Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 3. Судьба шута
... ним не первый раз, да и Черный Человек знает, как о
нем позаботиться.
Кроме того, Шут сам сказал, что ему необходимо побыть одному, необходимо
подумать. И не видеть
лица человека, которому слишком хорошо известно, что ему выпало пережить. К тому
же мое
возвращение в Баккип позволило Неттл отправиться домой, к семье, где она сейчас
необходима. Я
нашел чистую тряпицу и накрыл хлеб. Потом спустился по длинной темной лестнице в
покои королевы.
Переговоры получились долгими. Чейд и Дьютифул поспорили, и Чейд попытался
опередить
принца. Они с принцем находились на борту корабля, который должен был на
следующий день выйти в
море. Нарческа собиралась отплыть вместе с ними, но утром пришла к Дьютифулу и
умоляла его
разрешить ей остаться дома на три месяца, дать ей побыть с семьей перед
переездом в Баккип. Принц
лично дал ей разрешение, не проконсультировавшись с Чейдом.
Очень лично, - возмущался он.
Интересно, подумал я, хочет ли Чейд, чтобы я передал королеве, что просьба
была высказана и
удовлетворена в интимной обстановке, которую советник не одобряет.
- Вопрос был решен принцем и Нарческой так, что остальные узнали об этом
лишь позже, -
сказал я Кетриккен.
- Понятно, - ответила она, но я не был уверен, что она действительно поняла
меня.
Однако официального объявления сделано не было. Еще не поздно наложить
запрет. Боюсь, что
все наши планы будут нарушены, если мы разрешим девушке остаться. Прежде всего
это означает,
что она прибудет - если вообще сдержит свое обещание - в период зимних штормов,
а не во время
осенних свадеб, которые проводятся одновременно с Праздником Урожая. Принц
вернется ко двору
без невесты, и ему будет нечем оправдать расходы на долгое путешествие. Если вы
- как мы и
планировали - намерены заставить герцогов объявить Дьютифула наследным принцем,
момент
будет не самый подходящий.
Сказки об освобожденном драконе и его голове у материнского очага ничего не
значат для
дворян, которые отродясь не видели даже чешуи дракона, не говоря уж о невесте,
которую удалось
завоевать благодаря этим подвигам. И я боюсь, что чем дольше Нарческа будет
оставаться в своем
материнском доме, тем труднее ей будет покинуть Внешние острова. Их нежелание
расставаться с
ней растет с каждым часом. Они горюют о ней так, словно она отправляется на
смерть и навсегда
покидает их.
Когда я передал эти мысли Чейда королеве, она ответила:
- Возможно, разумно дать ей время на прощание с близкими. Пожалуйста,
передай мои
заверения, что мы всегда рады гостям, а Эллиана сможет время от времени навещать
родной дом. Ты
уже пригласил кого-нибудь из членов ее клана? Человека, который не только бы
выступил в качестве
свидетеля на свадьбе, но остался бы у нас, чтобы Эллиана не чувствовала себя
одинокой?
Передавая ее слова Чейду, я вдруг вспомнил, как трудно было самой
Кетриккен, когда она
приехала к нам из Горного Королевства одна, даже без служанки. Вспомнила ли она
сейчас свои первые
грустные дни при чужом дворе, где никто не говорил на ее родном языке и не
признавал ее обычаев?
Это одна из наших трудностей. Насколько я понимаю, связь женщины с родной
землей
считается священной. Женщины, которым предназначено править, крайне редко
покидают свой
родной остров. Они живут на нем и умирают. И все, что связано с женщиной -
например, ее дети, -
должно оставаться на острове. Вот почему ни одна из женщин, имеющих власть, не
может
отправиться с Эллианой в Баккип. Ее будут сопровождать Пиоттр и два кузена.
Приедет с ней и
Аркон Бладблейд, а также немалое количество вождей кланов, чтобы подтвердить
торговые
соглашения, подписанные с нами. Однако с ней не будет ни служанок, ни других
женщин.
