Жанр: Фантастика
Гиви и шендерович
...иви и исчез.
О- ля-ля! -подумал Гиви.
Аналогичный трюк проделали два цветных шелковых платочка - подарки бухгалтершам
Лилечке и Эллочке.
Быстрые руки прошлись по остальным карманам, залезли в карманы брюк, даже
пошевелили там. Гиви это совсем не понравилось - он стиснул зубы, решив ответить на
оскорбление, как полагается мужчине. Чего, понимаешь, лапает?
Он дернулся и наугад двинул острым локтем.
Локоть наткнулся на что-то по твердости напоминающее сосновую доску.
Реакции не последовало.
На всякий случай Гиви дернулся еще раз - на этот раз ногой. И опять во что-то попал.
За спиной кто-то охнул.
И в свою очередь врезал Гиви коленкой под зад. Не прибегая к оружию. Да так, что Гиви
взлетел в теплом воздухе и даже слегка там подвис.
- Ах, ты! - возмутился Гиви и в полете обернулся - поглядеть в глаза невидимому
обидчику.
И тут же с ужасом втянул воздух сквозь стиснутые зубы. На него смотрела страшная
черная харя без носа и рта, с черной гладкой головой и впадинами на месте глаз.
Господи Боже ты мой! Да это ж пришельцы! - пронеслось в голове у Гиви.
Грозные марсиане, или кто они там такие, как это у них обычно водится, исподтишка
высадившиеся на Землю на своих летательных аппаратах.
Гиви даже почувствовал некоторый приступ гордости - сердце его замерло в
предчувствии того чудесного и ужасного, которое, чтобы случиться, почему-то выбрало именно
его, Гиви. И тут же поник от разочарования.
- Сан оф бич! - произнесло существо, хватаясь за промежность.
Голос звучал приглушенно, и Гиви с внутренней печалью понял, что причиной тому был
всего лишь капроновый черный чулок, плотно облегающий заурядную человеческую голову.
Цепкая хватка разжалась и Гиви, петляя меж складскими бараками, как заяц, ринулся
прочь, ежесекундно ожидая выстрела в спину и время от времени спохватываясь и покрикивая
на ходу:
- Спасите! Миша! Убивают! Кто-нибудь! Миша!
"Миша" он выкрикивал в подтверждение того, что вовсе не забыл о печальной судьбе
Шендеровича, не бросил его в беде, а наоборот, очень даже беспокоится и хочет помочь.
Неизвестно, были ли виной тому его вопли, вспугнувшие нападавших, или же неведомые
люди в чулках уже сделали все, что намеревались, но неожиданно все завершилось - как-то
очень буднично; где-то за ангаром заурчал мотор, встревоженное ухо Гиви уловило
торопливую пробежку нескольких пар тяжелообутых ног, невидимая машина фыркнула,
хлопнула дверца, машина взревела, промчалась мимо Гиви, обдав его теплым южным
воздухом, смешанным с выхлопными газами, и умчалась, еще больше размазав по асфальту
одинокую лужу мазута.
Гиви, в растерянности присев на полусогнутых, наблюдал за удаляющимися кормовыми
огнями. Огни издевательски мигнули и скрылись за поворотом.
- Эх! - сказал Гиви.
Под ложечкой притулился тягучий стыд. Гиви понимал, что в очередной раз оказался не
на высоте. Мужчина с кинжалом на поясе не должен так себя вести. Даже мужчина без
кинжала. Настоящий мужчина воспользовался бы минутным замешательством противника не
для того, чтобы позорно нарезать, бросив друга на произвол судьбы, а для того, чтобы,
развернувшись, въехать противнику в челюсть носком ботинка... Или, например, ребром
ладони по горлу и - порядок! Противник повержен, он, Гиви, бросается в черную пугающую
пасть ангара, слышны четкие, профессиональные удары, камера наезжает, он стоит,
окруженный неподвижными телами, подает крепкую ладонь Шендеровичу, Шендерович встает,
взволнованный и благодарный, Гиви спрашивает "Ты в порядке?". Потом говорит "А ну-ка
посмотрим, кто у нас тут" и наклоняется, чтобы стащить с одного из злодеев черную маску.
А и правда, кто же это был?
И что там, в конце концов, с Шендеровичем?
Ссутулив плечи, Гиви побрел к ангару. Может, они его убили, попутно размышлял он.
