Жанр: Фантастика
Балаустион
...е по порядку. Глупых вопросов - Феникс! - прошу не задавать. У
вас время терпит. У меня - нет, через час я должен вернуться на службу, иначе лохаг из
меня сделает чучело для дротиков. Командир?
- Говори.
Хлебнув из протянутого Энетом кубка, Антикрат начал рассказ:
- Около часа назад ко мне в Персику явился - кто бы вы думали? - Исад, сын Фебида,
собственной персоной.
- Исад? - открыл рот Феникс, но тут же затих под грозными взглядами остальных.
- Он самый. Когда-то наш товарищ в агеле, а ныне - один из Трехсот, охраняющих
драгоценную задницу нашего царя-Агиада. Сей отчаянный мечник поведал мне по
секрету прелюбопытные вещи.
Острое, словно лезвие, лицо Исада было напряжено. Пальцы правой руки стискивали у
пояса украшенный серебряной чеканкой шлем, длинный черный султан которого -
привилегия и гордость Трехсот - трепетал, на ладонь не доставая пола.
- Пленников с закрытыми лицами, сперва одного, за ним другого, привели в
подземелье царского дворца люди элименарха Леотихида, - голос молодого номарга
звучал глухо, сам он глядел не на Антикрата, а куда-то вдаль. - Все помещения дворца
охраняются номаргами, и вышло совершенно случайно, что сегодня я стоял у этой
лестницы... Начальник был в курсе, и пропустил леотихидовских с их добычей. Под вечер
в темницу явился сам Леотихид и пробыл там некоторое время. В этот момент появился
царь Агесилай со свитой. Он выглядел усталым и нервным, спросил, не видели ли мы его
брата. Мы отвечали, что Леотихид находится в подземелье. Царь велел передать брату,
чтобы тот немедленно явился к нему, и ушел в свои покои - переодеться для вечерних
церемоний. Декадарх отправил меня вниз передать приказ царя, и...
Исад сглотнул, облизнул темные губы.
- Я услышал конец разговора элименарха с заключенным и с тюремщиками. Эти
пленники -Леонтиск, "спутник" Пирра и молодой афинянин из новых людей
Эврипонтида, а их похищение - часть какого-то пакостного замысла.
Антикрат не перебивал. Это была самая длинная речь Исада на его памяти, а сына
Фебида он знал с шестилетнего возраста, так как воспитывался с ним вместе в агеле.
Раньше они были почти приятелями, увлеченные общей для обоих страстью к
фехтованию. Но в последние годы, после посвящения в воины, видеться удавалось
нечасто, а взаимоотношения стали более прохладными. Быть может, какое-то отношение
к этому имело и традиционное соперничество между Священной Морой и отрядом
Трехсот, двумя элитными воинскими отрядами Спартанского государства. Почему же
сейчас Исад пришел именно к нему?
- То, что я, стоя невидимый на лестнице, услышал из уст Леотихида - это мерзость,
настоящая мерзость. Элименарх действует за спиной государя, злоупотребляет своим
положением... Царь Агесилай не может принимать участия в подобном.
- Но ты в этом не уверен, так? - тихо спросил Антикрат. - Не знаешь этого наверняка, и
поэтому не пошел напрямую к нему, не сообщил о творящемся злодействе?
- Ты прав, - взгляд Исада опустился к носкам его эндромидов. - Я не сказал ни ему, ни
своему командиру. А Леотихида встретил на самом верху лестницы, чтобы он чего-нибудь
не заподозрил. Элименарх сразу ушел к царю, а я... Не знаю, ведает ли государь о деяниях
своего брата, но я убежден, что такие вещи не должны происходить в Спарте. Не должны
происходить нигде. Поэтому я и пришел к тебе. Ты - друг Эврипонтидов, сообщи им, что в
полночь пленников переведут в другое место, где они встретят смерть. Если Пиру дорога
жизнь его друзей, он помешают злодейству.
- Конвоировать пленника будут номарги? - нахмурился Антикрат.
- Нет. "Белые плащи" элименарха.
- Хорошо, я все передам Пирру. Но... если эврипонтиды отобьют пленника, поднимется
скандал. Можем ли мы рассчитывать... что ты повторишь свой рассказ перед эфорами, и
если понадобится - перед судом?
