Жанр: Фантастика
Гиви и шендерович
...удут прислуживать тебе. Пылкие
девы...
- С камнями в пупках, - с готовностью подсказал Гиви.
- Если тебе того хочется, господин, - несколько озадаченно произнес эмир.
- Не важно, - отмахнулся Шендерович, - мой везирь родился под небом дальней
страны с несколько причудливыми обычаями.
- Но ножные браслеты, издающие мелодичный звон, и спадающие завесы, и бубенцы в
тонких пальцах, и...
- Ладно, - величественно кивнул Шендерович, - сойдет. Стол и кров всегда
благословенны, как бы ни были скромны. Тем паче, что терпели мы много большие неудобства
во время странствий. Но поведай мне, о, встречный, откуда было ведомо, что нас потребно
искать именно здесь? Пустыня велика, и двум странникам нетрудно в ней затеряться.
- Это все наш звездочет и звездозаконник Дубан, о, великий, - пояснил эмир, - он
прочел по знакам небес, что пустующий престол вскоре перестанет пустовать. Правда,
изъяснялся он несколько путано, как это у них, звездозаконников, водится, однако ж,
совершенно определенно указал, где вас искать. Вот я и выступил со своим войском, полагая,
что смогу оказать вам своевременную помощь и поддержку, ежели таковая будет потребна.
Шендерович задумался.
- Вообще-то, мы здесь проездом, - сказал он, наконец, - и царство мое, каковое
покинул я исключительно по горячности и неразумию в поисках приключений, не меньше
вашего требует досмотра и пригляда, да и, как ты уже заметил, почтенный, своею рукою, без
посторонней помощи, повергли мы в прах супостата. Но я, так и быть, готов уладить ваши
государственные проблемы к обоюдному удовольствию.
Эмир, казалось, тоже задумался.
- Ирам был и будет твоим царством вовеки, о, Беспредельный. Однако не удивительно,
коли ты в своих странствиях попираешь престолы и обретаешь короны!
- Таки да, - степенно согласился Шендерович.
Гиви тихонько вздохнул. Деваться было некуда. Пустыня за стенами шатра поросла
походными палатками, словно весенними тюльпанами и ощетинилась сотнями копий.
Собственно говоря, им еще повезло, что их не тащат волоком за лошадьми, как иностранных
шпионов. Так значит, Миша опять царь! Ну-ну...
- Так куда мы направляемся? - благосклонно продолжал Шендерович.
- Как - куда? - удивился эмир, - в Ирамзат ал-имал, разумеется! В Ирам
многоколонный, великий город, сердце мира!
Гиви вспомнил возносящиеся к небу белые башни, колеблемые призрачным дыханием
пустыни. Шендерович, должно быть, подумал о том же.
- А-а! - протянул он, - этот!
- Это же лишь игра света и воздуха, кою наблюдают воспаленные жарой умы! - не
удержался Гиви, - он же не существует!
- Может, ты скажешь, что и я не существую, о, великий везирь Великого? - негромко,
но очень внушительно осведомился эмир.
- Э... - промямлил Гиви, - В факте твоего существования я не усомнюсь. Ты же
мыслишь, о, эмир! Следовательно существуешь!
Эмир слегка расслабился и благосклонно кивнул.
- Воистину мудрый муж этот твой везирь, - любезно сказал он Шендеровичу, - не
удивительно, что он сопровождает тебя на твоих подлунных путях!
- Польза от него велика, - согласился Шендерович, - а что еще поведал тебе этот
звездозаконник касательно наших дел, о, водитель войска?
- Полагаю, - достаточно уклончиво проговорил эмир, - что тебе, опора опор, следует
побеседовать с ним лично. Однако ж, если ты, о, солнце востока, пришедшее с запада,
чувствуешь себя достаточно отдохнувшим, то твой слуга покорно просит тебя проследовать в
путь, ибо твои подданные пребывают в ожидании.
Он приложил руки ко лбу и замер в почтительной позе. Шендерович вздохнул, озирая
маячившие у входа силуэты часовых, довольно ловко поднялся с подушек и, откинув полог,
высунул голову наружу. По стройным рядам войска прошла волна. Тысячи человек согласно
затрясли копьями и заорали - слаженно, но неразборчиво. Шендерович приветственно
помахал рукой, и вновь нырнул в шатер.
