Жанр: Фантастика
Маг-новобранец
...елика потеря. 666 дней - и только мокрое ме...
- Пятый! Прими факс, - пролепетал куратор.
Мы с напарницей, не сговариваясь, встали и надели каски. Получение факса - это случай
из ряда вон выходящий. На моей памяти ни разу не было.
Прямо перед нашими вытянувшимися от сопричастности великому событию лицами
выпрыгнул из стены и развернулся стальной лист с сургучной печатью. В толще листа были
насквозь прорезаны угловатые непонятные буквы, сквозь которые пробивался дым от
коптящего настенного факела. Вторая тут же протянула мизинец и попыталась подковырнуть
ногтем маленькую закорючку, за что и была немедленно наказана. Треск электрических искр
слился с визгом напарницы.
- Ну почему надо сразу хватать руками? - укоризненно сказал куратор. - Вы должны
уважительно относиться к секретной документации.
Вторая молча облизнула синим язычком пострадавший палец. На хорошеньком личике
выразилось такое уважение к документации, что я поспешил оттащить ее от факса. Еще съест в
порядке соблюдения секретности.
- Пятый, смотри на печать! - приказал куратор.
Я выполнил его указание. Сначала ничего не происходило. Потом лист прямо на моих
глазах вдруг свернулся трубочкой, строчки наложились друг на друга, и я сумел прочесть
короткое предложение. Всего несколько слов, но их хватило за глаза, чтобы остекленеть на
месте.
Я ошарашенно прислонился к стене, чуть не провалившись сквозь нее.
- Один из запасных клонов САМО...
Стальная трубочка факс-сообщения с размаху заткнула мне рот.
- Теперь понимаешь, почему его нельзя оставлять без присмотра? - грустно сказал
куратор. - Живого или мертвого, но найти обязательно! Тем более что мы получили точную
наводку - он в Башне!
- Пофему зе пофлали наф, а не боефую группу? - Мне с немалым трудом удалось
выплюнуть изо рта стальное послание. Чуть передних зубов не лишился.
- Хотели послать, но, увы, обе боевые группы все еще за городом на задании.
Ликвидируют последствия крестного хода.
- А если он по нам...
- Клоны никогда не знают при рождении, кто они такие. Увидев боевую группу, он
скорее догадается. К тому же вас двое, с хорошим временным запасом, а у него осталась
последняя жизнь.
- Я могу вам чем-нибудь помочь? - Жизнерадостный голос вклинился в наш разговор с
непринужденностью продавца бакалейной лавки. Мы синхронно вздрогнули, как застуканные в
момент передачи государственных секретов шпионы. Прозрачный рот растянулся в
приветливой улыбке, обнажая окровавленные зубы.
- Призрак! - удивилась Вторая. - Неужели настоящий? Я думала, они занесены в
Черную Книгу...
- Брысь! - с досадой отмахнулся я от непрошеного гостя. - Пшел отсюда!
- Но почему-у никто меня не люби-ит? - Из глаз привидения полились мутные слезы.
Я сплюнул и щелкнул по болтающейся рядом с лицом прозрачной пятке.
- Изыди, нечисть!
Призрак переместился в конец коридора и заныл:
- Но почему-у? Все меня гонят, все меня бьют, у-у...
- Может, не прогонять? - пожалела Вторая. - Смотри, какие у него милые цепи...
- Как прилипнет, не отвяжешься потом. От его сырости, знаешь, как потом кожа
чешется? Вся в прыщах будешь. А ну, брысь! Брысь, говорю! Сейчас ка-а-ак... То-то же.
Полетели, Вторая. Нет, не по коридору, давай через стены, так быстрее. Где же наш малыш
может оказаться?
- В этой комнате нет!
- Сам вижу, что нет. А здесь?
- Пусто!
- Стой! Слышишь, кто-то в соседнем помещении разговаривает? Подергай дверь!
- Ы-ы!
- Понятно, закрыта на четыре замка, лезем сквозь стену. Ого! Ты видела? Десять человек
в черных мантиях! Куратор!