- Нет! - Исад поднял черные глаза, решительно покачал головой. - Пойми меня
правильно: я пришел к тебе и рассказал все, потому что этого требует моя совесть. Но
существует еще и долг. Я дал присягу верности царю Агесилаю, поклялся именами богов
и честью своего рода, и обязан преданно служить ему. Невозможно считать, что остался
верным государю, обвиняя в суде его брата, верно? Не знаю, быть может, я и сейчас
совершаю большую ошибку, вмешиваясь в дела, которые могут быть недоступны моему
пониманию. Может быть. Но я не верю, что благие дела делаются такими методами,
поэтому... будь что будет.
- Иногда совесть и долг встают друг против друга с мечами в руках. - Проклятье, не это
ли говорил ему Леонтиск сегодня утром? Как я тебя понимаю, дружище Исад, как я тебя
понимаю! - Спасибо тебе.
- Бывай, солдат, - кулак номарга ткнул Антикрата в плечо. Затем Исад решительным
движением водрузил на голову шлем с развевающимися черными перьями, развернулся и
пошел прочь.
Только глядя ему вслед, Антикрат понял, чего еще не сказал вслух великий мечник
Исад. О том, что грозит молодому номаргу, когда Агиады начнут копать, откуда
произошла утечка информации: закрытый трибунал и нелегкая смерть в тех же дворцовых
казематах.
И кто поможет тогда самому Исаду?
- Итак, в полночь, - проскрежетал металлический голос Пирра в тишине, повисшей в
экседре, когда Антикрат закончил свой рассказ.
- Точно, - кивнул тот. - Боги, как я сожалею, что не могу пойти с вами!
- Ты уже сделал, все что должен был, - царевич положил руку ему на плечо. - В десять
раз больше, чем должен был. Возвращайся на службу и будь покоен: Эврипонтиды платят
свои долги.
- Готов служить! - Антикрат отдал салют, коротко попрощался со всеми и вышел.
Священная Мора забирала силы, время и самую жизнь своих солдат полностью, без
остатка.
- Великие силы, - пробормотал Галиарт, глядя на закрывшуюся за товарищем дверь. -
Как вовремя он появился: еще полчаса, и мы разошлись бы по всему городу.
- Но удача на нашей стороне, и ровно в полночь мы порвем глотки леотихидовским
кобелям! - прорычал Лих.
- И сукам! - добавил Феникс, напомнив о Палладе.
Энет, до прихода Антикрата угрюмо сидевший в углу, едва сдерживал слезы
облегчения. Здоровяк чувствовал себя виноватым, что отпустил Леонтиска одного на
погибель, и теперь, услыхав, что друг-афинянин жив, чувствовал в крови жар боевого
возбуждения. Хвала богам и Исаду. Если бы не он, афиняне исчезли бы тихо и без следа,
как, наверное, и планировал негодяй Леотихид. Ну, теперь бы только добраться до его
рыжей физиономии. Вот только... проклятье! Что, если Эврипонтид...
- Командир! - бросился он к царевичу. - Ты ведь не запретишь мне пойти со всеми?
Пирр помолчал, напряженно размышляя.
- Пойдем все вместе, - наконец решил он.
- Но, командир! - протестующе воскликнул Тисамен. - Тебе не следует идти. Вдруг это
ловушка?
- Весьма вероятно, - поддержал его Ион. - Что, мню, если Агиады с намерением ввели
Антикрата в заблуждение, дабы расставить нам западню?
- Но Исад... - почесал щеку Энет.
- А что - Исад? - поднял на него черные глаза Тисамен. - Кто он нам - брат? сват? Друг,
наконец? Нет, он даже в агеле, клянусь богами, не был нам ни врагом, ни приятелем, так
же, как его эномарх Леонид.
- Ни то, ни се, - поддакнул Феникс.
- А ныне Исад, того не позабудьте, является телохранителем Агесилая, и присягнул
Агиаду священною клятвою верности, - продолжал Ион. - Отчего же так легко мы
доверяемся его слову? Запамятовали, что нынче и в Спарте правят ножи и интриги?
- Исад не таков, - твердо сказал Пирр. - Он истинный сын своего отца, "железного"
эфора Фебида.
