Жанр: Фантастика
Балаустион
...ешно - я так люблю все планировать, но едва не достиг своей цели совершенно
неожиданным образом. В этот день - помнишь? - был суд, закончившийся избиением
"белых плащей" и всеобщей свалкой. Грех было не воспользоваться такой возможностью.
Я, не отрываясь, следил за Пирром, задумав решить дело мгновенным ударом стилета в
сердце. Один миг - и половина моего задания была бы выполнена, никто даже не успел бы
ничего заметить. Я уже подобрался к спине Эврипонтида, ожидая только удобного
момента, и тогда ты, именно ты, глупый Львенок, спас своего царевича, по ошибке
долбанув мне по голове. Можешь гордиться этим фактом до скорого уже конца своей
жизни.
- Жаль, что я не заколол тебя тогда. По ошибке, - прошипел Леонтиск, с ненавистью
глянув на человека, кого он еще час назад считал своим другом.
- О, разумеется, тебе жаль, - отмахнулся Горгил и увлеченно продолжал рассказ -
похоже, ему хотелось еще раз вспомнить и попробовать на вкус перипетии своего
задания: - Итак, случайная удача ускользнула, и мне пришлось вернуться к основному
плану. Как и предполагалось, расчет на устрашающий эффект убийства старухи оказался
верен - я приглядывался к рабам и заметил, что все они ужасно напуганы, и более всех
пьяница Офит. Я наведался к нему в ночь после нашей драчки с римлянами, в этот раз на
случай провала скрыв лицо и изменив голос. Дурака и запугивать особо не пришлось, он
расклеился, стоило лишь показать отрезанную как раз для подобного случая беспалую
кисть его товарища. А когда эта тупая скотина услышала мои обещания насчет денег и
свободы, я по глазам увидел - этот не подведет. Есть такие люди, что за горсть медяков
родную мать на фарш покромсают, не то что господина. Этот был как раз из таких. Так
что я спокойно оставил ему предварительно усыпленного с помощью вина аспида и
отправился стоять ночную стражу вместе с тобой и бедолагой Аркесилом. И утром даже
ломал комедию насчет дурных предзнаменований. Напрасно, кстати, - Пирр Эврипонтид
оказался заговоренным, и аспид, наделав кучу дел, не причинил ему никакого вреда. Он
не так прост, этот ваш царевич. Мне даже показалось, что временами он глядит на меня
так, будто... знает, кто я такой, будто видит меня насквозь... Не самое приятное ощущение.
Теперь хоть, хвала богам, мне не стало больше нужды выдавать себя за Эвполида, и я могу
некоторое время пожить в собственной шкуре, без притворства и клоунады. Они так
утомительны. Когда покончу с этим делом, пожалуй, потребую у заказчиков прибавки за
хлопоты.
- Тебе никогда не убить Пирра, его хранят боги, - перебил Леонтиск.
- Немыслимо! - простонал убийца. - Половина Спарты повторяет эту глупость, и этот
туда же! Открою тебе секрет, дружок, - на самом деле никаких богов нет. И когда я тебя
убью, ты не отправишься ни в какое царство Аида, тебя просто не станет, и все. Так же,
как в скором времени не станет Эврипонтидов. Не станет их, и все. Причем умрут они
необычно и скандально, это обеспечит новый план, сложный, но изумительно
совершенный. В его реализации немалое подспорье мне оказал никто иной как стратегэлименарх
Леотихид - выдающийся молодой человек, между прочим. Надо же - и в такой
глуши, как Спарта, можно встретить незаурядных людей!
- Ты настолько снюхался с Рыжим, что он разрешает тебе целоваться со своей подругой
Палладой? - ехидно поинтересовался Леонтиск, вспомнив слова Красавчика Полиада,
подслушанные в темнице дворца Агиадов. Хотя было похоже, ни Полиад, ни сам
Леотихид не знали, что схваченный ими Эвполид - это их дружок Горгил. Что он за
человек, если способен так рисковать жизнью, лишь бы сохранить свои тайны?
Убийца поглядел на афинянина странным взглядом.
