Жанр: Фантастика
Балаустион
...й стеной щиты, полтора десятка солдат Моры. -
Отступись, Пирр Эврипонтид. Хочешь, чтобы я поднял тревогу?
Губы царевича шевельнулись в беззвучном ругательстве. Идти напролом было
бесполезно: встав в воротах, воины Священной Моры сдержали бы и толпу
тяжеловооруженных гоплитов, не то что кучку вооруженных одними мечами молодых
людей.
- Послушай, эномарх, - царевич сбавил тон. - Полчаса назад или около того разве не
впустил ты во дворец группу вооруженных, которые вели пленников?
- Было дело, - нехотя кивнул офицер. Его губы были напряженно поджаты. - Но их
старший имел при себе особую царскую грамоту, позволяющую вход в Персику в любое
время дня и ночи. Да они долго и не задержались: передали арестантов и вышли этими же
воротами почти сразу. У тебя случайно нет при себе такой грамоты, Пирр Эврипонтид?
- Нет, - признал Пирр. - Но эти пленники - мои друзья, и люди стратега Леотихида их
похитили.
- Это, клянусь богами, твоя личная беда. Священная Мора не путается в чужие
усобицы, - поскучнев лицом, офицер повернулся, собираясь вернуться за калитку, но Пирр
остановил его, схватив за плечо.
- Но это были люди элименарха Леотихида, верно? Те, что привели арестованного?
- Допустим, - эномарх стряхнул руку царевича, вызывающе поглядел на него. Хотя все
еще не решался приказать солдатам гнать в шею популярного в городе молодого
аристократа.
- Ты готов подтвердить это? - неуловимым движением Эврипонтид оказался между
эномархом и калиткой.
- Чего еще? - служивому явно не улыбалось влезать в разборки петушков из
противоборствующих царских домов. - Послушай, Эврипонтид, ступай по-хорошему...
- Мне необходимо поговорить с твоим начальником, - твердо сказал Пирр, не отступая
ни на шаг.
- С лохагом? Вряд...
- Нет, с самим Деркеллидом, полемархом.
- Что? - эномарх с трудом взял под контроль свою готовую отвалиться челюсть. - Это
невозможно. Сегодня Дионисии, дружок. Кто знает, где найти господина полемарха?
- Нет нужды искать меня, эномарх, - раздался вдруг голос из-за спины офицера, и в
круг света, отбрасываемый установленными на столбах ворот масляными фонарями,
вступила угловатая долговязая фигура.
- Полемарх! - вытянулся в струнку эномарх Ликиск.
- Господин Деркеллид, - склонил голову Пирр, уважительно глядя на появившегося из
темноты человека.
Его невозможно было не уважать. В цветущие годы Деркеллид был одним из лучших
мечников Спартанского государства и вдобавок имел знатное происхождение,
недюжинный талант военного и цепкий проницательный ум. Порывшись, в биографии
Деркеллида можно было отыскать победы в Олимпиадах и Истмийских играх, участие в
походах Агида и даже военную службу - в качестве наемника - в армии Митридата
Великого, ведшего в те поры войну против римлян и Вифинии. Всего этого оказалось
достаточно, чтобы в сорок один год он получил командование над Священной Морой и
продолжал удерживать его сейчас, восемнадцать лет спустя. Годы не смогли согнуть его
строгой военной осанки, лишь только высушили кожу и обострили черты лица.
- Чего ты ищешь в Персике ночной порой, молодой Эврипонтид? - глаза полемарха
блистали искрами из-под серых бровей.
Царевич по-лаконски кратко обрисовал суть проблемы. Деркеллид слушал молча,
стиснув квадратные челюсти. Галиарт молил всех богов, чтобы командир Священной
Моры захотел разобраться в этом деле. Если это произойдет, никому его не своротить:
твердостью характера полемарх был схож разве что с эфором Фебидом. К сожалению, он
мог и не внять просьбе Пирра, потому что, будучи соратником покойного царя Агида,
соответственно, являлся недругом Павсания Эврипонтида. Впрочем, после смерти Агида
Деркеллид не высказывал к Эврипонтидам ни неприязни, ни любви, и вообще старался
держаться в стороне от интриг и политики. Боги, сделайте так, чтобы он последовал
этому принципу и теперь!
