Жанр: Фантастика
Гиви и шендерович
...ндерович.
Гиви поник.
- Алка свидетель, - наконец робко предположил он.
- Ну... - Шендерович задумался, - может и так. Как мы договаривались, как задаток
давали, она точно видела. А как побили - соврет. Да она лучше любого свидетеля, она такое
расскажет... а все-таки интересно, кого ж она встретила такого, что бросила нас на произвол
судьбы бездушного рока?
- Где эта мерзкая, - подхватил Гиви, - эта скверная? Где эта похитительница сердец,
госпожа грез, о, где она, эмир подстрекательства, о, луноликая, с тяжелыми бедрами и
стройным станом, втянутым животом, о, сребротелая, о, каменосердная...
- Стоп, - велел Шендерович, - хорошо излагаешь, круто, эротично, но стоп. Если ее не
будет на теплоходе...
- То - чего? - насторожился Гиви.
- То я ей не знаю, что сделаю!
На теплоходе Алки не было. Каюта была пуста. Вообще, если честно, никого не было -
ни Варвары Тимофеевны, дай ей бог здоровья, ни самого даже капитана. Никто, никто не
остался на теплоходе, пуст был теплоход как "Мария Целеста". Наверное, праздно размышлял
Гиви, с "Марии Целесты" тоже все в Стамбул сбежали. Угрюмый Шендерович натянул
последнюю рубаху - интересно, гадал Гиви, сколько эта протянет... была, похоже, у
Шендеровича с рубашками какая-то особая несовместимость.
В салоне тоже никого не было.
Скучающая девушка у стойки слегка оживилась при виде посетителей и молча поставила
перед ними две пластиковые плошки с салатом оливье и две бутылки пива.
- Это... - засмущался Шендерович, - мы это...
- Денег нет, - проницательно заметила девушка, - ладно уж, жрите. Все равно
испортится. Ни одной живой души, все по городу шляются. А пиво я на бой спишу.
- О, гурия, щедрая, как соты, - возрадовался Гиви, - о, источник утешения,
приносящий блаженство измученным душам...
- Да ладно уж, гурия, - смутилась девушка, застенчиво поправляя наколку.
- А еще пива не будет, ласточка? - поинтересовался Шендерович.
- Нет, - сухо сказала девушка. Развязный Шендерович явно нравился ей меньше Гиви.
Она развернулась, вновь отошла к стойке и включила телевизор.
Телевизор что-то квакал.
- Миша? - забеспокоился вдруг Гиви, - ты слышал?
- Что я должен слышать? - холодно спросил Шендерович.
- Они что-то про музей говорят. Там что-то случилось, понимаешь... ограбили музей.
- Они, что, по-русски говорит? - насторожился Шендерович.
- По-английски, кажется, - неуверенно отозвался Гиви.
- Это Си-Эн-Эн, - пояснила из-за стойки девушка.
- А ты с каких пор английский знаешь? - подозрительно спросил Шендерович.
- Так понятно же все, Миша... перед закрытием, когда уже посетителей не было,
ворвались грабители в черных масках... нет, в чулках черных... скрутили охранника... ах, нет,
не скрутили... снотворным газом... перерезали проводку и унесли... что они унесли... ага!
Стелу! Ключевой экспонат, гордость музея.
- В чулках? - оживился Шендерович. - В черных? Ты смотри, прям как те, наши. У
них тут что, мода такая? Тоже мне, мулен руж!
- Ага. Эта стела вообще-то... ничего не стоит? Ага, бесценная... то есть бешеные деньги
стоит эта стела, кто сообщит о местопребывании или ага... наведет на след... получит
вознаграждение...
- Ты слушай-слушай...
- Предположительно из Иерусалимского храма... датируется... ого! Очень древняя
штука, Миша. Первый храм, это что?
- Ну, - в затруднении отозвался Шендерович, - они уступами такими стояли. Первый,
второй...
- Что ты врешь? - обиженно сказала девушка из-за стойки. - Темный как масай,
ей-богу! Их строили не параллельно, а последовательно. Первый храм - это как раз
Соломонов, Второй уже при персах строили. А Третий - он вообще мистический.
Но Шендерович уже поднимался из-за стола.
- Ты чего? - забеспокоился Гиви.
- Алка, - пояснил Шендерович. - Пропала наша Алка. Бай-бай! Это... кошачий
калым!