- Дурак ты, Львенок, - ответил он не сразу. - Арсиона - создание удивительное, даже
уникальное. Она не дурочка-аристократка, вроде твоей Эльпиники, и не самочкаохотница,
как сестрицы Коронида и Софилла, и не похожа на тысячи других женщин,
которых я встречал. Она - женщина-воин, соблазнительная и сильная одновременно, она -
живое воплощение Афины-Промахос, и не зря люди дали Арсионе прозвище Паллады. Я
очень давно искал такую, как она. Мне нужен такой человек в команду, нужна такая
женщина в постель и такая подруга - советник и помощник во всех делах. И поэтому я
решил добиться и добьюсь ее, и даже сотня Леотихидов меня не остановит. Я могу дать ей
в тысячу раз больше, чем он, и она поймет это, и сделает выбор, и будет со мной.
Горгил вспомнил о деле, встал и подошел к трупу, принявшись кисточкой наносить на
щеку мертвеца какую-то смесь, жуткий запах которой впился Леонтиску в ноздри. Затем
убийца приложил кусочек кожи к мертвому лицу, крепко прижал сложенным в несколько
слоев полотном и поднял голову, взглянув на Леонтиска. Афинянин задрожал, увидев в
этом взгляде приближение мучительной смерти. Убрав ткань, Горгил полюбовался
результатом, затем негромко позвал:
- Танат!
Из-за внутренней двери тут же материализовался бородатый здоровяк в темном хитоне
и кожаном нагруднике. Леонтиск не без труда признал в нем громилу, устроившего
подмену корзины с продуктами.
- Этот готов, - Горгил небрежно дернул подбородком в сторону мертвеца. - Забирайте
его, переоденьте в то, что было на мне, и грузите на повозку. Через полчаса приходите за
вторым.
Бородатый и появившаяся "серая" парочка безмолвно уволокли труп, а Горгил снова
подошел к своему столику, сухо бросив:
- Ну, вот и пришла пора, друг Леонтиск. Тянуть больше нельзя - время поджимает,
извини.
- Тебе поручил убить меня архонт Демолай, - выкрикнул Леонтиск, пытаясь заглушить
стук сердца.- Сколько он заплатил за это?
- Любопытство? В твоем-то положении? - мастер удивленно покачал головой,
раскладывая перед собой какие-то исключительно непривлекательные металлические
инструменты.
- Если тебя интересуют деньги, оставь меня в живых, - афинянин старался не стучать
зубами. - Мой отец даст в пять, в десять раз больше, чем тебе заплатили...
- Боги, какая банальность! - покачал головой Горгил. - Каждый, буквально каждый
предлагает мне это. А как же мои честность и профессиональная этика, спрошу я тебя?
Нет, уволь милосердно. Обманывать клиента - значит рубить сук, на котором сидишь.
- Урод затырканный!
- Ну вот, опять за оскорбления! Какой злобный характер! Такие, как ты, - настоящая
угроза обществу. Нет, не зря от тебя хотят избавиться. В который раз убеждаюсь, что мне
заказывают людей исключительно скверных. Я их и так бы убивал, даром, а мне за это
еще и деньги платят!
- Ты чудовище, упырь, вонючий выродок! Что у тебя вместо крови - гной или моча? -
зубы все-таки клацнули, подбородок прыгал - вместе с желудком.
Горгил завершил свои приготовления, взял в руки тяжелый секач и медленно
приблизился к пыточному ложу, на котором извивался обнаженный пленник. Теперь он
почти не был похож на человека, которого знал Леонтиск - без грима, шрама и тампонов
во рту, с синими тенями под глазами убийца выглядел значительно старше, чем в те поры,
когда "был" Эвполидом.
- Мне заплатили за то, чтобы ты умер тяжело. Обычная процедура - это отрубить кисти
рук, сварить ноги в масле, вырвать язык и под конец вскрыть живот и воротом вытащить
из него кишки. Хрен я тебе отрежу и вставлю в рот просто так, от себя, причем абсолютно
бесплатно.
Убийца стремительно схватил пленника за упомянутый орган и оттянул, насколько
было возможно. Секач блеснул, отражая ржавый свет факела.
Леонтиск взвыл:
- Нет, нет, подожди! Подожди!
