Жанр: Фантастика
Балаустион
...обменялись изумленными взглядами. Первым нарушил молчание
Мелеагр.
- Все мы смертны, - вздохнул он. - Увы, боги слишком часто напоминают нам об этом.
Мы оплачем всех наших мертвецов потом, а сейчас нужно действовать, чтобы покарать
убийцу.
- Да, и нужно поторопиться, клянусь царством Аида, - хрипло подтвердил Лих. -
Ублюдок может затаиться.
- Итак, все-таки Персика, - глянул на советника Леонтиск. - И мы уже решили, что
следует делать.
- Я немедленно отправлюсь к полемарху Деркеллиду, храбрый Аркесил отправится со
мной, чтобы навестить вашего друга Антикрата из Священной Моры. Если вы
действительно уверены, что сей юноша сможет нам помочь.
- Поможет, - решительно отрезал Коршун. - Многого от него не требуется. Скажешь
ему, Аркесил, пусть до того времени, как Деркеллид даст нам "добро", присмотрит за
помещениями Стесагора...
- ...и перехватывает всех, кто будет оттуда выходить, - закончил Аркесил. - Ты уже
говорил это, а я запомнил.
- Тебе, доблестный Лих, более всех пристало собрать отряд наших сторонников и
ждать у ворот Персики, - продолжал Мелеагр.
- Хватило бы и половины тех, что дежурят во дворе. Да и этого, пожалуй, будет
многовато. Мы ведь идем брать одного Горгила, или?... - Лих был хмур. Он не мог
смириться с мыслью, что некий пришлый непонятно кто распоряжается действиями
эврипонтидов.
- У Горгила наверняка найдется тройка-другая помощников, - предположил Леонтиск.
- Кроме того, нужно создать побольше шума, - настойчиво добавил Мелеагр. - Чтобы
Деркеллид не посмел отказать нам. Ему будет легче согласиться с нашими доводами, если
у ворот Персики соберется решительно настроенная толпа.
- Хорошо, я соберу людей, - согласился Лих. - И накачаю их так, что они будут готовы
резать и жечь.
- Что-то я не слышу ничего о том, чем я должен заняться, - обеспокоенно произнес
Леонтиск.
- А ты останешься здесь, в особняке... э... защищать царевича Ореста, - поспешно
уточнил советник.
- Ни за что. Я пойду с вами, - отрезал Леонтиск. - И собственноручно вырежу черное
сердце Горгила из его груди.
- Я полагал, Горгил нужен тебе живым, чтобы доказать ложность обвинения Агиадов, -
с холодным удивлением произнес Мелеагр. - Если ты не забыл, они заявили, что царевич в
прошлый раз забрал тебя из рук царского дознавателя. Вот мы и представим этого
"дознавателя" эфору Фебиду, посмотрим, что запоют тогда Агиады.
- Ну что же, тогда я отправлюсь с вами, чтобы помочь Горгила схватить, - ровно
отвечал Леонтиск, проклиная свой глупый язык. Он все равно не позволит им взять
Горгила живым, так или иначе, но как придется оправдываться впоследствии?
- Но ведь тебя ищут номарги, - попытался робко вставить Аркесил.
- Я ПОЙДУ С ВАМИ! - Леонтиск сказал это так, что они поняли - его не переубедить.
- Будьте спокойны, я пригляжу за домом, пока вас не будет, - снова подал голос Орест
Эврипонтид. Биант за его спиной закивал большой головой.
- Если стражники у ворот схватят Эпименида, можете пока разговорить его, "волчата",
- зло усмехнулся Лих.
- Будьте спокойны, к вашему возвращению он будет петь соловьем, - посулил Орест с
несвойственной его возрасту мрачностью.
- Ну что ж, пора! - Мелеагр придирчиво оправил нарушившуюся симметрию складок
одежды. - Вперед, юноши, и да пребудут с нами боги!
- Итак, похоже на то, что наша затея увенчалась полным успехом, а, братец? -
Леотихид, прищурив глаза, поглядел на Агесилая. - А кто-то, помнится мне, собирался
прикончить нашего милейшего друга, мастера Горгила, не дав ему и шанса исправить
ошибки. А вот, гляди-ка, даже у него что-то получилось. И даже, насколько можно судить,
весьма неплохо.