Может, там уже труп... Бедный, бедный Миша... И что он, Гиви, тогда будет говорить
турецкой полиции? И вообще, что будет делать, оказавшись в Турции один одинешенек... Ну
ладно, предположим, он всегда может вернуться на теплоход. Интересно, выдаст ли Украина
туркам не своего подданного даже если он и приплыл на украинском теплоходе. И вообще, с
чего это он взял, что теплоход украинский...
Ему опять стало стыдно - и чем это только голова забита в такую трагическую минуту!
Бедный, бедный Миша, торопливо подумал он...
Ангар был пуст и темен. То есть какая-то лампочка светилась под перекрытиями, голая и
одинокая, как покинутая кинозвезда, но, как и водится в подобных случаях, толку от нее было
мало. Гиви потоптался перед входом, потом все же набрался мужества и заглянул внутрь.
- Миша! - тихонько позвал он.
- Ш-ша, - ответил ангар.
Потом за пустым, перевернутым контейнером что-то пошевелилось. Из-за жесткого ребра
высунулась встрепанная голова. Даже в тусклом свете одинокой кинозвезды было видно, что
глаз у Шендеровича стремительно заплывает синим, а наполовину оторванный воротничок
рубашки бесстыдно свисает с мощного плеча.
- Миша! - чуть не всхлипнул Гиви, - ты живой!
- Черт его знает, - сумрачно ответил Шендерович.
Страдальчески кряхтя и морщась, он окончательно вылез из-за контейнера, одновременно
осторожно похлопывая себя по бокам на предмет целостности организма.
- Это... - сказал он, - ну и ну...
- Ты в порядке? - машинально спросил Гиви.
- Еще чего, - ответил Шендерович.
- Кто это был, Миша?
- Сволочи, - сухо ответил Шендерович. И тут же приободрился. - Ну, я им и врезал!.
Гиви в глубине души усомнился. Но уточнять не стал.
- Они меня ограбили, - просветил он Шендеровича, - бумажник взяли, эх! Документы
взяли! Даже платки шелковые взяли...
И горько заключил:
- Кинжал отобрали. Зачем кинжал отобрали? Кому он нужен?
- Кинжал! - фыркнул Шендерович. Он постепенно приходил в себя. - Два поганых
бакса цена твоему кинжалу. Что кинжал? Пять тысяч зеленых у меня было! Пять тысяч! Вот что
они отобрали! Товар! Где товар? Нету товара! Где шарики? Улетели? Куда он товар дел?
- Кто? - удивился Гиви. - Али?
- Причем тут Али? Али - мелкая сошка. Ему что - продал себе товар и сиди в кофейне
со своим бардаком... Нет, это та падла вонючая! Большой змей! Добрался до меня все-таки!
Это он, говорю тебе!
- Лысюк? - догадался Гиви.
- Лысюк, конечно, - буднично ответил Шендерович, - натравил на меня своих
головорезов. Выследил, нанял каких-то сволочей, и натравил. Ну, я его! Ну я ему! Дай только
вернуться...
Он запнулся, заморгал и сполз по стене ангара, охватив голову руками.
- Ох ты! Куда ж я вернусь? Меня ж тут же на счетчик поставят... Кранты мне!
- Так те пять тысяч, - сообразил Гиви, - не твои, да?
- А то, - мрачно подтвердил Шендерович, - откуда у меня свои. Я их под проценты...
Я б за месяц втрое больше наварил... Там знаешь, какой оборот, у шариков? Знаешь, как они
крутятся?
- Крутятся-вертятся, - печально сказал Гиви. - Чего волнуешься? Не вернемся мы
домой. Не пустят нас. Покажите, скажут, паспорта, а где паспорта? Нету паспортов?
- Господи, - выдохнул Шендерович, - да причем тут паспорта? Не мы первые, не мы
последние. Пойдем в посольство, скажем, так мол и так... Синяки покажем.
- В полицию надо заявить, Миша, - твердо сказал Гиви. - Без этого - никак. Полиция
даст нам бумагу, мы с ней пойдем в посольство, они нам дадут другую бумагу...
- Подотрись ты своей бумагой, - отрезал Шендерович. Он медленно возврашался в
исходное вертикальное положение, по прежнему упираясь спиной в стену ангара.