- Я слышу, не кричи, - хмыкнул куратор. - Это ученики из прошлого набора. Заперты
в своей комнате до выявления среди них тайно колдующего мага, распускающего по городу
страшных монстров. Еду и воду получают через окошко в двери, тем же путем передают для
опорожнения и помывки переполненные ночные вазы. Смешно?
- Ухохотаться можно, - согласился я устало, - согласен обменять десять магов на
одного покойного чертенка. Где же шельмец прячется?!
После сотого прохождения сквозь каменную стену напарница вяло стекла на пол и
обхватила виски руками. Теперь она выглядела не лучшим образом краска с кудряшек слезла,
обнажая их первоначальный чернильный цвет, форма запачкалась, на щеках полосы грязи, как
у индейца на тропе войны.
- Я еще никогда в жизни столько не дробилась, - призналась она, ощупывая лицо. -
Кажется, в этот раз мои бедные атомы встали не на свои места, очень уж голова трещит. И глаз
дергается. И вообще... такое впечатление, что где-то чего-то не хватает, а где-то, наоборот,
прилипло что-то лишнее.
По-моему, за исключением не до конца восстановившего целостность левого уха, все
было на месте, но я, как настоящий товарищ, внимательно ощупал ее бока, талию, бедра...
По-дружески. Кстати, проверяя целостность бедра, я наткнулся под комбинезоном на
кружевную подвязку, припрятанную от всевидящего ока куратора. Вот ворюга!
Моя помощь оказала поистине целительное воздействие. Вторая взвизгнула и влепила мне
пощечину.
- Убери руки! Нахал!
Вместо ответа я демонстративно дернул мочку ее уха, висящую на одной ниточке, и
вручил напарнице.
- Держи. Дома пришьешь. Крестиком.
- Что? Что теперь делать? - испугалась она, с ужасом отбрасывая от себя кусок
собственного тела так, будто это была дохлая крыса.
Поймав на лету, я одним ловким движением приладил оторванную деталь на место, подул
на нее и сокрушенно пожаловался:
- Я тебе помогаю, а ты дерешься.
- Прости! Пожалуйста, прости! - расстроилась Вторая, недоверчиво гладя починенное
ухо. - Я в тебе ошибалась!
Не опровергая ее слов, я грустно улыбнулся и продолжил лечение. Залечив все
нуждающиеся в починке клеточки напарницы, я устало отряхнул трясущиеся руки.
- Спасибо, - растроганно поблагодарила она.
- Не за что, детка. В случае необходимости обращайся.
- Я так устала, - простонала она. - Понятно, что мы не можем прекратить поиски тела
чертенка, но хоть передохнуть имеем право? Не спрашивая разрешения куратора.
- Отключаем невидимость и делаем перерыв, - принял волевое решение я. - Вот в
этой комнате что располагается?
- Похоже на лабораторию. Воронки, реторты, дистиллятор, астролябия, купорос, сера,
хлористая ртуть...
- Плесни мне в мензурку чуток. И ползи на полку, за котлы.
- Полежим... - блаженно вытянула ноги Вторая.
- Задержимся, чтобы пронаблюдать за населяющими здание объектами, - поправил ее
я, подмигивая единственным открытым глазом.
- Поняла-а, - многозначительно кивнула она и добавила: - Вижу первый объект!
- Кто такой?
- Мужчина в мантии с наполовину порезанным лицом! Интересно, кто его так?
Чисто дамский вопрос. Ни одно существо мужского пола не затруднится с ответом.
- Сам, - тоном опытного сыщика сказал я. - Видишь: правая щека вся в мелких
порезах, заклеенных бумажками, а левая поросла трехдневной щетиной? Это у него такая
манера бриться по утрам. Правую щеку до победного конца, то бишь до предпоследней капли
крови, а на левую терпения не хватает.
- Ха!
- Тише, сюда идут люди. Много людей! Может, они что-то прояснят? А вот и твои
старые знакомые.
Устроившись удобней, мы с напарницей навострили ушки...
Лучше бы мы зажали руками рты!
Утренний урок по практике заклинаний произвел на нас неизгладимое впечатление.