- Не говори "попал", пока стрела еще в полете, - ворчливо огрызнулся царь, полируя
ладонями подлокотники трона. Дело снова происходило в приемном зале дворца Агиадов.
- Да ладно тебе пыжиться, скипетродержец! - хохотнул элименарх. - Как злодей, чье
черное дело завершились успехом, ты должен сейчас веселиться, потирать руки и
готовить победный пир, с последующим переходом в разнузданную оргию, конечно.
- Странно, я не чувствую ни малейшего желания делать все это.
- Это потому, что ты злодей начинающий, - снисходительно кивнул младший брат. -
Ничего, привыкнешь, и даже войдешь во вкус. Еще, чего гляди, урезонивать тебя придется.
- Лео, перестань подшучивать над братом. Он ведь, как-никак, государь Спарты, -
Тимоклея, по обыкновению, появилась из потайной двери позади трона. Агесилай
вздрогнул.
- Мать! Боги... твои внезапные появления заставляют меня подскакивать. Вот что
значит - совесть нечиста...
- С победой, сыны мои! - вдовствующая царица, приблизившись, поцеловала сыновей в
послушно подставленные лбы. Она была одета в изящный хитон-подир и роскошную
белоснежную двойную хламиду. В сравнении с обычной, почти траурной одеждой,
которую царица носила со дня смерти царя Агида, сегодняшний наряд без колебаний
можно было назвать праздничным.
- Вы не представляете, как я рада узнать, что проклятый Павсаний Эврипонтид, наш
непримиримый враг, теперь мертв. И мы уже никогда не увидим его царем рядом с тобой,
мой сын. Признаюсь, иногда мне казалось, что все наши попытки избавиться от этого
демона обречены на неудачу.
- Хм, по-моему, радоваться рано, - дернул плечом Агесилай. - Пирр-то еще жив. А этот
демон, сдается мне, будет и помоложе, и позлее.
- Но ведь все получилось, как мы и задумывали. Устранение старого негодяя прошло
так, чтобы все были уверены, что это - дело рук его щенка. Так что молодой Эврипонтид
все равно что покойник, - возразила Тимоклея, грациозно усаживаясь на любезно
пододвинутую Леотихидом мягкую скамью.
- Это так, но откуда тебе-то, матушка об этом известно? - искренне поразился
Леотихид. - Мой человек из свиты геронта Мелампода вышел отсюда минуту назад.
- Ты исключаешь возможность, Львенок, что у матери могут быть свои осведомители?
- вопросительно изогнула бровь царица.
- О-о, что ты, государыня царица! Твоя вездесущность всюду известна, - Леотихиду
удалось скрыть гримасу удивления, склонившись в глубоком шутовском поклоне.
- Похоже, свита геронта целиком состояла из наших людей, - скривился Агесилай. - А
я-то гадаю, куда уходит такая прорва денег из государственной казны?
- Ну-ну, братец, не будь таким желчным. Забыл - сегодня у нас праздник? Развеселись
хоть немного!
- Я начну веселиться не раньше, чем увижу Пирра мертвым. Пока он жив, я постоянно
чувствую исходящую от него угрозу. Насколько проще будет, если трон Эврипонтидов
займет сопляк Орест!
- Или Леонид, - пробормотал Леотихид, знавший об устремлениях эфора Архелая куда
больше, чем брат.
- Чего?
- Гм... я говорю, жаль, что живого Эврипонтида не привезли вместе с дохлым. Вот уж
можно было покуражиться! Ха, насколько я помню, за отцеубийство по закону положено
зашить преступника в мешок с обезьяной и утопить. Так ведь?
- Не думаю, что разумно будет требовать такой казни для человека царской крови, -
поморщилась Тимоклея. - Это недальновидно - позволять простому народу насмехаться
над Гераклидами. Как ты думаешь, сын?
"Сыном" царица именовала Агесилая, обращением к младшему было "сынок".
- Будет достаточно обычной экзекуции для предателей и святотатцев. По воинскому
обычаю. Пусть его побьют камнями.