Выслушав царевича, полемарх перевел взгляд на подчиненного.
- Ликиск, знаешь ли ты, кому передали конвоируемых?
- Никак нет, господин полемарх, однако выяснить это нетрудно. Нужно
поинтересоваться у подразделений, охраняющих подъезды и лестницы. Мне заняться
этим?
- Выполняй, - сухо кивнул полемарх. Галиарт внутренне возликовал.
Деркеллид снова повернулся к ночным гостям.
- Мы найдем людей, которых, как ты, молодой Эврипонтид, утверждаешь, похитили и
привели сюда, чтобы умертвить. Покуда я - полемарх Священной Моры, здесь, на моей
территории, клянусь Зевсом, подобного твориться не будет. Но если ты солгал мне -
берегись! Ответишь по всей строгости.
Пирр молча кивнул, принимая условия.
- Теперь отбери из своих нескольких человек и иди за мной. Остальные пусть остаются
снаружи. Солдаты Моры стоят везде в этом дворце. Через четверть часа мы узнаем, где
находится пленник, куда бы его ни отвели.
Переглянувшись, Пирр и его "спутники", в том числе и "восьмой спутник" Галиарт,
молча последовали за полемархом.
Влекомый по ночным улицам с кляпом во рту и накинутым на голову мешком,
Леонтиск еще на что-то надеялся. Он не мог видеть Эвполида, но знал, что друг рядом, и
временами даже касался плечом его плеча. О побеге нечего было и думать, и Леонтиск
рассчитывал только на помощь друзей. Вот только сможет ли Эврипонтид найти их,
успеет ли придти на помощь? В душе сын стратега боготворил царевича Пирра и
приписывал ему сверхчеловеческие качества, но рассудком понимал, что тот всего лишь
смертный. И все-таки надеялся, бредя в слепой темноте на встречу с судьбой.
Но помощь не пришла, и прогулка вслепую с натянутыми до струнного звона нервами
подошла к концу. Стражники заставили пленников остановиться, до слуха донесся
металлический лязг калиток и невнятный гул голосов. Леонтиск понял, что они достигли
ворот Персики, и попробовал привлечь внимание солдат Священной моры, но те не
обратили на его судорожный рывок внимания, а цепкие руки провожатых афинянина
быстро уволокли его вглубь дворцового двора. Затем снова произошла какая-то заминка, и
только когда эндромиды "белых плащей" загрохотали, удаляясь, Леонтиск понял, что они
с Эвполидом уже в руках подручных Горгила. Сильная рука ухватила афинянина за
ошейник и потянула куда-то в гулкие недра дворца. "Ну вот и все, отрычался, Львенок!" -
подумал Леонтиск и начал настраивать себя на предстоящую встречу с убийцей. Итак,
гибель неминуема, а товарищи наверняка не смогли отыскать афинян в муравейнике
старой Спарты. Ну что ж, поделом ему - надо ведь быть таким дураком, чтобы, зная о
петле, засунуть в нее голову. А смерть - достойная награда за глупость. Авоэ, нужно
показать душегубу, как умирают афиняне. Раз ничего не изменить, нужно вытерпеть муки,
плюнуть Горгилу в морду и встретить конец достойно.
Пока их вели по лестницам и коридорам, Леонтиск убеждал себя, что не боится.
Получалось вроде неплохо: он испытывал нечто вроде возбуждения, шел с высоко
поднятой головой и придумывал изощренные оскорбления, которыми будет осыпать
убийцу. Начать немедленно тренироваться на охранниках афинянину мешал только
забитый в рот кляп.
Кошки заскребли на душе, когда уходящие вниз скользкие ступени и затхлая сырость
дали знать, что путь лежит в - очередное - подземелье, и, стало быть, развязка близка.
Вскоре с угрожающим скрипом открылась и спустя миг с тяжким гулом захлопнулась уже
за спиной последняя дверь. Твердые пальцы, словно когти, разодрали верхний и исподний
хитоны, затем, скользнув по шее, сорвали с головы мешок и выдернули изо рта кляп.