Новые ученики, еще не привыкшие к своеобразному ритму жизни в Башне, откровенно зевали и
подпирали падающие головы руками. Бодро держался только наполовину выбритый учитель.
Своим прекрасно поставленным голосом пан Зелинский перекрикивал даже ворон, устроивших
этажом выше утреннюю потасовку.
- Все встаем в первую магическую позицию - руки расставлены в стороны, голова
приподнята, ноги на ширине плеч - и читаем по учебнику. Страница три. "Энильи бара
милениум..." Что тебе, Доби?
- Разрешите сходить за кипятком, пан Наставник? - начал канючить толстяк за первым
столом, отдаленно напомнивший мне Третьего. - Очень кушать хочется...
Точно, вылитый Третий! Для моего друга и постоянного напарника пара сандвичей все
равно, что одинокий цветок клевера в коровьей пасти. Чтобы наесться до состояния
"нормальной сытости", Третьему нужна минимум копна - пардон, мешок - еды. Когда во
время работы Третий начинает жаловаться на голод и клянчить в долг "кусочек пайка", я
обычно сухо предлагаю ему поохотится на местную фауну. Преподаватель же на просьбу
толстяка ответил намного мягче:
- Кушать надо было за завтраком, Доби. Терпи теперь.
- Не могу.
- Тогда наколдуй себе что-нибудь. Учебник перед тобой.
- У меня не получается!
- Не могу тебе ничем помочь.
- А вы сами умеете колдовать, пан Зелинский? - выкрикнул с задней парты какой-то
бодрячок.
- Мне и не положено. Я учитель. Так, курсисты, внимание! Что за разговоры во время
занятия! Раскрываем учебники на странице три и продолжаем. Для повержения врага в прах
бестелесный нужно взять селитру, медный купорос, унцию серной кислоты...
Мы с напарницей с каменными лицами выслушали рецепт составления смеси, от которой
не только враг, но и самый близкий друг повергся бы в прах бестелесный. Потому что
растворится в кислоте до самых косточек.
"...Добавить свежей слезы младенца, испугавшегося дикого вепря перед рассветом на
вершине горы. Все смешать, прокипятить. Использовать по мере необходимости", -
монотонно закончил Наставник по заклинаниям. - Есть вопросы?
Вопрос читался на лицах учеников как в открытой книге: когда это безобразие кончится?
А вот следующее заклинание, старательно записанное группой под диктовку
преподавателя, повергло меня в легкий шок. Даже не поморщившись, Наставник выдал
практически по памяти, почти не заглядывая в учебник, один из самых секретных и надежных
способов превращения живого человека в зомби!
Это что же получается? Колдовские книги, по которым учат в Башне, НАСТОЯЩИЕ? А
если среди Мальчишек чисто случайно попадется светлый маг, пусть и слабенький?!
Я глянул на Вторую - она напряглась, как тетива арбалета.
- Откуда в Башне книги? - спросила она, почти не разжимая губ.
- Кажется, Наместник из-за границы выписывал, - промямлил я. - Все по магии, что
нашлось в свободной продаже.
- Это эльфийский сборник, - нахмурилась она. - Я по нему к истории колдовства в
институте готовилась. Не объяснишь мне, каким образом он попал к людям?
- Откуда я знаю? Спроси у эльфов, они разбазарили, им и отвечать.
- Рисование пентаграмм! - торжественно объявил тем временем пан Зелинский,
задумчиво потирая раненую щеку и тихо ойкнув от боли. - Взяли линейки...
- Слушай, этот урок пора прекращать, - коротко отрубила Вторая. - Удивляюсь,
почему никто из наших не почесался раньше. Недопустимое распространение тайн магии среди
непосвященных! И прямо перед носом Организации! Кажется, котельной нужны были люди,
давай пошлем этого полубритого клоуна.
- Он же живой! - удивился я.
- Поправимо, - жестко прищурила почерневшие глаза Вторая, зажимая пальчиком
кнопку микрофона. - Или ты боишься?
Обвинение в трусости самая примитивная наживка. И, однако, на нее чаще всего
попадаются. Я гордо выпятил грудь и возмутился:
- Я? Боюсь? Полевой работник четвертого ранга?! Да знаешь ли ты...