- Командир, наш умник прав - риск велик, - неожиданно заявил Лих, обычно не
склонный к осторожности. - Мы ведь знаем, что тебя хотят погубить. Естественно со
стороны врагов подстроить западню, спровоцировать нападение с нашей стороны, а
потом заявить, что они закололи тебя защищаясь, приняв в темноте за грабителя.
- А на кой тогда вы, "спутники", как не для того, чтобы служить мне щитом? - хищно
усмехнулся царевич. - Итак, я поведу вас самолично, и это не обсуждается. А что
необходимо обсудить - так это где устроить засаду и кто будет наблюдать за дворцом
Агиадов. К столу!
Переглянувшись и проглотив бесполезные возражения, "спутники" вслед за царевичем
нагнулись над столешницей, где был расстелен пергамент с нанесенным на нем планом
Спарты и ее ближайших окрестностей.
Было решено, что наблюдение за всеми входами и выходами будут вести восемь
человек из проверенных еще по агеле друзей. Их тут же кликнули со двора, где они несли
охрану вместе с другими сторонниками Эврипонтидов, по-прежнему стерегших дом тетки
Ариты днем и ночью. Контроль за этой группой Эврипонтид поручил Иону. При
появлении из ворот дворца охраняемого пленника или паланкина Ион должен был
немедленно известить царевича, который намеревался засесть со своими "спутниками"
близ храма Афродиты, напротив царского дворца Агиадов.
Чтобы не привлекать внимания, Ион и его группа ушли первыми. Когда Пирр и его
"спутники" вышли за ворота особняка, их глазам предстали картины разлившегося по
городу празднества: возбужденные вином мужчины, растрепанные плясками девушки,
скинувшие маску неприступной строгости отцы и матери семейств... Всюду звучали
кифары и флейты, горели костры, шумно сбивались печати с горлышек пузатых амфор -
начинался самый разгар веселья. Пирра и его друзей тут и там узнавали, звали в круг,
предлагали выпить или принять участие в состязании. Эврипонтиды отвечали шутками и
поздравлениями и шли своей дорогой, тщательно скрывая спрятанное под одеждой
оружие. Спустя полчаса они достигли ничем не примечательного дома, принадлежавшего
эномарху Питанатского отряда Гегелоху, отцу здоровяка Энета. Бравый вояка, не
уступавший сыну в росте и ширине плеч, заблаговременно отправился в людное место,
дабы иметь потом возможность сказать, будто ничего не видел - не слышал.
Следующие два с лишним часа, наполненные томительнейшим ожиданием, царевич и
его друзья-телохранители провели, обсуждая детали и возможные нюансы освобождения
афинянина. Галиарт участия в разговоре почти не принимал: его не оставляли мрачные
предчувствия. Это была не столько неуверенность в успехе предприятия, сколько
подозрение, что они снова действуют вслепую, не просчитав возможных ходов
противника. Чтобы отвязаться от этих черных мыслей, сын доблестного наварха
Калликратида решил подумать о чем-нибудь хорошем, о женщинах, например. Итогом
этой попытки стало тревожное воспоминание об исчезновении дочерей кузнеца. Исад не
сообщил Антикрату, видел ли их во дворце. Галиарту не было безразлично, что с ними
сталось. Леонтиск как-то пробовал свести товарища с младшей из сестер, но ту не
соблазнило ни вытянутое лицо Галиарта, ни перспектива сделаться подружкой навархова
сына. Что с тобой сейчас, неподкупная красавица Софилла?
Уже минула полночь, разговор умер, как оставленный без пищи костер. Они сидели
кругом, мрачно уставившись на клепсидру, ронявшую свои капли с размеренным - дин,
дин, дин - медным звоном. Водяные часы были искусно выполнены из металла и
шлифованного камня, украшены резьбой и росписью. Галиарт вспомнил, что
изготовление часов было новым увлечением Энета, смолоду имевшего золотые руки и
способного сутками сидеть над созданием какой-нибудь изящной вещицы, которую он
потом бескорыстно дарил кому-нибудь из друзей. Галиарт не был исключением - в
продомосе особняка наварха стояла подаренная товарищу Энетом статуэтка ПобедыНики,
вырезанная из дерева и покрытая темным лаком. Будь Энет ремесленником, а не
воином, он мог бы сделать состояние, продавая свои изделия богачам. Увы, в Лакедемоне
единственным достойным занятием полноправного гражданина являлась военная служба,
а ремесла и торговля были уделом перийоков. Так было искони, но с приходом римского
господства Спарта стала ощущать жестокую нехватку войн: теперь они происходили за
пределами Греции, и лишь немногие спартанские граждане, да и то исключительно в
качестве наемников, могли получить реальный боевой опыт. Еще несколько десятилетий
такой жизни - и многовековая воинская традиция захиреет за невостребованностью.