Кисти афинянина остались связанными за спиной.
Логово Горгила представляло собой квадратное помещение, освещенное парой чадных
факелов. За спиной находилась обитая железными полосами дверь, через которую они
вошли, в противолежащей стене виднелась еще одна, такая же прочная на вид, ведущая,
по-видимому, в глубину лабиринтов Персики. Посреди комнаты стояли два неподъемных
на вид стола из окаменевшего дуба с позеленевшими медными кольцами со всех четырех
сторон. В предназначении этих уродливых сооружений сомневаться не приходилось, ибо
на одном из столов лежал страшно изувеченный труп. При взгляде на кровавое месиво
вместо лица и по-звериному оскаленные зубы мертвеца Леонтиск пожалел, что открыл
глаза. Внезапно ему ужасно не захотелось умирать. Просто до неприличия. Во рту
пересохло, в голове тяжело забухала кровь, а зубы пришлось стиснуть, чтобы они не
стучали. Холодный камень и сырой воздух подземелья вызвали неудержимую дрожь.
Или... это было следствие страха?
"Боги, какой же я, оказывается, трус", - подумал Леонтиск, и повернул голову, чтобы
зарядиться мужеством от Эвполида - уж этот не будет трястись овечьим хвостом в свой
последний час. Двое в одинаковых серых хламидах уже освободили сына Терамена от его
мешка и кляпа. Третий стоял за спиной Леонтиска, крепко держа его за ошейник. До сей
поры убийцы не проронили ни слова, так что непонятно было, кто из них Горгил. Или
мастер смерти еще только готовился к торжественному появлению?
- Проклятый кляп, аж челюсть свело, - сплюнув, проговорил Эвполид и белозубо
улыбнулся товарищу. - Как себя чувствуешь, друг Леонтиск?
- Нормально, - попытался усмехнуться сын стратега, поражаясь выдержке товарища и
спросил в тон: - Как ты думаешь, кто из этих уродцев - великий убийца?
- Быть может, вон тот, что лежит на столе? - хохотнул Эвполид.
- Ха-ха, точно, клянусь Афиной! - холод сжимал внутренности, но Леонтиск был горд
этим смешком. - Только и разговоров, что Горгил да Горгил, а что я вижу? Плюгавого
урода, да к тому же дохлого, вот что. Я разочарован... Эй, где здесь выход, я ухожу.
Эвполид от души расхохотался, Леонтиск, не выдержав, тоже. Что это - истерика, или
они уже свихнулись от страха?
- Ну ты и шутник, дружище! - вытирая брызнувшие слезы ладонью, проговорил
Эвполид. Голос его был странным, каким-то мяукающим. - Пожалуй, останься, я тоже
пошутил. Тот мертвяк - не Горгил.
Смех Леонтиска оборвался не сразу, а, как вода из худого бурдюка, еще вытекал из него
некоторое время. Округлившимися глазами сын стратега тупо смотрел, как Эвполид
опустил руки в поднесенную одним из серых серебряную чашу, фыркая, омыл лицо и шею
водой. В воде плавали розовые лепестки.
- Ну что, понял, наконец, дурачок? - Эвполид принял услужливо протянутое ему мягкое
полотенце. - Горгил - я.
Ноги вдруг превратились в желе, глаза застлала мгла. Леонтиск неминуемо повалился
бы на пол, если бы стоявший сзади охранник не держал его за ошейник. Сын стратега
пытался что-то сказать, даже сам не понимая, что именно, но горло как будто стиснули
горячие клещи, и невысказанные слова выплеснулись глухим стоном.
- На стол его, - небрежно взмахнул рукой Горгил-Эвполид. Человек, с которым
Леонтиск столько времени делил пищу, спал в одной комнате, сражался бок о бок и ходил
к девицам. Сознание этого было невыносимым, и чудовищная метаморфоза, обратившая
друга в палача, тоже казалась невозможной, но, может быть, именно поэтому была
настолько правдоподобна и логична, что молодой афинянин сразу признал ее истиной, не
пытаясь убежать от правды, вырваться из кошмара, проснуться.