- О, так это же еще лучше! - хлопнул по бедрам Леотихид. - Я с удовольствием сам
приму участие в этой забаве!
- Нет-нет, - быстро произнесла Тимоклея. - Не нужно плясать над поверженным
противником, этим можно лишь вызвать ненависть их сторонников. Род Агиадов должен
показать себя с наилучшей стороны: высшие почести при похоронах старшему
Эврипонтиду, подчеркнутая отстраненность и соблюдение законности в процессе
младшего.
- Как всегда, мудро и дальновидно, матушка, - склонил голову, соглашаясь, элименарх.
- Опасаюсь только, что эфоры начнут копаться в этом деле, затягивать суд, - вздохнул
Агесилай. - Слишком уж неправдоподобно это состряпано, клянусь богами. Кто поверит,
что Пирр заколол отца, ради которого он несколько лет сражался за отмену приговора? В
этом месте наш план явно слабоват.
- Но ведь мы, если ты помнишь, рассчитывали, что Пирра зарубят номарги. За этим их,
по большому счету, туда и послали.
- Да. Почему Иамид, верный пес Павсания, не сделал этого? Я знал, что все эти годы,
пока старый мерзавец был в ссылке, Иамид оставался предан ему. Что ж он не покарал
убийцу, схваченного у еще агонизирующего трупа?
- У меня есть сведения, что он собирался сделать это, - братья снова изумленно
оглянулись на звучный голос царицы. - Но Дион, критский царевич, наложил на Пирра
руку. Между ними существует что-то вроде дружбы...
- Проклятый кретин, - выругался Леотихид. - Хотя он, конечно, не был посвящен в наш
план. Думаю, старый Полидор оставил своего отпрыска в неведении, чтобы не смущать
его незрелый ум. Сам царь Крита, впрочем, не преминул покинуть город на время,
необходимое для устранения Павсания. Которого он - ха-ха! - любил не больше нашего, и
вынужден был терпеть целых семь лет!
- Этот Дион спутал нам все карты! - прорычал царь. - Почему он не дал забрать Пирра?
Ох, не нравится мне это!
- Дион оставил окончательное решение до возвращения царя, возможно, надеясь, что
Полидор предоставит молодому Эврипонтиду убежище. Критский царевич не
догадывается, что все произошло с согласия и даже при помощи его отца, - Тимоклея
продолжала демонстрировать поразительное знание ситуации.
- Так что нам ничего не грозит! - закончил мысль элименарх. - Полидор вернется в
Кидонию и велит оправить преступника суду его родного государства. Хе, в чем-то это
даже на руку - у нас будет время подготовить город к появлению отцеубийцы. Мои люди
уже вышли на улицы и начали рассказывать людям правду, через три-четыре дня Спарта
забурлит. Вот потеха - вполне возможно, что когда Пирра доставят сюда, нам придется
выделить охрану, чтобы толпа его не разорвала!
- Меня беспокоят не настроения толпы, а эфоры, и особенно - упертый старик Фебид.
Вот уж кто никогда не поверит в виновность Пирра.
- Поверит он или нет, это, клянусь Эриниями, его личное дело. У нас будут показания
свидетелей, прибывших с места событий. Не забывайте, что наше соглашение с
господином Эпименидом включает в себя выступление на судебном процессе. Да и
гиппагрет Иамид расскажет то, что видел. Кроме заколотого царя, в покоях никого, кроме
Пирра, не было, - значит, он и убил! Горгил обделал это весьма чисто, тут не
придерешься. А словам самого Пирра никто не поверит, что бы он ни говорил.
- Да, пожалуй, выступление Эпименида убедит судей, - почесал лоб Агесилай. - Всем
известно, что он - старинный друг Эврипонтидов. Вот только... можно ли быть
уверенным, что он в последний момент не сломается, не передумает? Его внезапное
раскаяние может стать для нас настоящей катастрофой...
- Лафиропол, конечно, слизняк, - согласился Леотихид, - и в другое время я бы, клянусь
богами, не доверил ему и на шухере постоять, пока я подглядываю в щелку женского
туалета, ой, прости, мать! Но гипертрофированная, ненормальная для мужчины любовь к
детям заставила его пойти на предательство. Он уже привел убийцу к ложу друга. Если он
отважился на это, то, думаю, выступить в суде он тоже решится. Я дал слово, что после
этого никогда не трону ни его самого, ни кого-либо из членов его семьи.