- Убрали ее, друг месопотамский. Что-то она там в музее разнюхала, ее и убрали.
- Брось, Миша, - неуверенно отозвался Гиви, - что она могла там разнюхать? Она ж в
этом ничего не понимает. Ну, зашла в музей... подумаешь, пыль веков!
- Алка? - удивился Шендерович, - Алка не понимает? Да Алка самого профессора, я
извиняюсь, Зеббова-старшего любимая аспирантка. Сам профессор, я извиняюсь,
Зеббов-старший был ею побит в научной дискуссии. Что и признал публично. Засекла их Алка,
говорю тебе. Расколола. Они ее схватили, скрутили...
- Да что ты такое говоришь, Миша? - ужаснулся Гиви, тоже вскакивая из-за стола.
Ах, никого не обманула Алка, ни бравого капитана, ни друга своего и партнера Мишу
Шендеровича. Пропала Алка, похищена коварными злодеями, ох, лежит она на дне залива,
зашитая в мешок, с каким-нибудь там колосником, привязанным к стройным щиколоткам...
Лежит она на дне залива и волна лениво колеблет ее белокурые волосы. И маленькие
серебристые рыбки проплывают сквозь легкие пряди, ныряют в них, точно в морскую траву...
Или нет... лежит белокурая Алка в каком-нибудь мрачном подвале и связаны руки у нее
за спиной грубой веревкой, и связаны ее стройные щиколотки веревкой не менее грубой и
подходит к ней, подходит, играя кривым кинжалом какой-нибудь Ахмед-паша, зловеще
ухмыляясь в черные усы...
Гиви зажмурился и заскрипел зубами.
- Р-разорву... - выдавил он.
- Зверь-мужик! - уважительно подтвердил Шендерович, торопясь вслед за Гиви по
крутому трапу.
Но Гиви уже вырвался вперед и рванул через порт к площади, игнорируя едва
поспевавшего за ним партнера.
- Эй, - отчаянно закричал ему в спину Шендерович, - постой! Куда ты!
- Дурак! - орал Гиви, распугивая редких прохожих.
- Ты полегче, слушай, - угрожающе прохрипел Шендерович. - За такое и приложить
могут!
Гиви только мотал головой.
- Дурак автобуса! - выкрикнул он вновь, так, что здоровенный грузчик, катящий
навстречу тележку с какими-то загадочными тюками, испуганно шарахнулся в сторону. -
Нэреде! Дурак! Автобуса!
Грузчик испуганно махнул рукой куда-то в сторону площади.
- Бежим! - вопил Гиви, оборачиваясь на ходу, чтобы проверить, держится ли в
кильватере Шендерович.
- Во дает! - ошеломленно бормотал Шендерович, наращивая темп, - вот он, Кавказ!
Вот она, кровь горячая! Ишь, как играет!
Автобус лениво полз им навстречу по раскаленному гудрону, пуская струйки сизого
дыма.
За проезд не заплатили.
Сэкономили на билеты в музей.
Но тут вышла накладка - когда они, распугав горлиц, пронеслись по парку, безжалостно
топча хрупкие кружевные тени акаций, отдыхающие на брусчатых дорожках, вожделенная цель
так и осталась недостижимой. Музей оказался закрыт.
Надпись на трех языках внаглую лгала о том, что музейный комплекс закрыт на
профилактику. Профилактика была какая-то уж очень специфическая, потому что внутрь,
подныривая под бархатные канаты, то и дело проходили деловитые люди в гражданских
костюмах. У некоторых пиджаки заметно оттопыривались под мышками.
- Ишь, какой шухер поднялся! - восхищенно прошептал Шендерович.
Гиви заскрипел зубами.
- Спокойней, джигит! - пробормотал Шендерович, рассеянно оглядывая местность. -
Нам что надо? Нам определиться надо. Эх, старушку бы!
- Извращенец, - сухо заметил Гиви.
- Я ж не для удовольствия. Я ж для дела. Старушек, крыс музейных опросить - может,
видел ее кто. Свидетели, свидетели нужны! А эти суки всех разогнали. Где сторожа? Где
билетеры? Где музейные работники?