Леонтиск не сопротивлялся, когда его бросили спиной на пыточное ложе по соседству
с изуродованным трупом и привязали руки-ноги к кольцам.
- Полежи пока, дружище, отдохни, - молвил Горгил, подходя к низкому круглому столу,
куда более достойному так называться, чем его стоявшие поодаль уродливые собратья. -
Чуть позже я займусь тобой, но сначала мне предстоит одна весьма тонкая работа. Эй,
горячей воды мне, сундучок с порошками, зеркало и побольше света.
Через минуту требуемое было принесено. Горгил уселся за стол, поставил перед собой
зеркало на причудливо изогнутой ножке, разложил острые инструменты и откупорил
некие колдовского вида флаконы. По знаку мастера его подручные удалились. Леонтиск,
повернув голову, следил за убийцей пустым взглядом. Тот усмехнулся:
- Куда подевалась вся твоя бравада, друг Леонтиск? Ну же, не будь таким скучным,
давай еще пошутим на прощанье.
- Чтоб ты сдох, ...! - Леонтиск совершенно спонтанно вспомнил редкое местечковое
словцо, которым его знакомые пастухи с Эвбеи называли человека, склонного к
сожительству с козой.
- Браво, малыш, - убийца пропитал кусок ткани каким-то снадобьем и прижал полотно
к щеке. - Хоть и грубо. Человек должен быть вежлив со своей смертью. Подумай только:
ведь я - последний из людей, кого ты видишь в этой жизни. Разве это не повод быть
чуточку более вежливым? Я вот совершенно не чувствую к тебе злобы. Скажу даже
больше - ты мне нравишься. Хотя я держу за правило не привязываться сильно к людям,
клянусь богами, мне было приятно общаться с тобой. И я почти сожалею о том, что
должен сделать.
Леонтиск промолчал, смежив веки.
- Тебе, наверное, интересно, как мне удалось всех одурачить, выдав себя за Эвполида
Каллатида? - край прижатого к лицу Горгила полотна вздрагивал, задеваемый его губами.
- Охотно расскажу - надо же чем-то занять время, да и тебя поразвлечь напоследок.
Началось все с того, что три месяца назад, отдыхая на Эвбее, - ох, какой там
восхитительный бордель у Горгозины! - я получил предложение отправить к Аиду отца и
сына Эврипонтидов, неких спартанских правителей. Деньги задание обещало приличные,
а работа представлялась не очень сложной, так что я легко согласился. Теперь-то
понимаю, что слегка продешевил, но договор есть договор.
Я уже закончил предварительную подготовку и собирался выехать из Афин в Сикион,
чтобы занять приготовленное мне место в посольстве ахейцев, когда пришло сообщение о
том, что замысел оказался под угрозой. Это мои люди, кстати, отловили шпиона в доме
архонта Демолая - я всегда страхуюсь и стараюсь собрать о заказчиках не меньше
сведений, чем о намеченных ими жертвах. Перед своей печальной кончиной шпион
рассказал, что подслушал разговоры архонта и передал их своему хозяину - некоему
Эвполиду Каллатиду, сыну врага архонта. Этот Эвполид стал угрозой всего дела, поэтому
мои люди нашли его и установили слежку, поджидая момент, чтобы... ну, сам понимаешь.
Молодой негодяй заметил охотников, попытался скрыться от них - безуспешно,
разумеется, - но успел передать свою смертоносную информацию тебе. Именно тогда, у
ворот особняка своего папаши, ты в последний раз видел настоящего сына Терамена.
Спустя какой-то час мои охотники накрыли его и привезли ко мне. Очень скоро
выяснилось, что первоначальный план провалился - ты сопоставил узнанное от Эвполида
с предложением своего отца и, как положено законченному дураку, встал на дыбы,
отказавшись играть свою роль в спектакле. Ну и оказался в темнице архонта.
Леонтиск закусил губу, вспомнив, как все происходило. Глаз он не открывал, боясь
предательских слез.