- И я полагаю, ты прав, о, опора трона, - согласился он, - и нам и впрямь следует
пуститься в путь, дабы проследовать под э... гостеприимный кров твоего дворца...
- Твоего дворца, Землеблюститель, - вежливо напомнил эмир.
- Под гостеприимный кров моего дворца, - согласился Шендерович, - пошли, Гиви...
- Опять на верблюда? - тихо застонал Гиви.
- Твоему везирю неугоден верблюд? Быть может, он предпочтет жеребца, черного как
ночь, с сильными бабками, свирепого, как лев, горячего как ветер пустыни?
- Нет, - покорился неизбежному Гиви, - пускай лучше верблюд. А этих... носилок у
вас нет?
- На носилках носят женщин и престарелых, - сухо ответил эмир, - или раненых. Ты
ранен, источник мудрости?
- Не-ет, - устыдился Гиви.
- Не морочь людям голову, - сквозь зубы прошипел Шендерович, - веди себя как
мужчина! Прикажи, чтобы нам подвели наших животных, о, эмир!
Эмир хлопнул в ладоши, и уже через пару минут несколько человек подтащили к палатке
оскаленную и упиравшуюся Аль-Багум. За ней неохотной трусцой следовал гивин монстр.
- Впереди войска поедешь ты, - эмир склонился в поклоне, тогда как один из его
воинов придерживал стремя, а еще двое держали на распялках гневную Аль-Багум. Впереди
войска въедешь ты в белые стены Ирама!
- Хорошо-хорошо, - рассеянно отмахнулся Шендерович, с размаху пихая Аль-Багум
кулаком в челюсть. Верблюдица сразу успокоилась и подогнула колени - в чем-чем, а в
дрессировке верблюдов покойному Шарр-ат-Таррику равных не было.
- Глядите, глядите, - прошел шепоток по рядам.
Эмир окинул войско многозначительно-гордым взглядом и птицей взлетел в седло.
Ирам и впрямь восстал из пустыни, как видение; белые городские стены, казалось, чуть
подрагивают в раскаленном белом воздухе, синева небес отражалась в синих изразцах куполов.
Горы полукольцом охватывали его, отчего город напоминал лежащую в каменной ладони чашу,
на зеленых склонах паслись овцы, меж которыми бродили крикливые пастухи и сонные собаки,
спешили с гор водоносы и поставщики снега, пестрели шатры на стоянках воинов и пастухов, в
долинах лежали пышные сады, из которых даже сюда доносилось одуряющее благоухание,
плескалась теплая мутная вода в оросительных каналах, сборщики хлопка при виде
подъезжающего войска склонялись в поклоне, однако же, никакого испуга не выказывали, а
приветственно улыбались, сверкая белыми зубами - до чего же дружелюбный у них тут народ,
думал Гиви, потирая отбитый верблюдом зад.
Белая дорога одним концом упиралась в городские ворота, убегая за горизонт - на
востоке, где вставал в густом синем небе полупрозрачный серп луны, дорога растворялась в
мареве, окутавшем дальние горы. Лиловые хребты упирались в низкий небосвод - от них
веяло холодом. Дорога была пуста.
- Что это за горы, о, эмир? - спросил на всякий случай Гиви.
- Горы Каф, о, спутник великого, - произнес эмир несколько настороженным
голосом, - иначе называемые горами Мрака.
- А куда ведет эта дорога? - продолжал любопытствовать Гиви.
- В мир, - коротко сказал воин. - Ибо Ирам лежит в долине, из которой лишь один
путь.
А как же нас сюда черт занес? удивлялся Гиви. Горы Мрака он точно видел впервые.
- Чудесно ваше появление здесь, - Эмир, видно, подумал о том же, - однако ж, кому,
как не Властителю Миров совершать чудеса? Ибо, когда появляется в том настоятельная
потребность, проводит он и через запертые двери.
- Как же, как же, - осторожно подтвердил Гиви.