- Что, так гордишься своим "орудием", что не в силах с ним расстаться? - язвительно
полюбопытствовал Горгил, продолжая тянуть. - Учти - я своих слов обратно не беру!
- В таком случае, - Леонтиск задыхался от ужаса и бессилия, - пожалуйста... Если так...
отрежь его последним.
- Последняя воля умирающего - закон, - согласился убийца. - Тогда переходим к пункту
первому, по списку.
Без всякой паузы он обрушил секач на запястье правой руки афинянина.
Боль была сумасшедшая. Леонтиск подавился воплем, дернулся, почувствовав, что рука
свободна, но тут же был возвращен на каменное ложе сильным толчком в грудь. Краем
сознания сын стратега сумел отметить, что веревка, державшая левое запястье, от этого
рывка заметно ослабла. Он бросил взгляд на Горгила. Нет, не заметил, потому что
находится с другой стороны пыточного ложа. Нужно отвлечь его, освободить руку и...
- Полюбуйся пока, а я перетяну руку, чтобы ты не изошел кровью, пока я не закончу, -
Горгил бросил ему на грудь отрубленную кисть с судорожно дергающимися пальцами.
Леонтиск с ужасом уставился на нее, воздух с шипением прорывался сквозь его стиснутые
зубы, по лицу тек обильный пот.
- Могу я попросить тебя... воды. Считай это последним желанием, - афинянин
лихорадочно работал левой кистью, расслабляя державшие руку петли. Правая, над
которой трудился убийца, как будто лежала в
раскаленных углях. Хоть бы не потерять сознание!
- Твое последнее желание я исполнил - насчет хрена, - хмыкнул убийца. - Остальные не
в счет. И вообще, ты что-то слишком требователен для человека, которому вот-вот вообще
ничего не будет нужно. Как рука? Неужели не болит?
Горгил встряхнул окровавленную культю афинянина. Тот не смог сдержать крика, едва
не потеряв рассудок от боли. Однако уже через несколько мгновений он смог взять себя в
руки и продолжить попытки освободиться.
- Хм, вижу, что болит, - удовлетворенный его реакцией, кивнул Горгил. - Реагируй,
прошу тебя. Я ведь работаю, стараюсь, а ты делаешь вид, что ничего не чувствуешь...
Обидно...
- Хочешь, я буду вопить так, что у тебя уши заложит? - откуда столько крови во рту? Он
что, откусил себе кончик языка?
- Благодарю, не надо. Пусть все будет естественно. В жизни и так полно лицемерия.
- Ага. И несчастий, - Леонтиск говорил первое, что придет на ум. - И даже у тебя,
мерзавец. Тебе никогда не взять Пирра, слышишь, никогда, ты, падаль мяукающая!
- Насчет "никогда" я бы на твоем месте не был столь категоричен, дружок, - в
кошачьем голосе убийцы мелькнула досада. - Хотя ты прав, это задание затянулось. Что за
проклятый город эта Спарта? Или это я уже начал стареть и терять хватку? Гм, ничего,
отработаю Эврипонтидов, и еще, быть может, пару-тройку жирных заказиков, и - на
покой. Куплю себе замок на одном из островов, и дом в Риме, столице мира, и... хм-хм.
Чего это я так разоткровенничался с покойником? Пора переходить ко второй руке, как
ты думаешь?
- Чтоб ты подох, ублюдок, - искренне пожелал ему Леонтиск. Освободиться не удалось,
и чем скорее все закончится, тем лучше.
В этот момент за массивной внешней дверью, находившейся прямо напротив ступней
афинянина, послышался шум, приглушенный толстыми досками. Горгил, уже ухвативший
было свой секач, повернул голову. Две серые фигуры тут же появились из-за внутренней
двери, и, повинуясь безмолвной команде мастера, выскользнули за внешнюю. Мастер
задвинул за ними тяжелый засов, и в тот же момент один из прислужников прокричал
снаружи односложную фразу на незнакомом, каркающем языке. Раздался гул нескольких
голосов, затем лязг оружия и грохот. Сердце афинянина бешено заколотилось, кровь
прихлынула к голове. Это друзья, спасение, жизнь! Он несколько раз сильно рванул левую
руку, но веревка все еще держала ее.
