сомнения, решено выставить царевича
Пирра.
- Поэтому его не было на корабле?
- Вполне возможно. Не исключаю, что убийство царя подстроили таким образом,
чтобы обвинить в этом Пирра, а его самого тут же прикончили на месте.
- Как? - заорал Лих, прижимая ладони к горящему лицу. - Вокруг него всегда наши,
четыре добрых меча!
- Номарги могли... - с трудом проговорил Аркесил, - могли убить всех. Проклятье! Не
верю, что боги допустили такое!
Лих заметался по комнате, наклонив голову и растирая кулаками брови. Очевидно, он
был на пределе.
- Нет, - простонал он. - Я не верю, что командир мертв. Я бы почувствовал это... Он
мне как брат, как часть меня самого. Нет, невозможно!
- Не нужно изводить себя, - попытался успокоить его Леонтиск. - Мы все переживаем.
Скоро явится Эпименид и ответит на все вопросы.
- Не могу ждать! - затряс головой Коршун, бросаясь к двери. - Поскачу и допрошу эту
сволочь. Я возьму твоего коня, Лео...
- Стой! - властно крикнул Мелеагр. - Не смей уходить. Ты нужен здесь. Возможно, мы
что-то узнаем о Горгиле, и нужно будет возглавить отряд, который схватит убийцу. Кто
поведет людей? Безногий Аркесил? Или, может, однорукий афинянин, которого к тому
же разыскивают номарги? Эпименид никуда не денется, и мы узнаем все о судьбе
царевича. Пусть вечером, пусть даже завтра. А сейчас нужно ждать. Во имя богов, будь
мужчиной!
И снова Мелеагру удалось остановить разбушевавшуюся бурю Лихова темперамента.
Только Пирру, да и то порой не без труда, удавалось подобное. Поникнув, Коршун отошел
от двери и тяжело плюхнулся на скамью. И словно ответ богов на слова советника, в
дверях экседры появился воин из дежуривших во дворе, сопровождавший крепкого
большеголового отрока.
- Биант! - воскликнул, блеснув глазами, Орест Эврипонтид.
- Командир? - радостно осклабился тот.
- Прошу прощения, если помешал, господа, но этот малый говорит, что имеет сообщить
что-то важное, - стражник подтолкнул Бианта вперед. И последовавшие за этим слова
юного крепыша заставили всех, кто находился в экседре, вскочить на ноги.
- Я знаю, где убийца, - просто сказал Биант. - Вроде.
- Продолжай! - взревел Лих, возвышаясь над отроком живым воплощением Гнева.
Опасливо глянув на известного своими безумными выходками Коршуна, "волчонок"
начал рассказывать - чересчур пространно и путано, через слово вставляя свое любимое
"вроде".
Он еще не успел покинуть "Золотую муху", чтобы выполнить порученное ему задание,
когда заметил, что Энет вышел на задний двор вслед за "главным злодеем". Из
любопытства Биант последовал за могучим "спутником" и застал последние мгновения
разыгравшейся тут трагедии. "Злодей" на его глазах закончил потрошить свирепого пса
Митридата, которого опасались даже его хозяева, а после этого через калитку вышел на
параллельную улицу. Недолго думая, отрок отправился за ним. Убийца, по всей
видимости, больше не боялся слежки, и поэтому напрямую направился в центр города и с
полчаса назад скрылся за воротами дворца для чужеземцев, предъявив страже входной
жетон. Биант побежал обратно и встретил на перекрестке посланную из "Золотой мухи"
подводу с телом убитого злодеем "спутника". Вместе с этой подводой, показывая слугам
дядьки дорогу к дому Эврипонтидов, он и пришел. Подводу задержали у ворот, а его
проводили сюда. Вот и все, вроде.
- Так значит, Энет, наш брат, остался за воротами, словно сдохший от голода
бездомный попрошайка? - Аркесил редко позволял себе такие сильные выражения. Щеки
олимпионика зарделись гневным румянцем.
- Я сейчас же распоряжусь, чтоб подводу завели во двор, - заторопился стражник.
- Пусть тело доблестного Энета омоют, умастят благовониями и оденут в лучшие
одежды. Верные соратники Эврипонтидов достойны самого лучшего, и я повелеваю
оказать погибшему "спутнику" моего брата наивысшие почести, - эти слова Ореста были
достойны наследника рода лакедемонских царей. Все взгляды были обращены на
младшего из Эврипонтидов. - Вероятно, отец героя захочет забрать тело, но передайте
ему, что он может рассчитывать и на помощь в погребении, и на вечную признательность
нашего дома.
- Слушаюсь, - стражник стремглав выскочил вон. Орест знаком отозвал Бианта в
сторону, а старшие
...Поділитися у соцмережах
