Жанр: Фантастика
Маг-новобранец
...ью, уточнил стажер.
- А как еще от тебя избавишься? Действуй.
Черная Башня. Ночь
На пятом ярусе Башни было пусто.
Не зажигая свечи, Хендрик и Филипп осторожными шажками двигались по коридору в
сторону лестницы. Было слышно, как потрескивают кожаные подметки сапог Хендрика, как
капает вода в самом низу лестничного пролета, как шумно дышит Филипп, как храпит за
дверью своей комнаты Наставник по заклинаниям; как каркают вороны двумя ярусами выше,
как кашляет комендант в подсобке столовой как шуршат в норе сбежавшие мыши; как снаружи
воет ветер, как шуршит под этим ветром сухой плющ на стенах и как тоненько звенит комар,
нацелившийся на щеку слуги.
Словом, если не привязываться к мелочам, стояла почти гробовая тишина.
Хендрик прислушался и...
- Филька! Прекрати шмыгать носом!
- Я не шмыгаю.
- Шмыгаешь, я же слышу! Прямо над моим ухом!
- Вам показалось, сэр Хендрик. Все тихо.
- Тихо? Проще было сразу подкинуть на стол Ректору записку: "Сегодня ночью два
ваших курсиста собираются совершить побег". И меловыми стрелками нарисовать наш
маршрут. Направо, прямо, налево, вверх по лестнице.
- Сэр Хендрик, я ничего не слышу.
- А-а-а! Филька, скотина, ты наступил мне на ногу! Филька? Филька, где ты?
- Здесь, - откликнулся слуга впереди.
- Гм. А на ногу мне кто тогда наступил?
- Не знаю, пан Хендрик. Может быть, мышь?
- Ага, вот такая упитанная мышка, пуда на четыре! Филька, зараза! Признавайся, кого ты
потащил с нами?
- Никого...
- А почему голос дрожит? Филька! Ты не умеешь врать! Ты проболтался! Признавайся,
кто идет следом!
- Не ругай его, Хендр, - сказали сзади. - О том, что вы готовите побег, уже и так все
догадались. Фузик за вами с первого дня следил.
- Это ты, Казик?
- Я. Только я не один.
- Правда? - усмехнулся Хендрик. - А кто с тобой? Наставник по ВП, Ректор и
компания? Что же - вяжите нас.
- Напрасно обижаешь, я не предатель. Пошел за вами исключительно из любопытства, и
тут на тебе: какой-то настырный курсист на повороте привязался - не могу отогнать. Уже и
орал на него (шепотом, конечно), и ботинками кидался. Все равно ползет следом, как хвост. Не
из нашей группы, это точно. Может, староучащийся?
- Та-ак, - протянул Хендрик. - Кажется, приключение становится все более
интересным. У кого свеча под рукой - зажигайте.
Тусклые огоньки осветили коридор. За спиной Хендрика жался к стене перепуганный
Филипп, за ним, приветливо улыбаясь, стоял Казимир.
- Ну и где твой хвост?
Видно, отстал, - развел руками Казимир, обляпав при этом восковыми брызгами щеку
Филиппа.
- Ты поосторожней с огнем! - отшатнулся Филипп. - Размахался тут своими
граблями!
- Прости.
- Слушайте меня все, - прямолинейно высказался Хендрик. - Брать клятвы о
молчании до гроба нет времени, вести душеспасительные беседы тем более. Если кто-нибудь из
преподавателей сейчас выглянет на шум и увидит нас - мы идем на воронятню. За почтовыми
пакетами. Подолы мантий приподнять! Нога отрываем от пола, не шаркаем!
- Дышим тихо, но размеренно! - согласился с ним кто-то насмешливо из угла. - Все
понятно?
- А здорово нас натаскал Наставник по ВП, - восхитился Казик. - Прямо слышу его
голос!
- Это не его голос! - обиженно сказали сверху. - Это мой!
- Та-а-ак... Кто там еще? - устало осведомился Хендрик.
- Я.
- Кто я? У тебя есть имя?
- Нет, - облачком тумана сверху опустился вздох.
Хендрик поднял свечу. Под потолком, наполовину застряв в стене, висела знакомая
мутная фигура, опутанная расплывчатыми цепями. От виденного ранее призрака она
отличалась тем, что была в два раза прозрачнее.