- Но я, видишь ли, не люблю, когда мои продуманные планы портят случайности и
дураки, - голос Горгила зазвучал зловеще. - В подобных случаях я иду на все, чтобы
посмеяться над судьбой и людьми и сделать, так, чтобы операция прошла, как было
задумано. А задумано было, чтобы ты, дружище Леонтиск, привел меня к Эврипонтидам,
и я понял, как заставлю тебя сделать это, "пообщавшись" с доставленным ко мне
Эвполидом. Этот несчастный искатель приключений весьма походил на меня ростом и
комплекцией, да и лицом немного. Более того, когда его разговорили мои "щекотуны", он
поведал, что в предпоследний раз вы виделись шесть лет назад, и в упомянутую
последнюю встречу ты признал его лишь по оставленной тобой же отметке на щеке.
Одним словом, стоило мне заложить прокладки под десны, - Горгил засунул пальцы в рот
и выбросил на стол пару белесых тампонов толщиной в палец, лицо убийцы сразу стало
ощутимо острее, - одолжить у сына Терамена накладную бороду и приклеить шрам - и
превращение свершилось. Вот, погляди-ка...
Горгил отнял от лица пропитанную жидким зельем тряпицу, взял со стола тонкий
поблескивающий золотом пинцет и, осторожно поддев, отклеил от щеки лоскут кожи с
таким знакомым V-образным шрамом. Леонтиск почувствовал спазм в желудке.
- Шрам, кстати сказать, настоящий, с лица твоего дружка, - подтвердил его ужасное
подозрение убийца. - Приклеить его хорошенько, чтоб не смывался водой и выглядел как
родной, да еще припудривать каждый день стоило некоторых трудов, но результат того
стоил. Мне ведь удалось провести даже родного отца Эвполида, пробыв целый час в его
обществе. Боги, как я талантлив! Не будь я мастером смерти, я стал бы великим актером,
да что там, лучшим в Ойкумене! Говорят, когда я вживаюсь в роль, то могу в точности
скопировать голос, манеру поведения, походку и даже привычки человека. Тогда этого не
потребовалось - Эвполид и до того, как попался мне в руки, скрывался, не появляясь в
доме отца, так что я лишь продолжил его игру в прятки. Даже после того, как тебя
доставили из подземелья архонта в некий уютный доходный дом, я избежал встречи с
"отцом", отговорившись некими делами и общаясь с ним при помощи посыльных. Однако
перед самым бегством из Афин мне пришлось пойти на риск и появиться перед
Тераменом - в накладной бороде, при плохом освещении, и все-таки я слегка волновался.
На самом деле оказалось не так сложно провести час со стариком, рот которого не
закрывался от советов и наставлений, выдавая себя за его сына. И старый пройдоха не
заметил подмены, иначе мне пришлось бы порешить вас обоих и полностью поменять
план операции, чего, повторяю, я не хотел. Хвала богам, накладной шрам сыграл свою
роль, и сыграет еще раз - последний...
Горгил двинулся к столам и Леонтиск внутренне содрогнулся, но его время еще не
настало - убийца наклонился над трупом, примерил лоскут кожи к окровавленному лицу,
затем вернулся на свое место, звякнул флаконами и продолжил рассказ:
- Авоэ, со своим хвастовством я слегка забежал вперед, а ведь до того, придумав стать
Эвполидом, мне предстояло еще и вытащить тебя из архонтовой тюрьмы. Напрямую
просить об этом уважаемого Демолая было и неудобно, и скучно - я, как ты, возможно,
заметил, друг Леонтиск, игрок по натуре. Не люблю простых заданий и придерживаюсь
принципа, что чем меньше заказчик знает об операции, тем лучше. Впрочем, в этот раз
плана придумывать не пришлось, за меня поработали "отец" и твоя красоткавозлюбленная,
дочь архонта. Правда, ее братец оказался совсем не дурак: он подсадил к
вам слухача, узнал о побеге и, естественно, расстроил его, да еще всласть над тобой
поиздевался - он почему-то тебя очень не любит, этот Клеомед. Узнав об этом, на
следующий день я отправился со своими людьми в клоаку, чтобы через нее пробраться в
темницу и самостоятельно тебя освободить. Велико же было мое удивление, дружище
Львенок, когда я встретил тебя в клоаке отбивающимся, подобно Леониду в Фермопилах,
от толпы врагов!