Вторая нежно прижала к моим губам ладонь и шепнула:
- Только придумай что-нибудь необычное. Смешное.
Я задумался. Единственное, что в данной ситуации было действительно смешно, это то,
как я купился дешевый трюк напарницы.
Подумаешь: секреты магии распространяются! Уже несколько поколений выпускников
Башни их законспектировало, и ничего! Начни меня подобным образом подначивать Третий, я
бы и пальцем не пошевелил. Ситуация критическая: тело чертенка не найдено, жрать хочется, и
к тому же (пардон за интимные гигиенические подробности) рукав полевого комбинезона весь
пропитан слизью и потом после встречи с призраком. И в этих антисанитарных условиях мне
предлагают убить человека не просто так, а "чтобы смешно было".
Все-таки змеи женщины, особенно столичные. Даже если они чертовки - все равно змеи.
Тихое шуршание осталось не услышанным на фоне общего гула: кажется, я нечаянно
оживил свои тайные мысли.
С верхней полки, где стояли невостребованные котлы слишком большого объема и
треснутые колбы, свесился скользкий холодный хвост. Преодолев россыпь банок с
препаратами, первая гадюка достигла пола и, извиваясь, быстро заскользила к Наставнику.
Присоединяясь к ней, все новые и новые змеи ползли следом, перепутываясь телами и
превращаясь в единый, холодный пучок, целенаправленно устремившийся в одну точку.
Зрачки пана Зелинского расширились от ужаса. Голос дрогнул и стих. Схватившись за
сердце, он покачнулся и начал падать, но неотвратимое падение было неожиданно прервано.
- А ну, стой! - раздался бодрый голос от двери.
Влетевший в комнату крепко сбитый мужчина в отглаженной мантии, на плечах которой
красовались золоченые погоны, подхватил сползающее на пол тело и бережно водрузил на
стул. Мгновенно сориентировавшись в беспорядке банок и колб, загромождающих стол, он
выхватил пузырек сероводорода и сунул его в ноздрю бездыханному.
Умирающий сморщился и попытался уклониться от принудительного лечения, но твердая
рука спасителя не дрогнула.
- Мне лучше, - пробормотал вырванный из лап смерти пан Зелинский, тяжело дыша и
выпучивая глаза от нестерпимо резкого запаха.
Стремительно приложив руку к колпаку, незнакомец кивнул и отбросил пузырек в
сторону:
- Я и не сомневался. Разрешите представиться - Наставник по военной подготовке, -
щелчок каблуками. - Приказом Ректора от девяти нуль-нуль приписан к преподавательскому
составу. Кстати, тут у вас какой-то курсист во время занятий болтался по коридору. Я ему
"Стой!", а он только воет. Я ему "Как фамилия?", а он удирать. И бедрами так неприятно
виляет, бедрами виляет. Так я его немного гм... поприжал. Вот.
Пан Зелинский, мы с напарницей и коллектив учащихся одновременно перестали дышать.
В крепком кулаке нового преподавателя был зажат край прозрачного одеяния, облегающего
такую же прозрачную фигурку, с ногтей которой стекали на пол густые струйки студенистой
красной крови.
- Призрак Башни! - ахнула Вторая.
Сзади душераздирающе закашлялись. Кто-то ахнул, не удержавшись.
- Призрак Башни? - удивился Хендрик.
- Значит, мне тогда не казалось! - торжествующе выкрикнул Филипп.
- Но как? - потрясенно прошептал Наставник по заклинаниям. - Бестелесную
сущность нельзя схватить!
Новый преподаватель только скептически хмыкнул, потихоньку убирая в карман тяжелый
литой кастет, украшенный распятием.
Мы с напарницей переглянулись.
- Крепкий орешек, - сказал я. - Распятие на свинчатке видела? Еще бы с кадилом
пришел. Вояка...
Вторая поморщилась.
- Глаза режет...
- А что ты хотела? - удивился я. - Ладно, не хнычь. Отдых закончен, пора за работу.
