Жанр: Фантастика
Маг-новобранец
...ы предъявим на базе?
- А если он не умер? - рискнул высказать отчаянное предположение я.
- Тогда его вовек не найти...
- Пятый! Прекратить самоуправство! Стирайте допрашиваемым память и отпускайте
их! - прокричал в наушнике куратор. - Я кому говорю! Пятый! Вы оглохли?
Следующий мой поступок, скорее всего, вызовет критические замечания, но я просто не
мог не выпустить пар.
Столько дней мотаться по городу в поисках жетона и в результате узнать, что проклятая
железка давным-давно живет отдельной от носителя жизнью! Пыхтеть, как свинья в охоте за
трюфелями, и получить законную награду - пшик! Р-р-р!
Дрожащими от злости пальцами я подхватил Хендрика за шиворот. Обмакнув красавчика
в ров, я несколько раз от души протащил его по мокрому грунту и легонько стукнул о стену -
стряхнуть налипшие водоросли. Заломав руки этому ангелоподобному пройдохе, я пнул его под
зад и погнал вокруг Башни, изредка понукая с помощью короткой стальной антенны локатора
(мое ноу-хау).
- Пятый! Уймись, кажется, приближается охрана! - Голос напарницы остановил меня в
тот момент, когда я уже сжимал пальцы на горле Хендрика.
Чертовски жаль.
На прощание я метнул потрепанного молодого человека в каминный зал прямо сквозь
решетку. Железные прутья, повинуясь щелчку моих пальцев, послушно разошлись в стороны,
пропуская воющее тело, и сомкнулись за ним, как ни в чем ни бывало. Следом, пища от страха,
полетел искупавшийся в том же рву Филипп, которого все это время мутузила Вторая. Если бы
не обязанность горе-художника поставлять городу страшных монстров для нагнетания паники
- убили бы, честное слово!
- Сидеть в Башне, и без разрешения - никаких попыток побега! - проорал я, взлетая
наверх и двумя короткими щелчками стирая из голов непоседливых учеников память об этой
встрече.
Вторая догнала меня уже на крыше.
Раздраженно пнув ни в чем не повинную капсулу, я одним рывком открыл люк. Вторая со
злости воткнула ключ зажигания в замок, как кол в грудь вампира. Удивительно, но старушка
капсула не рассыпалась на части, а послушно завелась.
Сквозь рев двигателя пробился крик куратора.
- Пятый! Чрезвычайная ситуация! Чрезвычайная ситуация! - надрывался он. - Под
городом не змий-искуситель, а идол! Идол, вы слышите? Зарегистрированы случаи
человеческих жертв! Река наполняется! Процентное содержание святой воды в ней растет!
Пятый!
Конечно, а как ты хотел, бумажная душонка? Недаром я еще на базе сомневался насчет
этого яйца! И ведь хотел тебя предупредить, а ты даже слушать не стал! Теперь все под твою
ответственность!
- Срочно к яйцу! - орал куратор. - Действия на ваше усмотрение, лишь бы остановить
процесс освящения реки! Задание по поиску тела новорожденного пока отставить!
Нацепив каски, мы с напарницей переглянулись и рванули в сторону и вниз - под
землю...
Полный ярости вопль Хендрика слился с хриплым карканьем вороны, разнесся по
подземным ярусам гулким эхом и затих.
Спустя полчаса злые, промокшие до костей курсисты протопали мимо бюста Мерлина в
сторону лестницы. Слуга заметно прихрамывал, но жаловаться не решался. Его хозяин
выглядел еще хуже: лицо красавчика покрывали ссадины, а шелковая мантия оказалась
выпачканной в земле.
- Сэр Хендрик, - хрипло сказал Филипп, - простите меня, если можете. Сам не
понимаю, как я вас толкнул, право слово! Прямо провал какой-то: только что я лез из окна и
вдруг...
- Ничего не помню, - грустно отозвался Хендрик, вытряхивая из белокурых волос
рыбью чешую. - Голова-то как ноет, прямо беда... Говоришь, мы лезли из окна? Чертовщина
какая-то, словно кто-то по макушке мешком с песком ударил... А тебе не привиделось?