- Оставь свои любезности при себе, мерзавец! - ощетинился Леонтиск, мазанув по
убийце яростным взглядом.
- Эге, наш гордый пленник заговорил! - промяукал Горгил. - Делай это почаще, пока
есть время, потому что я намерен отрезать тебе язык прежде, чем убью.
- Сын собаки!
- Ну-ну, не переусердствуй, не то я воспользуюсь ножом раньше, чем собирался.
Леонтиск прикусил губу.
- Ну так вот, - как ни в чем ни бывало, продолжал убийца, размешивая некую
субстанцию стеклянной палочкой в медной чаше. - Ты знаешь, как я помог тебе
избавиться от назойливых стражников, вывел наружу и устроил в доходном доме,
принадлежащем Терамену. Местоположение его мне тоже рассказал Эвполид, уже без
шрама, но еще живой.
Леонтиск судорожно сглотнул.
- Ты ответишь за это... за все. В подземном царстве... мы с Эвполидом наведаемся к
тебе в гости.
- О, дружище, что за суеверия в наш просвещенный век? Эпикур учит... хотя, зачем тебе
знать, чему, если через час тебя не будет на свете? Давай я тебе лучше дорасскажу свою
историю. Итак, на следующий день после твоего освобождения я успешно провел своего
новоявленного "отца", явившись пред его очи, и затем мы с тобой предприняли весьма
смелый побег из Афин. Коему всеми силами пытался помешать твой недруг Клеомед. Зря
он пустился за нами в погоню с таким малым отрядом - ты неплохо его отделал своим
красивым мечиком. Зря для вас обоих - ведь именно за то, что ты со своим другом
Эвполидом искалечил его сына, архонт Демолай и дал мне задание вас прикончить.
Забавно - получается, что мне заказали самого себя - ведь настоящий Эвполид тут совсем
ни при чем, к моменту той ночной стычки его уже давно ели рыбы. Ха, впервые в жизни я
исполнил заказ раньше, чем получил его. Сплошные чудеса!
- Так это архонт Демолай заказал тебе...
- Ну да. И чтобы отчитаться перед архонтом, я должен представить этого бедолагу на
столе загубленным мною Эвполидом, сыном Терамена. Чей-то охранник, полное
ничтожество, мои ребятки поймали его прямо в Персике за подходящую комплекцию.
Тело и лицо, видишь, изрядно попортили, оставив лишь единственное место на щеке, куда
я сейчас и приклею пресловутый шрам, чтобы ваши друзья из эврипонтидов его потом
опознали. Тебя, обещаю, так уродовать не будем - только то, что оговорено архонтом в
заказе.
- Ты жил с царевичем под одной крышей, каждый день находился рядом с ним, -
сглотнул слюну Леонтиск. - Так почему же он до сих пор жив?
- Я и сам задаю себе этот вопрос, дружок, и сам удивляюсь, - поднял блестящие глаза
от склянок Горгил. - Хотя просто подкараулить момент и прирезать царевича было нельзя
- заказчики ясно дали понять, что явное убийство не годится. Слишком велика
вероятность того, что сторонники Эврипонтида, придя в неистовство, примут ответные
меры против его врагов и раздуют мятеж среди граждан. Да и не поручают мне таких
простых дел. Нет, смерть должна была выглядеть естественной или случайной - такой,
чтобы ни у кого не было возможности заподозрить убийство. Поэтому я не стал
торопиться. Сначала, когда мы с тобой только прибыли в Спарту, мне нужно было
осмотреться, притереться, установить связь с человеком заказчиков в Спарте и дождаться
своих людей, ехавших со всеми нашими причиндалами с посольством ахейцев. Кстати, ты
очень мне помог, своевременно подсунув эту аппетитную булочку, Софиллу.
Леонтиск стиснул челюсти так, что хрустнули зубы. Горгил ничего не заметил.