- Ты как хочешь, - твердо сказал Гиви, - а я пойду в полицию. Пускай они
разбираются. Надоели мне, Миша, авантюры эти. Все путем, все путем, не боись, прорвемся...
А вот оно, во что все вылилось...
- Ну иди, - вздохнул Шендерович, отряхивая колени, - иди в полицию. Расскажи им
про Грецию, про свою историческую родину расскажи...
- И расскажу...
- Давай-давай. Турки знаешь как греков любят! До гроба!
Гиви на миг задумался.
- Миша, послушай, - сказал он наконец... - Ты Али этому задаток давал?
- А то, - горько ответил Шендерович, - треть суммы, все путем.
- Он товар отгрузил? Где товар? Пусть вернет деньги.
- С Али какой спрос? - вздохнул Шендерович, - говорю тебе, Лысюк это... Выследил
нас и...
- Ага... Только они, Миша, склад очистили раньше, чем мы сюда подошли. А вот откуда
они номер склада узнали? Кто его еще знал? Мы да Али, вот и все. Их Али навел. Так что пусть
отдает задаток. Так дела не делают.
Шендерович напряженно задумался.
- А и верно, - сказал он наконец. - Ну я его, паршивца... Всю душу вытрясу.
"Надежный человек, надежный человек"! Ну, Яни! Ну, Ставраки! Ну, сволочь!
- Где он живет, знаешь?
- Итальянская угол Канатной.
- Да не Ставраки! Али!
- Откуда? Ставраки, может, знает.
- В кофейню надо. Сам говорил, он туда как на работу ходит.
- Верно! - еще раз обрадовался Шендерович. - В кофейню. Прижмем его, гада
ползучего. Пусть бабки отдаст! Все! А не отдаст, в полицию на него настучу. Пошли отсюда,
брат мой мудрый, пока мы еще в какое-нибудь дерьмо не вляпались.
- Куда? - с надеждой спросил Гиви, - в полицию?
Шендерович вновь задумался.
- Не-а... с полицией погодим. Они приметы начнут спрашивать... Ты этого урода
хорошо разглядел?
- Как тебя, - сказал Гиви.
- Ну?
- В черном чулке, понимаешь...
- Это, - сухо сказал Шендерович, - я и без тебя заметил. Еще что?
- Сам в черном...
- Это я тоже заметил.
- Машину видел.
- Цвет? - деловито спросил Шендерович, - марка? Номер?
- Зверь машина, - печально сказал Гиви.
- И все?
- Ага.
- Ну вот. А ты - полиция, полиция... Что мы им скажем?
- В луже отпечаток протектора остался.
- Это плюс, конечно, - согласился Шендерович. - Только мы вот как сделаем...
Вернемся на теплоход, придем в себя, залечим нервы, а завтра, с утра, Алку под мышку - и в
кофейню. На теплоход, так на теплоход, - покорно ответил Гиви, - расклад, в общем
приемлемый. Толковый расклад. А нас пустят туда, на теплоход-то?
- А то, - пожал плечами Шендерович.
Ночь обнимала их, темная и горячая, точно смола. В черном далеком море мерцали
огоньки стоявших ра рейде судов - точно драгоценные камни из рассыпанного ожерелья. Гиви
вдруг очень захотелось оказаться там - как можно подальше от берега.
Он вздохнул и, насколько мог, расправил плечи.
- А я своему тоже оч-чень неплохо врезал, - сказал он Шендеровичу.
На теплоходе было тихо - так тихо, что Гиви различал слабый плеск ударяющихся о
борт крохотных волн. Пассажиры - и беспечные туристы, и деловитые челноки разбрелись по
Стамбулу в поисках относительно дешевых развлечений, пили кофе за белыми столиками на
увитых виноградом террасах, поглощали кебаб и лукум, парились в хамамах, любовались на
танец живота... Да мало ли чем можно заняться вечером в благословенном городе, столице
благословенной страны, омываемой с трех сторон тремя морями...
Гиви вновь стало жалко себя.
Он с тоской поглядел на освещенные окна салона, потом горько махнул рукой - все
выданные Шендеровичем командировочные исчезли в алчных лапах грабителей.
Каюта, к удивлению Гиви, была освещена - Варвара Тимофеевна, о которой Гиви успел
напрочь позабыть, с деловитым видом выкладывала на койку какое-то пестрое барахло.
Барахло струилось и сверкало в тусклом свете корабельного фонаря.