- Понимаю, - задумчиво проговорила Кетриккен. Мы сидели вдвоем в ее
гостиной. Она налила
нам вина, но бокалы так и остались стоять на низеньком столике. Со времени моего
последнего визита
комната изменилась. Как всегда, Кетриккен предпочитала простоту. В фаянсовой
вазе стоял одинокий
цветок, вокруг мягко сияли свечи. От свечей исходил густой успокаивающий аромат,
но Кетриккен
была напряжена, как кошка, вышедшая на охоту. Она заметила, что я смотрю на ее
судорожно сжатые
пальцы, и попыталась успокоиться.
- А Чейд слышит все, что говорю я? - тихо спросила она.
- Нет. Он не присутствует здесь, со мной, как это умел делать Верити. Это
требует напряжения
всех сил. Да я ему и не предлагал. Он слышит только то, что вы просите ему
передать.
Ее плечи слегка опустились, и она немного расслабилась.
- Иногда я не согласна с моим советником. Когда мы говорили через Неттл...
Это было трудно, к
тому же мы с Чейдом ужасно осторожничали, стараясь не вовлекать девочку в наши
интриги. Но теперь
ты здесь. - Она приподняла голову, и по ее губам промелькнула быстрая улыбка. -
Я черпаю у тебя
силу, Фитц Чивэл. В некотором роде, когда ты используешь для меня Скилл, ты
становишься человеком
королевы. - Она вновь расправила плечи. - Скажи Чейду, что в данном случае нам
не следует ставить
под сомнение слово, данное принцем невесте. Если он считает, что зима не самое
подходящее время для
свадьбы, мы можем перенести церемонию на весну, когда путешествие будет более
безопасным и
приятным для Нарчески. Ну а что касается объявления Дьютифула наследным принцем,
то вопрос в
любом случае решают герцоги. Если он должен привести в качестве трофея женщину,
чтобы они
посчитали его достойным титула, то для меня такой титул ничего не значит. Рано
или поздно он
получит власть. Я считаю, что его доброта и забота, проявленные к будущей жене,
лишь укрепят наш
союз, а не будут восприняты как проявление слабости. - Она ненадолго задумалась.
- Скажи ему это,
пожалуйста. - Она взяла бокал с вином и сделала несколько глотков.
Это неразумно, Фитц. Ты можешь ее переубедить? Принц одурманен Эллианой. Он
должен
понять, что для их будущего гораздо важнее ублажить герцогов, чем мать его
невесты. Чем быстрее
его брак станет реальностью, тем скорее герцоги воспримут его как мужчину,
достойного престола,
а не как мальчика-принца. Он слишком порывистый, слишком часто следует велениям
своего сердца, а
благо Шести Герцогств требует холодного расчета. Заставь ее понять, Фитц, что мы
все лето
выполняли прихоти Нарчески, а теперь пришло время показать герцогам, что
Дьютифул все еще
думает о них и что они для него важнее желаний обитателей Внешних островов.
Я обдумывал его слова с закрытыми глазами, но потом почувствовал тревогу
Кетриккен.
- Вот что думает по этому поводу Чейд, - сказал я и передал его
соображения.
Моя хитрость не ускользнула от внимания Кетриккен. - А что думаешь ты, Фитц
Чивэл?
- Моя королева, меня радует, что я не должен давать вам советы по данному
поводу.
Она с трудом сдержала улыбку. - Но ты выскажешь свое мнение, если я тебя
попрошу?
Некоторое время я молчал, отчаянно стараясь принять правильное решение.
- Тебе удобно на этом стуле? - заботливо спросила Кетриккен. - Ты ерзаешь,
словно сидишь
на муравейнике.
Я посмотрел ей в глаза.
- Я нашел промежуточное решение, миледи. Герцоги будут довольны, если принц
женится и на
свет появится наследник, но Дьютифул слишком молод, чтобы стать наследным
принцем. Свадьба и
титул могут подождать. Пусть Нарческа проведет побольше времени с матерью и
сестрой. Я был там и
видел, как на Внешних островах распределяется власть. Хотя Эртр остается
Нарческой до самой
смерти, отъезд Эллианы будет равнозначен отречению от короны моего отца в пользу
Верити. Начнутся
споры относительно наследницы титула. Пока Эллиана остается дома, она сможет
закрепить права
своей младшей сестры.