- А где сейчас его сыновья? - мрачно поинтересовался Агесилай.
Брат пожал плечами.
- Мне так и не удалось выяснить, где Горгил их держал. Полагаю, уже сегодня оба
пацана вернутся к папаше, по крайней мере, таким был первоначальный уговор. Не
думаю, что мастер его нарушит - не в его интересах.
- А не лучше ли было придержать мальчишек до тех пор, пока их отец полностью не
исполнит своих обязательств? - вскинула брови царица.
- Хоть мне все это и не нравится, но мать права, - поглядел на брата царь. - Где
гарантии, что лафиропол, получив обратно сыновей, не увезет их куда-нибудь в деревню,
а сам не побежит к Эврипонтидам резать правду-матку?
- Я имел с ним разговор на эту тему, - как можно небрежнее сказал Леотихид. -
Старикан был непреклонен: он должен увидеть сыновей в первый же день по
возвращении в Спарту. Разумеется, я предупредил его, что если он поведет себя какнибудь
не так, его отпрыски умрут очень плохой смертью - если не сразу, то через месяц
или год, не будут же их всю жизнь прятать. У Эпименида была возможность убедиться,
что у нас длинные руки. Да он и сам понимает, что после того, что он сотворил, на
прощение Эврипонтидов ему, мягко говоря, не стоит рассчитывать. Такую вину не
искупить.
- И тем не менее я бы придержала до суда его ребятишек, - твердо сказала Тимоклея. -
Хотя бы одного из них.
- Это небезопасно. Как в отношении самого Эпименида, который и так находится на
грани срыва, так и в отношении посторонних. Кто-то может заметить отсутствие
сопляков, начать задавать вопросы. А он не сможет на них ответить, запаникует. Нет,
матушка, брат... я занимаюсь этим делом, я посвящен в его тонкости более вашего, так
позвольте мне решать как правильнее поступить в этом случае. Пусть сыновья вернутся к
лафирополу. Лицезрение их удержит его от глупостей.
- Хорошо, будь по-твоему, - ударил кулаком по подлокотнику царь, проигнорировав
долгий взгляд матери. - А что насчет самих пацанов? Они не смогут проболтаться?
- Они ничего не знают. Это было еще одним условием лафиропола. Подробностей не
знаю, но мастер пообещал Эпимениду, что лица перед сыновьями тот не потеряет.
- Интересно, как этого можно было добиться? - хмыкнул царь.
- Горгил - парень непростой, - пожал плечами Леотихид. - Мне показалось, что дело
для него тем интереснее, чем сложнее. И он старается соблюдать правила игры, по
крайней мере, свои собственные.
- Надеюсь, сынок, какой-нибудь пункт этих правил не запрещает мастеру Горгилу
избавить нас в конце концов от лафиропола Эпименида? - нежным голосом
поинтересовалась Тимоклея.
- Таков и был окончательный план, - утвердительно кивнул Леотихид, улыбнувшись
матери. - Наше сотрудничество с мастером завершается устранением главного свидетеля,
после выступления оного в суде, разумеется. Это будет... сердечный приступ.
- И после этого убийца покинет наш город? - скорее потребовала, чем спросила
царица.
- Так точно, - отвечал элименарх. "Безусловно, после того, как урегулирует со мной
некий заклад. Сто тысяч демонов - вот будет удовольствие! Да еще и талант впридачу".
В этот момент в зал заглянул Ясон, один из гиппагретов Трехсот.
- Пришел Демарат, государь. Говорит, что со срочным сообщением.
- Пусть войдет.
В проеме двери появилась квадратная фигура Демарата. Коротко, по военному, кивнув
царице и Леотихиду, "спутник" обратился к царю.
- Государь, Эврипонтиды опять что-то затевают в Персике. У ворот дворца иноземцев
собралась порядочная толпа их приспешников, и еще несколько вошли внутрь, к
Деркеллиду. Полемарх Священной моры прислал вот это сообщение.