Давай, пока этот малахольный не успокоился, спустимся в пещеру, заберем капсулу, проверим
яйцо. Как-то все наперекосяк сегодня. Лишняя проверка не повредит...
Город. Ночь
Оскар надвинул на лоб мягкую шапочку и прижался к забору. Вроде никого. Вывеска
подсвечивается всего двумя жалкими фонарями, если держаться темной стороны, его не
заметят.
За аметистовые запонки подлец скупщик дал половину паунда: сущие гроши, на которые
Оскар купил новое белье. Отдавать в стирку будущим родственникам ветхие обноски не к лицу
аристократу.
Сегодня Чайхан раз десять поинтересовался у него, где обещанная дипломатическая
карета с деньгами и вещами. С каретой в принципе еще можно было что-то придумать -
напали разбойники, упала в речку, взбесились кони, сгорела в пожаре - а вот деньги... разрыв
помолвки... Как-то не хочется заполучить в лице гостеприимного и щедрого Чайхана кровного
врага. А уж если члены семейства примутся мстить - лучше самостоятельно вырыть себе
могилу и заранее в нее залечь. Одна бабушка чего стоит.
Хендрик же, как назло, не торопится возвращаться из Башни, держа престарелого
дядюшку в постоянном напряжении, добавляя ему седых волос.
Да, не вовремя племянник заставил его затеять игру в кладоискателей. При других
обстоятельствах Оскар, вполне возможно, оценил бы шутку и даже посмеялся, но сейчас ему
хотелось только одного - как можно скорее получить назад деньги, отсчитать из них двадцать
паундов, вручить выкуп Чайхану (пока он не передумал) и с этого момента на правах будущего
родственника ни в чем себе не отказывать. "Под виноградом". Стыдно сказать, но Оскар,
только покинув трактир, сообразил, как виртуозно его надул Хендрик. Выкопав деньги из
дядюшкиного тайника, племянник вполне мог забрать их с собой в Башню. А мог и
перепрятать, оставив в качестве подсказки прежнее указание, что еще более вероятно.
"Под виноградом" - это ведь не только внутренний дворик. Это еще и кувшин, на боку
которого выдавлена сочная виноградная кисть, и половик с наполовину стершимся от ног
многочисленных посетителей рисунком (опять виноград), и стенной тайник, замаскированный
связками коричневого изюма, и еще бог весть что.
Естественно, монеты из кошелька, зарытого во дворе, никто не крал - вор просто взял бы
всю сумму целиком, не оставляя несколько золотых Оскару, и уж тем более не возвращая
кошель на место. Деньги взял Хендрик. Недрогнувшей рукой выгреб семьдесят паундов, бросил
в кошель жалкую подачку дядюшке- три золотых и горсть медяков - а остальное...
Да, надо признать, это достойный щелчок по носу: раз ты такой умный, господин
дипломат, то докажи это, найди остальные деньги. А я тебе даже пойду навстречу. Деньги
лежали "под виноградом"? Они и сейчас там. Вперед, дядюшка!
Перемахнув через ограду, Оскар обошел вокруг дома, внимательно заглядывая в окна.
Обитатели "Дырявого бубна" спят как младенцы, самое время забрать то, что принадлежит ему
по праву. А вот и приоткрытое окошко!
Оскар проскользнул внутрь. Запалив короткую толстую свечу, он присел на высокий
табурет у стойки и задумался. Надо вспомнить до малейшей детали все, что они делали.
Итак, утро. Обалдевший от счастья Солли дает деньги, и Оскар отправляет племянника на
работный рынок. Пока Хендрик отсутствует, к нему приклеивается Солли, лопоча слова
благодарности и горячо обнимая. При этом рука трактирщика вроде бы сама по себе то и дело
ненароком задевает пухлый кошель на поясе Оскара. Избавившись от "старого друга", Оскар
первым делом бежит в свою комнату с твердым намерением припрятать деньги на дне
дорожной сумки, но на половине дороги ему приходит на ум мысль получше.
И он - старый дурак! - закапывает кошель в землю!