Она обернулась, расцвела, было, при виде красавца Шендеровича, но тут же всплеснула
полными руками.
- Ой, голубчик! Да где ж тебя так?
- Да вот так, - неопределенно отозвался Шендерович, - а я-то думал, мамочка, что вы
давно уж в Анталии. Бэбиситтерствуете.
- А я, золотко мое, подумала - когда я еще Стамбул увижу? - благодушно отозвалась
Варвара Тимофеевна, - вот и позвонила в Анталию, дайте мне, говорю, еще пару денечков
догулять. Понравилось мне тут. Люди приятные, вежливые. Не то, что наши.
Даже в экономном каютном освещении было видно, что за день пребывания в вольном
городе Стамбуле, Варвара Тимофеевна переменилась разительно. Волосы ее завились
баранчиком и приобрели богатый рубенсовский оттенок, брови изогнулись дугой, уютные
круглые плечи лукаво высовывались из винно-алой, с искрой, блузки с таким глубоким
вырезом, что Гиви застеснялся и отвел глаза. На ногах у Варвары Тимофеевны красовались
добротные но изящные черные лаковые туфельки на низком каблучке, а сами ноги
переливались шелком, гордясь своими круглыми, аккуратными коленками.
- Похорошели вы, мамочка, - удивился Шендерович. - просто роза персидская!
- А я в хамам сходила. Вежливые они там, в хамаме. И девочки у них толковые.
Любезные... Вы, говорят, красавица-ханум, услада очей, только приодеться немножко... В
магазин направили, одна даже со мной пошла, помогла, вот, кофточку подобрать...
- Да она с этого проценты стрижет, - прозаически заметил Шендерович.
- А хоть бы и так. Им хорошо - и мне хорошо. В косметический кабинет отвела, кофем
напоила. Заходите, говорит, еще, ханум-красавица, к нам, говорит, в хамам наш люди
приличные заглядывают, состоятельные... А вы женщина молодая, интересная...
И Варвара Тимофевна застенчиво одернула юбку, сверкнув круглой коленкой.
- Вот так-то брат Яни, - загрустил Шендерович, - кому война, а кому мать родна...
- А что ж вы Аллочку оставили? - полюбопытствовала Варвара Тимофеевна.
- Это она нас оставила, - сухо сказал Шендерович, - Аллочка с капитаном гуляет.
- Это с таким высоким? Красивым?
Гиви поник.
- Да, - согласился беспристрастный Шендерович, - высоким-красивым.
- Так он же тут, - удивилась Варвара Тимофеевна. - Тут наш капитан. В салоне сидит.
И злющий! Сидит, пальцами по скатерти барабанит.
Шендерович вскочил.
- Где сидит? В салоне? Пошли, Гиви!
- Опять Гиви? - удивилась Варвара Тимофеевна.
Варвара Тимофеевна не ошиблась - капитан одиноко сидел за столиком, раздраженно
барабаня пальцами по накрахмаленной скатерти. Он действительно был высоким и красивым и
так холодно посмотрел на ворвавшегося в салон Шендеровича, что тот тут же выпустил воздух
и съежился.
- Ну? - сухо, но вежливо спросил Шендерович.
Он пододвинул ногой стул и опустился на него. Гиви робко топтался за спиной друга, так
и не решаясь сесть.
- Это я вас должен спросить - ну? - не менее сухо отозвался капитан. - что у вас с
глазом такое? И что вообще стряслось? Где Алла Сергеевна?
- Откуда я знаю - где Алка? - обиделся Шендерович, - это вы должны знать. Вы ж с
ней встречались, разве нет?
- Нет, - отрезал капитан. - Алла ушла с вами утром и не вернулась. Я, знаете ли, не
привык...
- Блин! - Шендерович покрутил головой. При этом он беспомощно таращился то на
капитана, то на Гиви, - Вот это номер! Неужто кто-то еще склеил? Когда, блин, успел?
- Я вас попрошу, - холодно сказал капитан, - не говорить об Алле в таком тоне.
- Тон ему не такой! - Шендерович постепенно начал наглеть, - А вы, извиняюсь, куда
смотрели? Ограбили тут нас - раз! Избили и ограбили! Девка пропала - два! Товар пропал -
три! - он покрутил перед носом капитана оставшимися двумя пальцами, - Янычары! Дикий
народ! Вот ты капитан, ты и скажи - куда нам теперь? Паспорта, бабки - все взяли.