- Бывают случаи, когда ифриты поднимают избранных на их ночной стоянке и переносят
их, спящих, в отдаленные земли. Не то ли случилось и с вами?
- В самую точку ты попал, о, эмир! - с облегчением согласился Гиви, - именно это!
Он исподтишка поглядел на Шендеровича. Шендерович гарцевал на Аль-Багум, выпрямив
шею и, вознося голову так, словно на ней сверкал невидимый венец.
Мерный шум достиг его слуха. Гиви оглянулся - водоносы, побросавшие кувшины;
крестьяне, отбросившие мотыги; торговцы, позабывшие про свои лотки; пастухи, оставившие
стада - все они постепенно образовали торопящуюся следом пеструю, радостно галдящую
толпу, которая тащилась за войском, точно разноцветный хвост.
За белыми стенами Ирама такой же оживленно-радостный гул приветствовал их
появление. Казалось, стоит лишь открыться воротам, и волна накатит на волну, захлестнув всех
в шумном водовороте.
- Твои подданные, о, господин мой, - пояснил эмир.
- А! - благожелательно кивнул Шендерович, - ну-ну!
- Слух о твоем приближении достиг ушей последнего нищего, а то, что знает последний
нищий, знают все! И все, от мала до велика, испытывают настоятельное желание
приветствовать тебя!
- Ага...
- Большой город, - вежливо сказал Гиви, глядя на голубые и позолоченные купола,
поднимавшиеся из-за городской стены.
- Город? - переспросил его спутник, - о нет, Ирам не город! Ирам - это целый мир!
Ворота, сверкнув на солнце медной оковкой, распахнулись, и под радостные крики,
войско въехало под белые своды.
Гиви озирался по сторонам. Низкие домики из обожженной глины чередовались с
башнями светлого камня, в прохладных переулках крыши смыкались, образуя арки и изящные
своды, кованые решетки так переплелись с виноградной лозой, что порой было трудно
отличить одно от другого. И везде, везде были люди - они стояли на балконах, высовывались
из окон, свисали с плоских крыш... Воздух вскипал от радостных криков.
И все это - шум и радость, и восхищение - предназначалось им. То есть в основном
Шендеровичу, но частично и ему, Гиви.
Гиви боролся с желанием слезть с верблюда и укрыться в какой-нибудь прохладной норе
- он чувствовал себя самозванцем.
А Шендерович - нет!
Напротив, он продолжал доброжелательно кивать, озирая свои владения.
По обеим сторонам дороги вознеслись к небу белые и золотые столпы, розы сыпались под
ноги Аль-Багум. Эмир, чуть пришпорив жеребца, оказался бок о бок с Шендеровичем.
- А вот и твой дворец, о, Лунный рог! - произнес он, вытянув руку по направлению к
возвышающемуся над крышами куполу.
- Э... - несколько ошарашено проследил взглядом Шендерович, потом вновь
милостиво кивнул, - неплохо.
- Неплохо, услада мира? Это лучший дворец под небом! Лучшие зодчие трудились над
ним! Ты когда-нибудь видел такой купол? Погляди на этот узор - из звезд, выложенных
голубыми, бирюзовыми, белыми и черными изразцами, соткан он, причем каждая из звезд
различима сама по себе, но в то же время они связаны между собой неизъяснимым образом. А
вершина купола открыта так, что днем - небо, а ночью - звезды отражаются в бассейне в
центре медресы. А вон ту стройную башню видишь? Именно из нее звездозаконник следит за
ходом ночных светил!
- Я и говорю, - неплохо, - упрямо повторил Шендерович, - верно, Гиви?
- Для истинно мудрого, - угрюмо подтвердил несколько встревоженный Гиви, - и
скромная хижина - дворец, ежели в ней тебя принимают с открытым сердцем.
- Сам Сулейман, не иначе, у тебя в везирях! - восхитился эмир.
Еще одна стена выросла перед ними, белая, как сахар, сверкающая на солнце - на сей раз
ворота, ведущие внутрь, были окованы серебром, с башен слышалась перекличка часовых...
Дворцовые ворота распахнулись под согласный рев труб, стражники склонили копья и
кавалькада въехала на дворцовую площадь, мощенную все тем же белым сахарным камнем.