Гиви поник в безнадежности. Пропала! Пропала надежда выйти на след белокожей,
луноликой, золотоволосой гурии, чьи бедра, как снопы пшеницы, уста, что медоносные соты,
глаза - что прохладные горные озера... О, эмир обольщения, о, ханым сладострастия, о,
госпожа моя, растаявшая во мраке...
- Миша, - застенчиво спросил он, отводя глаза от двух спаривающихся горлиц, - а в
Турции с гаремами - как?
- У нас - никак, - печально отозвался Шендерович, - нет у нас денег на гарем. У нас
даже, извиняюсь, на полиандрию не хватит... простым русским языком выражаясь, мы одну на
двоих и то не снимем.
- Да я не то имею в виду! Может, слушай, Алку не потому похитили? Может, ее за
красоту похитили? В гарем спрятали?
- Алку? - удивился Шендерович, - Это ж надо быть полным идиотом, чтобы
похищать ее, на свою голову! Он же потом локти кусать будет! Да она от гарема камня на
камне не оставит.
Он с тоской проследовал взглядом к распахнутым дверям, где лениво обретались два
дюжих охранника. Гиви вздохнул. Эх, подумал он, зажмурившись, ладно уж, пусть бы лучше
гарем...
- Мишенька! - раздалось у него над ухом.
Он открыл глаза.
Пересекая площадь, перебирала по брусчатке полными ножками, одетыми в лаковые
черные туфельки, Варвара Тимофеевна.
- Мишенька! - вновь обратилась она к Шендеровичу (Гиви подозревал, что его
собственное имя так и осталось для нее тайной, покрытой мраком), - ты тоже Аллочку
ищешь?
- А то! - угрюмо согласился Шендерович.
- Вот и мы ее ищем. Юрочка беспокоится.
Капитан, доселе укрывавшийся в неверной тени акации, выплыл на свет, неприязненно
покосившись на Шендеровича. Поздоровался, однако, вежливо.
- Слышали уже? - спросил он, кивнув в сторону деловито сновавших у дверей
сыщиков. - Стелу украли.
- Слыхали, - не менее неприязненно отозвался Шендерович. Почему-то появление
капитана ему явно не понравилось. - Эти... в чулках.
- Из не очень достоверных источников сообщают, что это курдская рабочая партия
была, - не уступал капитан. - Что они таким образом решили привлечь внимание к
бедственному положению национальных меньшинств. А заодно и партийную кассу пополнить.
Говорят, вчера по городу волна аналогичных ограблений прокатилась. Они таким образом от
музея внимание отвлекали.
И, сменив гнев на милость, заметил.
- Вас тоже наверняка курдская рабочая партия ограбила. Почерк везде один.
- Курдская, да? - холодно переспросил Шендерович, - интересно, почему не Серые
Волки?
- Сущности, как сказал старина Оккам, - пояснил капитан, - не следует умножать без
необходимости. Серые Волки пока отдыхают.
Он вздохнул.
- Я вот что думаю. Алла Сергеевна скорее всего случайным свидетелем оказалась. Они и
устранили ее. Я уже в полицию обратился.
- Да? - насторожился Шендерович.
- Разумеется. А что толку? Тело не найдено, свидетелей похищения тоже нет. Они
говорят, закрутила она с кем-то, увлеклась, с кем не бывает...
- Вы ж и сами... - вставил, было, Шендерович.
- Я? - удивился капитан. - Никогда! Алла? Сергеевна? Нет, Михаил, как вас там, по
отчеству - Аронович?
- Абрамович.
- Нет, Михаил Аронович, это на нее не похоже. Не тот она человек, Алла.
Образованнейшая девушка, исключительно порядочная, это же сразу видно. Нет-нет, я вам
говорю. Опишите еще раз, как оно было, Варвара Тимофеевна. Подошел он к ней? Как
выглядел? Из местных, говорите?
- Да вроде из местных, - задумалась Варвара Тимофеевна. - Сам смуглый такой, нос
крючком, глаза горят.
- А одет как, мамочка? - спросил Шендерович. - Прилично одет?
- Я ж говорю! Белый такой пиджак, навроде вашего, Юрочка, и на шее платок красный.
А вот говорил он с таким проноунсом...
- А! Так он говорил что-то? - заинтересовался капитан, - а что именно?