Мне кажется, что Шесть Герцогств только выиграют, если ее семья сохранит
власть. Наших
герцогов можно ублажить другими способами. Торговля с Внешними островами
позволит им набить
кошельки, а в наших товарах заинтересованы не только кланы нарвала и кабана.
Давайте откроем
ворота пошире. Пригласим в гости их кемпра, воинов-вождей. Мужчины без колебаний
покидают
материнские дома, если могут получить выгоду от торговли. Пусть их приезд будет
отпразднован
вместе с осенним сбором урожая. Нужно уже сейчас начать планировать Осеннюю
ярмарку, чтобы
продемонстрировать им богатства Шести Герцогств. Поощрим присутствие герцогов
вместе с их
семьями и другими аристократами. Отпразднуем торговые соглашения сейчас, и пусть
свадьба
окончательно закрепит их весной.
Кетриккен откинулась на спинку стула и внимательно посмотрела на меня. - И
когда ты
научился такой дальновидности, Фитц Чивэл?
- Мудрый старик научил меня дипломатии в бархатных перчатках, скрывающих
кулак власти.
Убеждение, а не сила дает лучшие результаты, действие которых длится дольше.
Пусть этот союз
послужит истинным интересам герцогов, и они с радостью примут Нарческу, когда
она появится.
Я не стал добавлять, что он научил меня этому, когда сам шнырял по потайным
ходам в стенах
Баккипа и манипулировал троном, оставаясь невидимым.
- Но тогда он должен все это помнить. Передай ему свои мысли, но так,
словно они принадлежат
мне.
Я не хотел участвовать в торговле Чейда с королевой, но уже ничего не мог с
этим поделать. У
меня на глазах разворачивалась их тайная борьба за трон Видящих. Возраст и
прекрасное знание Шести
Герцогств были на стороне Чейда. Я поморщился, когда Чейд заявил, что воспитание
в Горном
Королевстве ослепило Кетриккен и она не видит политической необходимости
демонстрации сильной
воли Внешним островам.
Я знал, что Чейда очень интересует власть для себя. Не думаю, что у него
были дурные
намерения; он искренне верил, что борется за благо Шести Герцогств. Если бы я
так же долго
манипулировал властью, то, вне всякого сомнения, считал бы, что у меня есть на
это все права. Тем не
менее я прекрасно понимал: если Кетриккен не проявит твердость, Дьютифул
унаследует лишь титул,
но не власть.
Вот почему против воли я вмешался и начал давать советы Кетриккен, как
перехитрить Чейда. Я
не сомневался, что Чейд очень быстро это поймет. Тем не менее лукавый старик
наслаждался игрой,
придумывая одно изощренное возражение за другим. Наступила ночь, до рассвета
оставалось уже
совсем немного. Старик продолжал настаивать на своем, а мои доводы подходили к
концу, между тем
моя королева заметно бледнела.
Наконец во время паузы в наших спорах относительно герцогов и кемпра, когда
Чейд пытался
предсказать, какую сторону каждый из них займет, я так устал, что мое терпение
кончилось.
- Скажите ему "нет", - предложил я. - Скажите, что принц дал слово невесте
и оно не может
быть отменено вами или Чейдом. И если принц совершил ошибку, то ему будет
полезно узнать, что за
последствия нужно отвечать. Таким образом он будет учиться.
Горло у меня болело, во рту пересохло. Голова казалась слишком большой и с
трудом держалась
на плечах. Глаза закрывались от усталости. Я потянулся за бутылкой, чтобы налить
нам еще по глотку,
но Кетриккен схватила мою руку, и я удивленно поднял глаза. Ее голубые глаза
горели удивительным
светом; они вдруг показались мне темными и немного дикими.
- Ты сам скажи ему, Жертвенный. Я не хочу, чтобы это исходило от меня.
Пусть он знает, что
таково твое решение. Как указ некоронованного короля.
Я удивленно заморгал. - Я... не могу.
- Почему?
- Если я однажды займу эту позицию, то буду вынужден следовать ей и дальше,
- сказал я,
понимая, что моему ответу не хватает смелости. - Иными словами, с этого момента
я должен буду
постоянно доказывать Чейду, что у меня есть право окончательного решения.
