Жанр: Фантастика
Гиви и шендерович
...рдного! Даруй нам
облегчение, а не затруднение, о, владыка тысячи верблюдов, да благословит тебя Аллах и
приветствует!
- Да пребудет Аллах и с тобой, чужеземец, - хладнокровно ответил предводитель, -
ибо он - защитник всех путников и проводник всех путей.
- Что он говорит? - прошипел из-за спины Шендерович.
- Типа, привет, - пояснил Гиви.
- Скажи ему, что с нас нечего взять. Скажи, мы бедные путники.
Гиви вздохнул. С его точки зрения это было и так видно. Но покорно завел:
- Милостив будь к нам, о, шейх, ибо стеснены мы ради Всевышнего. А бедность, о,
повелитель сотни всадников, достойная стоянка, бедность - плащ благородства, одеяние
посланников, рубаха праведников...
- Верно, - согласился предводитель, - но бедность еще и крепость покорных...
- Добыча познавших, цель ищущих...
- Тюрьма грешников...
- Гиви, что он говорит?
- Типа, сам разберется.
Предводитель, озирая путников тем же задумчивым взглядом, медленно обошел их по
кругу. Гиви и Шендерович поворачивались на месте, не желая подставлять незащищенные
спины.
- Сдается мне, это они! - сказал, наконец, предводитель.
Он обернулся и лениво щелкнул пальцами. Несколько дюжих молодцов в свою очередь
соскочили с верблюдов и кинулись к пленникам.
- Но мы воистину имеем только то, что на себе, о, Шейх Пустыни, - завопил Гиви. - С
нас нечего взять.
- А мне от вас ничего и не надо, о, беспокойный путник, - ответил предводитель. - Не
тревожься, я вас и пальцем не трону, ибо я дал такое слово, а слово мое крепко. Более того,
скажу, с вами будут обращаться по-царски, ибо богатый выкуп за вас положили мне, коли я вас
доставлю живыми и здоровыми.
- Куда? - взвыл Гиви, увлекаемый в сторону верблюдов, - куда доставят?
- Гиви, что он говорит? - орал Шендерович, которого уже затаскивали на верблюда,
впрочем, пока без особого успеха.
- Что ему обещали бонус! Доставят нас кому-то.
- Кому? - бушевал Шендерович, - кому мы на фиг понадобились? Может, этот нас
заказал... Педро... Или Мастер его. Спроси еще раз!
- Он разгневается!
- А ты вежливо спроси!
- Да уж куда вежливей! Тьфу ты! Куда ты нас намереваешься доставить, о, повелитель
правоверных?
Предводитель, поставив ногу в стремя, обратил к нему мрачное лицо.
- Не к лицу тебе задавать подобные вопросы, ибо, как ты сам верно заметил, в
бедственном положении находитесь вы, тогда как бедность предполагает стоянку терпения.
Ибо, сказал аш-Шабли, когда его спрашивали о терпеньи, такие слова:
"к тебе, что терпеньем своим превосходишь терпенье само,
терпенье воззвало о помощи, утомлено,
терпи же - велел ты терпенью, - со мной заодно..."
- Истинные слова ты говоришь, о шейх, - согласился Гиви, - и стоянка терпения -
достойная стоянка, ибо терпенье предполагает упование на Всевышнего. А значит, стоянка
упования - тоже достойная стоянка.
- Верно ты говоришь, - согласился шейх, - но как сказал Зу-н-нуна, когда его
спросили об уповании: "Уповать - значит, запасать пищу на один день, не заботясь о дне
завтрашнем". А значит, перестань задавать вопросы, раздражающие меня, о, путник, и
покорись своей судьбе.
- Ну? - вопил Шендерович, в очередной раз скатываясь с крутого бока, поросшего
неровной, точно траченной молью, шерстью, - что он сказал?
Погонщик его верблюда, цокая и покачивая головой, наконец, потерял терпение и
выхватил из ножен сверкающий ятаган. Шендерович поспешно отпрянул, но погонщик лишь
плашмя ударил оружием по коленям верблюда и тот, неохотно кряхтя, медленно подогнул
передние ноги.
- Лезь, сын ишака, - мрачно сказал погонщик.