У входа раздался звук шагов. Все напряглись, повернув головы к дверному проему.
Через несколько мгновений в нем материализовался Менандр, один из отряда Иона.
- Командир, пора! - с порога объявил он. - У западных ворот дворца появилась группа
стражников. Пятеро. Ведут двоих со связанными руками и колпаками на головах по
направлению к Киносуре.
Все одновременно оказались на ногах.
- Проклятье, неужели "белые" собираются утопить их в Эвроте? - воскликнул Тисамен.
- Из переулков Киносуры можно в трех местах выйти к реке.
- Нужно поспешить, командир, - Галиарт выжидающе поглядел на царевича.
- Мы будем там раньше них, - кивнул тот. - Менандр, возвращайся к Иону, передай, что
мы отправляемся к старой мыловарне на берегу Эврота. Кто пойдет к берегу, нас не
минет. Устроим засаду. Ион пусть продолжает наблюдать за дворцом и немедленно
сообщит, если произойдет что-то интересное.
- Есть! - Менандр стукнул в грудь кулаком и вышел прочь.
Пирр и его отряд, всего десять человек из "спутников" и ближайших друзей, тоже
вышли под звездное зимнее небо. Откуда-то справа доносились звуки гобоя, дружное
хлопанье в ладоши и смех. С другой стороны сильные женские голоса растягивали
грустную старинную песню. Эврипонтиды постарались проскользнуть меж двух этих
кругов незамеченными. Выбравшись с мощеных улиц в кривые и темные переулки Мезои,
они перешли на бег, устремившись в обход горы акрополя к Киносуре, беднейшему из
районов Спарты. Местные обитатели, попадавшиеся им навстречу, испуганно
отскакивали в сторону, завидев блеск луны на лезвиях мечей.
Вел Пирр, Галиарт бежал следом, чувствуя, как расцветает в груди, бьет в голову
бесшабашная горячка. Если только "белые" попробуют хоть что-нибудь сделать
Леонтиску, воды Эврота окрасятся кровью. Рассудок пытался возразить, что убийство
спартанских граждан повлечет за собой серьезнейшие проблемы, но это была ночь
ярости, а не рассудка.
Вскоре в нос ударил запах воды и тины, дома сошли на нет, а следом и улица
превратилась сначала в дорожку, а потом и вовсе в тропу, петляющую по берегу реки в
чаще жухлой прошлогодней травы и кустарников. Молодым воинам пришлось перейти на
шаг. Впереди сгустком тьмы виднелось полуразрушенное здание сгоревшей мыловарни,
слева тусклые звезды купались в зыбких струях Эврота. Царевич действительно выбрал
отличное место для засады: даже в сегодняшнюю темную ночь новолуния отсюда можно
было заметить любого, кто направлялся к воде со стороны города.
- Будем ждать, - вполголоса произнес Пирр, когда отряд укрылся в тени развалин. - Мы
не могли опередить их намного.
И верно: не прошло и четверти часа, как со стороны святилища Геры раздался шум
шагов, треск камыша и негромкие проклятия. Враги приближались. Сердце Галиарта
заколотилось: ну, Леонтиск, потерпи еще немного!
- Не убивать! - раздался яростный шепот Пирра. - Главное - ошеломить, обезоружить и
сбить с ног. Галиарт, Тисамен, в драку не лезть. Ваша задача - сразу вытолкнуть афинят из
схватки.
Понятно: на случай, если охранники, несмотря ни на что, попытаются прикончить
пленников. Не исключено, что Рыжий отдал им приказ убрать свидетелей его злодеяний
любой ценой.
