Жанр: Фантастика
сага о шуте и убийце 3. Судьба шута
... посмотрела на
меня и добавила: -
Почему ты выбрал именно меня? Почему передал Скилл мне? Слова Неттл меня
поразили.
- Я тебя не выбирал. Ты такой родилась. Именно поэтому между нами
установилась связь. Очень
долго я даже не догадывался, что ты где-то рядом, наблюдаешь за моей жизнью.
- Иногда возникали моменты, когда это было очевидно, - заметила Неттл, но
прежде чем я
успел себя выдать, добавила: - А теперь я владею Скиллом - он словно заразная
болезнь,
приговорившая меня до конца жизни служить нашей королеве. А потом королю
Дьютифулу, когда он
унаследует трон. Не думаю, что ты представляешь, какое это тяжкое бремя.
- Немного представляю, - негромко ответил я. Увидев, что Неттл молчит, я
спросил: - Разве
тебе не следует торопиться? Лучше всего отправляться в путь, пока солнце еще не
взошло.
- Мы только что встретились, а ты уже стараешься от меня избавиться. - Она
опустила глаза.
Неожиданно передо мной возникла Неттл из моих снов. Покачав головой, она
призналась: - Нет, я
совсем иначе представляла нашу первую встречу. Мне казалось, что ты обрадуешься,
нам будет весело
и мы станем друзьями. - Она кашлянула и смущенно призналась: - Очень давно,
когда я только
начала видеть сны о тебе и волке, я решила, что мы обязательно встретимся в
реальной жизни. Я
представляла себе, что мы с тобой одного возраста и что ты окажешься юным и
красивым, а меня
назовешь хорошенькой. Глупо, правда?
- Сожалею, что я тебя разочаровал, - осторожно проговорил я. - Однако ты
очень
хорошенькая. - Неттл недовольно посмотрела на меня, давая понять, что такие
комплименты из уст
немолодого стражника ее смущают.
Ее фантазии неожиданно воздвигли между нами барьер. Подойдя поближе, я
присел перед ней на
корточки и заглянул в глаза. - Быть может, нам следует начать сначала? - Я
протянул руку и сказал:
- Меня зовут Сумеречный Волк. Неттл, ты не представляешь, сколько лет я мечтал
тебя увидеть. - И
тут у меня перехватило горло.
Оставалось надеяться, что я сумею удержаться от слез. После коротких
колебаний моя дочь взяла
мою руку. У нее была изящная узкая ладонь, как и положено благородной леди, но
загорелая и
мозолистая. Прикосновение усилило нашу связь через Скилл, и мне вдруг
показалось, что она сжимает
мое сердце, а не руку. Даже если бы я захотел скрыть от Неттл свои чувства, у
меня бы ничего не
получилось. Мне показалось, что это пробило брешь в разделявшей нас стене.
Она посмотрела мне в лицо, которое находилось совсем рядом. Наши глаза
встретились, и ее
нижняя губа неожиданно задрожала, как у ребенка. - Мой папа умер! - пролепетала
она. - Мой папа
умер, и я не знаю, что делать! Как мы будем жить? Чивэл еще совсем ребенок, а
мама ничего не
понимает в лошадях. Она уже поговаривает о том, чтобы продать их и переехать в
город, поскольку она
не может жить там, где она привыкла видеть отца! - Неттл задохнулась от боли, а
потом воскликнула:
- Все теперь развалится. Я ничего не могу изменить! Во мне нет таких сил, на
которые все
рассчитывают. Но и выбора нет. - Она расправила плечи и посмотрела на меня. - Я
должна быть
мужественной, - сказала она, как будто слова могли ей помочь.
Однако у нее получилось. Неттл сумела сдержать слезы. Храбрость отчаяния. Я
обнял ее и прижал
к груди. Первый раз в жизни я обнимал свою дочь. Ее короткие волосы кололи мне
подбородок, и я был
в состоянии думать только о том, как сильно я ее люблю. И тогда я открыл себя и
позволил своим
чувствам излиться на Неттл. Я ощутил удивление - как силой моих чувств, так и
тем, что незнакомец
обнял ее. Я попытался объяснить.
- Я присмотрю за вами, - обещал я. - Я позабочусь обо всей семье. Я
обещал... обещал твоему
папе заботиться о тебе и твоих младших братьях. И я выполню свое обещание.