- При всех своих достоинствах я страдаю одним тяжелым пороком - чрезвычайным
любострастием, не могу и пары дней прожить, чтобы кого-нибудь не насадить на свой
вертел. А, кроме того, у меня появился прекрасный повод, чтобы под видом свиданий
покидать логово Эврипонтидов и заниматься своими делами. Помнишь ту нашу первую
встречу с сестрицами? Тогда я провернул блестящую комбинацию - когда ты повел свою
Корониду в беседку, оставив нам полянку, я отвлек малышку Софиллу поцелуями, затем
нажал на ее тонкую шейку - вот здесь - и она моментально уснула. Как ни хотелось мне
поскорее раздвинуть ее восхитительные округлые ляжки, я, как был, с восставшим
"копьем", побежал в Персику, без труда вошел в нее, воспользовавшись заранее
приготовленным для меня пропуском, переоделся, провел весьма напряженные
переговоры с элименархом Леотихидом, решившим вмешаться в мое задание, дал
поручения своим людям, затем снова преобразился в Эвполида и, покинув дворец
иноземцев, примчался обратно на Лимнеон, затратив на все чуть более часа. Разбудил
Софиллу, она абсолютно ничего не заметила, а если и заметила, то тут же забыла, потому
что я выплеснул на нее всю свою похоть, накопившуюся за то время, что мы добирались с
тобой из Афин в Спарту. Ты со своей красоткой появился только через полчаса, весь в
угрызениях совести и царапинах. На обратном пути, правда, случилась одна неприятность
- один из моих людей, которому я за час до того велел тайком пробраться в сад
Эврипонтидов и оставить в укромном месте корзину с аспидом - не мог же я, в самом
деле, появиться перед тобой и девицами со змеей в руке! - так вот, Листад имел
неосторожность быть замеченным тобой, запаниковал и сдуру бросился бежать. Корзину
он, видимо, бросил, а гадину замотал в одежду. Очевидно, плохо замотал - ну, ты
помнишь, как он мучался перед смертью. Это происшествие стало препятствием для всего
дела: во-первых, я потерял змею, с помощью которой собирался устранить Пирра, а вовторых,
вы, приспешники Эврипонтида, всполошились и стали охранять его так, что я не
видел возможности самолично к нему подобраться.
На следующее утро моя правая рука, Танат, не дождавшись возвращения Листада и
поняв, что с тем что-то произошло, как и было договорено, подменил рабу,
возвращавшемуся с рынка, корзину - ты наверняка помнишь этот переполох. Среди
продуктов было особо помеченное яблоко со спрятанной в нем щепотю уникального
синайского яда, эх, теперь не скоро удастся мне добыть такое сокровище. Демоны бы
забрали вашу глазастую тетку Ариту - стерва заметила подмену, и мое яблоко стоимостью
в четверть таланта сгинуло в огне. Разумеется, я и не подумал унывать, и в тот же день,
избавившись от твоего общества, предпринял попытку отыскать аспида. Зная привычки
этих тварей, я залез на дерево, под которым погиб Листад и нашел змею обернувшейся
вокруг одной из ветвей. Надеть ей на голову кожаный колпак и под одеждой пронести в
дом не составило труда. Теперь оставалось лишь найти того, кто подложит ее в постель
Пирра. Я выбрал из рабов того, что звали Киликом - малоазиаты по натуре своей
податливы и малодушны. Отловив этого Килика в укромном уголке и запугав его до
полусмерти, я едва успел приступить к сути того, что ему предстоит сделать, как нас
прервали. Старая карга-ключница, неслышно появившись из-за спины, с кислым видом
заявила, что раб нужен ей, чтобы сходить за шерстью. Я понял, что она подслушала часть
разговора и теперь желает остаться с рабом наедине и все из того вытянуть. Естественно,
допустить этого я не мог и, как только раб и ключница покинули дом, отправился за
ними. Спустя треть часа я застал их в уединенном месте на берегу Эврота, и,
действительно, подозрительная ведьма уже вытянула из проклятого труса содержание
нашего с ним разговора. Рабу я просто сломал шею, но старухе быстро умереть не
позволил - не люблю, повторюсь, когда кто-то путает мои планы.
См
...Поділитися у соцмережах