- Погодите, - капитан беспомощно поглядел на Гиви, - Вас что, и правда ограбили?
- Да, - печально подтвердил Гиви, - куда, понимаешь, их полиция смотрит?
- А Алена где? - встревожился капитан, - что они с ней сделали?
Он пружинисто подскочил к Шендеровичу и мощным рывком поднял его в воздух.
Шендерович крутил головой, хрипел и пытался отмахнуться.
- Я т-тебя, сволочь! - орал тем временем капитан, - куда Алену дел, мерзавец?
Путем нехитрых логических операция капитан явно пришел к выводу, что Алка, без
сомнения, окончила свой земной путь на дне морском. То ли бандиты, ограбившие
Шендеровича, потешившись вдоволь, бросили ее, еще живую, в мутную воду доков, то ли сам
температментный Шендерович со своим дружком сугубо кавказской национальности,
надругались над бедняжкой, решили свалить все на мифических грабителей, а сами убрали ее с
глаз долой, от греха подальше... Темное, в общем дело... И мокрое. В прямом и переносном
смысле. И, что хуже всего, каким-то боком он, капитан, оказался в это замешан. Шендерович
этот, бесстыжие его глаза...
Гиви крутился вокруг капитана, робко теребя его за рукав.
Капитан, не глядя, отмахивался от него локтем.
- Господи, Боже ж ты мой! - Варвара Тимофеевна, возникшая в дверях салона,
всплеснула руками. - За что ж вы его так, Абрамыча?
- За Аллу! - сквозь зубы сказал капитан. - Ну, говори, членистоногое! Где она?
- Ы-ых! - Шендерович отчаянно пытался вдохнуть. Наконец, он выкрутился из цепких
объятий капитана, размахнулся, и, в свою очередь, аккуратно вмазал ему в подвздошную
область. Капитан лишь брезгливо поправил китель.
- Милый ты мой! - в ужасе восклицала Варвара Тимофеевна, вслед за Гиви выйдя на
круговую орбиту, - Михаил Абрамович! Юрочка! Юрочка, да что ж это делается? Да при чем
же тут он, Юрочка? Аллочка сама ушла! Я ж ее видела! Не было там Мишеньки! И этого, не
пойми кого, там тоже не было!
- Где она была? - на всякий случай капитан вновь вцепился в Шендеровича и начал
равномерно, аккуратно его трясти, - с кем?
- Да не с ними, не с ними, - торопливо говорила Варвара Тимофеевна, - одна была.
Отпусти его, Юрочка! Смотри, он же посинел уже...
Капитан неохотно ослабил захват. Шендерович упал на стул и бурно задышал.
- Рядом с вами, - наконец выговорил он - те бандиты просто отдыхают.
- Мало тебе врезали, гад, - отозвался капитан, оправляя манжеты. - Так где вы ее
видели?
- В музее, вот где - пояснила Варвара Тимофеевна, - в этом их... краеведческом...
- Где-где? - ошеломленно переспросил Гиви.
Алка и музей в его голове как-то не складывались.
Но Шендерович и капитан мерно кивали головами - капитан веря в глубокую Алкину
интеллигентность, а Шендерович - в не менее глубокую Алкину же непредсказуемость.
- Что вы подразумеваете под краеведческим музеем, душечка? - любезно спросил
капитан, приведя, наконец, манжеты в симметричное состояние, - тут их как собак
нерезанных.
- Который же это был? - поджала губы Варвара Тимофеевна, - У парка, что ли...
Гюль-ханым, что ли? Уж и не помню. Столько всего тут в этом Стамбуле... И бутики
дешевые... И базар у них, Юрочка, хороший, багатый базар... Синенькие, перчик... Скумбрия
свежая и то есть, представляете? В Одессе ее днем с огнем не сыщещь.
- Не отвлекайтесь - напомнил Шендерович.
Варвара Тимофеевна села за столик, положив на скатерть аккуратные пухлые локти с
ямочками.
- Чайку бы, - сказала она, завладев всеобщим вниманием.
Капитан, вновь выпростав мускулистое запястье из манжета щелкнул пальцами,
привлекая внимание официантки.
- Один чай, - коротко сказал он, и, оглядев угрюмого Шендеровича и печального Гиви,
бросил, сжалившись, - и два пива... три пива!