- До тех пор, пока Дьютифул не станет королем. Да.
- Но тогда моя жизнь никогда вновь не станет моей.
- Такой была твоя судьба с самого начала. Но ты постоянно отказывался от
нее. Займи
положенное тебе место.
- Вы обсуждали это с Дьютифулом?
- Он знает, что я считаю тебя Жертвенным. И когда я сказала ему об этом, он
не стал возражать.
- Моя королева, я... - Я прижал ладони к пульсирующим вискам.
Мне хотелось сказать, что я никогда даже не думал о подобной роли. Но это
было бы неправдой. В
ту ночь, когда умер король Шрюд, я был готов выступить вперед и захватить трон.
Не для себя, но для
того, чтобы охранять его для королевы до возвращения Верити. Я колебался, не
зная, принимать ли мне
корону теневого короля, которую предлагала Кетриккен. Имела ли она на это право?
В мои мысли пробился Чейд.
Сейчас поздно, а я уже старик. Хватит спорить, скажи ей...
Нет. - Она не может дать мне корону. Но я имею право ее взять. - Нет, Чейд.
Наш принц дал
свое слово, и никто из нас не может его отменить. Если он совершил ошибку, это
его ошибка, и пусть
он сам за нее отвечает - ведь только так юный правитель может научиться
искусству управления.
Это не слова королевы.
Да. Это говорю я.
Наступило долгое молчание. Я чувствовал присутствие Чейда, мне вдруг
показалось, что я слышу
его мерное дыхание, пока он обдумывает мои слова. И когда наши разумы
соприкоснулись в
следующий раз, я вдруг ощутил, что он улыбается. Нет, теперь я знал, что он
преисполнен гордости.
Хорошо. Кажется, после пятнадцати лет трон вновь занял Видящий?
Я молчал. Ждал. Ждал насмешек, ждал вызова или пренебрежения.
Я скажу принцу, что его решение не вызвало возражений. И передам наше
приглашение всем
кемпра Внешних островов. Как пожелаешь, король Фитц.
XXXIV
ОБЯЗАТЕЛЬСТВА
Наша потеря велика, и во всем виновата глупость
учеников, которые стали рисковать и спорить между собой, как
дети. По приказу мастера Скилла Трикни все отметки на
Камнях-Свидетелях будут уничтожены. По приказу мастера
Трикни запрещается всем обучающимся Скиллу подходить к
Камням-Свидетелям без сопровождения мастера Скилла. По
приказу мастера Трикни все знания по использованию КамнейСвидетелей
могут быть доверены лишь кандидатам в мастера
Скилла.
Из возвращенного манускрипта о Скилле.
Когда на рассвете я по ступенькам потайной лестницы взбирался обратно в
башню Чейда, я так
устал, что едва переставлял ноги. В голове у меня не осталось ни одной связной
мысли. Чейд и принц
Дьютифул сегодня отплывают домой. Приглашение на осенние празднества будет
передано кемпра всех
кланов. Кетриккен придется начать приготовления к самому грандиозному
празднеству, которое когдалибо
происходило в замке Баккип. Приглашения герцогам и аристократам, провизия и
размещение
гостей. Нужно нанять менестрелей, жонглеров и кукольников - от всего этого
голова у меня шла
кругом, в то время как мне хотелось только одного: лечь и заснуть.
Но оказавшись в своей комнате, я подбросил дров в гаснущий камин. Нашел
кувшин с остатками
воды, вылил ее в таз для умывания и опустил в него лицо. Я долго плескался в
воде, пока в глазах не
перестало щипать, а потом вытерся полотенцем. Затем я заглянул в маленькое
зеркальце, которое с
незапамятных времен держал здесь Чейд, и спросил себя, кто смотрит из него на
меня?
И вдруг я понял то, о чем раньше говорил мне Шут. Я оказался в таком месте
и в таком времени,
которое никто не мог себе представить, - словно пережил собственную смерть.
Варианты будущего,
которые и в голову мне не приходили, витали надо мной, и я не понимал, какой из
них выбрать. Я
сделал шаг к трону - по сути, хоть и не открыто. Неужели это означало, что я
отказался от жизни с
Молли?