Гиви невольно зажмурился, потом не вытерпел и открыл глаза. Дворец высился впереди, точно
драгоценная шкатулка, из нее, точно летучее конфетти, выпархивали придворные...
Юноши в белом бросились к въезжающим и подхватили под уздцы усталых животных.
Гиви уже перенес ногу через седло, не чая оказаться на твердой почве, поскольку отбитые
верблюдом ягодицы невыносимо ныли, но наткнулся на стальной взор Шендеровича.
- Сиди, - сказал Шендерович сквозь зубы.
Сам он продолжал возвышаться на Аль-Багум, неподвижный, точно каменная статуя.
Эмир покосился на него, потом сделал незаметный знак рукой.
Еще несколько человек выбежали навстречу, по пути устилая коврами аккуратно
пригнанную брусчатку дворцовой площади. Лестницы дворца расцвели кошенилью и индиго,
ковры отливали на солнце точно крылья бабочки.
- Вот теперь пойдем, - Шендерович гордо поднял голову, не глядя, бросил в чьи-то
руки повод и проследовал во дворец под пронзительные звуки труб. За оградой продолжали
орать восторженные толпы.
Гиви последовал за ним. Из глубин дворца веяло прохладой, откуда-то слышался плеск
воды, стражники, застывшие по бокам двери, не сдерживали восторженных улыбок, на
пестротканных коврах плясали белые и золотые отблески. Лишь теперь, приблизившись, он
заметил, что на сияющей, точно фарфоровой дворцовой стене змеятся мелкие черные
трещины...
Уже на крыльце он оглянулся. Во дворе продолжалась радостная суета, оруженосцы и
слуги уводили коней, сотники поливали себя из кувшинов, смеялись, подставляя ладони под
сверкающие струи воды, подгоняемая нетерпеливой рукой, неохотно пятилась Аль-Багум, еще
один отряд въехал в дворцовые ворота - кони были уставшие, с темными от пота
подбрюшьями, всадники их, однако же, держались гордо, перекрикивались высокими голосами.
Несколько верблюдов следовало за ними - богато убранных, со сбруей, сверкающей медными
бляшками. На горбатых спинах громоздились тюки и свертки - Гиви, приоткрыв рот, глядел
на массивный, угловатый предмет, который как раз сгружали на землю четверо крепких воинов.
Предмет был обернут в алый покров с вышитым на нем золотым солнцем...
- Да шевелись же ты, - прошипел сквозь зубы Шендерович.
Гиви вздохнул, прикрыл рот и последовал за новоявленным царем.
За стенами дворца звуки куда-то пропали. Зал с узкими стрельчатыми окнами дышал
прохладой. Ковры заглушали шаги. Слышно было, как где-то поблизости, журча, изливается
фонтан.
Вдоль стен круглились склоненные спины придворных, обернувших в сторону
новоприбывших причудливо витые наподобие морских раковин чалмы, а от входной двери
тянулись, образовывая проход, два ряда вооруженных мамелюков - при виде Шендеровича,
они слаженно, как один человек, подняли и опустили копья, глухо ударив ими об пол.
Шендерович продолжал благосклонно озираться по сторонам.
В дальнем конце огромного зала высился пустой престол, такой высокий, что напоминал,
скорее памятник самому себе - воплощенную в слоновой кости и серебре идею престола,
настолько величественную, что водрузить зад на блестящую отполированную плоскость
сиденья казалось немыслимым кощунством. В пламени светильников вспыхивали и
переливались зеленые, белые, красные самоцветы, масляным блеском отливало золото,
черными лепестками распускалась резьба эбенового дерева.
К престолу вели шесть ступеней. По бокам ступеней как стражи, высились золотые
изваяния животных.
Ой- ей-ей, -подумал Гиви, с трепетом озирая чудовищную конструкцию - и Миша
должен будет сесть на это!
- Очень мило, - вежливо сказал Шендерович.
- Мы его сохранили в том же виде, в коем ты оставил его, - заметил эмир, - и с тех
пор никто, никогда не пытался взойти на него. Разумеется.