- Да ты садись, золотко, - пригласила Варвара Тимофеевна, видимо, вписавшись в роль
хозяйки салона, - садись, Яни... Или не Яни... Все равно, садись.
Официантка бесшумно расставила высокие, холодно блестящие стаканы, но Шендерович,
зубами сорвав крышку, уже припал к горлышку бутылки.
- Так в каком, мамочка? - оторвавшись от пива, спросил Шендерович.
- Не так сразу, - задумалась Варвара Тимофеевна, - сейчас, погоди, Мишенька... Где
ковры? Нет... Ох, скажу я вам, и ковры... Нет, это тот, где гроб стоит...
- Какой конкретно гроб? - напирал Шендерович.
- Ну, сракофаг этот... царя Александра... Они еще врут, что он рогатый был... Не знаю,
на крышке ничего такого не нарисовано...
- Искандер Двурогий, - на всякий случай пояснил капитан, - ну, Александр
Македонский. Саркофаг его тут, в Стамбуле... Нашли при раскопках в Сидоне. И что
характерно, пустой.
- Он же, вроде, в Индии умер, - удивился Шендерович. - Я у Ивана Ефремова читал.
- Кто его знает, где он там умер, - неопределенно отозвался капитан, - А вот где вы
Аллу Сергеевну видели? Там?
- Там, вроде, - вновь задумалась Варвара Тимофеевна, - или не там...
- Надел черную корону, отшибающую память, расстроился и умер... - гнул свое
Шендерович.
- Еще пива, - вновь щелкнул пальцами капитан.
- А вам, мамочка? - озаботился Шендерович.
- А мне вина... полусладкого... красненького...
- И вина... - согласился капитан.
- У нас деньги отобрали, - на всякий случай напомнил Гиви.
- А! - отмахнулся капитан, - за счет пароходства!
- Тогда коньяку, - Шендерович привольно раскинулся на стуле.
- Коньяку, - покорно сказал капитан.
Гиви любовался врожденной наглостью Шендеровича.
- Точно! - воскликнула, наконец, Варвара Тимофеевна, - там! Еще мне рукой
помахала.
Она смущенно повела плечиком.
- И была она, уж извините, Юрочка, не одна...
- Как не одна? - напрягся капитан, - вы ж говорили...
- Я говорила, что без этих вот, - пояснила Варвара Тимофеевна. - А с ней человек
был. Держал ее под ручку. Вежливо так...
Капитан помрачнел.
- Ну ладно, - сказал он сквозь зубы, глядя на Шендеровича с непонятной укоризной, -
все ясно.
И начал выбираться из-за столика.
- Погодите-погодите, - забеспокоился Шендерович, - что вам ясно? А как же с нами?
А мы?
Капитан вновь выпростал запястье из-под манжеты и демонстративно взглянул на часы.
- Что - вы? - очень вежливо спросил он.
- Нас обокрали! - завопил Шендерович, тоже вскакивая из-за стола. - Избили!!! Вот,
они, доказательства - на лицо! Вот!
Он сгоряча тыкнул пальцем в фонарь под глазом и болезненно застонал.
- Обокрали, так обращайтесь в полицию, - отрезал капитан, - Я-то тут причем?
Господи, да за что ж мне это? Что ни рейс, то полные лохи...
И он, гордо расправив плечи, направился к выходу из салона. Шендерович припустил,
было, за ним, но передумал и, горько махнув рукой, плюхнулся обратно за столик.
- Полный аллес, - уныло сказал он. - Алка, гадюка... Это ж он из-за нее озверел! Ну о
чем она думала, лисица эта японская? Променять такого капитана на какого-то турка. К утру
вернется, убью ее, моллюску голоногую. А вот нам что делать? Что делать, друг Гиви?
Он щедро плеснул в бокал из-под пива остатки коньяка.
- Миша, - робко сказал Гиви, - я кушать хочу.
- А хрен тебе, - злорадно отозвался Шендерович. - Денежек-то нет! Тю-тю денежки!
- Так я его накормлю, Мишенька, - успокоила Варвара Тимофеевна, - сейчас
накормлю. Валечка! Солнышко! Что у тебя там есть на ночь глядя?
- Ничего нет, - мрачно сказала девушка в белой наколке, брезгливо оглядывая Гиви.
- Ну тогда яишенку им сделай. С помидорчиками. Буженинки там нарежь... Уж ты
постарайся, золотко.