Горгил отпрянул от двери и повернулся к нему. Сам воздух в каменной камере стал
вдруг тяжелым и душным. Напитанным смертью.
- Тебе повезло, малыш, - мягко произнес убийца. - Не будет кипящего масла и ворота
для кишок, и даже хоботок твой останется на месте. Обстоятельства принуждают меня
прервать нашу беседу раньше, чем планировалось.
Леонтиск был не в силах произнести слова в ответ. Распятый на каменном столе, он
был абсолютно беспомощен, все равно, что уже мертв.
Дверь задрожала под тяжелыми ударами.
- Ломай! Вместе! А ну! - слышались слова команды. Леонтиску показалось, что он
узнал этот голос. Неужели... сам Эврипонтид?
- В Эреб! - выдохнул Горгил, схватил нож и метнулся к Леонтиску. Лезвие мелькнуло в
свете факела и...
Как это произошло? Это мгновение навсегда выпало из воспоминаний Леонтиска.
Какой-то глубинный спазм самосохранения потряс его рассудок, отключив восприятие,
но в следующий момент, который он помнил, молодой воин уже держал руку убийцы с
зажатым в ней ножом своей левой - свободной! - рукой. Дрожащее острие медленно
приближалось к горлу афинянина. Он перехватил руку убийцы неудачно, два пальца
попали под лезвие. Кровь медленными теплыми струйками потекла по кисти, по
запястью, мышцы звенели от невероятного напряжения, плечо онемело. Но он держал,
держал! Его никогда не называли слабаком, и желание жить утроило его силы.
Удары, казалось, сотрясают все здание, от двери летела крупная щепа. Горгил шумно
дышал сквозь зубы и давил, давил. Потом, видя, что ничего не выходит, отпрянул, хотел
отнять руку с ножом, но не вышло: Леонтиск держал ее мертвым захватом. Держал свою
жизнь.
- Не выйдет, дядя, - прохрипел он, ощерив в усмешке окровавленные зубы.
- Что, жить хочешь, свинья? Жить хочешь? - в бешенстве заорал Горгил - похоже,
самообладание оставило его. Свободной рукой он принялся наносить Леонтиску
гвоздящие удары по лицу, дробя кулаком нос, глаза, губы... Афинянин рычал и мотал
головой, но руку с ножом не отпускал.
- Да умри же ты! - завопил убийца, и тяжело дыша, буквально прыгнул сверху на нож,
навалился всем весом, прижавшись телом к каменному ложу. Последовал миг отчаянной
борьбы, после чего нож быстро пошел вниз. Невероятным усилием афинянину удалось,
резко дернув локтем, заставить острие отклониться от шеи и пройти над плечом. Камень
заскрипел под сталью.
Леонтиск ничего не видел, глаза застилал кровавый туман, но в этот момент под
правую, обрубленную, руку, попалась прижавшаяся к камню скамьи промежность
убийцы. Зажмурившись, Леонтиск изо всех сил ткнул культей. Боль была меньше, чем он
ожидал - или сейчас было просто не до того. Горгилу, похоже, было больнее - заорав, он
отпрыгнул назад, оставив нож в руке жертвы. В эту самую минуту доски двери, не
выдержав очередного удара, с громким треском прогнулись внутрь. Загрохотало,
заскрипело, залязгало. Леонтиск, перехватив нож за рукоять, принялся вслепую
размахивать им перед собой. Он практически ничего не видел - глаза были залиты кровью
с рассеченных кулаком убийцы бровей и лба.
- Сюда, на помощь! - сорвался с губ афинянина запоздалый призыв.
Еще миг-другой, и пространство вокруг наполнилось суетой и голосами.
- Держи его!
- Стой, собака!
Удары железом по камню.
- Не получается!
- Открывай!
- Ни хрена, тут какой-то механизм.
- Дави, сюда просовывай, в щель! Нажимай. Уйдет, падаль!
- Все, сломал. Меч сломал, представляешь? Ничего не выйдет.
Шум возни.
- На помощь! - снова слабо позвал Леонтиск. Он был не уверен, что, размахивая ножом,
не поразил себя: больно было везде .
- Леонтиск, дружище! Живой, хвала богам! - голос Иона. - Дай сюда нож, я тебя
освобожу. Успокойся, все позади.