Еще бы! - подумал Гиви.
- Да и кто бы рискнул? После Навуходоносора и фараона египетского, потерпевших на
сем поприще поражение столь сокрушительное...
- Я бы не рискнул, - пробормотал себе под нос Гиви.
- Вот и Дарий, царь Персидский тоже предпочел не рисковать - у обладателя тихого
каркающего голоса был отличный слух.
Гиви заморгал глазами.
У подножия престола справа и слева застыли две неподвижные фигуры, которые поначалу
Гиви принял за изваяния. Голос исходил оттуда.
Шендерович, в свою очередь, замедлил шаг, обратив взор к источнику звука.
Справа от престола на узорчатой скамье восседал пухленький человечек в огромной
чалме, обладатель доброго лица весельчака, любящего хорошую шутку и маленьких жестких
глазок. Встретив рассеянно-любопытный взгляд Шендеровича, он вскочил и поклонился,
приложив ладони ко лбу.
- Везирь Джамаль перед тобою, о, Великий, - произнес он медоточивым голосом, -
тот ничтожный, что в твое отсутствие вел ладью Ирама меж отмелей рока.
Ага, подумал Гиви. Вот кого прибытие царя, похоже, не привело в восторг. Джамаль явно
обладал жестокостью, хитростью, коварством и прочими изначально положенными везирям
достоинствами, позволяющими удержаться на плаву в бурном море восточных интриг.
- Надеюсь, - вежливо произнес Шендерович, - сия навигация была не слишком
обременительна?
- Э... - Джамаль на миг задумался, поджав губы и меряя Шендеровича цепким
внимательным взглядом, - ты не хуже меня знаешь, о, повелитель, в сколь решающий час
прибыл ты, ибо всегда прибываешь, когда настает в том нужда.
- Или! - значительно произнес Шендерович.
- Бремя забот моих росло с каждым мигом, и я счастлив переложить его на более
сильные плечи. Не раз и не два мечтал я уйти на покой - и вот, о, источник силы, я вручаю
Ирам тебе и со спокойным сердцем займусь своими розами...
Шендерович тоже на миг задумался.
- Тяжко верному без верного, - сказал он наконец, - своим желанием удалиться от дел
ты, о, Джамаль, стеснил мне грудь и обеспокоил сердце. Ибо без мудрого совета даже самый
могущий правитель - ничто. А потому я покорно и милостиво прошу тебя послужить мне с
тем рвением и бескорыстием, с каким ты служил Ираму.
Везирь сокрушенно покачал головой, отобразив печальную покорность, однако тут же
упер взгляд острых, как булавки глаз в насторожившегося Гиви.
- Однако ж ты, надежда миров, прибыл со своим собственным везирем, - ласково
заметил он.
- Мой советник и друг известен в подлунном мире как чистый сердцем, верный,
надежный, знаток чисел, приходов и расходов, - пояснил Шендерович, кидая на Гиви
снисходительный взор, - однако ж, тонкости управления Ирамом ему неведомы.
- Ну, коли так, - покорился Джамаль, - я отложу на время заботы о своем розарии и
немного послужу подножием трона великого.
- Вот и ладненько, - Шендерович выжидательно обернулся к мрачной фигуре слева,
более всего напоминавшей старого ворона, присевшего на неудобный насест.
Черный, расшитый звездами и лунами балахон и торчащая из чалмы верхушка колпака не
оставляли никакого сомнения. Звездочет, высокий и худой, с костистым темным лицом, окинул
новоприбывших столь пронзительным взглядом, что Гиви поежился.
- А, - сориентировался Шендерович, - научный консультант!
- Звездозаконник Дубан перед тобою, - с достоинством поклонился тот.
Гиви подметил, что титула "повелитель" он не прибавил. Шендерович это заметил тоже,
поскольку помрачнел ликом.
- Не тот ли ты Дубан, что предсказал мое появление? - ласково осведомился он.
- Я предсказал появление истинного царя, - неохотно подтвердил Дубан, продолжая
мерить Шендеровича холодным взглядом.
- Ну, так он перед тобою, - по прежнему ласково произнес Шендерович.