- Не думаю, что у тебя получится, - возразила она, а потом, стараясь
смягчить свои слова,
добавила: - Но я верю, что ты попытаешься. На свете нет таких людей, как мой
папа. Больше нет.
Еще несколько мгновений она разрешала мне обнимать себя. А потом мягко
высвободилась из
моих рук. - Моя лошадь оседлана, меня ждут, - тихо проговорила Неттл. - Да и
стражник,
выбранный королевой, уже на месте. - Она глубоко вздохнула. - Мне нужно идти.
Дома столько дел.
Мама не справляется с детьми. Я нужна ей. - Она вытащила платок и вытерла глаза,
из которых так и
не пролились слезы.
- Да, ты права. - После коротких колебаний я сказал: - Твой отец хотел,
чтобы я кое-что тебе
передал. Возможно, тебе его слова покажутся странными, но для него это было
важно.
Она вопросительно посмотрела на меня. - Когда придет время для Малты, пусть
ее покроет
Радди. Она поднесла руку ко рту и тихонько фыркнула.
- С тех самых пор, как у нас появилась эта кобыла, они с Чивэлом постоянно
спорили из-за нее.
Я передам ему. - Неттл отошла от меня на два шага и повторила: - Я передам ему.
- А потом
повернулась и убежала.
Я стоял, чувствуя себя потерянным. Потом на лице у меня появилась печальная
улыбка. Усевшись
на скамейку, я оглядел Женский Сад. Летние ароматы наполняли воздух, и все же
запах волос моей
дочери оставался со мной. Я смотрел вдаль, поверх ветвей сирени и размышлял. Да,
мне потребуется
много времени, чтобы по-настоящему узнать собственную дочь. Быть может, я так и
не смогу
признаться ей, что я ее отец. Теперь это уже не казалось мне таким важным, как
прежде. Более того, я
понял, что должен войти в их жизнь, не причинив боли. И не имею права вносить в
их семью разлад.
Будет трудно. Но у меня обязательно получится. Пусть и не сразу.
Должно быть, я заснул, сидя на скамейке. Когда я проснулся, солнце стояло
уже высоко. Мне не
сразу удалось сообразить, где я нахожусь, но ощущение счастья, непривычное для
меня, было
удивительно сильным. Я еще долго смотрел в голубое небо сквозь густую листву.
Потом я
почувствовал, что от сна на каменной скамье у меня затекла спина. И почти сразу
же я вспомнил, что
обещал Шуту принести сегодня еду и вино. Впрочем, у меня еще есть время, сказал
я себе. Я встал и
потянулся, чтобы размять тело.
Тропинка в кухню вела по саду. Лаванда, укроп и фенхель необыкновенно
разрослись в этом году.
Я услышал, как одна женщина сказала другой: - Ты только посмотри, во что
превратился сад! Позор.
Даже до сорняков не добраться!
Как только я вышел на открытое место, то сразу же узнал голос Лейси: - Не
думаю, что это
сорняки, милая. Полагаю, вы их спутали с ноготками - впрочем, их время уже
прошло, так что
выдирайте их вместе с корнями. Давайте мне, я выброшу их в кусты, чтобы они
никому не попались на
глаза.
Так я увидел этих двух милых старых леди: Пейшенс в летнем платье и шляпке,
которая видела
свет солнца еще в те дни, когда мой отец был наследным принцем, и Лейси, как
всегда, в простом
платье служанки. В одной руке Пейшенс держала свои туфли, а в другой - пучок
вырванных ноготков.
Она близоруко прищурилась, увидев меня. Возможно, она решила, что перед ней
самый обычный
стражник в синей форме, поскольку сурово заявила:
- А что он здесь делает? - Она строго потрясла сорванными цветами. - Вот
что такое сорняк,
молодой человек, - это растение, которое появляется в неположенном месте. И не
надо на меня так
смотреть! Разве твоя мать не научила тебя хорошим манерам?
- О Эда, царица полей! - воскликнула Лейси.
Я все еще надеялся, что успею сбежать, но в следующее мгновение Лейси,
флегматичная,
надежная Лейси, медленно повернулась и упала в обморок прямо в заросли лаванды.