Слуга молча продемонстрировал обрывок шнурка, которым были прикреплены к сапогам
накладные подметки. Сами подметки отсутствовали.
- Надо же! - изумился Хендрик, с удивлением обнаруживая подобные обрывки и на
своих ногах. - Гляди-ка, правда! Кажется, за окном еще висит наша веревка! Нет, на самом
деле висит, вот дела! Получается, что лягушка была права - уровень магии растет, в Башне
начинает происходить что-то странное!
- Прикажете спуститься по стене еще раз? - напрягся слуга, нервно теребя в руках
жетон.
- Не сегодня, - замотал головой Хендрик, и Филипп облегченно выдохнул.
- Уф! Я как раз хотел...
- Что это у тебя в руках? - прервал его Хендрик.
- Ваш кулончик. - Желтые глаза стыдливо уставились в пол.
- А что он у тебя делает?
- Ну-у...
- А ну дай сюда! И слушай приказ, любитель прикарманивать чужое имущество! Сейчас
ты поднимешься на воронятню, возьмешь для меня одну почтовую ворону, отцепишь веревку и
поправишь клетку, чтобы никто ни о чем не догадался. Потом смотаешься к коменданту и
выпросишь у него кипятку. После этого ты отнесешь кипяток и ворону в нашу комнату, а
веревку спрячешь в тайнике под аварийной лестницей. Мантии и белье должны быть чистыми и
сухими к утру. Иди. Только имей в виду, если опять что-нибудь перепутаешь и отнесешь, к
примеру, веревку к коменданту, ворону в гостиную, а кипяток на воронятню, то я тебя убью.
Насмерть убью, кроме шуток, понял? Ступай.
Когда посерьезневший слуга скрылся, Хендрик достал похудевшую пачку бумаги, перо и
начал писать.
"Милый дядечка Оскар!
Стыдно признаться, но второй раз в жизни я нуждаюсь в твоей помощи. Очень прошу -
забери меня отсюда. Как дипломатический работник, ты наверняка сможешь что-нибудь
придумать.
Целую тебя, а также отца, маму, братьев и сестру (кажется, она у меня есть).
Твой несчастный, голодный, страдающий провалами памяти, запертый в Башне
племянник Хендр.
P. S. Какие деньги?"
Запечатав письмо в конверт, Хендрик с тоской выглянул в окно. Ну и ночка...
Если Оскар не ответит, самое время всерьез задуматься над вопросом: в случае
неожиданной смерти одного из курсистов вывезут ли из Башни его тело?
Вечер. Городское кладбище
Почти полная луна безмятежно взглянула сверху на кладбище и тут же спряталась за тучи,
испугавшись непривычного беспорядка, творившегося в месте вечного покоя и скорби.
Поваленные надгробия были небрежно отброшены в сторону, словно по аллее прошелся
рассерженный великан. Земля разрыта. Бледно-желтая фигура, стоящая под скудным лунным
светом, ошарашенно огляделась по сторонам и пошатнулась. Единственный посетитель
кладбища в этот ненастный час выглядел странно: назвать его худым было бы сильным
преувеличением, так как даже для характеристики "кожа и кости" ему не хватало как минимум
кожи.
Судьба - интересная штука. Думал ли когда-нибудь русский крестьянин Афанасий
Дормидонтович Мерлин, женившийся на красавице иностранке, проживший с ней в любви и
согласии на чужбине почти полвека и похороненный в тенистой аллее под мраморным
памятником "Покойся с миром", что ему придется воскреснуть? А пришлось! И еще как
пришлось!
Струи дождя затрудняли видимость. Скелет подслеповато прищурился, отчего глазницы
стали узкими, и уронил на мокрую могильную плиту "Мерлина Катрин Войтековна" скупую
слезинку. Поцеловав имя покойной супруги бескровными губами, Афанасий Дормидонтович
поежился под пронизывающим ветром л пошел к выходу с кладбища.
Голова кружилась. Перед мысленным взором широко шагающего Мерлина вопреки его
воле бегали черные точки, перебиваясь время от времени разрозненными картинками - вот он
во весь рост выпрямился перед солдатами и что-то кричит. Вот он машет руками, и во все
стороны из его пальцев брызжут голубые искры. Вот он бежит во главе городской армии,
потрясая посохом, и полы его черной мантии развеваются на ветру...