- Да я уж точно и не помню. Они у этого срако... у гроба стояли, а он ей и говорит, мол,
как я счастлив, что вас увидел, нежданно-негаданно... вот, мол, как Аллах пути сплетает и
расплетает. Профессора какого-то поминал, Москву, семинарию какую-то. Говорит что-то,
улыбается. И вышли. Вдвоем и вышли.
- Он главарем был, этот тип, - предположил капитан, - а под профессора наверняка
маскировался. Легенда у него такая. И к нам он приезжал исключительно с подрывными
целями. Пойдемте, Варвара Тимофеевна, голубушка. Поможете следствию. Полиции нужен
словесный портрет.
И он решительным шагом двинулся по направлению к охраняемому входу, увлекая за
собой растерянную Варвару Тимофеевну. Вид у капитана был очень внушительный -
охранники расступились, пропуская его в здание. На ходу, обернувшись, он сухо бросил:
- Ждите здесь.
И исчез в прохладном чреве музея.
Наверное, ему там виски с содовой нальют, - с завистью произнес Шендерович. - Со
льдом.
- Ах, брось, Миша, - устало вздохнул Гиви, - не до того.
И подпрыгнул на месте - ему на плечо легла чья-то смуглая сухая рука.
- Эфендим, - сказал тихий голос!
Гиви обернулся.
Человек, маячивший у него за спиной, вполне мог сойти за очень загорелого европейца. И
одет он был вполне по-европейски - в приличную черную пару, при узком галстуке.
Единственным экзотическим дополнением к костюму служила красная феска с лихой
кисточкой.
- Эфендим, - повторил человек. - Месье... э...
Он вновь окинул внимательным взглядом партнеров и неуверенно предположил:
- Господа?
- Во-во, - мрачно подтвердил Шендерович, - Типа того.
- Ох, как мне повезло, - произнес их новый знакомец по-русски, но с явным акцентом.
"С проноунсом" - вспомнил Гиви характеристику Варвары Тимофеевны.
Он опустил взгляд, подозрительно разглядывая обувь незнакомца, но на ногах у него были
черные блестящие остроносые ботинки - новенькие.
Эх, не тот, подумал Гиви.
- Господа, - уже увереннее повторил человек. - Пардоне муа... я бы хотел поговорить
с вами... тре импотан... очень важное дело. Очень серьезное.
- Короче, - подтолкнул Шендерович.
- О нет, - незнакомец помотал головой так, что взметнулась кисточка на феске. - Это
серьезное дело. Иль деманде... как это... оно требует... ле ланг... долгого разговора, да?
Беседы. Вот-вот! Беседы! Не соблаговолите ли вы... пройти авек муа... тут, неподалеку.
Шендерович подобрался.
- С кем имею честь? - чопорно вопросил он.
Человек хлопнул себя по бедрам.
- Ах, же не сюи па репрезенте муа... не предоставился. Ун моман!
Он вновь захлопал себя, на сей раз по груди и извлек из кармашка блестящий
прямоугольничек.
- Ленуар, доктор археологии, - пояснил он, вручая карточку Гиви.
- Член-корреспондент... международной асассин... ассосьон... ассоциации
археологов. - расшифровал Гиви, моргая на ярком свету.
- Вот-вот, - доброжелательно закивал незнакомец, - я занимаюсь... ансьен рарите...
Это очень... тре интерессант... увлекательно, да? Раритеты. Древности по-русски. Мон мэр...
мама была русская. БабУшка рефьюжи... бежала во Францию - революсьон руж, да? Сначала
Стамбул - потом Париж... везде корни... марше господа, марше!
Он нетерпеливо притопнул лаковым ботинком.
- Мон апартман тут! Недалеко!
- Э нет, - хищно сказал Шендерович, - погоди! Тут у нас серьезное дело...
- Дело! Травай! О, но у меня тоже для вас есть большой травай! Гран травай!
Он вновь огляделся по сторонам, потом склонился к уху Шендеровича и негромко
проговорил:
- Речь идет о деньгах, господа! Гран аржан! Тре гран аржан.
- Ну-ну? - с видимым равнодушием поторопил его Шендерович.
- Хотите, - Ленуар вновь нервно огляделся, - хотите найти стелу?
Воздух дрожал, сухой и раскаленный, точно в кузнице, и это впечатление еще
усиливалось за счет стука крохотных молоточков - повсюду, вплоть до поросшего сухой
травой обрыва, за которым, переливаясь, точно голубиная грудка, ярко синело море, трещали,
скрипели и царапались миллионы кузнечиков. В колючем кусте над обрывом свистела какая-то
птица.