- И я могу спокойно потерять сознание?
- Можешь, но лучше не надо. Проклятье, у тебя все лицо в крови! И рука, о боги! Что
они с тобой делали? Потерпи, сейчас мы тебя отсюда вытащим...
Леонтиск его уже не слышал, перестав барахтаться и поддавшись властному зову
глубины. Темные воды озера беспамятства сомкнулись над ним.
Бесчувственного Леонтиска разместили в той же комнате, где лежал все еще
страдающий от сильной боли и лихорадки Аркесил. Олимпионик был совершенно не
против подобного соседства, скорее принял его с тщательно скрытой радостью. Галиарт
подозревал, что как бы они ни старались почаще навещать прикованного к кровати друга,
тот страдал от скуки и бездействия не меньше, чем от физической боли.
Теперь ложе у противоположной стены занял Леонтиск, вышедший живым из рук
самого Горгила. Доктор Левкрит при помощи тетки Ариты обмыл и смазал целебным
бальзамом лицо пострадавшего афинянина, тщательно обследовал руку и наложил на
лубок из бинтов.
- Ничего страшного, самая обычная рана. Вот, видите, здесь, - короткий палец лекаря
обвел кривую вокруг вздувшегося красно-черной опухолью предплечья Леонтиска, - tumor
et rubor, характерные для классического отсечения. Обломки кости не торчат, помощь
была оказана практически сразу, так что заражение и нагноение маловероятны... Клянусь
Асклепием, он дешево отделался! Конечно, будет calor и наверняка dolor, но не более...
- Доктор, оставь эти ученые словеса! - взмолился Галиарт. - Когда он сможет встать на
ноги?
- Если не будет вставать из постели - недели через полторы - две, - пожал плечами
Левкрит. - Через пару месяцев уже сможет носить щит. Ладонь левой руки, клянусь
Асклепием, заживет еще быстрее: ткани были разрезаны прямо между пальцами глубоко,
но ровно. Видимо, оружие было очень острым...
- Он держал рукой лезвие ножа, которым его хотел проколоть один нехороший
человек, - пояснил Галиарт.
- Это наверняка было весьма болезненно, - покачал головой лекарь. - Хотя в состоянии
возбуждения, близком к безумию, человек способен на многое, что кажется невероятным.
Один раз на моих глазах кузнец с четверть часа поддерживал тлеющую, раскаленную
докрасна балку, пока из-под рухнувших стропил горящей кузницы извлекали его сына.
Этому кузнецу потом пришлось отнять обе кисти - они сгорели до кости. А если
вспомнить случай в...
Вероятно, словоохотливый доктор собирался рассказать еще несколько подобных
историй, но Галиарт, прервав его, попросил не нагонять ужаса на ночь глядя.
Обидевшись, Левкрит ушел спать - до рассвета оставался какой-нибудь час... Сын наварха
остался на табурете у постели афинянина, продолжая тихий разговор с лежавшим
напротив Аркесилом. Беседа как раз дошла до описания драматического описания
событий в Персике, когда очнулся Леонтиск. Дернулся, застонал и хрипло попросил воды.
Галиарт подал ему чашу и дал напиться, придерживая рукой, чтобы раненый не
расплескал все на себя. Леонтиск пил жадно, захлебываясь и икая. Напившись и
отстранив кружку, афинянин рискнул открыть глаза.
- Галиарт... - узнал он друга. - Я что, живой?
- Да - несмотря ни на что, - Галиарту хотелось смеяться и плакать одновременно.
- И этот мерзавец не отрезал мне член? - обеспокоено спросил сын стратега.
- Нет, даже не подрезал, - усмехнулся Галиарт. - Хотя не мешало бы.
- Ты уверен, что не отрезал? - не мог успокоиться раненый, пытаясь приподняться на
подушках и поглядеть.
- Абсолютно.
- Хорошо, - афинянин облегченно выдохнул и откинулся назад. - И где он?
- Хы-хы-хы-хы, - тихо зашелся Аркесил.
- Где и обычно, - отвечал Галиарт. - У тебя между ног. А вот твоей руке повезло
меньше.