Кажется, это называется воспоминаниями. Или предчувствиями? Ладно, время покажет.
Старик потряс головой, решительно отгоняя навязчивые образы. Как человек практичный,
он решил первым делом позаботиться об одежде, а потом уже задумываться о происходящих с
ним странностях. Тем более что старые (двести пятьдесят лет не шутка) кости продувались
насквозь. Хорошо бы найти что-нибудь свободное, широкое... вроде длинного пальто или
плаща! Да, удовлетворенно кивнул Мерлин, плащ был бы в самый раз, и опомнился - а
деньги! Чтобы купить одежду, обязательно нужны деньги!
Старик уже уверенней огляделся вокруг, принюхался, как охотничий пес и неспешно
направился к соседней могиле. Копать мокрую землю было одним удовольствием - она пухом
отлетала в стороны.
Через час, высоко поднимая ноги над землей, вполне довольный Афанасий
Дормидонтович крепко зажал костлявую ладонь, чтобы медяки не просыпались сквозь пальцы,
вышел через ворота и пошлепал по лужам куда глазницы глядят...
Молоденький вор Вольдемар - правая рука Шухера и его будущий преемник -
неспешной походкой прогуливался по улице, с наслаждением подставляя лицо дождю.
Он любил выходные дни, когда можно было почувствовать себя обычным рядовым
человеком. Снять трико, надеть костюм; ни от кого не прятаться. Шухер ни разу ни позволил
себе работать в такой день, и сотрудникам запрещал. Это было табу. Новенькие, поступая в
банду Шухера, сразу строго предупреждались: нарушишь соглашение - вон!
Однако обычное радостное субботнее настроение сегодня портила досадная мелочь -
Вольдемар никак не мог отделаться от ощущения, что человек, идущий впереди по улице,
издевается над ним.
Со спины было видно, что прохожий немолод. Походка, сутулые сгорбленные плечи и
манера слегка шаркать выдавали преклонный возраст. С другой стороны, чувствовалась
скрытая целеустремленность этого мужчины: он шагал энергично. И при каждом шаге
побрякивал монетами в кармане.
Спустя три квартала у Вольдемара не осталось сомнений, что старик бросает ему вызов.
Дескать: ты вор, вот и попробуй, укради!
Когда наглец специально притормаживал перед витринами и прижимался лбом к самому
стеклу, оставляя карманы без присмотра, Вольдемар терпел. Когда старик сменил походку и
начал двигаться со странным неуклюжим подпрыгом, бренча содержимым своей одежды
словно музыкант бубном, юный вор стиснул зубы и держался. Но когда старик, свернув в
неосвещенный фонарями переулок, вдруг резко затормозил, неестественно споткнулся на
ровном месте и рухнул прямо перед Вольдемаром на мостовую, не подавая признаков жизни,
вор не выдержал.
Он быстро огляделся, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей. Присел над телом
старика на корточки. Резким движением распахнул плащ и...
Около городской стены. Утро
Огород вдовы Житковой по праву считался лучшим в квартале.
Кроме тривиальных редисок и морковок здесь росли такие заковыристые штуки, как
цуккини, пастернак и баклажан, вызывающие повышенный интерес соседей. Правда, кроме
соседей огородом очень интересовались вороны, воробьи и прочие пернатые гости. Специально
для них, точнее, против них посередине было установлено пугало.
Завистливые соседки давно предрекали, что почти новый теплый плащ - слишком
хорошая одежда для палки, торчащей среди сорняков, и его непременно стибрят.
Пани Житкова обиженно возражала, что сорняков у нее нет, и, кроме самих соседей,
упереть плащ некому. Вряд ли птицы смогут утащить столь большой предмет одежды. К тому
же пошитый из крепкого и тяжелого сукна.
Ну и что? Все-таки уперли!
Инспектор Кресс с лупой в руках обошел весь огород. Сапоги глубоко проваливались в
жирный чернозем, превратившийся под проливным дождем в жидкую кашу.