Возвращение Хендрика со слугой. У Оскара нестерпимо щемит сердце. С грустью
вспомнив о своем уже не юном возрасте, дипломат тихонько сообщает племяннику о
местонахождении денег. "Под виноградом". Этого, по мнению Оскара, достаточно. Хендрик не
глуп и в случае чего догадается.
И ведь догадался, шельмец! Когда только успел перепрятать! И главное -куда?!
Обед. Поднимается суета, приезжает карета с охраной. Хендрик лукаво подмигивает
дядюшке. Тогда Оскар не придал этому особого значения, но сейчас... так-так-так, не
отвлекаться! Что было потом?
Чтобы впустить охранника, Солли приходится вынимать из двери толстенный засов.
Точно! Через полчаса после возвращения Хендрика с рынка трактир заперли, и никто уже не
выходил на улицу! Ни на минуту! Значит, деньги схоронены где-то внутри?! Оскар вскочил с
табурета. Самое сомнительное место - обеденный зал трактира. Вряд ли Хендрик настолько
потерял голову, что решился прятать деньга в помещении, где находились десятки людей, но
все же надо проверить и обеденный зал. Тем более здесь полно укромных мест, где изображен
виноград. Например, глиняные кувшинчики с рисунком на полках - чем не тайник? С
аккуратностью Солли деньги могут лежать необнаруженными до второго пришествия.
Оскар терпеливо заглянул в кувшины, переворачивая их один за другим, пошарил по
полкам и разочарованно крякнул. Кроме сухих насекомых, ничего. Под связками изюма? Пусто.
Теперь под столами и в углах - тоже ничего. Вот черт! Под половиком?
Дешевая тканая дорожка приклеилась к доскам и никак не хотела отлипать. Только поддев
щепкой, Оскар сумел отодрать ее от пола и был вознагражден - тусклый сентаво старого
образца выкатился ему под ноги. Форменное издевательство.
Итак, в обеденном зале ничего нет, что и требовалось доказать.
Сжав свечу, Оскар бросился в коридор. Очаровательные настенные канделябры - витые
виноградные лозы, две прелестные акварельки (солнце просвечивает насквозь винные ягоды),
вышивка неумелой детской ручкой (кривая виноградная кисть "Маме от Анны"), дверная ручка
в виде грозди. Кто бы мог подумать, что в "Дырявом бубне" урожай винограда окажется
богаче, чем в соседней долине, снабжающей вином всю округу!
Спустя еще полчаса Оскар понял, что ненавидит виноград всей душой. Господи, какими
унизительными вещами приходится заниматься!
Крепко зажатая в пальцах свеча размягчилась в потных пальцах и приобрела форму
песочных часов. Уткнувшись в пол носом, как слепой крот, дипломат прополз на четвереньках
от начала коридора до его конца, бросаясь на все, что могло иметь отношение к винограду, -
но нигде ничего не было.
Горячий воск капал на руку, но распалившийся Оскар уже этого не чувствовал. Кухня.
Что-то подсказывало ему, что здесь тоже будет полно винограда, и он не ошибся. Наконечники
карниза, чайная чашка без ручки, разделочная доска, незатейливый узор, нарисованный по
трафарету.
Даже припрятанная нерадивой посудомойкой горка грязной посуды скрывалась "под
виноградом" - за вышитой занавеской. Рядышком притулились пустые бутылки с цветными
наклейками, мешочек с пожухлой крапивой и аппарат, из трубочки которого мерно капала в
подставленную кружку прозрачная жидкость. Поймав одну каплю и лизнув палец, Оскар
грустно хмыкнул. Хоть здесь обошлось без проклятого винограда - чистая придорожная
крапива, основа джина, виски и всех прочих напитков, которые подавал трактирщик.
И, надо признать, коктейль "Бубен" был весьма неплох! Если бы не приезд Джульетты,
они с Солли... Оскар с ненавистью оглядел кухню и натолкнулся взглядом на стол. Высокий
глиняный кувшин с водой, таз, полотенце и кружка с отбитым краешком. Само собой
представилось, как заспанная трактирщица утром заходит сюда и наливает из кувшина в тазик
свежей водички. Потом умывается, скручивает жидкие волосенки в пучок и приступает к
раздаче указаний слугам (вот уж кого стоило пожалеть). Эх! Как было бы приятно, если бы ее
лицо утратило обычное высокомерное выражение и удивленно вытянулось!