- Что ты делаешь, дорогая? Ты что-нибудь потеряла? - воскликнула Пейшенс,
глядя на свою
горничную. Затем, как только она поняла, что Лейси лежит не двигаясь, она
повернулась ко мне и с
яростью воскликнула: - Посмотри, что ты наделал! Напугал старую женщину до
смерти! Ну не стой
как слабоумный. Подними ее, пока она не смяла всю лаванду!
- Да, мадам, - ответил я и наклонился, чтобы поднять Лейси.
Она всегда была пышной женщиной, и годы не сделали ее стройнее. Тем не
менее я сумел ее
удержать и даже перенести в тенистое место, где и положил на траву. Пейшенс
последовала за нами,
упрекая меня в неловкости.
- Теперь она так легко падает в обморок! Бедняжка. Тебе уже лучше? - Она
опустилась на
землю возле своей спутницы и погладила по руке.
Глаза Лейси открылись. - Принести воды? - спросил я.
- Да. И поторопись. Только не вздумай сбежать, молодой человек. Это ты во
всем виноват.
Я сбегал на кухню за чашкой и набрал воды из колодца. Когда я вернулся,
Лейси уже сидела, а
леди Пейшенс обмахивала веером свою старую служанку, ругая и сочувствуя ей
одновременно.
- ... ты же знаешь не хуже меня, что в нашем возрасте глаза нас часто
обманывают. Вспомни, как
на прошлой неделе я попыталась прогнать мою шаль со стола, приняв ее за кошку.
Она так лежала... ну,
ты помнишь?
- Миледи, нет. Посмотрите сами. Это либо он, либо его призрак. Он - копия
своего отца в этом
возрасте. Ну вы только взгляните на него.
Я опустил глаза и встал рядом с ними на колени, протягивая чашку.
- Немного воды, мадам, и я уверен, что вам станет лучше. Все дело в жаре.
Когда Лейси взяла чашку из моих рук, Пейшенс потянулась ко мне и взяла меня
за подбородок.
- Посмотри на меня, юноша! Посмотри на меня, я сказала! - А потом,
наклонившись ко мне
поближе, воскликнула: - У моего Чивэла никогда не было такого носа. Но его
глаза... напоминают мне.
Ах... Ах, мой сын, мой сын! Этого не может быть. Не может быть.
Она отпустила меня и выпрямилась. Лейси протянула ей чашку с водой, и
Пейшенс рассеянно ее
взяла. Сделав несколько глотков, она повернулась к Лейси и спокойно сказала: -
Он не осмелится. Не
осмелится. Лейси не сводила с меня взгляда.
- Вы же знаете, какие ходят слухи, миледи. А помните, менестрель,
обладающий Уитом, спел
нам песню о драконах, о том, как Бастард, наделенный Уитом, восстал из могилы,
чтобы послужить
своему королю.
- Он не осмелится, - повторила Пейшенс и посмотрела на меня, но мой язык
примерз к гортани.
- Помоги мне подняться, юноша. И Лейси тоже. У нее в последнее время случаются
обмороки.
Полагаю, она ест слишком много рыбы. В особенности речной рыбы. От этого у Лейси
дрожат ноги, так
что проводи нас в наши покои.
- Да, мадам. Буду счастлив вам помочь.
- Полагаю, что так оно и будет, пока мы не окажемся за закрытыми дверями.
Возьми ее под руку
и помоги добраться до постели.
Однако это легче было сказать, чем сделать. Пейшенс повисла на другой моей
руке так, словно
боялась, что речной поток унесет ее прочь, если она меня отпустит.
Лейси и в самом деле шла неуверенно, и мне стало стыдно, что я ее напугал.
Никто из них не
произнес ни слова, лишь Пейшенс дважды указывала на гусениц, сидящих на розах, и
говорила, что в
прежние времена она бы такого не потерпела. После того как мы оказались под
крышей, нам пришлось
пройти по длинному коридору, а потом подняться по широкой лестнице. Я
обрадовался тому, что нам
нужно преодолеть лишь один пролет, поскольку Пейшенс бормотала под нос
ругательства, а колени
Лейси нехорошо поскрипывали.
Наконец мы подошли к двери, и Пейшенс указала на нее рукой. Это были едва
ли не лучшие
покои в Баккипе, и я порадовался, что королева Кетриккен выказала Пейшенс такое
уважение. Посреди
комнаты стоял огромный открытый сундук, а на каминной доске лежала шляпка.