- Птичьи лапы, еще птичьи лапы... нет, пани Житкова! Ничем не могу обрадовать, дождь
смыл почти все следы! Ваше имущество, скорее всего, сдуло ветром и унесло в реку. По осени
всплывет, ждите. Сэми, приготовь блокнот. Будем составлять рапорт.
- Но как же? - Глаза пани наполнились слезами. - Он был так хорошо закреплен!
Может, еще попытаться? Допросить свидетелей?
- Допросить свидетелей? - Инспектор досадливо скривился. Эти новые веяния его
стажера Наоко, кажется, заразная штука. Уже и до простого народа докатились. - А какие у
вас свидетели? Вороны? Простите, уважаемая пани, но их показания не могут быть засчитаны.
Сэми и уголовный художник подобострастно захихикали, но золотоволосая вдова только
всхлипнула, не оценив шутки, и этим невольно затронула слабую струнку в душе инспектора.
Несмотря на жестокую специфику работы, женских слез Кресс не любил.
- Ну что вы, пани! Что вы!
Вдова захлюпала носом с удвоенной силой.
- Вот что, милая, - не выдержал Кресс, беря пострадавшую пани за круглый локоток, -
исключительно из уважения к вам, мы все же составим углеробот похищенного имущества.
Опишите плащ на словах, а наш специалист зарисует. Вы только подробненько, с деталями. На
каком боку карман, где хлястик, где прореха и тому подобное. Поняли?
- Поняла, - обрадованно сказала пани Житкова, утирая слезы.
- Только не пойму, зачем вам это нужно, - честно признался инспектор. - Если бы что
ценное пропало, а то так, тряпка с пугала!
Пани Житкова подбоченилась и сдвинула брови.
- Тряпка? - спросила она голосом, не предвещавшим ничего хорошего. - Это память!
Память о моем покойном муже!
- Хорошо-хорошо! - попятился Кресс. - Но тогда зачем же вы, уважаемая, эту память
на огороде выставили? Хранили бы в доме. Как все.
- Потому что он там как живой стоя-ал, - всхлипнула пани, и подбородок ее снова
затрясся. - Выгляну, бывало, за окошко - а там мой Жуни-ик! Стои-ит... шатается... птиц
отгоня-ает! Будто и не умира-ал...
- А как же... - начал было Кресс, но Сэми деликатно подергал его за рукав.
- Покойный пан Житков и при жизни нечасто дома бывал, - шепотом сказал он. -
Очень любил с соседом сидеть на огороде и пробовать наливку. У кого лучше. И закусывали
тут же. Пани Житкова для него и развела эту экзотику, чтобы, не отходя от грядки, - сразу в
рот.
Кресс понимающе кивнул.
- Что же, дорогая пани. Раз такие дела, будем составлять углеробот. Художник по вашим
словам все нарисует. А вы уж пока, не сочтите за труд, опросите соседей, может, кто видел из
окна, как плащ пропал?
- Вы говорите, что следов нет? Тогда взгляните сюда! - Высокий голос стажера Наоко
перекрыл спокойный баритон Кресса. Над забором показалась взъерошенная темноволосая
голова. - Это улика! Надо срочно отправить этот предмет в лабораторию на исследование!
- Что за предмет? - вскинулся Кресс, досадуя на собственную невнимательность. Как
его угораздило пропустить улику?
- Вот! - Наоко отряхнул и гордо протянул инспектору что-то твердое, желтоватое,
похожее на осколок кости.
- Да это же мусор! - отшвырнул находку Кресс. - Наоко, мама не учила тебя в детстве,
что нельзя подбирать с земли всякую гадость?
Сэми захихикал.
- Стажер, я тебя умоляю, умерь активность! У нас уже выполнен план по задержанию
преступников, Солли сидит. Если хочешь реально помочь следствию, то хотя бы не мешай!
Наоко насупился.
- Пан Кресс! - выкрикнули от забора. - К вам вестовой от Наместника!
- Свят-свят, - пробормотал инспектор. - Что стряслось? Пусть подойдет.
Молодой человек в форме вестового проковылял по мягкой земле огорода и, протянув
послание, замер.
- Плохи дела, - мрачно доложил Кресс стажеру, пробежав глазами письмо.