Меч Чивэла лежал у камина, там, где я его оставил. Я взял его - и рукоять
легла в мою ладонь
так, словно я уже держал его в бою множество раз. Обнажив клинок, я спросил
пустоту:
- И что теперь ты скажешь о своем бастарде, король Чивэл? О, я забыл, ты
ведь также никогда не
носил корону. И никто не называл тебя королем Чивэлом Рыцарственным. - Я опустил
клинок острием
вниз. - Впрочем, передо мной никто не преклонит колен. Тем не менее я оставлю
после себя след.
На мгновение мое сердце затрепетало, но потом все бесследно прошло, и я
успокоился, торопливо
вернул меч на прежнее место и вытер вспотевшие ладони о рубашку. Превосходный
король,
вытирающий руки о форму стражника. Я должен поспать, но еще не сейчас. Король
Фитц, монархбастард.
Решение принято, и я больше не стану о нем думать. Я добавил бутылку
хорошего бренди в
корзину, накрыл ее салфеткой, накинул на плечи тяжелый плащ и поспешил вниз.
Я покинул замок через выход для стражников. Проходя мимо кухни, я хотел
было задержаться,
чтобы поесть, однако взял лишь ломоть свежего утреннего хлеба и съел его на
ходу. Сонный стражник
у ворот лениво кивнул мне. Я подумал, как теперь могу улучшить охрану Баккипа,
но тут же прогнал
глупые мысли и ускорил шаг. Вскоре я свернул с дороги в город на тропинку,
ведущую к лесу, которая
вскоре стала подниматься на холм. В ярких лучах утреннего солнца Камни-Свидетели
четко
вырисовывались на фоне голубого неба. Казалось, они меня ждут. Вокруг паслись
овцы. Когда я
подошел, они посмотрели на меня с полным отсутствием любопытства, которое многие
путают с
глупостью, и медленно отошли в сторону.
Я обошел вокруг Камней-Свидетелей. Четыре камня. Четыре грани у каждого.
Шестнадцать
возможных мест. Как часто ими пользовались за последние годы? Стоя на вершине
холма, я огляделся
по сторонам. Трава, деревья и, если приглядеться, след древней дороги. Если
здесь и были развалины
домов, то они давно исчезли, проглоченные землей, или их увезли для
строительства в каком-то другом
месте.
Убрав руки за спину, я изучал каменные грани. И пришел к выводу, что много
лет назад руны
сознательно стерли. Интересно почему? Наверное, мне никогда не узнать ответа на
этот вопрос.
Возможно, к лучшему.
Корзинка оттягивала руки, солнце начало пригревать спину. Я завернулся в
плащ. Там, куда я
направляюсь, будет холодно. Я подошел к грани колонны, из которой вышел в
прошлый раз, прижал
ладони к ее поверхности и прошел сквозь нее.
Я вновь оказался в зале с колоннами. У меня закружилась голова, и мне
пришлось присесть на
пыльный пол.
- Недостаток сна, к тому же я дважды воспользовался колоннами за короткий
промежуток
времени. Это нехорошо, - твердо сказал я себе. - Ты совершил не слишком умный
поступок. - Я
попытался встать, но мне пришлось вновь опуститься на пол и подождать, пока мир
вокруг перестанет
вращаться.
Мне потребовалось совсем немного времени, чтобы понять, что пол перестал
быть холодным. Я
приложил к нему обе ладони, словно хотел наверняка убедиться в этом. Нет, нельзя
сказать, что он стал
теплым, - просто от него больше не веяло могильным холодом. Я встал и увидел,
что окна не
покрывают морозные узоры. Мне показалось, будто я слышу шепот за спиной. Я
быстро обернулся, но
никого не увидел. Быть может, летний ветер, теплый ветер юга почтил своим
внимание остров. Очень
странно. Но у меня не было времени размышлять на эту тему.