Казик хихикнул, а закаленный в последних передрягах Филипп только молча сглотнул.
- Призрак Башни? - удивился Хендрик. - Ты же умер!
- Призрак Призрака Башни! - гордо ответило тело. - Как говорят у нас, у привидений:
призрак умер, да здравствует призрак! Я только вчера родился. Вы не хотите меня поздравить?
- Послушай, ты... как там тебя...
- Вот и я о том! Сначала дайте мне имя, а то общаться неудобно.
- С нами говорит настоящий призрак! - наполовину испуганно, наполовину
восторженно закатил глаза Филипп и загорелся: - Давайте назовем его Кошмар Волшебной
Башни!
- Ага, - буркнул Хендрик. - Или "Ужас, летящий на крыльях ночи". Или "Урод,
поедающий лепешки в столовой". Сразу видно, что у тебя никогда не было домашних
животных. Я прав?
- Нет. То есть да, не было. Но откуда вы...
- Скажи спасибо, что появился на свет в цивилизованной стране, где имена выбирают из
традиционного списка. Назовем призрака Пушок, и дело с концом.
- Но почему не Кошмар Волшеб...
- Потому! Имя должно быть коротким и внятным, ясно?
- Пуш-ш-ш-шок! - медленно смакуя новое имя, произнес призрак. - А что? Мне
нравится.
- Все готовы? В углах никто не прячется? Ну, если кто и спрятался, мы не виноваты.
Значит так. Слушайте меня внимательно и не перебивайте. Сделайте магические выражения
лиц, коллеги, поставьте ноги в пятую магическую позицию. Пушок! Прекрати звенеть цепями,
ты нас выдашь! Сейчас мы поднимемся по лестнице...
Пока трое беглецов и один призрак извилистой цепочкой пробирались по коридорам
внутри Башни, с обратной стороны той же самой Башни ползла по стене черная тень.
Это была самая трудная работа в жизни Шухера.
Оскар прекрасно понимал, что просто денежное вознаграждение вряд ли заставит самого
известного в городе вора лезть в неприступную постройку, к тому же охраняемую. Он сыграл
на тщеславии. "Тот, кто покорил Черную Башню" звучит намного солидней, чем "тот, кто
украл кошелек у уличного ротозея".
Но Шухер не предполагал, что эта самая Башня окажется настолько крепким орешком!
Преодолеть ров, заполненный водой, и широкую полосу острых кованых пик оказалось
сущим пустяком: тщательная подготовка всегда была коньком знаменитого вора. Но само
здание Башни! Это был неожиданный и весьма болезненный удар по самолюбию.
После того как Шухер практически опоясал постройку по спирали несколько раз, у него
сложилось впечатление, что это клетка, обложенная каменной кладкой. Причем клетка, прутья
которой не перепилить даже великану.
Шухер уже подумывал слезть и спокойно отправиться домой, а Оскару вручить пять
дюжин монет из собственных денег, только чтобы не уронить безупречную воровскую
репутацию, но тут мимо него плавно проскользнул человек.
В тумане проступили контуры воздушного бледного балахона, не слишком
приспособленного для акробатики, и вор догадался, что это один из учеников.
Спускающийся непрофессионально пыхтел, звенел цепями и ни капельки не заботился о
том, что его могут увидеть. Он просто полз по веревке, почти не упираясь ногами в стену.
Шухер задрал голову и увидел, что верхний конец веревки теряется где-то в вышине, на
одном из верхних этажей.
Дождавшись, пока беглый маг минует его, Шухер ловко перебросил ногу со своей веревки
на веревку беглеца и проворно полез вверх. Ни на секунду не подозревая, что только что
совершил роковую ошибку - беглец был не один, с верхнего яруса Башни следом за ним уже
спускался Филипп. Расстояние неумолимо сокращалось, приближая развязку. Как два путника
из школьной задачи, бредущие навстречу друг другу по узкой тропе, они неминуемо должны
были встретиться, но пока...
До шестого этажа дело продвигалось просто отлично. Вор уже видел в мечтах заветный
кошель, когда чья-то нога грубо наступила ему на макушку.