- Есть, - ответили в унисон Галиарт и Тисамен.
- Еще раз повторяю: не убивать! Лих, Феникс, вы меня поняли? - осведомился царевич.
- Угу, - отозвался Феникс. Лих промолчал.
- Все, замерли! - скомандовал Пирр. - Не дышать, не шевелиться. Нападать по сигналу.
Наступила короткая тишина, нарушаемая хрустом продирающихся сквозь заросли
людей. Уже стали различимы отдельные фразы переговаривающихся между собой "белых
плащей". Похоже, они не подозревали, что кто-то кроме них может находиться на берегу
реки в столь поздний час.
- Пактий, тащи сюда этот кусок дерьма. Чего ты его прешь прямо по зарослям?
- А-а, проклятье! Наступил прямо в воду!
- Разуй глаза, тропинка левее.
- Во дерьмо, провалился! А ну, подержи этого засранца, я вылезу...
- А чего его держать, ха-ха! Куда он убежит, со связанными руками и мешком на
голове? Ну, ты осел, Пактий! Давай руку.
- Э-эп!
- Все, почти пришли. Щас делаем дело и - к шлюхам! Сегодня Дионисии, а у меня,
представь себе, еще глотка вина в глотке не было!
- Пора, - выдохнул Пирр, сидевший в полушаге от Галиарта, и, вскочив на ноги, заорал
своим металлическим голосом так, что зазвенело в ушах:
- СТОЯТЬ! ОРУЖИЕ - НА ЗЕМЛЮ!
Эврипонтиды бросились на опешивших охранников как стая голодных кошек на
мышиный выводок. Галиарт сорвался с места мгновенно, но некий долговязый призрак
(Лих?), обогнал сына наварха, первым врезавшись в кучу злодеев.
- Мечи наголо-о! - заорал кто-то из "белых плащей". Лязгнуло, раздался короткий
вскрик, шум борьбы.
Галиарту было некогда следить за схваткой: следуя приказу Пирра, он бросился к
дальней фигуре в надетом на голову колпаке (оставив Тисамену ближнюю) и сильным
толчком отбросил ее в сторону. Бедняга, упавший животом в кусты, замычал, задрыгал
ногами. Его руки были связаны за спиной.
- Сейчас, дружище, сейчас! - Галиарт обернулся, готовый защищать друга, но никто из
охранников не кинулся, размахивая мечом. Луна, бесстрастный глаз ночи, давала
достаточно света, чтобы было видно - все пятеро "белых", отчаянно сквернословя и
брыкаясь, сбиты с ног и прижаты к земле превосходящими силами нападавших.
Убедившись, что его помощь друзьям не нужна, молодой воин обернулся к спасенному
пленнику, схватил его за плечи и вытащил из кустов. Это оказалось непросто - тот был
необыкновенно тяжелым. И грузным.
По спине сына наварха пробежал холодок ужасного подозрения. Не справившись с
узлом веревки, стягивающей края колпака, он, спеша и обламывая ногти, просто разодрал
плотную ткань. Его взору предстали округлившиеся от ужаса глаза, нос картошкой,
всклоченная борода, рот, растянутый вбитым кляпом...
- Великая Афина! - простонал Галиарт. - Это не Леонтиск! И не Эвполид!
- Что? - вскричал Пирр. - Что ты сказал?
- Тысяча фурий! Это какой-то старый хряк. Как Ион мог принять его за кого-то из
наших?
К Галиарту подскочил Феникс, присел на корточки и вгляделся в лицо связанного
человека.
- Вот дерьмо, и правда не афинянин, - протянул разочарованно, как будто товарищ мог
ошибиться. Решительным движением рыжий сквернослов вырвал изо рта бедняги
обслюнявленный кляп. - Ты кто, чудак?
- Продавец пирожков, - с трудом двигая челюстью, проговорил несчастный Мегакл. -
Не убивайте, умоляю! Умоляю!
Он залился слезами и сделал попытку кинуться молодым воинам в ноги, но не удержал
равновесия и повалился на бок: руки его были по-прежнему связаны за спиной.
- А второй? - вскинулся Галиарт. Все обернулись к Тисамену.