Я вышел из зала с колоннами с корзинкой в руке и быстро зашагал по ледяному
лабиринту. В
голове шумело. Я не ожидал, что станет теплее. В одном из коридоров по стенам
текла вода, а по
каменному полу бежал ручей. Но по мере того, как я приближался к перекрестку,
где сходились
каменный и ледяной коридоры, становилось холоднее. Перед глазами у меня плясали
черные точки,
тогда я остановился отдохнуть и прижался лбом к ледяной стене. Постепенно черные
пятна исчезли, и
мне стало лучше. Кажется, помог холод. К тому времени, когда я выбрался из
расселины на узкую
тропинку, ведущую к пещере Черного Человека, я уже кутался в плащ.
Поднявшись по крутой тропинке, я постучал в дверь. Никто не ответил. Я
снова постучал и после
коротких колебаний толкнул дверь. Она открылась, и я вошел.
Мне пришлось немного подождать, пока глаза привыкнут к царившему здесь
сумраку. Огонь в
очаге едва горел. Шут крепко спал на кровати, стоявшей рядом с очагом. Прилкопа
нигде не было
видно. Я тихо прикрыл дверь, поставил корзинку на низкий стол и снял плащ.
Бесшумно подойдя к
Шуту, я присел на корточки, вглядываясь в его лицо. Его кожа заметно потемнела.
Мне ужасно
хотелось его разбудить и спросить, как у него дела. Однако вместо этого я
выложил содержимое
корзины на стол, нашел деревянную тарелку для хлеба и сыра и миску для фруктов.
Бочка для воды
была почти пуста. Вылив остатки в чайник, я поставил его на огонь, взял ведра и
спустился туда, где с
карниза стекала вода. Подождав, когда ведра наполнятся, я отнес их наверх, а
потом сходил вниз еще
раз. Когда я вернулся, вода закипела, и я заварил ароматный чай.
Вероятно, именно его запах разбудил Шута. Он открыл глаза, но некоторое
время лежал
неподвижно, глядя в огонь. Он так и не пошевелился, пока я не сказал: - Шут?
Тебе лучше?
Он вздрогнул, повернул голову в мою сторону и весь сжался. Я пожалел, что
испугал его,
прекрасно понимая его состояние.
Однако в ответ я лишь сказал: - Я вернулся и принес с собой еду. Ты
голоден?
Он сдвинул одеяло в сторону и привстал, но потом со вздохом опустился на
постель.
- Мне лучше. Чай замечательно пахнет.
- Абрикосов нет, но я принес сливы.
- Абрикосов?
- Я подумал, что ты все перепутал из-за лихорадки. Но я бы принес их тебе,
если бы смог найти.
- Спасибо, - сказал он и посмотрел на меня. - Ты стал выглядеть иначе. И не
только из-за того,
что успел помыться и побриться.
- Я иначе себя чувствую. Но после бани мне действительно стало лучше. Жаль,
что я не мог
прихватить с собой бани Баккипа. Тебе бы определенно они пошли на пользу. Но как
только ты
сможешь ходить, мы отправимся домой. Я сказал Кетриккен, что ты некоторое время
поживешь в
старой башне Чейда. А когда ты окончательно поправишься, мы решим, кем ты
захочешь стать.
- Кем я захочу стать... - Он усмехнулся.
Я не нашел ножа, чтобы разрезать хлеб, поэтому просто отломил кусок. Я
отнес ему хлеб, сыр и
сливы, а когда чай был готов, протянул чашку.
- А где Прилкоп? - спросил я, когда Шут принялся пить чай маленькими
глотками.
Я был недоволен, что Черный Человек оставил Шута одного.
- Ну, он уходит и возвращается. Прилкоп занят изучением крепости
Элдерлингов, чтобы понять,
как сильно она пострадала. Пока тебя не было, мы с ним беседовали, когда я
просыпался. Впрочем, по
большей части я спал. Он рассказал мне о старом городе; его истории переплелись
с моими снами.
Наверное, он сейчас там. Прилкоп говорил, что хочет понять, что там сотворила
Бледная Женщина и
что ему по силам исправить. Подозреваю, что он пытался сделать город
привлекательным, чтобы
заставить ее уйти. Теперь он намерен вернуть ему прежний вид. Я спросил у него:
"Для кого? " И он
ответил: "Пусть город выглядит как должно".