- Почему застрял, Филька? - досадливо спросили сверху. - Лезь!
- Не могу, - откликнулся прямо над головой Шухера невидимый, но очень тяжелый
Филька. - Здесь кто-то есть.
- Да кто там может быть? Откуда? Небось, Пушок опять шутит. Покойничек, чтоб его...
Оторви этому весельчаку голову и дело с концом.
Шухер напрягся и попытался втянуть голову в плечи, но такой трюк еще не удавался ни
одному животному, кроме черепахи. Худые жесткие руки Фильки вцепились в его шею и без
особой силы, зато с похвальным усердием, принялись откручивать голову самого известного
вора города сначала по часовой стрелке, а потом против. Несчастный Шухер стиснул зубы,
чтобы не застонать вслух, и напряг мышцы шеи.
- Она не отрывается, - доложил мучитель Филька. - Как каменная.
- Так это гаргулья! - обрадованно сказали сверху. - Наступи ей на нос и спускайся.
Еще никогда Шухеру не было так плохо. Не находись он на высоте примерно
четвертого-пятого этажа, он бы просто спрыгнул и позорно ретировался, наплевав на
репутацию. В конце концов, быть живым вором, пусть и не одолевшим некоторые препятствия,
все-таки лучше, чем умереть. На этом самом препятствии.
Все четыре гвоздика Филипповых подметок отпечатались на его лице позорным клеймом.
Терпеливо выждав, пока незадачливый беглец использует его вместо опоры и продолжит свой
спуск, Шухер облегченно выдохнул и отпрыгнул в сторону, зацепившись за чей-то каменный
загривок. Мимо него, размеренно дыша и опираясь ногами в стену, спустился еще один ученик.
Снизу, со стороны въезда в Башню, послышались зычные голоса и смех.
- Выгружай! Помалу, помалу! Да не наклоняй, а то сбегут!
Сердце Шухера облилось кровью. Сбегут - о ком это?
Загадка разрешилась просто. Скрип входных ворот, чьи-то охи-вздохи, счет от одного до
двухсот и хорошо поставленный голос громогласно сообщил:
- Мыши в количестве двухсот штук приняты! Деньги получите завтра, у пана казначея.
Кувшин вернем со следующей партией. А это что за штука? Наверное Аарон забыл в горшке.
Суньте в карман, передадите хозяину.
Вор дождался, пока карета переехала через мост и удалилась на приличное расстояние,
после чего перебросил тело на веревку и продолжил подъем.
Лезть было одно удовольствие. Кладка башни оказалась настоящим подарком -
сплошные щели и неровности. Кроме того, каменные фигурки служили отличной опорой рукам
и ногам. Около окон вор на некоторое время замирал, чтобы убедиться, что никто не смотрит
через решетки.
Он уже достиг шестого этажа, когда сверху на его многострадальную голову опять
опустилась чья-то нога. Эта конечность была намного тяжелей Филькиной, и Шухер не
сомневался, что если обладатель ножки решит опереться ему на нос или, например, на уши, то
эти фрагменты головы просто оборвутся и упадут вниз на манер облетающих осенних
листочков.
- Убери ногу с моей головы, болван! - хрипло приказал он, пытаясь стряхнуть чужой
сапог.
- Кто здесь? - изумились сверху. - Хендр, ты?
- Я, - мрачно согласился вор.
- Почему лезешь обратно? Что-то случилось?
Шухер подтвердил это предположение двусмысленным мычанием. Тот, кто висел на
веревке над ним, отреагировал с быстротой хорошо обученного солдата. Шумно пыхтя, он
полез вверх.
Не успел Шухер отпустить веревку и спрятаться среди каменных фигур, которые уже
стали как родные, а беглец уже достиг окна, втиснулся в него и принялся шустро сматывать
веревку.
Словно рыбка, пойманная на крючок и заброшенная в лодку, вор влетел в какую-то
темную комнату и упал на пол. Через несколько минут мимо него со свистом пронеслись еще
двое. Один из беглецов оказался прозрачным как кисель, зато второй был вполне материален.
По характерному расположению гвоздиков на подметках, которые на этот раз пришлись ему не
в лоб, а в руку, вор узнал Фильку.