Дубан помялся.
- Ежели исходить из звездных знаков, - сказал он, - то они определенно обещали твой
приход. Я ждал твою звезду в созвездии Льва, и она пришла. С тех пор каждую ночь наблюдаю
я ее восход в небе Ирама. Однако ж звезда твоя неустойчива, о, пришелец - одну луну назад
она породила близнеца. Из чего понятно, что ее влияние на ход небесных сфер столь
запутано...
- Короче, - сухо сказал Шендерович.
- Торопливый караванщик может потерять тропу, - не менее сухо сказал звездочет, -
ты и верно, пришел, когда тебя ожидали, однако ж, я в растерянности.
Он прижал руки к впалой груди.
- Прости меня, о, пришелец! Я всего лишь делаю свою работу!
- Все могут ошибаться, - милостиво кивнул Шендерович
Дубан стоял, склонив голову, однако ж, Гиви подметил мрачный взор, сверкавший из-под
насупленных бровей.
Этому мы тоже не нравимся, - подумал он.
Дубан склонился еще ниже, однако голос его прозвучал твердо;
- Да, но не у всех, благодарение Всевышнему, есть верное средство отличить подлинное
от ложного. Престол еще не сказал своего слова.
- Ах да, - кивнул несколько ошарашенный Шендерович, - престол... эта вот
конструкция...
Гиви поежился. Престол внушал ему ужас. Возвышавшиеся по бокам ступеней фигуры
животных, выполненные с явным пренебрежением к их истинным масштабам, - лев и вол,
волк и ягненок, леопард и козленок, медведь и олень, орел и голубь, ястреб и воробей, мрачно
таращились на новоприбывших... Более всего престол походил на произведение безумного
скульптора-анималиста, чему служила косвенным подтверждением украшавшая спинку
фигурка горлицы, держащей в крохотных коготках распялившего крылья ястреба.
- Ну, так пусть скажет, - нетерпеливо произнес Шендерович, с подозрением осматривая
престол.
- Он скажет, - многозначительно произнес Дубан.
Пол под ногами вдруг покачнулся. Где-то над головой тоненько звякнули серебряным
голосом подвески светильников. Гиви застыл, испуганно озираясь.
Землетрясений он не любил. Честно говоря, их никто не любит. Только корреспонденты,
работающие в горячих точках.
Если все сейчас в ужасе кинутся к дверям, то, пожалуй, и я выйду, подумал Гиви, стараясь
сохранить достоинство.
Он осторожно взглянул на Шендеровича.
Шендерович смотрел на престол.
По пестрым рядам придворных прокатился шепот, однако ж, довольно сдержанный.
Никто не двинулся с места. Гиви заметил, что все почему-то тоже смотрят на Шендеровича.
- И как теперь э... узнать его мнение? - спросил Шендерович.
Гиви потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить, что тот продолжает разговор со
звездозаконником. А еще ему показалось, что толчка Шендерович и не заметил.
- Просто взойди на него, о, венец творения, - везирь вздохнул. После подземного
толчка он как-то на глазах увял.
- Прямо сейчас? - озадачился Шендерович.
- А чего более ждать, отец народов? Пусть развяжутся и свяжутся узлы судьбы ко
всеобщему благоденствию.
Шендерович в некоторой растерянности оглянулся на эмира. Бесстрастное лицо эмира
ничего не выражало. Гиви, впрочем, показалось, что копья почетного караула как-то
угрожающе накренились.
- Ну, так за чем же дело стало? - холодно сказал Шендерович и величественно
двинулся к анималистическому ювелирному шедевру.
- Советую тебе сначала хорошенько подумать, о, не ведающий страха, - заботливо
предупредил Дубан, - Фараон, владыка земли египетской вслед за Навуходоносором тоже
решил испытать судьбу. Однако же сломал ногу, ибо лев пресек ему путь.
Подлая тварь поставила подножку, подумал Гиви. С нее станется. Ишь как смотрит.
Лев мрачно сверкнул в его сторону рубиновыми глазами-бусинками.
Шендерович остановился и спокойно смерил взглядом коротенькую фигурку везиря и
мрачный абрис Дубана.