- Что такое? - прижал руку к горлу Сэми.
- Только что на глазах Наместника исчезла Куриная Лапка.
- Старая ведьма вылетела в трубу? - почти утвердительно выпалил Сэми.
- Нет, - с некоторым сомнением откликнулся Кресс. - Пан Наместник утверждает, что
села в кресло и испарилась как дым.
Вестовой наклонился к самому уху инспектора и зашептал.
- Еще одна пикантная подробность. - На щеках инспектора заиграли желваки. -
Вместе с Куриной Лапкой исчез ботинок пана Наместника. Есть шанс заработать звездочку.
Наоко, ты с нами?
Когда бригада уголовной стражи дружно укатила в служебной карете с синими фонарями
на крыше, стажера в ней не было. Несмотря на усилившийся дождь, Наоко еще раз обошел
огород, нашел костяной осколочек, выброшенный инспектором и, бережно завернув его в
тряпицу, спрятал в карман.
Город. Восточный квартал. Дом Чайхана
- Оскар, хабиб, когда ты заплатишь выкуп?
Этого вопроса дипломат ожидал как смертного приговора.
Проклятый племянник по-прежнему сидел в Башне, стоически храня свою тайну, карета с
вещами "сгорела" при пересечении границы, а денег стало даже меньше, чем было.
Припертому к стене столь тяжелыми обстоятельствами Оскару пришлось отвлекать
Чайхана новой байкой. Туманные представления обывателей о буднях дипломатов здесь
пришлись как нельзя кстати - Оскар по секрету поведал Чайхану (исключительно как
будущему родственнику), что ему необходимо кое с кем встретиться для передачи письма.
Инкогнито.
Чайхан уважительно зацокал языком - иностранное слово произвело на него правильное
впечатление - и осторожно осведомился, не опасно ли это. Дальше все пошло как по маслу.
Оскар, смеясь, развеял его опасения и мимоходом сообщил: у дипломатов принято
передавать секретные документы из рук в руки, полностью изменив свою внешность. Такой
принцип.
На самом деле из своего скудного дипломатического опыта Оскар вынес совсем другие
принципы. Первый: всегда покупай двустороннюю ткань на платье, чтобы его можно было со
временем перелицевать. Второй: никогда не плати за ночлег вперед.
Пока Чайхан не вышел из восхищенного транса, Оскар мягко попросил его об услуге. Так
как карета с вещами трагически погибла, то ему не во что переодеться. Не будет ли Чайхан
столь любезен, что одолжит...
Чайхан оказался не просто любезен, а любезен до чрезвычайности. Вместо того чтобы
сунуть в руку будущего родственника пару-тройку монет (на что, собственно, и рассчитывал
Оскар), он потащил дипломата в глубину дома и поручил женской половине семейства
нарядить дядюшку жениха так, чтобы его родная мать не узнала.
Даже женщина, разменявшая шестой десяток, в глубине души остается девчонкой,
обожающей играть в куклы, с ужасом понял Оскар. Неосторожно высказанная идея привела к
печальным последствиям. Спина ныла, а голова шла кругом от постоянных приказов:
- А ну, крутанись! Еще раз! Хорошо-о-о...
Женская часть семейки Чайхана помогала ему переодеться.
Сам Оскар уже настолько устал, что готов был выскочить на улицу, замотавшись в ковер.
Но дамы были неумолимы. Сундуки вывернуты наизнанку, с вешалок снято все, что может
налезть на взрослого мужчину, шкафы нараспашку.
- Вот эти сапожки очень удобны. К тому же они шармахановские, и в них его никто не
узнает.
- Ты с ума сошла, Лейла! Он же не на лицо их наденет! Давай рубашку, давай жилет,
пояс давай!
- Мама! Так уже не носят!
- Молчи, бисово отродье!
- Ты на что намекаешь? - удивилась Лейла.
- Ох, прости! Да запрет мой поганый рот Индра! Надень на Оскара этот парик! Вот
видишь, Лейла, его лицо сразу меняется. Оскар, тебе стоит сменить прическу! С длинными
локонами ты выглядишь таким солидным, значительным.
Мимо Оскара торжественно прошли двое чайханских внуков. Один из них нес закатанную
в ковер кошку, другой ножницы.