Вспыхнули толстые свечи, подожженные от одиноко горевшего в углу светильника, и вор
смог внимательно рассмотреть всех.
Город. Ранний вечер
Танцующей походкой Мерлин шел по городу.
Он смотрел по сторонам и не узнавал привычных улиц. За последние двести пятьдесят лет
все так изменилось, что глазницы на лоб лезли.
Девушки. Девушки в ярких платьях с глубокими вырезами, прозрачными рукавами и
пышными юбками. Газовые светильники под коваными колпаками на каждом углу.
Маршрутные кареты, на боку которых написан путь следования и указана цена. Если в салоне
имеются свободные места, возница зажигает на крыше маленький зеленый фонарик. Витрины.
В некоторых за огромными стеклами стоят куклы в человеческий рост, одетые в нарядные
костюмы, а в некоторых красивыми горками выложены товары.
Мерлин прильнул лбом к стеклу ювелирной лавки и ахнул. Такой красоты ему еще не
приходилось видеть, хотя покойная Катерина при жизни уважала украшения. Эти бы ей точно
понравились. Блеск разложенных на синем бархате драгоценностей просто ослеплял.
Подвешенный над дверью колокольчик весело тренькнул. Коротышка ювелир быстро
окинул посетителя профессионально оценивающим взглядом, и на его гладко выбритом лице
отразился неутешительный вывод. Пожилые мужчины в поношенных плащах редко покупают
драгоценности. Тем более мужчины с крестьянской косой в руках. А уж овечья жилетка,
отчаянно воняющая псиной, вообще кричала: "У меня нет денег, гоните меня отсюда".
Ювелир быстро подскочил к посетителю и, загородив своим телом прилавок, подчеркнуто
холодно осведомился:
- Чем могу помочь? Какой суммой располагаете?
Мужчина, казалось, засомневался. Он даже высыпал на ладонь какие-то медяки и начал
пересчитывать их, тихо шепча себе под нос. Ювелир терпеливо ждал. Когда неперспективный
покупатель закончил подсчет, он уже приготовился распрощаться с ним, как вдруг капюшон
черного плаща медленно опустился с головы на плечи.
Глаза ювелира уперлись точнехонько в пустой проем на том месте, где у
добропорядочных граждан располагается рот. Провал рта растянулся в широкую дружелюбную
улыбку.
- У меня всего три монеты. Этого хватит на ожерелье? Вон то, с зелеными камушками?
И я сразу уйду.
Ювелир нервно сглотнул. Еще никогда ему не задавали вопрос, ответ на который был бы
так однозначен. Если к вам в дом приходит сама Смерть и спрашивает, хватит ли изумрудного
ожерелья, чтобы откупиться от этого визита, редко кто будет долго раздумывать. Особенно
когда Смерть настолько совестлива, что готова заплатить за покупку. Тремя последними
монетами.
- Я готов дать вам все, что пожелаете! - выкрикнул ювелир. - Не надо денег! Что вы!
Берите просто так! Надеюсь, что ваш следующий визит запланирован не на самое ближайшее
время? Только не подумайте чего обидного, я всегда рад... то есть, что это я несу...
- Тогда кроме ожерелья я возьму шейную цепь и браслеты, - решила грозная фигура,
задумчиво щелкая костяшками пальцев по острию косы. - И вот эти кольца, пожалуй. Все.
- Все? - не веря своему счастью, пролепетал ювелир. - И вы больше не придете?
- Нет. Столько интересных мест, где хотелось бы побывать. С тебя хватит и одного
визита.
- Не придете никогда? - прошептал ювелир.
- Я не понял - ты меня приглашаешь? Или хочешь от меня избавиться?
Ювелир набрал полную грудь воздуха и решился:
- Хочу избавиться.
- Тогда заворачивай мои покупки и прощай. Дела ждут.
Окрыленный ювелир раскрыл сундучок, обитый изнутри бархатом, ссыпал туда
украшения, добавил в качестве бонуса пару тяжелых литых браслетов и перекрестился.
Спустя несколько минут из дверей ювелирной лавки вышел высокий сутулый мужчина в
плаще. Он тащил под мышкой сундучок, тяжелый и не слишком удобный на вид. Едва
покупатель отошел от лавки, дверной замок щелкнул, и окошко украсилось табличкой
"Закрыто".