- Что он сказал? - продолжал вопить Шендерович.
- Лезь, сын ишака, - отозвался Гиви, карабкаясь на своего верблюда.
- Нет, не этот... тот!
- Чтоб мы не суетились. И если мы не будем дергаться, он нам ничего не сделает,
поскольку велено ему обращаться с нами по-царски.
- По-царски, - задумался Шендерович, - это мысль.
Он в очередной раз скатился со своего верблюда, оттолкнул погонщика и неторопливо,
вразвалочку приблизился к предводителю. Рука его сделала неопределенное движение,
запахивая невидимую мантию.
- Скажи ему, что этот... Бык Пустыни, Повелитель Света, Гроза Демонов приветствует
его. Скажи, что сам демон Бауэр трепетал перед моим грозным ликом. Скажи, я путешествую
инкогнито, типа того, чтобы проверить, благоденствуют ли мои подданные...
- Миша, а ты уверен, что они отреагируют адекватно?
- Переводи! - прошипел Шендерович.
Гиви вздохнул, безнадежно углубившись в перечисление заслуг Шендеровича и подвывая
для пущего величия. Лицо предводителя вдруг выразило некоторую заинтересованность.
- Царь? - переспросил он.
- Да, о, Вождь тысячи копий. Со стоянки уверенности своей готов я подтвердить -
скрытый царь перед тобою. А потому следует обращаться к нему со всем надлежащим
почтением.
- Так, говоришь? - Предводитель вновь спустил ногу на землю и неторопливо
приблизился к Шендеровичу. - Будь внимательней, ибо перед тобой, быть может, скрытый
Царь? Дурак! Ежели он Царь, что ему сделаешь?
Он задумчиво поглядел на свою ладонь, коротко размахнулся и врезал Шендеровичу под
дых. Шендерович согнулся пополам, хватая ртом воздух.
- А потому бей посильней и ниже, - прокомментировал он, - ибо тот, кто позволяет
себя ударить не есть скрытый Царь никоим образом. Лезь на верблюда, сын шакала!
Как ни странно, Шендерович его понял...
Бубенцы на попоне звякали, бляхи сверкали, Гиви трясся и подпрыгивал - все, на что он
был способен, ибо верблюд его двигался сам по себе, будучи приторочен к переднему. Под
копыта так и бросались песчаные барханы, бросались и уходили назад...
- Миша! - отчаянно вцепляясь связанными в запястьях руками в высокую седельную
луку, кричал Гиви Шендеровичу, который скакал сбоку при точно таких же печальных
обстоятельствах, - Миша! Куда нас везут? Обратно к братьям?
- Нет!!! - орал в ответ Шендерович, - к братьям налево!
- Что?
- Не к братьям!
- А куда?
- Понятия не имею!!!
Всадник, волочивший за собой в поводу гивиного верблюда, не выдержал и обернул к
Гиви свирепое загорелое лицо.
- Умолкни, о, шакал! - сказал он.
- Что он сказал? - вопил Шендерович, ныряя головой вперед.
- Сказал, прекратить разговоры! - вопил в ответ Гиви, оказавшись меж двух огней.
- А-а! - понимающе протянул Шендерович и действительно замолчал.
Солнце уходило за горизонт, бросая на пустыню последние лучи. Барханы отливали
золотом, охрой и глубокой синевой. Верблюды неслись, целеустремленно вытянув шеи.
Эх, думал Гиви, и почему они, эти разбойники так людей не уважают? Хоть бы объяснили
- куда, зачем? А то тащат, как скотину бессловесную...
Он приподнялся на изукрашенном седле, вглядываясь вдаль. На горизонте появилась
темная точка, которая без всяких фокусов постепенно увеличивалась в размерах, обретая
дополнительную расцветку и формы. Впереди по курсу лежало нечто, в приключенческих
романах называемое "оазисом" - несколько не слишком гордых пальм с потрепанными
листьями и квадратные строения с плоскими крышами - вероятно, ангары и гаражи. Тайная
база тут у них, наверное... Ничего, успокаивал себя Гиви, они нас выкупят. Или обменяют.
Юрий Николаевич наверняка этого так просто не оставил... Он же капитан, серьезный человек.