Кетриккен не забыла,
что Пейшенс предпочитает обедать у себя в комнатах, поскольку у окна, в лучах
солнца, я заметил
столик с двумя стульями.
Я усадил женщин на стулья и спросил, не нужно ли им чего-нибудь.
- Шестнадцать лет, - резко сказала Пейшенс - Ты можешь вернуть мне
шестнадцать лет!
Закрой дверь. Не думаю, что нам следует давать повод для сплетен. Шестнадцать
лет и ни одного слова,
ни одного намека. Том, Том, или как там тебя, о чем ты думал?
- Скоре всего, он ни о чем не думал, - предположила Лейси, глядя на меня
страдальческими
глазами.
И мне стало очень больно, поскольку в прежние времена, когда Пейшенс
начинала меня ругать,
Лейси всегда вставала на мою сторону. Она уже успела прийти в себя после
обморока. На щеках
появился румянец. Она с трудом поднялась со стула и вышла в соседнюю комнату.
Вскоре она
вернулась с тремя чайными чашками и графинчиком бренди на подносе. Лейси
поставила поднос на
маленький столик, за которым сидела Пейшенс, и я поморщился, увидев, как
распухли суставы ее
пальцев. Возраст изуродовал ловкие быстрые руки, которые когда-то виртуозно
плели кружева.
- Пожалуй, нам всем не помешает немного выпить. Впрочем, ты этого не
заслужил, - холодно
добавила она. - Ты меня ужасно напугал в саду. Я уж не говорю о годах горя.
- Шестнадцать лет, - уточнила Пейшенс, на случай если я успел забыть ее
слова. Повернувшись
к Лейси, она сказала: - Я говорила тебе, что он жив! Когда мы готовили его тело
к погребению, даже в
тот момент, когда я мыла его холодные ноги, я говорила тебе, что он не может
умереть. Я знала. И я
оказалась права!
- Он был мертвым, - не сдавалась Лейси. - Миледи, его дыхание не
затуманивало зеркало, а
сердце не билось. Он был мертвым. - Она указала на меня слегка трясущимся
пальцем. - А теперь ты
жив. Ты должен объяснить свое поведение, юноша.
- Так решил Баррич, - начал я, но прежде, чем успел закончить фразу,
Пейшенс воздела руки к
небу и воскликнула:
- О, мне бы следовало догадаться, что без Баррича тут не обошлось. И все
эти годы он
воспитывал твою девочку, не так ли? Через три года после твоих похорон до нас
дошел слух.
Лудильщик Котлсби, который продает замечательные иголки, рассказал нам, что он
видел Молли в
каком-то городе с маленькой девочкой. И тогда я подумала: сколько ей лет? Потому
что я сказала
Лейси, когда Молли неожиданно ушла от меня, что она ведет себя как женщина,
которая ждет ребенка.
А потом она уехала - и я даже не успела помочь ей с ребенком. Твоя дочь, моя
внучка! Позднее я
услышала, что вместе с ней покинул Баккип и Баррич, а когда я стала задавать
вопросы, выяснилось,
что он заявил: все дети у Молли от него. Ну вот, пожалуйста. Я могла бы
догадаться. Могла бы!
Я не ожидал, что Пейшенс окажется в курсе дел Молли и Баррича. Впрочем,
удивляться не
следовало. В те дни, когда состоялось мое погребение, Пейшенс управляла замком
Баккип и у нее
имелось немало источников информации.
- Пожалуй, мне не помешает немного бренди, - сказал я и потянулся к
бутылке, но Пейшенс
ударила меня по руке.
- Разливать буду я! - грозно воскликнула она. - Неужели ты думаешь, что
тебе позволено
прикинуться мертвым и исчезнуть из моей жизни на шестнадцать лет, а потом
спокойно заявиться ко
мне и разливать мой бренди? Какая дерзость!
Пейшенс откупорила бутылку, но когда она попыталась разлить напиток, руки у
нее так дрожали,
что она едва не опрокинула чашки. Я взял у нее бутылку и к тому времени, когда
бренди был разлит,
Пейшенс разрыдалась. Ее прическа никогда не отличалась аккуратностью, сейчас же
волосы и вовсе
торчали в разные стороны. И когда только в них появилось столько седины? Я
опустился перед ней на
колени и заставил себя заглянуть в ее потускневшие глаза. Она закрыла лицо
руками и зарыдала еще
сильнее. Осторожно протянув руку, я убрал ее ладони от лица.