Здоровяк протянул Агесилаю скрученный в трубку папирус.
- Все-таки твое внушение подействовало на господина Деркеллида, матушка. Твой
простодушный кузен хотя бы стал предупреждать нас о том, что собирается предпринять,
- хитро глянул на царицу Леотихид, пока царь, взломав печать, проглядывал глазами
послание. Закончив читать, Агесилай некоторое время молча глядел на мать и брата.
- Как бы судьбе не вздумалось в очередной раз посмеяться над нами, - произнес
наконец молодой царь. Рука его нервно скомкала папирус. - Деркеллид сообщает, что
Эврипонтиды каким-то образом разузнали, где искать Горгила и собираются захватить
его силой. Полемарх ясно пишет, что не собирается им мешать, но задержит начало
действий до тех пор, пока от меня не вернется курьер.
- Сто тысяч демонов! - вскочил на ноги Леотихид. - Если Эврипонтиды схватят
мастера...
- Они не должны его схватить, - сухо произнесла Тимоклея.
- Конечно, матушка, - Агесилай сделал знак приблизиться застывшему у дверей
гиппагрету. - Ясон, во дворце для иноземцев было обнаружено логово хорошо
замаскированных шпионов-убийц. Возьми еще пятерых и позаботься о том, чтобы ни один
из негодяев не смог скрыться. Никто, повторяю. Демарат, пойдешь с ними.
- Слушаюсь, государь, - в унисон произнесли два самых верных и свирепых пса
молодого владыки, и, отдав салют, удалились.
Когда их шаги смолкли под гулкими сводами зала, Тимоклея, до того сидевшая с
нервно напряженными плечами, откинулась на спинку кресла.
- Исходя из ситуации, решение очень разумное, - похвалила она старшего сына. - Ты
действительно сын своего отца, государь Агесилай.
- И впрямь ловко, - признал и Леотихид. - Демонстрация карающей длани царя. Хм.
Хотя Эврипонтиды могут и догадаться, зачем явились номарги.
- Когда все будет кончено, их мнение не будет никого интересовать. Люди будут знать
лишь, что это Агиады положили конец убийце, на счет которого будут списаны все
произошедшие в последнее время злодеяния, - наставительно произнесла царица-мать.
- В таком случае, планы несколько меняются, так? Кое-что нам придется сделать
самим. Например, проводить лафиропола Эпименида в царство теней.
- Но ведь это будет не трудно, сынок? - пристально глянула Тимоклея.
- Конечно, нет, матушка, - Леотихид поднялся на ноги. - Брат, я не могу усидеть на
месте. Ты не будешь против, если я сам отправлюсь в Персику и прослежу, чтобы все
прошло как надо?
- Не доверяешь Ясону? - усмехнулся Агесилай. - Он стоит троих таких, как ты.
- Не говори этого никому. Засмеют, - легко ответил Леотихид, удаляясь.
Тюрьма царского дворца Кидонии значительно отличалась от всех виденных
Галиартом ранее темниц тем, что была, во-первых, сухой, а во-вторых, хорошо
освещенной.
В двух шагах перед Галиартом маячила сутулая спина и седоватый, с намечающейся
лысиной, затылок Павсаниева секретаря Гермогена. Он тяжело перенес факт смерти царя,
постарев за одну ночь на десять лет. А глаза сурового советника, и без того
неприветливые, навсегда превратились в черные, исполненные гнева озера.
Пожилой распорядитель царской тюрьмы согласился пропустить к заточенному в
темницу царевичу только двоих человек, поэтому "спутникам" пришлось тянуть жребий,
и повезло Галиарту. Вторым посетителем без всякого обсуждения стал секретарь
Гермоген. Вел иноземцев упитанный десятник, каждый шаг которого сопровождался
звоном внушительной связки висевших на поясе ключей. У обеих железных дверей,
которые пришлось отпирать этими ключами, Галиарт насчитал в общей сложности
семерых стражников, включая самого десятника. Впрочем, наблюдения эти были, увы,
бесполезны, - идея о том, чтобы устроить Пирру побег, его соратниками даже не
обсуждалась.