Разве он даст им с Мишей пропасть бесследно? Такой шум поднял, вот они и зашевелились.
Очень даже просто - поменяют на какого-нибудь ихнего мукаллафа... да откуда я такие слова
знаю?
- Ну и хазы у них! - удивился Шендерович - ты гляди, мой Миклуха, что деется!
Ангары оказались войлочными шатрами - у стены одного, привязанный к колышку,
стоял еще один верблюд и мрачно жевал сухую траву. Отряд въехал на крохотную площадь в
центре лагеря, вожак соскочил со своего верблюда, небрежно бросив повод в услужливо
протянутые руки подбежавшего часового.
Рядом располагался открытый очаг - еще несколько человек сидело вокруг него, с
интересом глядя, как потрескивают над угольями, капая жиром, насажанные на вертелы
бараньи тушки.
Гиви сразу захотелось кушать.
Шендерович, с некоторым вызовом оглядываясь на сопровождающего, сполз со своего
верблюда и, пошатнувшись, опустился на колени, бессильно поникнув головой. Глаза у него
закатились, челюсть слегка отвисла.
- О, Покровитель вездесущих, - как можно тверже произнес Гиви, укоризненно глядя в
обтянутую атласом могучую спину предводителя, - этот человек умирает от голода.
- А! - воскликнул Предводитель, не оборачиваясь, - скрытый царь?
- Да, о, верный среди верных. Он страстно желает вкусить пищу. А страстное желание -
достойное состояние.
Предводитель остановился и скрестил руки на груди, явно располагаясь к долгой беседе.
- Рассказал мне Абдаллах, - завел он, - рассказалРаРП мне отец, рассказал нам
Кутаиба Саид со слов Акила со слов Салима Абдаллаха со слов отца "Бедствия - соль для
правоверного и когда соли не хватает, правоверный портится".
- Надежда - настаивал Гиви, - тоже достойное состояние. А упование, как было
сказано, - достойная стоянка.
- Рассказал мне Абдаллах, рассказал мне отец, рассказал Абд-ас-Самад, со слов
Абу-Бурды, со слов Абу-Мусы: "Молодую верблюдицу перегоняют на новую стоянку
некормленой". Верно говорят, - вздохнул Гиви - эта жизнь - рай для грешника, но ад для
праведника.
- Красота дня, о, Жалующийся - тут же отбил удар Предводитель - полезна лишь в
сочетании с сумраком ночи, и потому в них обоих благо вселенной.
- Так ты будешь кормить нас, о, Колеблющийся? - не выдержал Гиви, - Ибо,
согласившись принять за нас, живых и здоровых, выкуп, но, не заботясь о нашей жизни и
здоровье, ты совершаешь рискованную продажу, ибо грешит человек, продавая то, чего не
имеет, как сказал Абдаллах, а ему отец, а ему Мухаммад аб Джафар, со слов Матара, со слов
Амира - оба сказали ему.
- Не продажу я совершаю, о, нечистый, но беру фай, ибо фаем, добычей, добытой без
боя, в отличие от ганимы, добычи, добытой с боем, называю я вас. Ибо вы - добыча, добытая
без боя, поскольку позорно не оказали мне никакого сопротивления. А уж как я распоряжусь
фаем - мое дело.
- Ошибаешься, о, Преступивший, ибо фай принадлежит не тебе, но всей общине этих
благородных людей. Позволив нам умереть голодной смертью, ты лишаешь их полагающейся
им доли.
Достойные люди с интересом прислушивались, обступив спорящих полукругом.
Предводитель пожал плечами.
- Да что мне, жалко для вас куска, что ли? - сказал он. - Просто захотелось мне
пуститься с тобой в изысканный и высокоученый разговор, поскольку уж больно ты хорошо
излагаешь, пес шелудивый.
- Что он говорит? - простонал Шендерович, совершенно опадая на песок.
- Типа, ладно уж, накормит, раз обещал.
Шендерович перестал стонать, распрямил спину и выкатил глаза обратно. Всадники
соскальзывали с верблюжьих спин, попутно облегчая верблюдов от каких-то загадочных
свертков, тюков и переметных сумок. Гиви открыл, было, рот, но потом осторожно закрыл его
- за одним из разбойников, точно плащ, волочился по песку алый алтарный покров с вышитым
на нем золотым солнцем...