- Никакой лев, - раздельно произнес он, - не осмелится пресечь путь мне.
- Миша... - предупреждающе прошептал Гиви.
Шендерович, уподобившись льву, мрачно сверкнул в его сторону глазами.
- Ты хоть под ноги смотри...
Везирь Джамаль обернулся к суровому Дубану, который напряженно выпрямившись и
вытянув шею вперед, гипнотизировал Шендеровича взглядом.
- Ежели ты по случайности ошибся в своих вычислениях путей и узлов, о,
звездозаконник, - бархатным голосом произнес он, - ежели Престол не примет его...
- Тогда что ж... - неопределенно высказался Дубан, пожав острыми плечами.
У Гиви засосало под ложечкой.
Шендерович неторопливо шествовал к престолу по ало-золотой дорожке. Там, где он
проходил, охранники в полном молчании ударяли древками копий о пол, отчего перемещения
Шендеровича сопровождал глухой перестук.
Дойдя до подножия престола, Шендерович остановился и молча, со значением обернулся.
Потом ласково улыбнулся везирю и поднял голову. Гиви даже показалось, что он видит, как с
мощных плеч Шендеровича струится метафизическая мантия. Шендерович постоял так
секунду, потом сделал еще один шаг, поставив ногу на первую ступень...
Престол пришел в движение.
Животные зашевелились, издавая скрежет застоявшегося механизма. Птицы захлопали
крыльями, завертели головами; лев и вол, охраняющие подножие встали на дыбы, издавая
грозный и совершенно одинаковый рык. За спиной Шендеровича два ряда мамелюков
хлопнулись на колени, упали, ударившись лбом об пол. Впрочем, ковры смягчили удар.
Лишь эмир остался стоять, ласковыми пальцами теребя торчащую из ножен рукоять
кинжала, да Джамаль с Дубаном застыли у подножия, точно испорченные механизмы...
Шендерович неторопливо оглядел вздыбившихся животных, и, точно на перила, опираясь
на вытянутые с права и слева лапы; одну с копытом, другую - с когтями, взошел на ступеньку.
Ничего не произошло.
Постояв так с минуту, Шендерович вновь испытующе занес ногу. Следующая пара
животных заволновалась и протянула лапы в его сторону.
Повторяя процедуру, Шендерович постепенно добрался до верхней ступени и застыл.
Затем, на глазах ошеломленного Гиви, он вдруг начал расти. Гиви не сразу понял, что его друг
стоит на переплетенных крыльях двух огромных металлических орлов, которые медленно
вздымаясь, подсаживают свою ношу на престол. Где-то серебряными голосами запели трубы, а
сверху, с балдахина, слетел еще один орел и возложил на гордую голову Шендеровича
сверкающий венец.
По бокам трона Джамаль и Дубан обменялись холодными взглядами.
Затем Дубан неторопливо поднялся, встал перед подножием и широко взмахнул руками,
отчего распахнувшиеся рукава черного балахона растянулись, точно крылья гигантской летучей
мыши.
- А-ах! - пронеслось по залу.
- С возвращением тебя, о, Искандер! - звучно произнес звездочет и опустился на
колени.
Шендерович повелительно махнул рукой с высоты Престола, и сановники встали с колен
и начали рассаживаться по местам. Гиви немножко подумал, и уселся рядом с Джамалем,
который благосклонно кивал головой и приветливо улыбался. Гиви его улыбка не понравилась
- у Джамаля были хорошие острые зубы...
- Итак, о, собрание людей! - величественно кивнул Шендерович, - поведайте мне без
утайки о невзгодах и затруднениях! Ибо если все идет хорошо - зачем тогда правитель!
Джамаль рядом с Гиви оживленно зашевелился.
- Если правитель сам не ведает о невзгодах своего народа, зачем тогда правитель? -
переспросил он.
Ох, в испуге думал Гиви, не надо ему так... Он Мишу не знает!
- Неназванного не существует, - строго сказал Шендерович и отчетливо скрипнул
зубами, демонстрируя хорошо сдерживаемую ярость.
Джамаль и Дубан в очередной раз перегля
...Поділитися у соцмережах