- Эй, друг Гиви, ты спишь?
Гиви протер глаза, ослепленные блеском бесчисленных переливчатых зеркал.
- Так, понимаешь... - осторожно сказал он.
- Не спи, - озаботился Шендерович, - замерзнешь...
Волна кокетливо повернулась, подкинув яркий лучик света, который попал Гиви прямо в
глаз.
- Эх! - сказал Гиви.
- Мы, между прочим, - с достоинством проговорил Шендерович, - ведем наблюдение.
Вилла укрылась в глубокой фиолетовой тени долины. Отсюда видна была лишь глухая
стена, огораживающая дом по периметру, да черепичная крыша. Через стену перекинулись
плети вьющейся розы.
- За кем? - тоскливо спросил Гиви, - за этими козами?
Бело- серые грязноватые клубки, лениво, сами собой бродящие по оврагам, были
единственным подвижным элементом пейзажа.
- А хотя бы и так. Если бы древние греки лучше смотрели за своими козами, -
угрожающе произнес Шендерович, - они бы до сих пор тут марафоны бегали. А то
недоглядели, козы раз - и съели Элладу!
- Как, съели? - ужаснулся Гиви.
- Молча, - сухо сказал Шендерович - козлы, чего с них взять! Погубили древнюю
культуру. Ты все понял, что он сказал?
- Да вроде бы, Миша...
- Проясни. Насчет собак. И охраны. А то мы туда - а на нас две овчарки! Три! И бугаи с
автоматами "Узи".
- Он, Миша, сказал, что профессор боится собак. И он там до рассвета просидел. А на
бугаев у него, Миша, денег нет. Этот Морис говорит, он всю свою коллекцию раритетов
продал, только чтоб заплатить этим... курдам. Кого он на охрану поставит? Наемников? Так он
их и сам боится - такие бабки! Он сам от них скрывается, про эту виллу только Морис и знает!
Они ему только в грузовичок ее погрузили во дворе музея, а дальше он сам. И следы путал.
- А что, если они его вычислят?
- Тогда все, Миша. Тогда аллес. Этот Морис и говорил - вит, мол, вит! Типа, быстрей
надо... а то уйдет драгоценный раритет в чужие темные руки.
Чело Шендеровича на миг омрачилось, но природная беспечность взяла верх, и он
небрежно отмахнулся.
- Не боись, - сказал он, - прорвемся. Кстати, откуда ты так здорово по-французски
лопочешь?
- Слушай, - с тоской проговорил Гиви, - не знаю! У нас в школе немецкий был. А в
институте - английский. Я ни одного не учил.
- Может, чакры какие открылись? Под влиянием благоприятной геомагнитной
обстановки?
- Может, Миша...
Молоточки и пилочки кузнечиков постепенно стихли, уступив место воплям цикад,
заунывных, как муэдзины. На востоке появилась первая, зеленая нежно дрожащая звезда.
Гиви тихонько, чтобы не потревожить Шендеровича, вздохнул. Он думал об Алке. И где
она теперь, тосковал он, может, плохо ей делают, и бьется она в чужих руках, и зовет - Гиви!
Гиви! Не приходит на зов Гиви, продался за бонус...
Темнело.
- Гиви, а Гиви, - окликнул его Шендерович, который уютно лежал в жесткой траве,
положив руки под голову. - Глянь-ка, там свет горит?
Гиви отчаянно тянул шею.
- Не-а...
- Вот странно. Что он в такой темнотище расшифровывать собирается?
- Да ничего не странно. Боится он, Миша.
Шендерович вздохнул.
- И правильно, - со значением проговорил он. - Заперся, небось, в кладовой, со
свечой, закупорился, чтоб ни щелочки! Ладно. Пускай себе радуется, пока дают. А потом и мы
порадуемся. А покамест тихий час, брат Гиви. Дави клопа...
- Какого клопа? - встревожился Гиви.
- Да так говорится просто. Мол, спи себе тихонечко. Только ты это... по сторонам
все-таки поглядывай. Мало ли что...
- Что - мало ли? - не мог успокоиться Гиви.
- Все, что угодно, - зловеще произнес Шендерович. - Думаешь, мы одни такие умные?