Чертенок одобрительно погладил ребро своего донора, стряхивая с души Оскара остатки
щепетильности. Ноющая сердечная боль сменилась азартом. Дипломат потер руки. Ради такой
шутки и немного времени потратить не жалко. Итак - душистый лосьон для умывания "кара
Джульетты"!
Полученная путем добавления в воду всего, что нашлось на полках, жидкость (уксус,
соль, горчичный порошок, яичное мыло, какие-то местные пряности и высохший от старости
мышиный трупик) пахла до того противно, что Оскару хотелось немедленно отбежать на
безопасное расстояние и вымыть руки. Осторожно опущенная в раствор ложка, взятая тут же,
из горки грязной посуды, поднялась из пенных вод, блестя серебристыми боками, как
новенькая.
Готово! Мстительно улыбнувшись, Оскар расставил все, как было, подхватил свечу и тихо
пошел по лестнице наверх - осматривать дом дальше.
Уже на втором лестничном марше дипломат почувствовал некоторое неудобство. После
вдыхания паров "свежей водички" в носу свербело так, словно он только что засунул себе в
ноздри по пучку паутины. Сдерживаясь изо всех сил, дипломат согнулся почти пополам и
повернул назад, решив прийти как-нибудь потом, но совсем близко послышалось шарканье
растоптанных шлепанцев Солли. Вряд ли трактирщик обрадуется, встретив фальшивого
старого друга ночью на лестнице в своем доме, здраво рассудил Оскар.
Задув свечу, он юркнул в первую попавшуюся дверь и пополз по полу, начиная горько
жалеть о своем визите и мысленно проклиная мстительного племянника, неугомонного
трактирщика, неряшливость служанки (от пыли дышать нечем) и весь белый свет заодно.
К несчастью, пол кончился довольно быстро. Дипломат уперся носом в стену, а над его
спиной скрипнули пружины, и женский голос произнес:
- Как ты долго! Я чуть не заснула.
Да это спальня!
Наполовину разломанная пружина с оглушительным треском распалась на две части,
наградив ягодицу дипломата ощутимым ударом. К чести Оскара надо отметить: он сумел
подпрыгнуть, практически не оторвав тело от пола, и закричать, издав лишь тихое шипение. Но
нет худа без добра, недаром говорят, что порка является не столько телесным наказанием,
сколько стимулятором умственной деятельности.
На ягодице дипломата еще не распустился витиеватый синяк, а Оскара уже посетила
забавная мысль: первый раз в жизни он оказался на месте племянника: под кроватью в чужой
спальне. Если верить рассказам Хендрика, он выходит из таких ситуаций, даже не задумываясь,
инстинктивно. Беда в том, что инстинкт у каждого свой. Возможно, Хендрик вальяжно вышел
бы из-под кровати и соблазнил хозяйку прежде, чем она успела крикнуть "Караул". Оскару же
инстинкт подсказывал, что лучше дождаться, пока неугомонные хозяева трактира соизволят
уснуть.
Жаль только, что, судя по игривому тону Джульетты, это произойдет не так скоро. Не
принимая в расчет вялые отговорки супруга, трактирщица решительно ворковала, намекая на
то, что очень соскучилась в разлуке.
Ага, вот Солли уже и не сопротивляется. А вот уже и пружины заскрипели...
Интересно, как поступил бы в его случае настоящий дипломат? Наверное, зажал бы уши
руками, чтобы не подслушивать. Или демонстративно кашлянул, обнаружив свое присутствие,
предпочтя разоблачение?
Оскар почесал кончик носа и тихо хмыкнул. Настоящий дипломат вряд ли полез бы ночью
в чужой дом. Тем более в семейную спальню, где он оказался. Тем более в такой момент. А
фигура у Джульетты ничего! Хотя нет, толстовата. Вон кровать как продавливается - того и
гляди, зад хозяйки трактира уляжется прямо ему на голову.
Оскар тихонько
...Поділитися у соцмережах