Он прожил здесь много лет после того, как все остальные умерли. Возможно,
несколько
поколений. Прилкоп не считал прожитые годы, но я уверен, что прошло очень много
времени. Он с
радостью приветствовал Бледную Женщину, когда она появилась на острове. Прилкоп
решил, что она
приплыла со своим Изменяющим для того, чтобы осуществить цели самого Прилкопа.
Он вздохнул и отпил немного чая.
- Сначала поешь, а уж потом рассказывай истории, - предложил я.
- А ты расскажи мне свои новости, пока я ем. С тобой произошло нечто
важное. Ты изменился, у
тебя другие глаза.
И я рассказал ему обо всем - так я не говорил еще ни с кем в жизни. Он
улыбнулся, но его
улыбка была полна печали. Шут кивал, словно я лишь подтвердил то, что ему и
раньше было известно.
Когда я закончил, он бросил косточку от сливы в огонь и тихо сказал:
- Хорошо. Я рад, что мое последнее пророчество оказалось верным.
- Что ж, и теперь я буду жить долго и счастливо - как поют менестрели?
Он скорчил гримасу и покачал головой. - Ты будешь жить среди людей, которые
тебя любят и
многого от тебя ждут. Твоя жизнь будет ужасно сложной, и они заставят тебя
тревожиться. И будут
раздражать. И приносить тебе радость. - Он отвернулся от меня, взял чашку,
заглянул в нее, как
деревенская колдунья, читающая будущее по чайным листьям. - Судьба проиграла в
схватке с тобой,
Фитц Чивэл Видящий. В найденном тобой будущем ты почти наверняка доживешь до
старости -
судьба перестанет искать возможности, чтобы сбросить твою фигуру с доски.
Я попытался смягчить его слова. - Мне уже порядком надоело возвращаться с
порога смерти.
- Да, это отвратительно. Теперь я знаю. Ты мне показал. - И почти со своей
прежней улыбкой
он спросил: - Давай будем считать, что мы квиты? Одного раза вполне достаточно,
правда? - Я
кивнул. А потом, словно Шут боялся, что я не дам ему сказать, добавил: - Прилкоп
и я говорили о том,
что должно случиться дальше.
Я улыбнулся. - Новый план спасения мира? Надеюсь, мне в нем не придется
умирать?
- План, к которому ты вообще не будешь иметь отношения, - спокойно ответил
Шут. - Мы, в
некотором смысле, возвращаемся домой. В то место, где мы стали такими, какие мы
есть.
- Но ты же говорил, что никто уже не помнит тебя; и что тебе нет никакого
смысла возвращаться.
- Меня охватила тревога.
- Не в тот дом, где я родился; я уверен, что там меня не вспомнят. Но в то
место, которое
подготовило нас к нашей судьбе. Нечто вроде школы. Я тебе о ней рассказывал -
как я убежал оттуда.
Когда они отказались увидеть правду в моих словах. Там помнят и меня, и
Прилкопа. Каждого Белого
Пророка, который проходил через школу, там помнят.
- Ну, пусть они и продолжают вас помнить. Мне кажется, они обращались с
тобой не самым
лучшим образом. Зачем туда возвращаться?
- Чтобы подобное не могло произойти с другим ребенком. Сделать то, чего
никогда не
совершали прежде, вернуться и объяснить им старые пророчества в свете того, что
мы знаем теперь.
Чтобы уничтожить свитки, которые оставила в их библиотеках Бледная Женщина, или
хотя бы пролить
на них новый свет. Принести им опыт мира.
Я очень долго молчал. - А как ты туда попадешь?
- Прилкоп утверждает, что он можем воспользоваться колоннами. Вместе мы
сумеем
переместиться довольно далеко на юг. Рано или поздно мы доберемся до школы.
- Он способен использовать колонны? - Я был ошеломлен. - Тогда почему же он
столько лет
оставался здесь, в холоде и одиночестве?
Шут посмотрел на меня так, словно ответ был очевидным. - Мне кажется, он
умеет ими
пользоваться. Но боится. Даже в нашем языке есть понятие, обозначающее
Элдерлингов, которое ему
трудно мне объяснить.
...Закладка в соц.сетях