- Этот - дурацкий мим с приклеенной бородой и напудренными щеками. Да и тот не то
потерял сознание, не то умер с перепугу, - раздельно произнес в наступившей тишине его
голос. Самого Тисамена видно не было, Галиарт различал лишь его размытую тень и еще
одну, безмолвно скорчившуюся на земле.
- Нас провели, - прошипел Коршун.
- Или Ион ошибся, - прорычал Пирр. - Но сейчас мы все узнаем.
Царевич опустился на корточки подле одного из вжатых лицом в землю охранников.
- Ты узнаешь меня, дружище Пактий?
- Пирр Эврипонтид? - изумленно прохрипел тот, придавленный к земле упершимся в
спину коленом Лиха. - Какого беса... Вы что вытворяете?
- Нет, это вы какого беса здесь делаете? - с нажимом произнес царевич. - Кто этот
бедняга? И где наши товарищи, похищенные сегодня днем?
Пактий задергался, и Лиху пришлось отвесить ему внушительного тумака, чтобы
привести в чувство.
- Никого из ваших мы не трогали, - задыхаясь, прошипел "белый плащ". - А эти... пара
придурков, задолжавших мне деньги.
- И за это ты решил отправить их кормить раков с каменными "поплавками" на шее? -
подал голос Феникс.
- Побойся богов, какие раки? - горячо возмутился Пактий. - Припугнуть хотел, и
только! Клянусь!
Спасенный торговец пирожками, услышав это, вдруг дико, в голос, зарыдал.
- За что эти люди схватили тебя? - Галиарт потряс Мегакла за плечо. - Где они тебя
держали? С тобой был кто-нибудь еще, высокий молодой парень, афинянин?
Продолжая всхлипывать, Мегакл энергично затряс толстыми щеками.
- Нет, никого не видел, господин военный. Я... виноват, я действительно задолжал этим
господам... деньги, - несмотря на то, что его мучители были распростерты на земле,
торгаш смотрел на них с неприкрытым страхом.
- Эх ты, шкура! Они ведь тебя утопить собирались, и если бы не мы... - зло бросил
Галиарт и выпрямился, с отвращением отстранившись от дрожащего лжеца.
- Где Леонтиск, собака? - заорал Лих, резко заламывая Пактию руку. - Говори, мразь,
на куски изорву!
- Ты что, олух, спятил? - взвизгнул от боли охранник. - Отпусти! Не видел я вашего
афиненка!
Лих и не подумал прекратить, задирая руку Пактия все выше. Тот ругался и скрипел
зубами, но не сознавался.
- Мы теряем время, - раздраженно заметил Тисамен, наблюдая за этими бесплодными
попытками.
- Что будем делать, командир? - наконец, сдался и Лих. - Может, разведем костер и
будем жарить им пятки, пока кто-нибудь не признается?
- Этого не потребуется, сейчас он все скажет, - тихо проговорил Пирр.
Вынув из ножен у пояса отцовский кинжал, с рукоятью в виде оскалившегося вепрясекача,
Эврипонтид присел у головы Пактия и приставил острие кинжала к его затылку.
- Сейчас ты скажешь, где наш товарищ, или умрешь, - просто сказал царевич. Но у
Галиарта волосы зашевелились на голове: он ни на мгновенье не усомнился, что Пирр не
шутит - так это было произнесено.
- Командир, ты ведь... - сухой язык прилип к гортани.
Пактий тоже понял, что костлявая уже намотала нить его жизни на пальцы, чтобы
оборвать ее. Внезапно стало очень тихо, даже торговец Мегакл перестал скулить.
- Афиняне были еще во дворце, в подвале, когда мы вышли, - глухо произнес "белый
плащ", не поднимая лица от земли. - Их должны были повести другие, декада Гермократа.
- Куда? Зачем?
- В Персику, задними воротами. Больше ничего не знаю, клянусь!
- Проклятье! - Лих вскочил на ноги. - Нужно лететь к Персике, немедленно!
- Поздно, дерьмовое дерьмо, слишком поздно! - помотал головой Феникс.
- Командир? - Галиарта трясло.
- Идем! - решил Пирр, медленно вкладывая кинжал в ножны. - Ублюдков оглушите,
связывать некогда.