- Кислое молоко, - сказал Шендерович, оторвавшись от бурдюка, - Тьфу!
- Наверняка верблюжье, - печально отозвался Гиви, - молоко молодой верблюдицы,
да еще голодной, поскольку ее перегоняли со стоянки на стоянку.
- Типичные разбойники, - мрачно окинул Шендерович компанию сидевших у костра
мужей битвы, - у братьев лучше кормили.
- У братьев ты был царь.
- А ты - исполин, - Шендерович на миг задумался. - О! Идея! Ты им про Шемхазая
говорил?
- Про царя говорил...
- С царем накладка получилась. А ты про Шемхазая расскажи.
- А если он опять проверит?
- Брось! После еды?
- О чем это вы совещаетесь между собой скрытно, о, Заблудшие? - поинтересовался
Предводитель.
- Мой друг и спутник, который несмотря ни на что есть скрытый царь, просит, чтобы я
поведал честному собранию историю о Шемхазае и его потомках, дабы скоротать вечер и
напитать умы, подобно тому, как твой барашек, о, Благословенный лев пустыни, напитал наши
желудки - заунывно пропел Гиви.
- Просьбы этого человека, который никоим образом не есть скрытый царь, стоят
недорого, но и я, чье слово весит тяжеле злата, тверже алмаза и режет острее стали, прошу тебя
- поведай же нам о Шемхазае, о, Пришелец, - благосклонно кивнул предводитель, вытирая
жирные руки о развившийся край чалмы. - Ибо славное это имя, и звучит оно гордо и грозно.
История о Шемхазае, или Повесть о соблазне, грехе и раскаянье,
рассказанная у костра Гиви Месопотамишвили предводителю
разбойников
О, вожак отважных, слушай же, что рассказал мне мой дед, которому рассказывал его
дед, которому рассказал один старый мингрел, у которого был друг-иудей. Давным-давно,
когда еще не было на земле человека, провел Господь черту круговую по лику бездны, и
сотворил моря, и реки и озера, и населил их рыбой...
- И ничего не рыбой, - вмешался один из разбойников, - ибо то, что ты по
неграмотности своей именуешь рыбой, звучит на языке иудеев, как "танИн", что означает -
"морское чудовище", "змей", "дракон". Ибо, говоря "большая рыба", создатели Священной
Книги, явно и очевидно имели в виду гигантских ящеров, попиравших некогда землю...
...Населил рыбой. И рыба играла в реках и озерах, и тем славила Господа, и совокупно с
ней пели моря и озера. "Пуще гула вод могучих в небесах могуч Господь" - вот, что пели они.
И рек Господь: "Если так славит имя мое стихия, лишенная живой речи, каким же
сладостным пением во славу мою огласит вселенную человек, которого я сотворю. И сотворил
Господь человека и пустил его в мир. Но отвратил человек лице свое от Бога и стал служить
идолам. И скорбел Господь скорбью великой. И вот предстали тогда, видя скорбь Предвечного,
перед его лицом два ангела - Шемхазай и Азаил. И вот что сказали они тогда: "Властитель
вселенной! Когда Ты создавал этот мир, разве не предупреждали мы Тебя, что сын праха
причинит тебе огорчение великое? Достоин ли человек, чтобы Ты помнил его?". И сказал
тогда Господь: "Что же теперь с миром делать?". "А Ты отдай его нам - сказали тогда
Шемхазай и Азаил, - Мы найдем ему другое применение". "А мне, - сказал тогда Господь, -
ведомо и несомненно, что, если бы на земле на месте людей жили вы, ангелы, искушение бы
одолело вас и легче, и скорее, чем это случилось бы с родом человеческим". "А Ты испытай нас,
Господи, - сказали они тогда, - позволь поселиться нам на земле, и увидишь, как мы
возвеличим имя Твое".
И спустились ангелы на землю, и были они исполнены самых благих намерений, но тут
поглядели на дочерей сынов человеческих и увидели, что они красивы. И решили взять себе их в
жены, кто какую изберет.