Наконец, лязгнула запором и заскрипела, поворачиваясь на петлях, дверь камеры и оба
посетителя шагнули в серое помещение, в котором вот уже вторые сутки содержался Пирр
Эврипонтид, наследник спартанского трона.
- Постучите, когда соберетесь выходить, - проговорил десятник, прежде чем с лязгом
захлопнуть дверь темницы за их спинами. Задребезжал задвигаемый засов. Зазвучали,
удаляясь, сопровождаемые звоном шаги.
- Приветствую тебя, командир, - неуверенно произнес Галиарт, пристально
вглядываясь в неподвижно сидевшую на скамье фигуру с закрывавшими опущенное лицо
черными волосами.
Царевич поднял голову. Его лицо было помятым, веки красными от бессонницы, а
желтые волчьи глаза были наполнены таким лютым огнем, что у Галиарта на какое-то
время отнялся язык. До конца своей жизни Пирр обладал этим даром - подобно Горгоне
Медузе, обращать в камень тех, на кого упал его взгляд...
- Вы нашли убийцу? - слова сорвались с губ Эврипонтида с шипящим свистом.
Галиарт немедленно виновато потупился, а Гермоген медленно ответил:
- К сожалению, нет, наследник.
- Мы исследовали покои государя от пола до потолка - простучали все стены,
исследовали каждую щель, и... ничего, - добавил сын наварха.
- А уборную?
- И уборную тоже. Если в опочивальне и есть потайная дверь, она очень массивная и
наверняка запирается каким-то скрытым механизмом...
- То есть как это "если есть дверь"? - медленно роняя каждое слово, произнес Пирр. -
Как-то ведь проник туда этот проклятый демон.
Его глаза, казалось, прожигали Галиарта насквозь.
- Да, разумеется, - поспешно закивал головой тот. - Само собой, никто из нас и мысли
не допускал, что это ты, командир... гм... убил отца... государя... Но если б мы знали, что
произошло, то, возможно, могли бы понять, что нужно искать. Вот мы и пришли...
Пирр встрепенулся.
- Нужно немедленно схватить докторишку, поганого эскулапа Эпименида. Это ведь он,
подлый пес, все провернул. Я думаю, это сам Горгил или один из его подонков...
- Горгил? Доктор? - выпучил глаза сын наварха. - Но ведь он вышел из спальни... а
потом, когда вернулся, то и обнаружил...
С каждым словом голос "спутника" звучал все тише.
- Эпименид знает, что вы пошли ко мне? - перебил Галиарта царевич. - Если так, вы
умрете, как только выйдете отсюда. Он властен приказывать номаргам...
- Эпименид отплыл в тот же день, позавчера. Вместе с геронтом и остальными, - сухо
обронил Гермоген.
- Проклятье, - Пирр осел обратно на скамью, на мгновенье закрыв лицо руками. - Да,
следовало догадаться... все было продумано. Проклятый предатель!
- Быть может, наследник, ты расскажешь все, что тогда произошло? - советник
решительно присел на каменную скамью рядом с царевичем. - Мы должны знать это,
чтобы продумать стратегию защиты. И перед критскими судьями, и, что намного сложнее
- перед лакедемонскими.
Пирр скрипнул зубами, но, быстро взяв себя в руки, заговорил. Его металлический
голос был почти вовсе лишен человеческих эмоций - так болезненны были для царевича
воспоминания о пережитом.
- Когда я зашел к отцу, лекарь как раз заканчивал поить его какой-то бурдой. Сказав,
что скоро вернется - проклятый шутник! я ведь мог - если бы боги дали мне знак -
заколоть его на месте, задушить, разорвать голыми руками, - он вышел вон. Мы говорили
с отцом... решили, что я отправлюсь в Спарту вместе с геронтом и прослежу, чтобы
Агиады в последний момент не подстроили какую-нибудь гадость...
Схватив стоявшую у кровати чашу с водой, Пирр припал к ней губами и жадными,
долгими глотками выпил ее до дна. На черной щетине, явно обозначившейся на щеках и
подбородке, заблестели прозрачные стеклянные капли.
- Я сидел у постели отца, спиной к двери уборной...