Раздались глухие удары и вскрики.
- Этого тоже? - спросил Энет, хватая за шею снова забившегося в истерике продавца
пирожков.
- Не надо, - поморщился Пирр. - Вдруг "белые" очнутся раньше, чем он, и все-таки
решат его утопить. Пусть идет домой. И тому, второму, плесните в лицо воды, пусть
очнется.
Энет нехотя разжал пальцы, и Мегакл, забыв поблагодарить, медленно, то и дело
оглядываясь, словно не веря, что его отпустили, двинулся к городу. Лишь отойдя на
некоторое расстояние, он тяжело, с шумом, побежал.
- Если ты надеешься, командир, что этот даст показания в суде, то зря, - повернулся к
Пирру Лих.
- Да, похоже, они его здорово запугали, - хмыкнул Тисамен.
- Заткнитесь. К городу, бего-ом! - скомандовал царевич.
Они послушались автоматически, привыкнув повиноваться этому голосу еще полтора
десятка лет тому назад. Бежали, не скрываясь, теперь важна была скорость. Камыш
трещал и хлестал молодых воинов по ногам, кусты стряхивали на них с веток ночную
влагу. Холодало.
У первых домов их окликнули. От темной стены отделилась и бросилась им навстречу
фигура.
- Менандр!
- Это вы!
- Что случилось?
- Еще два пленника с охраной! - Менандр пристально осмотрел всю группу, но не
заметил пополнения. - И, как я понимаю, именно те, кто нам нужен. Их повели куда-то в
центр города, Ион сразу отправил меня сообщить вам, а сам пошел следом...
- Мы знаем, куда они направляются! - отрезал Пирр. - Когда?
- Полчаса назад или чуть больше.
- Проклятье, - прошептал Галиарт.
- Менандр, и ты, Тисамен, идите и поднимайте всех наших друзей, всех сторонников и
ведите к агоре, - приказал царевич. - Найдите Брасида, Эпименида, Никомаха, всех!
Остальные - за мной. Попробуем войти в Персику.
И снова бег, теперь уже по освещенным праздником улицам города, сквозь процессии
и хороводы, под недоумевающими взглядами и восклицаниями горожан. Всех, кого
узнавал, Пирр звал за собой. В результате к воротам дворца иноземцев прибыла ватага в
несколько десятков человек. Еще сотни полторы-две, из числа любопытствующих или
привлеченных призывами эврипонтидов, подтягивались через агору, стекались по
прилегающим улицам.
У ворот Персики их встретил Ион. Его лицо было серым.
- "Белые" уже завели их. Давно. Десять человек, все - леотихидовские охранники.
Через некоторое время вышли, уже без пленников, и спокойно удалились. Я послал за
ними Гереста, - молодой историк говорил отрывисто, без обычной выспренности.
- Ты уверен, что вели наших? - спросил Пирр.
Ион пожевал губу:
- Их лица были скрыты, но... кто же еще? В любом случае, из дворца Агиадов больше
никого не выводили. Я оставил командование Писандру, он должен был известить, если
бы кого-то заметили.
- Ну что же, на штурм, - вполголоса произнес царевич и двинулся к воротам.
"Спутники", не отставая, следовали за ним.
- Кто таковы? - на шум из калитки в воротах выступил плечистый эномарх Священной
Моры.
- Я - Пирр Эврипонтид, сын царя Павсания, - выступил вперед царевич. - А ты...
Ликиск, сын Гелида, верно?
- Так, - немного смешавшись, кивнул эномарх. Пирра он явно узнал.
- Я прошу, доблестный Ликиск, пропустить меня и моих друзей на территорию
Персики, - продолжал Пирр. - Дело чрезвычайной важности.
- Не имею права, - отрицательно покачал головой воин. - После захода солнца во
дворец пускаем только проживающих иноземцев. Для спартиатов, имеющих грамоту
дворцовой канцелярии, дозволен вход днем, ночью же пропуск не действует.
- Я должен войти и войду! - прорычал Пирр, делая шаг вперед и впиваясь взглядом в
лицо эномарха.
- Не войдешь, покуда я здесь стою, - твердо покачал головой офицер. За его спиной
быстро выстроились, выставив ровно
...Поділитися у соцмережах