- Этого мне не забыть, - скривился афинянин. - Я имел в виду Горгила. Вы схватили
его? Я очень прошу не убивать подонка, пока я с ним еще раз не повидаюсь...
- Как это часто бывает в сказках, главному злодею удалось скрыться, - Галиарт
посмурнел, с хрустом сжал кулак. - В подземелье, где он с тобой развлекался, оказался
выход, запирающийся каменной плитой. Какой-то механизм... Когда мы ворвались, он
шмыгнул в проем, и плита закрылась. Проход за плитой выводит в другой тайный
коридор, которыми пронизана Персика, который, в свою очередь, выходит в один из залов
дворца, откуда можно выйти куда угодно. Одним словом, убийца провел нас, испарился,
смылся, слинял.
- Мерзавец! - покачал головой Аркесил, а Леонтиск выдохнул... с облегчением?
- Дело решили какие-то мгновения, - продолжал Галиарт. - Я сам видел его, серую
тень, мелькнувшую на фоне темного прохода, уже почти чувствовал, как догоняю, валю на
пол и начинаю рвать на части... Но не успел, а за досками разломанной нами двери
оказались пять дактилей камня. Пока мы пробивались, убийца исчез.
- А что было дальше? - полюбопытствовал Леонтиск. - Когда я потерял сознание?
- О, большое веселье. На шум сбежались едва ли не все обитатели Персики: ахейцы,
македоняне, римляне, их слуги и охранники. Приплелся даже толстый индюк, эфор
Анталкид, - не иначе, как снова миловался с консулом, уговаривал его переехать жить в
Спарту и прихватить с собой когорту-другую легионеров. Все начали орать, выяснять в
чем дело; Анталкид с ходу обвинил Пирра в очередном мятеже и разбое. За царевича
вступился Деркеллид, полемарх Священной Моры, который и позволил нам разыскать
тебя во дворце. Да и сам командир себя в обиду не дал: кричал, указывая на тебя, очень
живописно лежавшего в луже крови, что его людей похищают посреди бела дня и пытают,
что половина его челяди погибла, что его брат лежит при смерти, а его самого день и ночь
преследуют убийцы... Одним словом, речь была что надо. Анталкид стушевался, пообещал
во всем разобраться и ретировался, а мы, неся тебя в качестве знамени, вернулись на
агору. Там собралась огромная толпа, тысяч в несколько. Отголоски того, что
происходило в Персике, переросли в слух, что Пирра и всех, кто пошел с ним, схватили и
пытают в дворцовых подземельях. К тому моменту, как мы вышли, самые горячие головы
уже собирались брать Персику штурмом, невзирая на выстроившуюся у ворот Мору. Люди
встретили нас ликованием, потом было шествие сюда, к особняку тетки Ариты. Все бы
радоваться, но, увы, Эвполида мы так и не нашли, хотя прочесали сверху донизу всю
Персику.
- Эвполид мертв, - глухо произнес Леонтиск, боясь того, что ему предстояло сказать.
Боясь собственной лжи. - Он был в этом узилище, изуродованный почти до
неузнаваемости. Потом, когда Горгил занялся мной, его подручные куда-то унесли тело.
Галиарт и Аркесил помолчали, понурив головы, затем сын наварха тихо произнес:
- Проклятый пес этот Горгил - сколько дел наделал. Но теперь-то мы его быстро к
рукам приберем: ведь ты видел его морду и опознаешь, если мы его притащим. А мы
будем тащить всех без разбора, тем более что Антикрат подсказал, где искать. Да и
полемарх Деркеллид обещал всяческое содействие.
Леонтиск с мрачным лицом отвернулся к стене.
- Что такое? - не понял Галиарт.
- Ни хрена я не видел, - буркнул Леонтиск. - И не смогу никого опознать. Этот урод
был в маске.