- Магазины, - довольно сказал себе под нос Афанасий Дормидонтович, постукивая по
крышке сундучка. - Какая прелесть, однако. Ох!
От столкновения с фонарным столбом сундук перекосился на сторону и едва не выпал.
Стало слышно приближающийся цокот копыт и громыхание раздолбанных амортизаторов
маршрутной кареты. Мерлин поставил сундук на тротуар и потянулся было в карман за
деньгами, но передумал. Там три медяка, это он и так помнит. Да и зачем платить, если можно
опять воспользоваться своим обаянием.
Увидев поднятую руку, возница притормозил.
- Еду в парк! - предупредил он. - Смена закончилась. Если тебе по пути - садись.
- В парк? А где это? - спросил предполагаемый пассажир, лица которого не было видно
из-за низко надвинутого капюшона.
- В конюшне перед картофельным полем. Едешь?
- Еду, - ответил мужчина и вынул из-за спины косу, лезвие которой было местами
насквозь проедено ржавчиной.
- Ты бы еще с граблями в карету лез! - возмутился возница. - И корову прихватил в
придачу! Не повезу!
- Неужели ты мне откажешь? - расстроился мужчина, преграждая коням дорогу и с
намеренной медлительностью спуская капюшон с головы. В лицо вознице уставились два
пустых провала с мерцающими в глубине тусклыми искорками. В зеленом свете фонарика
кости отливали мертвенной плесенью.
- Ты... за мной? Так рано? - прошептал возница и перекрестился. - Но почему?
- Потому что старым ногам иногда надо давать отдых! - широко улыбнулся зловещий
собеседник, небрежно поигрывая косой. - И почему вдруг "ты"?
- Вы хотите забрать меня? - упавшим тоном поправился возница.
- Ты мне и даром не нужен! Я остановил тебя из-за кареты.
Что-то подсказало вознице, что лучше не продолжать дискуссию. Он счел за лучшее
промолчать и послушно погрузил под сиденье неудобный сундук пассажира. Примостив в
багажном отсеке груз с таким почтением, словно это был хрустальный кубок, он спорхнул на
тротуар и гостеприимно открыл двери кареты настежь.
- Прошу! Куда прикажете?
- Ну, на картофельное поле мне точно не хочется, - задумчиво проговорил пассажир,
покусывая кончик костяного пальца. - Мне нужна какая-нибудь обувь, шарф и перчатки. Тут
неподалеку была улица, где множество магазинов. Гони туда! Да! Чуть не забыл - и в
кондитерскую...
Когда карета притормозила у трактира "Дырявый бубен", давно стемнело. Мерлин
неуклюже выбрался на улицу и помог вознице сгрузить на тротуар два сундука, шляпную
коробку и мягкую дорожную сумку, набитую до отказа. Едва последний предмет багажа
коснулся земли, карета сорвалась с места и растаяла в полумраке.
Мерлин усмехнулся и толкнул ногой дверь трактира.
- А... Опять вы, Афанасий Дормидонтович? - без особой радости осведомился молодой
трактирщик. - Новая шляпа вам к лицу. Страусиные перья, если не ошибаюсь. Но... разве это
не дамская модель?
- Она мне понравилась.
- Снова будете хлестать все подряд мимо рта, а потом расплатитесь старыми медяками?
Посетитель весело хохотнул, откинул крышку одного из сундуков и, зачерпнув оттуда,
вывалил на стойку горсть жемчужных бус, перепутавшихся друг с другом.
- Это устроит?
Изо рта трактирщика вырвалось слово, которое строгая мама позволяла ему употреблять
только в одном случае - когда он попадал себе молотком по пальцу. В полном шоке он кивнул
и автоматически сгреб украшения себе в ладонь.
- Тогда начали, - довольно сказал Мерлин, сдвигая высокую кружевную шляпу на
лоб. - Для начала пивка...
Под городом в желудке змия
Климат, если можно так выразиться применительно к утробе змия, становился все более
сырым и горячим. Но Джульетта упорно продолжала идти вперед. Время от времени под
ногами попадались монетки, а однажды даже целый холщовый кошель, набитый под завязку
старыми сентаво. Невзирая на робкие протесты актера, трактирщица сгребла все это в одну
кучу и умело упаковала в импровизированный узелок, скрученный из подола ночной сорочки
Дитера. Среди множества переплетений был выбран коридор, стенки которого жестко
пружинили, а далеко в конце слабо светилась мутная точка.