Девушка, не говоря ни слова, развернулась, нахально вильнув перед носом у Гиви
коротким подолом, и направилась в подсобку.
- А ты пока тоже выпей, Яни. Или как там тебя?
- Изначально он - Гиви, - признался Шендерович.
Варвара Тимофеевна прикрыла рот ладошкой и в ужасе посмотрела на Шендеровича.
- И этот с ума стронулся, - печально констатировала она.
- Ни боже мой, - уверил Шендерович. - Повороты судьбы, мамочка. Извивы рока. Что
такое имя?
- То что в паспорте, - твердо сказала Варвара Тимофеевна.
- Паспорт, - здраво заметил Шендерович, - величина переменная.
Вот- вот! -тем временем молча печалился Гиви. - Что у меня есть?Даже имени нет.
Избили, как мальчишку, деньги отобрали, кинжал, игрушку новую - отобрали... Все отобрали,
а девушка сама ушла. И правильно сделала, что ушла - зачем такой нужен?
- Для друзей - Гиви, - тем временем интимно пояснял Шендерович, - для
посторонних - Яни. А для недругов... для недругов он страшен...
- Ну-ну, - покачала Варвара Тимофеевна головой, - сложно как у вас! Все равно...
Гиви, Яни, какая разница? Главное, наш он, русский! А потому покушать ему нужно... да и
выпить еще невредно - вон, с лица совсем спал!
Она поглядела в печальные, собачьи глаза Гиви.
- Ромочка, налей ему.
- Сей момент, - сонно отреагировал бармен, покорно откупоривая очередную бутылку.
- А мне чаю покрепче.
- Сей момент!.
Нежный прохладный ветер с Босфора, теплый бархатный ветер с Принцевых островов,
жаркий, жасминовый, душистый ветер из сонных стамбульских садов по очереди заставляли
вздрагивать и трепетать впечатлительные занавески в салоне, ах, мечтающие о том, чтобы
сорваться с привязи и улететь далеко-далеко, туда, где не подают салаты и яичницу, не
проливают пиво на скатерть, а парят на белых батистовых крыльях в угольном небе невесомые
дочери воздуха...
- Бедный Юрочка, - жалостливо вздохнула Варвара Тимофеевна, подперев щеку
рукой, - Расстроился человек! Уж так ему Аллочка понравилась... Так что случилось,
Мишенька, голубчик? Кто ж вас так обидел?
- Лысюк, - мрачно проговорил Шендерович, с вожделением глядя на подплывающую
яичницу с которой подмигивали красные глаза помидоров, - зуб даю, Лысюк.
- Ты маньяк, - Гиви придвинул себе тарелку с яичницей и на всякий случай заслонил ее
от Шендеровича локтем, - у тебя навязчивая идея... Это, Миша, у врачей даже как-то
называется.
- У врачей это называется абзац, - сказал Шендерович, яростно кромсая ножом свою
порцию куриных зародышей, - причем полный абзац.
- Это он о чем? - шепотом обратилась к Гиви Варвара Тимофеевна, видимо посчитав на
данную минуту Гиви более вменяемым.
- Конкурент какой-то, - пожал плечами Гиви. Ему было не до того. Он кушал.
- Какой-то? - вскинулся Шендерович, - какой-то? Я ж тебе говорил.
- Да-да, - согласился Гиви, - слышал. Между вами мистическая связь.
- Я бы на твоем месте не относился к этому столь небрежно, - укорил Шендерович,
поглощая яичницу, - ибо зримый мир есть покров. И отдернув этот покров, мы узрим колеса
судьбы. А в колесах судьбы есть, знаешь ли, оси, и они жестко закреплены, по законам, я
извиняюсь, вульгарной механики - в результате две точки на ободе, казалось бы, далеко
отстоящие друг от друга, оказываются неразрывно связаны при помощи какой-то паршивой
палки. И вообще, если ты не пьешь свой коньяк, то лучше отдай его мне.
История, рассказанная Шендеровичем Михаилом Абрамовичем, или
О частном приложении закона сохранения всеобщего счастья в
природе
Он пришел к нам в седьмом классе. Тихий такой. Привела его, как помню, учительница
математики, она у нас классной была. Боренбойм, кажется, была ее фамилия, но это как раз
несу
...Поділитися у соцмережах