- Не красивы, сказано на языке книги иудеев, но "товОт" , что означает еще и
"хороши", иначе же "пригодны для какой-то определенной цели", в данном случае - для
совращения людей на путь зла, - вмешался разбойник, - поскольку падшими были эти
ангелы, которых ты называешь сынами Божьими.
- Это еще вопрос, что подразумевать под "сынами Божьими", вмешался другой
разбойник, ибо то, что именуется в Священной Книге сынами Божьими, иначе "Бней ЭлогИм",
ибо так назывались потомки Сифа, третьего сына Адама, поскольку они блюли Слово Божие и
были верны Его Завету, а "дочерьми человеческими" назывались женщины рода Кабила,
по-вашему - Каина, убийцы благочестивого Хабила, по-вашему - Авеля, ибо дошли они в
своем разврате до крайней степени падения.
- Позволь с тобой не согласиться, о, Юсуф, - вмешался Предводитель, - ибо сказано
"выбирали себе сыны Божии" не "дочерей человеческих", а "дочерей сынов человеческих", а
это совсем другое дело, и это во-первых, а во-вторых, с чего бы Господу гневаться, ежли бы
потомки Сифа взяли себе в жены дочерей Кабила, да и повыбивали из них всю дурь, как и
подобает мужам верным и праведным, дабы эти мерзкие, эти скверные, эти кошки похотливые
и думать забыли, что значит слово "грех"? Прибавь, о, Пришелец, не слушай этих мужей
лжеученых.
...Что они красивы. Я лично думаю, что все потому, что захотели ангелы продолжить
род свой, поскольку, как известно, детей у ангелов от ангелов быть не может.
- Понятное дело, - вмешался первый разбойник, - ибо ангелы есть сущности мужские,
тогда как сущности женские суть демоны, что подтверждает их изначальную нечистоту...
говорю вам, женщины созданы на погибель человечеству, что сейчас и подтвердится, ибо
рассказчик к тому явно склоняет.
Да нет. Просто Господь не ангелам сказал "пру-у-рву ", что значит "Плодитесь и
размножайтесь", но людям, что они, собственно и делали. Дочери-то человеческие были мало
того, что красивы и искушены в любовных утехах, но и весьма плодовиты и думаю я, что сие и
значит "товОт ", ибо хороши они были во всех смыслах... И не только Шемхазай и Азаил, но
многие из ангелов обратили тогда свои взоры к земле, и пришли к Шемхазаю и сказали:
"Слышали мы, о, Вождь Крылатых, что замышляешь ты дело такое-то и такое-то, и по
нраву нам это, ибо дочери человеческие прекрасны и лона их благодатны. И страх как хотим
мы войти к ним, как входят сыны человеческие".
Так сказали они, один лишь Разиэль молчал. И не по нраву то пришлось Шемхазаю.
И спросил он Разиэля: "Что молчишь ты? Или ты не со мной? Или не любы тебе дочери
человеческие?"
"Краше их ничего нет на сей земле, - отвечал Разиэль, - однако ж, племя их из глины, а
наше - из огня, и ежели смешать и то и другое, не было бы худа!"
"Ежели обжечь глину в огне, то все, что с изъяном погибнет, а все, что совершенно -
лишь укрепится", - сказал Шемхазай;
"Верно, - согласился Разиэль, - однако один лишь Енох среди них без изъяна, остальные
же с червоточинами и пустотами"
"Ну, так и ступай к сему праведнику, - сказал тогда Шемхазай, - а мы пойдем к
грешникам. Однако ж вижу я, что гложут тебя сомнения, а может, и не тебя одного, и
потом будете вы все валить на меня, говоря, вот, он виноват, а мне бы того не хотелось. Ибо,
ох, боюсь я, что пойдете вы на попятный и не захотите привести в исполнение это дело, и
только я один должен буду искупать тогда сей великий грех". Иначе говоря, боялся он, что они
окажутся слабы духом и подставят его - вот и хотел заручиться их словом. А им страх как
хотелось войти к дочерям человеческим и зажить как люди, вот они и сказали: "А мы все
давайте, обвяжемся и поклянемся клятвою - не оставлять этого намерения, но привести его
в исполнение". А было их всего двести. Собрались они на вершине горы Клятвы, иначе Ермон,
что на Ардисе и поклялись страшной клятвой, что будут все вместе...