- Оскар, ты будешь рыбную пиццу или кус-кус? - донеслось из кухни.
Лейла сунула в рот дипломату обрывок нитки и велела:
- Стой молча! Сейчас я тут подгоню кое-что.
Под полой халата на правую ягодицу Оскара прокралась чья-то рука.
- Я ее нащупала через штаны! Родинка на месте! - всхлипнула бабушка, горячо дыша
дипломату в спину.
Сзади раздался кошачий визг и детский вскрик.
- Дети! Немедленно отпустите Шиву! Обрезание делается совсем не так!
- Шиву? Какого Шиву? - поразился Оскар, мягко отстраняя руку старушки.
- А ты не знаешь? Так зовут нашу кошку, - пояснила Лейла, опять засовывая ему в рот
выпавшую нитку.
- Но почему?
- Потому что у нее четыре руки, - хмыкнул один из внуков, поигрывая ножницами.
- Оскар! Ты ответишь, наконец? Пиццу или...
- Пиццу!
- Оскар! Почему ты до сих пор босой? Что значит, сапожки не лезут на ноги? Суй их!
Суй! Великий Вишну! Ну и лапы у тебя! Постой спокойно, сейчас принесу другую обувку.
Спустя час Оскар был одет, накормлен пиццей до икоты, окончательно замучен и полон
безразличия к своей судьбе.
У самого выхода на его голову торжественно опустилась черная шляпа.
- Носи на здоровье. Пока Аарончика нет, - благоговейно сказала мать семейства,
перекрестила его и поклонилась. - Пусть тебе передастся часть его ума
- И халат! Он принесет тебе удачу!
Оскар только вздрогнул, когда халат всеми лапками радостно вцепился в его спину.
- Раджик! Мой красавчик! - прослезилась бабушка и, раздвинув локоны парика,
запечатлела на лбу Оскара коварный поцелуй, незаметно поставив размазанную красную точку
Спустя несколько минут из дома Чайхана выскочил мужчина. Дождевые струи, как ни
старались, не смогли промочить засаленный халат, неровную линию подола которого
продолжали шелковые штаны. Из-под штанов торчали шлепанцы не по размеру, примотанные к
щиколоткам декоративными плетеными шнурами. На голове мужчины красовалась черная
шляпа, а крутые локоны спускалась на щеки.
Лучшим доказательством того, что Оскар преобразился до неузнаваемости, стал
почтальон. Скользнув по фигуре дипломата равнодушным взглядом, он вручил сверток
Чайхану и сказал:
- Передайте постояльцу, как появится.
Дождавшись, пока почтальон скроется за углом, Оскар выдернул из рук Чайхана
позвякивающий пакет и дрожащими руками вскрыл его. На этот раз племянник порадовал
дядюшку сразу тремя посланиями. От письма к письму накал эмоций Хендрика повышался,
вылившись в последнем листочке настоящим водопадом.
"Милый дядечка Оскар!
Молю - забери меня отсюда! Здесь творится настоящая чертовщина, а выхода все нет и
нет! Веревку украли, я уже не могу смотреть на кашу, а от всепроникающего запаха чеснока
чешутся руки. Ректор пригрозил с завтрашнего дня отделить меня от группы и запереть со
староучащимися, а это будет кошмар, просто кошмар!
Они смотрят через дверную щель такими глазами! Такими, если ты понимаешь, что я
имею в виду, глазами! А шелковая мантия так похожа на женское платье...
P. S. Не знаю, про какие деньги ты допытываешься, но готов отдать все, что от тебя
получил, включая остаток жалованья слуги: четыре монетки и даже кулон, что я нашел у
трактира. Бери, мне не жалко. Только спаси!
Твой несчастный племянник".
Оскар злорадно ухмыльнулся, покрутил на пальце цепь с блестящим прямоугольником,
скомкал письмо и, распутав ворону, запустил ее в небо без ответа.
- Четыре монетки? Все четыре монетки? И даже кулон? Да он издевается надо мной!
Отшвырнув жетон в стоящий у дома высокий кувшин с надписью "мыши", дипломат
нервной припрыжкой направился к лошади, привязанной у входа, но дорогу ему преградил сам
Чайхан.