- Одним словом, свиньи уже почувствовали, откуда дует ветер, и принялись второпях
менять паруса? - Павсаний сегодня выглядел на редкость бодрым и воодушевленным. В
темных глазах царя, устремленных на сына, плескалось нескрываемое торжество.
- Да, отец, - кивнул Пирр. - И Скиф, и Гиперид открыто перешли на нашу сторону. А
Мелеагр, советник эфора Анталкида, еще и передал нам детали тайного заговора против
Спарты, состряпанного Римом совместно с ахейцами и поддержанного Агиадами.
- Мелеагр, - морщинистое лицо царя скривилось. - Я помню этого хитрого крысенка.
Он немало попил нашей крови...
- Ну, теперь он на нашей стороне, - усмехнулся Пирр. - И обратной дороги ему нет. Он
перешел к нам еще до синедриона геронтов, и, клянусь Эриниями, немало рисковал: если
бы мы проиграли, его бывший хозяин легко уничтожил бы его. Великие боги, как вовремя
ты возвращаешься в Спарту, отец! Еще какой-нибудь месяц-другой и наш город оказался
бы опутан сетями ненавистного и противоестественного союза.
- С ахейцами? Этому не бывать! - Павсаний засмеялся, потом закашлялся и покрутил
головой, пытаясь прогнать внезапный приступ. На серых губах царя выступила пена, он
досадливо вытер ее рукавом хитона и попытался сесть.
- Тебе не нужно сейчас двигаться, - Пирр удержал его за костлявое плечо. - Следует
подлечиться как следует, чтобы сесть на корабль сразу, как только придет постановление
герусии.
- Пустяки! - стряхнул его руку царь. - Мне нужно учиться бороться с этой проклятой
слабостью. Вот одно из развлечений, предлагаемых старостью. Я - спартанец, и мне
негоже потихоньку умирать в своей кровати, кхе.
- Негоже умирать, когда нужно столько сделать - так будет правильно!
- Не пытайся свалить все на меня, юноша! - просипел Павсаний. - О, боги, и голос
отказал мне! Как же я тогда прикажу удавить Анталкида?
Царь озабоченно схватился за шею.
За спиной царевича внезапно раздался звук движения, заставив его оглянуться. До сей
поры он был уверен, что они с отцом одни в спальном покое.
В двух шагах от него, и в пяти - от двери уборной с поднятой на уровень груди ладонью
стоял недавно покинувший комнату доктор. Его лицо до самых глаз закрывала плотная
повязка.
- Как ты вошел? - удивленно воскликнул Пирр, хмуря брови. - Здесь есть второй вход?
Сделав шаг вперед, лекарь неуловимо быстрым движением поднял край повязки и
резко дунул. Взметнувшись с протянутой ладони, облако белого порошка запорошило
царевичу глаза, тончайшей щекочущей пылью покрыло лицо и волосы.
- Ты-ы... - закричал Пирр, вскакивая на ноги. Вернее, хотел закричать, но на самом
деле лишь сдавленно захрипел: обжигающая боль вспыхнула от ноздрей и губ до самого
горла. Наверное, подобное испытывают осужденные за клевету на персидских царей,
когда им в рот заливают расплавленный свинец. Боль раскаленной спицей пронзила мозг,
прокатилась по позвоночнику, парализующей слабостью расползлась по членам. Пирр
почувствовал, как покрытый ковром пол спальни ударил сначала по коленям, а потом - по
правому боку. Неужели... он упал? Огненная боль, пожирающая голову, почти лишила
царевича возможности соображать.
Мастер Горгил, наблюдавший за этим с безопасного расстояния, тщательно отер
влажной тряпицей руку, в которой был порошок, затем нагнулся и вытащил из ножен на
поясе царевича кинжал. Тот, наблюдая за этим красными, страшно слезящимися глазами,
ничем не мог помешать убийце, потому что не владел конечностями.
- Пр-рочь! - едва слышно прогнусавил Павсаний, выпрямившись и отбросив одеяло. -
Стража!
- Язык отнялся? - участливо поинтересовался убийца, толчком отправляя старика
обратно. - Не
...Поділитися у соцмережах