И Разиэль поклялся вместе с ними.
И спустились к дочерям человеческим и вошли к ним... и такой красой неземной они
блистали, таким могуществом похвалялись, что мало какая им отказала, если не считать
девицы Истеарь, на которую напоролся сам Шемхазай персонально. Девица была весьма
неглупа и богобоязненна и обещала Шемхазаю, что ответит на его любовь, если сообщит он
ей "Шем-Гамфорош" иначе Имя Божие, произнося которое ты возносишься на небо, когда
пожелаешь. Шемхазай был, надо сказать, мало искушен в хитростях дочерей человеческих, все
ж ангел, хоть и падший, и сказал он ей, простая душа, Шем-Гамфарош, тогда как она,
повторив Святое Имя, тут же вознеслась на небо, оставив Шемхазая с носом. Но это было,
пожалуй, единственное исключение, и ангелы начали, я извиняюсь, плодиться как кролики,
причем зачали и породили они исполинов, рост которых был в три тысячи локтей. Впрочем,
лично я думаю, что это преувеличение, ибо такого ни одна земная женщина не выносит и не
вскормит. Но, так или иначе, а потомство получилось довольно прожорливым, да еще и
ленивым, сами они ничего не делали, но поели все приобретенное людьми, а потом, как говорят,
начали пожирать и самих людей, и всех тварей земных, и друг друга, и вообще, что под руку
подвернется. У самого Шемхазая тогда было два сына - Гиви и Гия, - и они, по слухам,
съедали по тысяче верблюдов, тысяче лошадей и тысяче быков ежедневно.
Тут ангелы встревожились - мол, дети наши голодают! И опять обратились к
Шемхазаю, говоря ему "Ты виноват!". И сказал Шемхазай "А чего вы хотите? Дети наши
едят то, что производят люди, а люди производят мало, ибо кроме палки-копалки в руках
отроду ничего не держали. Нужно обучить людей производству и перепроизводству, тогда и
дети наши будут сыты, и богатства людские умножатся. Вот давайте совокупно и
потрудимся на благо потомства нашего". Ангелы посовещались и взялись за дело - Амезарак
научил людей всяким заклинаниям и срезыванию корней, Армарос - расторжению заклятий,
Баракал - наблюдению за звездами, Кокабел - знамениям, Астрадел - движению Луны. И
только Разиэль молчал.
Однако ж, говорят, записал он все, чему людей учили ангелы на скрижали каменной, ибо
знал, что выходит срок и для тех, и для других. И поручил он скрижаль другу своему среди
людей, имя которого было Енох, ибо, хотя Разиэль грешил не меньше остальных, однако все ж
способен был отличить праведника от грешника. А Енох был праведник и не стал бы
использовать сию скрижаль во зло. И наложил Разиэль на Еноха такое заклятие, что только
он либо потомки его смогут прочесть сию скрижаль, когда в том будет нужда. Однако ж,
никто того не знал, кроме Еноха и Разиэля.
И сказал Шемхазай - теперь люди обрели власть, а когда они обретут силу? Встал
тогда Азаил и говорит - "Приму сей грех на себя, ибо грех этот выше остальных". И пошел
он к людям, и научил их выплавлять металлы, и делать мечи и ножи, и щиты, и панцири, и
научил их видеть то, что позади них, и как ткать превосходнейшие материи и как добывать
металлы земли. И сказал тогда Шемхазай: "Вот, мужам мы дали занятие, и они будут
продавать и покупать, тратить и приумножать, воевать и торговать, а что будут делать
женщины? Ибо, как познал я на собственном опыте, способны они на всякие хитрости, а от
скуки и вовсе измыслят немыслимое, и станут уж вовсе невыносимы". "Ладно, - сказал тогда
Азаил, - возьму и этот грех на душу, ибо он страшнее прочих". И пошел он к дочерям
человеческим, и научил их искусствам обольщения, и выщипыванию бровей, и белилам, сурьме и
румянам, и украшению всякими камнями и платьями, которые мужчины добывали, не жалея
сил.