- Ты напрасно ищешь гортань, - обеспокоено сказал Дитер, покорно семенящий
следом. - Это опасный путь, Джульетта! У него там температура как у верблюда под мышкой.
А если змий сожмет мышцы...
- Придется рискнуть, - упрямо пропыхтела трактирщица. - К тому же искать ничего
не надо. Я и так предполагаю, где гортань. Главное, не отвлекай меня, а то я запутаюсь. Когда
пол и потолок меняются местами...
- Но почему ты не соглашаешься пойти другим, безопасным путем? Не хочешь через
кишечник - не надо! Есть еще уши! Глаза, наконец! Нет, я не понимаю... Ой! Какой славный
извилистый коридорчик! Это случайно не короткая дорога к кишечнику? Я бы посмотрел. А
ты? Не желаешь составить компанию?
- Вон тот славный извилистый коридорчик всего-навсего дорога к железе, выделяющей
ферменты. И я как раз к ней направляюсь. Хочу ее подоить.
- Как подоить? А выход? Ты же сама кричала...
- Молчи, болван. Ты видишь мои волосы?
- Нет, здесь темно. А что с ними?
- У меня никогда в жизни не было таких волос! Никогда! Я не уйду отсюда до тех пор,
пока не наберу полные руки этого замечательного средства!
- Полные руки? Я же предупреждал тебя! Зарастешь, как обезьяна!
- Ерунда! Руки можно и побрить! Зато голова...
- Но Джульетта! Ты здесь всего ничего, а я уже не знаю сколько суток! Мне надоело
сидеть взаперти, в темноте! Я есть хочу!
- Еды полно. Найди себе что-нибудь помягче и лопай на здоровье.
- Джульетта!
- Я тебе сказала один раз и повторять не собираюсь. Хочешь со мной - лезем через
гортань. Или разделяемся, и каждый идет своей дорогой.
- Я боюсь!
- Прекрати ныть! Ты же мужчина, в конце концов!
- Но я... Ой! Ой! Она раскрывается! Ты чувствуешь? Боже, Боже! Постой, что это за
шум? Джульетта, ты слышишь? Джульетта! Джульетта! Ау! А, вот ты где... Джульетта, что это
с твоими волосами? Они снова поредели?
- Мои волосы поредели еще тогда, когда ты, щенок, не родился! - грозно рявкнул
незнакомый низкий голос. - Убери руки! Я не Джульетта!
- Это я уже понял, - пролепетал актер. - А кто вы?
- Куриная Лапка.
- Сама? - восхищенно выпалили из угла.
- А это тогда кто? - недоверчиво переспросил Дитер.
- Да Джульетта же, идиот! Неужели до тебя не дошло - нас уже трое! Твой змий
проглотил очередную жертву. Скажите, уважаемая Куриная Лапка, вы тоже попали сюда из
моего трактира?
- Нет, - отрезала гадалка. - Еще чего не хватало, по трактирам шляться! Сидела себе,
как обычно, в кабинете Наместника, гадала и тут...
- Значит, голова змия переместилась? - с ужасом спросил мужчина. - Она теперь под
герцогским дворцом? Или у него две головы?
Даже в темноте ощущался тяжелый взгляд, которым одарила актера гадалка. Нервно
хихикая (Дитеру некстати пришла на ум поговорка "Одна голова хорошо, а две лучше"),
мужчина поспешил отодвинуться и уступить новой гостье удобное насиженное местечко на
выступе около стенки желудка.
- Давно томитесь, болезные? - строго поинтересовалась гадалка.
- Пятые сутки! - проорал актер.
- Уже счет потеряла, - вздохнула трактирщица. - Как там мой Солли? Страдает там.
Переживает за меня, наверное...
- Не очень-то он за тебя и переживает, - сказала Лапка, заинтересованно крутя головой
и пытаясь во время коротких вспышек света рассмотреть подробности, - Вот насчет страданий
- это да. В самую точку. В тюряге, знаешь ли, милая, не сахар.