- Пожалуйста, поверь мне, мама, решение принимал не я. Если бы я мог
вернуться к тебе, не
подвергая риску благополучие людей, которых любил, то обязательно бы это сделал.
Ты и сама знаешь.
И то, как ты приготовила мое тело к погребению, возможно, спасло мне жизнь.
Спасибо.
- Ты выбрал прекрасное время, чтобы назвать меня мамой после стольких лет,
- всхлипнула
она, а потом добавила: - Баррич вообще ничего не понимает, если только речь не
идет о существах на
четырех ногах и с копытами. - Однако она протянула мне влажные от слез ладони,
наклонилась и
поцеловала меня в лоб. Потом откинулась на спинку стула и бросила на меня
строгий взгляд. Кончик ее
носа покраснел. - Впрочем, мне придется тебя простить. Эда знает, я могу умереть
в любой момент, и
хотя я ужасно на тебя сердита, мне не хочется, чтобы ты прожил остаток жизни,
сожалея, что я умерла,
так тебя и не простив. Однако не думай, что я больше на тебя не сержусь или что
Лейси больше не
сердится. Ты это заслужил. - Она громко всхлипнула, и Лейси протянула ей
платочек.
Лицо старой горничной выражало суровое неудовольствие. Долгие годы,
проведенные вместе,
стерли грань между госпожой и служанкой.
- Конечно заслужил.
- Ну тогда встань. У меня нет ни малейшего желания свернуть себе шею, глядя
на тебя сверху
вниз. И почему тебе взбрело в голову вырядиться в форму стражника? Неужели ты не
знаешь, что здесь
еще остались люди, которые с радостью увидели бы тебя мертвым! В Баккипе тебе
грозит опасность,
Том. Когда я вернусь в Тредфорд, ты должен уехать вместе со мной. Там я сумею
выдать тебя за
садовника или сына сбившейся с пути кузины. Впрочем, к моим цветам и растениям я
тебя все равно не
подпущу. Ты в них ничего не понимаешь.
Я медленно поднялся на ноги. - Я мог бы помочь пропалывать сад, - не
удержался я. - Я знаю,
как выглядят ноготки, даже когда они не цветут.
- Вот! Ты видишь, Лейси! Не успела я его простить, а он уже надо мной
потешается! - Затем
она прикрыла ладонью рот, словно хотела скрыть рыдание. На руках сильно
выступали голубые вены.
Пейшенс сделала глубокий вдох и сказала: - Пожалуй, пора выпить бренди. - Она
сделала глоток,
посмотрела на меня поверх ободка чашки, и из ее глаз вновь покатились слезы. Она
поставила чашку на
столик и покачала головой. - Ты здесь, и ты жив. Сама не знаю, отчего я плачу.
Если не считать
шестнадцати лет и внучки, потерянной для меня навсегда. Как ты мог, негодник! А
теперь расскажи об
этих годах. Что в твоей жизни было такого важного, мешавшего навестить нас?
И вдруг все причины, которые раньше выглядели вполне серьезными, показались
мне никуда не
годными. Я мог найти возможность их повидать. - Если бы я не отдал свою боль
каменному дракону,
- неожиданно для себя самого заговорил я, - мне бы удалось найти способ с вами
встретиться, пусть
бы даже он оказался очень опасным. Наверное, нужно сохранять в себе свою боль, в
противном случае
ты превращаешься в труса.
Она стукнула ладонью по столу и вскрикнула от боли. - Я не желаю больше
слушать твоих
оправданий. Рассказывай, я хочу знать, чем ты занимался вое эти годы!
- Я никогда не забуду яблоки, которые вы кидали мне сквозь прутья моей
темницы. Вы и Лейси
были невероятно храбрыми, когда пришли туда.
- Прекрати! - возмущенно зашипела она, а ее глаза вновь наполнились
слезами. - Вот как ты
теперь любишь развлекаться? Заставляешь плакать старую леди?
- Я не хотел.
- Тогда рассказывай, что с тобой происходило. С того самого момента, когда
я в последний раз
тебя видела.