Ну вот он и сказал это. И все, ничего нельзя уже изменить и исправить. Давно уже
нельзя. Леонтиск чувствовал себя настоящим подлецом, но он не мог найти в себе силы
рассказать друзьям правду. Рассказать, что это он привел в дом Эврипонтидов врага, что
именно он, Леонтиск, виновен в смерти четверых домочадцев. И в том, что Пирр
Эврипонтид столько времени жил под сенью смерти и несколько раз едва не погиб. И в
том, что друг Аркесил, тот, что глядит такими сочувствующими глазами, из-за него на
всю жизнь остался калекой. Нет, невозможно! Нельзя простить такое. Скажи он правду -
и этот светлый дружеский взгляд потускнеет, наполнившись презрением. Энет разведет
руками в молчаливом непонимании. Тисамен и Галиарт отвернутся, Иону будет его жаль,
Феникс же, напротив, смешает его с дерьмом, а Коршун, пожалуй, схватится за меч. А
Пирр Эврипонтид, в котором сосредоточена вся жизнь Леонтиска, в лучшем случае
прогонит его прочь - из Спарты и из своей жизни. А в худшем заколет собственной рукой,
но и это лучше, чем взглянуть в желтые глаза царского сына, воззрившиеся на тебя...
предателя. Предателя!
- В маске? - хором воскликнули Леонтиск и Аркесил.
- Ну да, в маске! Гладкая такая, вроде как из золота, с дырками для глаз, - он видел
маску убийцы, блестевшую на столе среди склянок и орудий пытки. - Снизу только бороду
и видно. Сомневаюсь, чтоб по этой бороде можно было его узнать. Я, сказать честно, и не
присматривался сильно... света было немного, да и не до того было, с жизнью прощался...
- Мы нашли маску, но... Проклятье! - Галиарт вскочил на ноги. - Мы-то надеялись, что
ты узнаешь Горгила, если увидишь его, хотели... да, впрочем, теперь уже неважно... Нужно
немедленно доложить царевичу.
- Остынь, - посоветовал Аркесил. - Командир только час, как лег. Дай ему отдохнуть -
завтра, вернее, уже сегодня, снова тяжелый день.
- Ты прав, клянусь богами, - Галиарт снова упал на табурет.
- Я не видел лица Горгила, - подумав, произнес Леонтиск, - зато могу
свидетельствовать против стратега Леотихида, которого отлично разглядел и даже имел с
ним беседу.
- Да, Исад что-то говорил об этом Антикрату...
- Исад? При чем здесь он?
- Именно он сообщил нам, что Леотихид схватил вас и собирается передать Горгилу.
Он сделал это, сильно рискуя своей карьерой, а, может, и жизнью. Можешь при случае
поблагодарить его, но как-нибудь тихонько, чтобы не слышали лишние уши.
- Не премину, клянусь Меднодомной, - серьезно кивнул Леонтиск, чувствуя, как кровь
прихлынула к его щекам. Сколько бед из-за него! Он поднял левую руку с перемотанной
бинтами ладонью и коснулся лица - проверить, на самом ли деле полыхает оно
предательским жаром. Это движение причинило ему боль, пальцы испачкались в чем-то
скользком. - Боги, что это за дрянью вы меня измазали?
- Не мы, а доктор Левкрит, и не дрянью, а "целебным бальзамом", - оживленно
пояснил Аркесил. - По крайней мере, лекарь утверждает, что целебным. Я-то давно
подозреваю, что все эти пахучие пакости, которыми он меня целыми днями потчует, -
просто шарлатанские зелья, ничего, кроме вони, не содержащие.
- Да, помню, - Леонтиск опустил руку на место. - Горгил, эта сволочь... изгвоздил мне
все лицо, пытаясь вырвать нож. А кулачок у него, я вам скажу, не пуховый.
- Это видно, - Галиарт сочувственно глянул на опухшее лицо друга. - Но, расскажи,
каким образом ты оказался в лапах Леотихида, и как этот мерзавец связан с Горгилом.
Нет сомнений, что это был самый настоящий заговор, в котором вы с Эвполидом должны
были сыграть роль жертвенных животных.
- Да, - Леонтиск вздохнул, - Агиад сказал об этом, назвав меня пешкой в большой игре.
К сожалению, он не был достаточно откровенным, чтобы полностью исповедоваться
передо мной. Сказал, что не желает играть злодея из плохой драмы, который все
рассказывает герою перед тем, как убить его, а тот затем чудесным образом спасается.
Осторожничал, собачий сын. И, как выяснилось, не зря...
"А вот хваленый мастер Горгил выложил все, целую сказку расска
...Поділитися у соцмережах