Эту штуку сейчас весь Истамбул-Константинополь ищет. И Серые Волки. И курды. И полиция.
Все виллы прочесывают. И, может быть, даже... - голос его упал до шепота.
- Лысюк? - услужливо подхватил Гиви.
- Ш-шш! Не так громко, на ночь глядя, - он опять потянулся. - Ох, это ж надо!
Скрипят, скрипят маховики фортуны, поворачиваются в нашу сторону...
- Как же, как же, - неуверенно подтвердил Гиви.
Цикады вопили как безумные. К зеленой звезде над морем прибежала подружка, потом
еще одна... тонкий острый лучик света потянулся к темной воде, зашуршали, показав
серебристую изнанку, узкие листья маслин, горячий ветер донес густой парфюмерный аромат
роз и душную пыльцу степных трав.
Тучи затянули небо на том участке, где прежде мерцали звезды и лишь огоньки далеких
судов, стоящих на рейде, издевательски подмигивали, передразнивая исчезнувшие с горизонта
светила. В том месте, где полагалось быть месяцу, расплывалось смутное багровое пятно.
Цикады взвизгнули все разом, как будто их кто режет, и смолкли.
Гиви осторожно повернул голову - вилла стояла в долине, погрузившись во мрак, ни
звука не доносилось оттуда, впрочем, Гиви вдруг почудилось, что в одном из окон мелькнул
смутный огонек. Мелькнул и пропал.
Багряное пятно в тучах переместилось по горизонту. Тусклая багряная тень на
угольно-черных волнах медленно двинулась ему навстречу.
Гиви робко ткнул Шендеровича пальцем в бок - тот перестал свистеть, приподнялся и
одурело замотал головой:
- А? Чего?
- Не пора еще, Миша?
Шендерович взглянул на тайваньские часы с подсветкой, на которые не польстились даже
грабители.
- Может, погодим еще маленько? Перед рассветом оно как-то надежней...
Лично Гиви выдержать до рассвета был не в состоянии. Он ощущал себя как в приемной у
зубного врача - с одной стороны страшно, сил нет, с другой - хоть бы поскорее все это
кончилось, раз уж все равно деваться некуда.
- Миша, а вдруг кто-то еще именно так и подумает?
Шендерович с минуту поразмыслил, потом махнул рукой, чем вызвал перемещения
воздушных масс.
- Ладно! Пошли, друг мой криминальный! Поглядим, шо робытся.
Он деловито встал, покряхтывая и растирая поясницу, и направился к терновому кусту.
Гиви слышал, как он шарит по земле руками, шипя и чертыхаясь.
- Ага, вот! - сказал он, наконец. - Блин! Ох, ты! И тут бутылки битые...
- Порезался, Миша? - на всякий случай уточнил Гиви.
- Еще бы, - мрачно отозвался Шендерович, - Куда мы, люди, идем? Вся земля, до
самой Антарктиды, засыпана битой стеклотарой!
- Ай, ты! - прицокнул Гиви.
- Цыц! - Шендерович уже стоял перед ним, возвышаясь во мраке как башня Ливанская,
к Дамаску обращенная.
Он вывернул перед Гиви мешок, прежде дожидавшийся своего часа под терновым кустом,
и вывалил на землю все необходимые орудия: якорь-кошку с привязанной к нему прочной
веревкой, складной нож с остро заточенным лезвием противозаконной длины, фонарик,
стеклорез, фомку, две пары перчаток и сотовый телефон.
- Он на блоке? - забеспокоился Гиви.
Телефон, издающий переливчатые трели в самый патетический момент их ответственной
миссии явно не входил в его планы.
- На блоке - на блоке, - машинально ответил Шендерович. - За кого ты меня
принимаешь? А забавные ребята эти археологи - ты только погляди, чем они работают!
- Наверное, они этим гробницы вскрывают, - предположил Гиви. - Он, Ленуар этот
так и сказал - полевой, мол, инструмент.
- Ну да, - кивнул Шендерович, - там же вечный мрак царит, в этих гробницах. И
сплошь потайные двери.
- Ловушки всякие...
- Вот-вот... - мрачно подтвердил Шендерович, оглядывая притихшую виллу.
У Гиви возникло ощущение, что безжизненное с виду строение затаилось и вот-вот
выкинет какую-нибудь особенную гадость.