- Миледи, я сделаю это с радостью, обещаю. Но когда я вас встретил, у меня
было одно дело.
Мне необходимо успеть до заката солнца, но я обещаю, что завтра я вернусь и все
подробно расскажу.
- Нет. Конечно нет. А какое у тебя дело?
- Вы помните моего друга Шута? Он болен. Я должен отнести ему кое-какие
растения, еду и
вино.
- Тог бледный парнишка? Он никогда не был здоровым ребенком. Ел слишком
много рыбы, если
тебя интересует мое мнение. И с тобой будет то же самое.
- Я скажу ему. Но сейчас мне нужно его навестить.
- А когда ты в последний раз его видел?
- Вчера.
- Ну а меня ты в последний раз видел шестнадцать лет назад. Он может
подождать.
- Но он болен.
Пейшенс со стуком поставила свою чашку. - Я тоже! - воскликнула она, и по
ее щекам вновь
потекли слезы.
Лейси обняла ее за плечи и сказала мне: - Она не всегда бывает
благоразумной. В особенности
когда устает. Мы приехали сегодня утром. Я говорила, что ей следует отдохнуть,
но ей захотелось
прогуляться по саду.
- И что в этом неблагоразумного? - рассерженно спросила Пейшенс.
- Ничего, - торопливо вмешался я. - Все в порядке. У меня появилась идея.
Вы можете
прилечь, а когда устроитесь поудобнее, я начну рассказывать свою историю. Если
вы начнете дремать, я
потихоньку уйду, а завтра вернусь и продолжу. Шестнадцать лет трудно уложить в
один час или даже в
один день.
- Потребуется шестнадцать лет, чтобы поведать о событиях, которые произошли
за шестнадцать
лет, - сурово заявила Пейшенс. - Тогда помоги мне, я еще не оправилась от
путешествия.
Я подал ей руку, она оперлась на нее, и мы прошествовали к кровати. Пейшенс
со стонам
опустилась на постель и, когда пуховая перина просела под ней, пробормотала:
- Слишком мягко. Я не смогу здесь спать. Неужели они думают, что я курица в
гнезде? - Она
легла, и я помог ей поднять ноги. - Знаешь, ты испортил мне сюрприз. Я уже
собралась призвать к
себе свою внучку и открыть, что в ее жилах течет благородная кровь, а потом
передать ей разные
подарки, которые напоминали бы ей об отце. Помоги мне снять туфли. И почему мои
ноги теперь
далеко от рук?
- Судя по всему, туфли остались в саду.
- И чья в том вина? Ты нас так напугал. Удивительно, что я не забыла там
голову.
Я кивнул, но промолчал, заметив, что на ней надеты разные чулки. Пейшенс
никогда не
интересовали мелочи. - А о каких подарках идет речь? - спросил я.
- Теперь это не имеет значения, раз ты жив, я намерена оставить их себе.
- Какие подарки? - нетерпеливо спросил я, охваченный жгучим любопытством.
- Ну, рисунок, который ты мне подарил, разве ты не помнишь? А когда ты
умер, я отрезала прядь
твоих волос. С тех пор я носила их в медальоне. - Я не нашелся что ответить, и
Пейшенс приподнялась
на локте. - Лейси, тебе нужно немного полежать. Ты знаешь, что я не люблю, когда
ты слишком
далеко. Твой слух уже не тот, что прежде. - Она доверительно добавила, обращаясь
ко мне: - Для нее
приготовили узкую кровать в маленькой комнатке. Она подходит для молоденькой
девушки, а не для
зрелой женщины. Лейси!
- Я здесь, голубушка. Не нужно кричать. - Старая служанка подошла к Пейшенс
с другой
стороны кровати. Потом с беспокойством взглянула на меня, словно я считал, что
ей не следует
ложиться в одну постель со своей леди. - Я устала, - призналась Лейси,
присаживаясь на край
кровати. Она укрыла шалью ноги Пейшенс.
Я принес стул и уселся на него верхом, развернув спинкой вперед. - Так с
чего начать? -
спросил я.
- Начни с того, чтобы сесть на стул как следует! - После того как я
выполнил ее просьбу,
Пейшенс сказала: - Не рассказывай мне о том, что этот мерзкий претендент на трон
сделал с тобой. Я
видела следы на твоем теле, этого достаточно. Лучше расскажи, как тебе удалось
уцелеть.