- Где?
- В камере, - любезно пояснила гадалка, ощупывая толстую косу трактирщицы. - Ох,
и волосы у тебя! Чем моешь?
- Ферментами мажу, - автоматически отозвалась трактирщица и взвизгнула: - То есть
как в тюрьме! Мой муж в тюрьме?
- Ага, ага. А где ты их берешь, эти ферменты?
- Со стенок желудка собираю. Ой! Ой! Мой Солли! За что его посадили?
- В обвинительном акте инспектора сказано "За убийство супруги, ее любовника и
кошки", - сказала гадалка. - Весь город обсуждает. Особенно кошку.
- Кошки? Любовника? Что за бред? Ой! О чем это я? Он никак не мог убить меня! Я
жива и здорова!
- Вижу, что здорова, не ори так, в ушах звенит. Но они-то этого не знают. Кресс так и
сказал: показательное дело, открытый процесс. Виселица обеспечена.
- Р-р-р-р-р! Пустите меня!
- Куда, Джульетта? - попробовал возразить актер. - Там гортань, опасно! Змий
задушит тебя!
- Пусти, говорю! Я не позволю, чтобы над моим любимым Солли издевались! Пусти!
- Пусти ее, - посоветовала гадалка, подставляя под стекающий со стенки густой
зеленый поток свой фартук. - Хочет женщина выйти - пусть идет.
- Вы не понимаете, у змия в гортани мельничные жернова, а не мускулы! Раздавит как
моль!
- И что? Все равно ее уже считают трупом.
- Но она же погибнет! Просто так! И никто за это не будет отвечать!
- Почему никто? Муж и ответит. Тем более все равно уже сидит. Не страдать же ему
безвинно. Это несправедливо.
- А! Делайте, что хотите, - сдался мужчина, выпуская из рук подол ночной рубашки
Джульетты.
- Вот это правильно, - одобрила гадалка. - Эй, убитая! Пока ты не задушилась на
самом деле, хочу спросить - как именно использовать фермент? Покажешь?
Но Джульетта не ответила. С решительностью быка, идущего на таран, она разбежалась и
взлетела по стенкам гортани вверх и вперед. Из глубин желудка поднялась волна удушливого
газа, змий закашлялся и начал судорожно сокращать мышцы.
- Прыгай! - заорал мужчина.
- Прыгай, а то раздавит! - поддержала его гадалка.
- Никогда! - оттолкнувшись от жесткого ребра, трактирщица со всей силы толкнулась
головой.
Пока зверь пытался выкашлять застрявшую в горле помеху, Джульетта улучила момент и
проскользнула в приоткрывшуюся гортань. Крик проваливающегося в темноту Дитера слился с
хрипом змия. В последнюю секунду в подол ночной сорочки разъяренной трактирщицы
вцепилась Куриная Лапка, зажимая под мышкой узелок с ферментом и ботинок...
Стоявший на страже у герцогского дворца охранник удостоился чести видеть редкое
зрелище. Знакомая стена палаццо, облицованная благородным желтым мрамором и ранее ничем
себя не запятнавшая, вдруг проявила крайне строптивый характер. Она нервно задрожала,
роняя на землю отколотые мраморные плитки, и исторгла из себя двух всклокоченных женщин.
Охранник молча разглядывал странную пару. Первая, в испачканной ночной сорочке с
оборками, стояла, прижимая к груди грязный кошель и еще более грязный узел. Ее прическа
напоминала заплетенные в косы иглы дикобраза, а руки ощетинились редкими, но толстыми
черными волосками. Когда эта образина присела в глубоком реверансе и прошептала
"Здравствуйте, пан", охранник невольно вспомнил прошлогоднее цирковое представление с
дрессированными обезьянами и отодвинулся.
Вторая дама была - вот это сюрприз - Куриная Лапка. Но боже, в каком она оказалась
виде! Волосы спутаны и ниспадают на лицо, одежда перепачкана цветными пятнами, в руке
узелок, из которого капают на ковер зеленые капли.
- Пани Лапка! - огорчено вскричал охранник. - Кто вас так?
- Жизнь, милок, - многозначительно приподняв брови, сказала гадалка и в качестве
доказательства
...Поділитися у соцмережах