Шендерович, мягко ступая, и явно подражая агенту 007, двинулся к опоясывающей виллу
стене, с легкостью побрасывая в мощной ладони якорь-кошку.
Гиви семенил за ним.
Прыскали из-под ног, разлетаясь во все стороны, какие-то ночные твари, и вновь
прятались в сухой траве.
Шендерович подобрался к стене вплотную и приник к ней, прижав ухо к теплой каменной
кладке.
- Ну что? - шепотом спросил Гиви.
Шендерович пожал плечами.
- Вроде, тихо.
Отступив на пару шагов, он со свистом раскрутил якорь - Гиви едва успел увернуться, и
забросил его за ограду. Осторожно потянул за канат. Раздался противный скребущий звук,
какое-то время Шендерович пятился назад вместе с канатом, потом веревка резко натянулась,
заставив его остановиться.
- Порядок! - удовлетворенно пробормотал Шендерович.
Он еще пару рад подергал для проверки веревку, потом вновь подошел к стене и, намотав
конец на ладонь, уперся ногой в стену и вновь потянул. Якорь сидел прочно, видимо,
зацепившись за оплетающую стену лозу, либо застряв в каменной выбоине.
- Ну, с Богом! - пробормотал Шендерович, накручивая канат на руку.
- Барух Адонаи! - почему-то машинально отозвался Гиви, потом, спохватившись,
встрепенулся. - Миша, а я?
- Осмотрюсь, дам тебе знак, - успокоил Шендерович, - покричу ночной птицей, или
что там...
- Лучше просто свистни.
- Ладно, - пожал плечами Шендерович.
- Ты осторожней... вдруг там тоже битое стекло или еще что хуже, знаешь, как оно...
- Ладно, - повторил Шендерович.
Он перекинул через стену мешок с археологическим инструментом, потом уперся
подошвами в камень и подтянулся. По ту сторону стены вновь раздался малоприятный скрежет;
якорь, пытаясь освободиться, безуспешно ворочался в своей выбоине. Шендерович перехватил
канат и легко взлетел на гребень стены.
Эх, думал Гиви, и как это он так лихо! Понятное дело, футболист, спортсмен...
- Порядок, - сказал сверху Шендерович, отряхивая ладони. - Все чисто.
Он лег на живот, и, распластавшись по гребню, осторожно глянул во двор.
- Ну что там? - громким шепотом спросил Гиви.
- Темно, - досадливо прошипел в ответ Шендерович. - Вроде, грузовик крытый во
дворе стоит. Черт, видно плохо!
- А в доме?
- Полный мрак. Погоди, я осмотрюсь...
Гиви слышал, как тот мягко приземлился по ту сторону стены. Он поднял голову и
напряженно прислушался. Если там, за стеной и прошуршали шаги, здесь они были не слышны.
Из-за стены не долетало ни единого звука. Даже цикады смолкли. Вокруг царил мрак -
погасли, казалось, даже огоньки судов на рейде - вероятно, их поглотил сгустившийся над
морем туман. Багровое пятно в тучах, сползая по небосклону, разбухло и побледнело. Мимо
Гиви, обдав его теплым воздухом, кто-то бесшумно прочертил ночь, лениво взмахивая мягкими
крыльями.
Гиви стало неуютно.
- Миша! - шепотом позвал он.
Но Шендерович либо увлекся, либо просто не слышал, а громче кричать Гиви побоялся.
Он осторожно подергал канат - тот лениво натянулся. Канат был грубым и неприятно резал
ладони. Гиви вздохнул, отпустил канат и побрел вдоль стены. Миновал утопленную в камень
калитку, по обе стороны которой высились чахлые мальвы и кусты бурьяна, пошел дальше...
дошел до угла, вернулся. От калитки тянулась утоптанная дорожка, загибаясь куда-то вбок.
Гиви рассеянно ткнул калитку ладонью - она тут же мягко приоткрылась, даже не скрипнув.
- Ну и ну, понимаешь, - сказал Гиви.
Он осторожно, боком протиснулся в образовавшуюся щель и оказался на мощеной
плитами дорожке - светлый камень мягко мерцал во мраке, а по бокам дорожки, за низеньким
бордюром из песчаника одуряюще пахли маттиолы и душистый табак, казалось, испу
...Поділитися у соцмережах