- Э-э, нет! - сказал он весело. - Лошадь тоже могут узнать. Поедешь маршрутной
каретой, она каждые два часа здесь проходит.
- Лучше пешком, - выкрикнул Оскар, подергивая плечами под халатом.
- Или пешком, - согласился Чайхан. - Только ты недолго. Сегодня вечером вся семья
соберется. Будет плов, маца, карри, спагетти. Придешь?
- Обязательно! - пообещал Оскар уже на ходу.
В груди дипломата клокотала обида. Хендрик настолько обнаглел, что рискнул открыто
издеваться над собственным дядюшкой, который ему... ладно, не стоит опять накручивать
себя... От нервного подпрыгивающего шага полы халата распахивались, а один из привязанных
шлепанцев слетел с ноги и остался валяться в луже. Маскировка оказалась как нельзя кстати -
Оскар держал путь в трактир.
Прямо сейчас, в эту самую минуту ему пришла в голову гениальная мысль. Дипломат не
собирался больше искать спрятанные деньги и точно знал, что пробудет в трактире недолго.
Ровно в двадцать один ноль-ноль он отправится на самую темную улицу и будет прогуливаться
там до тех пор, пока его не заметят люди Шухера. Он даст вору задание допросить Хендрика и
выкрасть денежки из того места, где их спрятал хитрый племянничек. Пусть за это придется
отдать некоторую сумму (Оскар подозревал, что умеренный процент Шухера окажется
неумеренно высоким), зато Чайхан получит выкуп за дочь.
Да и самоуважение вернется. А это гораздо важнее не только для дипломата, но и просто
для мужчины.
Уже на входе в "Дырявый бубен" дорогу Оскару перебежала крупная крыса. Наглое
уродливое животное (синего цвета и на непропорционально длинных ногах-ходулях)
попыталось проскочить в дверь впереди него, но Оскар отбросил нахалку в сторону резким
ударом ноги. Следя взглядом за низко летящей к забору крысой, дипломат вдруг поймал себя на
том, что довольно посмеивается.
Кажется, он постепенно привыкал к жизни в этом странном городе.
За кадром. Подземная пещера
Мы со Второй молча любовались яйцом. Точнее - упирались носами в его скорлупу.
За четыре дня оно распухло до гигантских размеров и сейчас занимало все свободное
пространство подземной пещеры. Вопрос "Что с ним делать" не поднимался. И так ясно, что с
минуты на минуту скорлупа треснет и новоявленный идол взглянет на нас своими мутными от
перепоя и переедания глазами. Куратор дрожащим голосом уже доложил мне, что тварь
заглотила немыслимое количество денег, фруктов, сладостей и спиртных напитков. Особенно
почему-то налегая на некую крапивянку - популярный продукт местного творчества.
Сквозь скорлупу было слышно, как в животике змееныша бродят газы. Кроме газов (если
верить куратору) в желудке малыша бродили три или четыре человеческие жертвы, которые он
сам себе взял, не дожидаясь, пока их ему принесут.
- Умный малыш! У-тю-тю, какой умный!
- Если разбить скорлупу сейчас, - предположила Вторая, - то он...
- Вылупится немного раньше времени. Причем в плохом настроении.
- Лучше не трогать, - сразу отступила чертовка.
- Согласен. Ну-ка, подожди минутку... - Я приложил к скорлупе ухо и не смог
удержаться от смеха: - Ого! Внутри две старухи, представляешь?! Оказывается, наш идол не
слишком требователен к возрасту юных девушек!
- Иди ты! - не поверила напарница. - Дай мне послушать. Ой! Правда, старухи!
Погоди... Ха! Наш идол нетребователен не только к возрасту юных девушек, но и к их полу
тоже! Внутри мужик!
- Не может быть.
- Говорю тебе - самый настоящий мужик!
- А что говорит куратор?
- Какой ужас! - вскрикнули в наушнике. - Удивительно! Жетон начал двигаться! Он
тронулся с места! Чертенок жив!
- Кто тронулся? Я не расслышала, - сказала Вторая.
- Куратор,
...Поділитися у соцмережах