- Ну, как вы знаете, я наделен Уитом, - начал я после коротких размышлений.
- Да, я так и думала, - зевнув, кивнула она. - И?
И я начал пересказывать историю моей жизни. Я открыл им, как нашел спасение
в своем волке,
как Баррич и Чейд вернули меня в мое тело. Рассказал о долгом выздоровлении и
визите Чейда. Мне
показалось, что она задремала, но когда я попытался встать, ее глаза тут же
открылись:
- Сядь! - приказала она, а когда я повиновался, Пейшенс взяла меня за руку,
словно для того,
чтобы помешать мне уйти. - Я слушаю, продолжай.
И я поведал ей об отъезде Баррича и о "перекованных". Потом объяснил,
почему Баррич поверил,
что я погиб, и вернулся к Молли, чтобы защитить ее и ребенка, которого она
носила. Потом я рассказал
о моем долгом путешествии из Бакка в Тредфорд и о группе Скилла короля Регала.
Она открыла один
глаз.
- Теперь там сад. Я собрала растения и деревья со всех Шести Герцогств.
Лианы из Джамелии,
куст с синими иголками с Острова Пряностей. Тебе там понравится, Том, когда ты
будешь там жить со
мной.
- Не сомневаюсь, что мне понравится, - согласился я, стараясь не касаться
будущего. - Мне
продолжать или вы будете спать? - С другой стороны постели уже раздавалось тихое
похрапывание
Лейси.
- Продолжай, мне совсем не хочется спать.
Но в самый разгар истории о том, как я пытался убить Регала, Пейшенс
наконец заснула. Я
немного посидел, дожидаясь, пока ее пальцы разожмутся и я смогу уйти.
Вскоре я тихонько подошел к двери. Когда я отодвинул задвижку, Лейси
приподнялась на локте.
Со слухом у нее все было в порядке, и я не сомневался, что, несмотря на
распухшие пальцы, она вмиг
найдет кинжал в широком рукаве своего платья. Она кивнула мне, и я выскользнул
из комнаты.
Я зашел на кухню и с аппетитом поел. После соленой рыбы ничто не может
сравниться со свежим
хлебом, маслом и холодным мясом. Однако я не мог в полной мере насладиться
трапезой, поскольку
приближался вечер. Стражники всегда голодны, поэтому никто не стал ворчать,
когда я прихватил с
собой половину каравая хлеба и солидный кусок сыра. Затем я проскользнул в
кладовую, где взял
корзину и два круга колбасы, а потом со своей добычей поднялся в башню Чейда.
Там я нашел Олуха.
Пыль со стола и каминной полки была вытерта, появилось блюдо со свежими
фруктами. В камине горел
огонь. Олух пополнил запасы дров и свечей, принес воды в бочку. Я удивленно
покачал головой. После
стольких испытаний он в первый же день после возвращения вспомнил о своих
прежних обязанностях.
Я положил в корзину дюжину желтых и красных слив и добавил бутылку вина из
запасов Чейда. Когда
я заворачивал в бумагу пиретрум и сушеную ивовую кору, со мной связался Чейд.
Что такое? - спросил я.
Мне нужно поговорить с королевой, Фитц.
А ты не можешь воспользоваться услугами Олуха? Я собираюсь на Аслевджал.
Это ненадолго.
Мне потребуется время, чтобы организовать встречу с королевой Кетриккен.
Я уже сообщил ей через Олуха о необходимости поговорить. Она ответила, что
готова. Если ты
направишься в ее покои, она почти сразу же к тебе выйдет.
Хорошо.
Ты недоволен.
Я тревожусь за Шута. Я хотел кое-что отнести ему. Свежие фрукты и
лекарственные травы
от лихорадки.
Я понимаю, Фитц. Но мое дело не займет много времени. А потом ты поспишь и
утром
отправишься в путь.
Договорились.
Я разорвал контакт. Договорились. А что еще я мог сказать? Он был прав.
Многие мысли
Дьютифула были слишком сложными для понимания Олуха, не говоря уж о том, чтобы
передать их
Кетриккен. Я постарался не злиться из-за потерянного времени. С Шутом все будет
в порядке, сказал я
себе. Изменения происходят с
...Закладка в соц.сетях