Я так полагаю, о, Предводитель Предводителей Верблюдов, что они сделали это по
собственной глупости, я разумею Шемхазая и остальных, ибо людей все ж не понимали, а
потому и результатов не предвидели - началось на земле Бабалон знает какое непотребство,
бабы в конец обнаглели и распустились, мужи доселе кроткие и работящие, похватали оружие
и пошли друг на друга войной, ибо здраво решили, что чем самому на работах надрываться,
проще отобрать чаемое у соседа, поля были заброшены, реки окрасились кровью, мор настал,
глад и запустение, везде заводы и шахты, а где не они дымят, там город горит или лес
дымится... Мало того, перестали люди бояться Божьего гнева, поскольку решили, что умеют
они расторгать заклятия и варить зелья и отвращать проклятия и все такое... А что до
исполинов, то они продолжали хотеть кушать, да гонялись за дочерьми человеческими,
плодились и умножались, и истребили всю рыбу в морях, в том числе и ту, про которую
уважаемый разбойник говорил, что она ящеры, и всех зверей на суше, а которых не выловили,
те попрятались и в руки не давались. Глядя на это, Шемхазай пришел в ужас, и понял, что
Господь прав был в своей мудрости. И бросился он к Господу, умоляя его поправить дело!
И тогда поглядел Господь на все то безобразие, и разгневался гневом великим.
И рек Господь:
"Истребили люди все вокруг себя и погубили прекрасный дом свой, который я дал им на
радость и процветание. Так что направлю я вновь водную стихию на землю, где люди
перестали признавать Господа творцом и хозяином всего сущего. Ибо разграбили они дом
свой, который предназначил Я для них, и не знают любви, но одну лишь ненависть, и не хвала,
не песнь радости, но стоны и плач - вот что доносится ко Мне с опустошенной земли".
И заплакал тогда Шемхазай.
"Горе мне, горе! Что станется с моими детьми!"
И сказал Господь тогда: "Дети твои, дурень, дурная трава в поле, нет в них ни благого
духа стражей, ни печальной мудрости человеческой, так что уведу я их с земли, однако ж не
истреблю, но помещу под стражу - пусть пребывают там в вечных узах, под мраком, покуда
не исполнится суд великого дня".
И исполнился Шемхазай благодарности великой и раскаялся, и добровольно покарал себя,
повиснув в пространстве меж небом и землей, где висит и поныне в скорби покаянной.
И вновь пришел к Господу Разиэль, что был тогда с Шемхазаем, и сказал: "неужто
разрушишь ты прекрасную землю, Господи - пуще того, как ее разрушили люди вкупе с
неразумными чадами нашими?"
Рек тогда Господь Разиэлю: "Исцелю я землю, которую развратили ангелы. И вновь
насажу ее лесами и садами и пущу по ней виноградные лозы и птиц запущу в листву дерев,
чтобы славили они Господа, и зверей в чащи, и рыб в моря".
И отвечал Разиэль: "Но что толку в земле, если не будет больше никогда на ней
человека? Неужто воды одни да твари неразумные будут славить Тебя до конца времен?
болит душа у меня, о, Господи, ибо привязался я к твоим созданиям, пока жил с ними. Неужто
погубишь Ты их совсем, чтобы и следа не осталось от них на лице земли? Ибо в том, что
случилось с ними, есть и наша вина.
"Нет, - сказал Господь, - уничтожу я лишь сладострастные души и детей стражей,
ибо дурно они поступили с людьми, но сохраню я род человеческий и, когда очищена земля
будет от всякого греха, возродятся праведные и в те дни открою Я сокровищницы своего
благословения, которые на небе, чтобы низвести их на землю, на произведение и труд сынов
человеческих. И всякое дело будет сопровождаться благословением; справедливость и правда
будут насаждать полную радость в века".
"Но они вновь будут как дикие, неразумные, ибо погибнет вся их сила" - возразил
Разиэль.
"Тут уж пусть поступают по своей воле, ибо теперь сила их в их руках, - сказал
Господь. - Ибо отныне запрещаю я стражам вмешиваться в людские дела. А сейчас ступай,
возвести земле исцеление, и что не все
...Поділитися у соцмережах
