Жанр: Фантастика
Таня гроттер 09. Таня гроттер и колодец посейдона
... три бутылки минеральной воды запивать витамины! Учти, вода должна быть с
газом, но без пузырьков! А теперь марш, глюпый мальчик, марш! - приказала она и, прежде
чем Ванька успел опомниться, небрежно уронила ему на ладонь зеленоватый кружочек жабьей
бородавки.
Вспыльчивый Ванька побагровел. Он пробормотал заклинание, а в следующий миг тетю
Настурцию уже сбило с ног бурлящим потоком, который понес ее к окну.
- Ненавижу сырость! И зачем я покинул алмазные копи? - застонал гном. Он сиганул с
плеча тети Настурции и ловко повис на люстре.
- Ну как газированная вода? Надеюсь, пузырьков не было? - спросил Ванька.
Он изумленно уставился на свою руку. Признаться, он и сам не ожидал такого эффекта.
Да, он хотел душ, но чтобы такой! Так вот в чем дело - на его руке, кроме его собственного,
был перстень Поклепа. Неудивительно, что самое простое заклинание так сработало - от
двух-то перстей.
Вода схлынула. Тетя Настурция, похожая на плохо выжатую в стиральной машине
моську, гневно визжала, топая ногами.
- Я извиняюсь. Лично я тут ни при чем... Она спрашивает, как тебя зовут! Имя,
фамилия. Она будет жаловаться в Магщество и на Лысую Гору, - наплевательским голосом
осведомился с люстры гном.
- Пусть жалуется. Ванька Валялкин. Пятый курс.
Гном перевел. Тетя Настурция фыркнула и вдруг осадила назад, как лошадь, которой
окоротили поводья.
- Вайлялька? Тот Вайлялька, что хотел убить Гурия и бежал из Дубодама! Монстр!
Подросток-чудовище! Я обещаю, ты снова отправишься в Дубодам! - взвизгнула она.
- Что она говорит? - спросил Ванька.
- Она просит, чтобы ты снял меня с люстры! И вообще приглашает теля... э-э... в
гости! - заявил хитрый гном.
Когда за Ванькой закрылась дверь, тетя Настурция плюхнулась в высокое кресло
академика и, отобрав у гнома трубку, сунула ее в угол рта. Гном, чихая в рукав, с изумлением
наблюдал за ней.
- О, зоус рашенс! - сказала тетя Настурция и, достав из рукава маленький, очень
изящный зудильник, попыталась связаться с Магфордом.
Зудильник не работал. Тетя Настурция собрала в складки кожу на лбу, выпустила клуб
дыма, принявший очертания черепа, и пасмурно задумалась. Гном так распереживался, что,
чихая в очередной раз, откусил себе пуговицу на рукаве.
Таня с Ягуном заканчивали расселять команду Магфорда в правом крыле Жилого Этажа.
Принц Омлет, Шейх Спиря и О-Фея-Ли-Я принялись было морщить носы и жаловаться на
маленькие комнаты, но Гробыня решительно составила в угол их метлы и, окружив гостей
магфиозными купидончиками, увела всех в Зал Двух Стихий.
- Чего тут сидеть пауков разглядывать? Прошвырнемся, перекусим! По лагману, по
плову, по шурпе, по шашлычку из мидий, по шаурме! Один золотой человек, мародер по
призванию и поэт в душе, недавно помог мне обнаружить несколько отличных трофейных
скатертей-самобранок с восточной кухней! - заявила она.
Гломов польщенно хмыкнул. Мародер по призванию и поэт в душе был, конечно, он,
Гуня, собственной персоной. Скатерти он нашел в личном ларе Соловья О.Разбойника в
состоянии крайней ветхости. Должно быть, они лежали там давно, со времен, когда Соловей
разбойничал.
- Шашлык - это хорошо. Только, умоляю тебя, Гробби, сегодня без hleb-and-sol! -
попросил Гурий Пуппер. Страшный русский hleb-and-sol остался кошмарнейшим
воспоминанием его детства.
Гробыня передернула плечами.
- Да уж не трясись! Стану я, молодая и красивая, на тебя хлеб-соль переводить!
Проголодаешься - в столовку сбегаешь!
Гурий выглядел несчастным. Бедному Пупперу пришлось целый час скандалить с тетей
Настурцией, которая требовала, чтобы Гурий спал вместе с ней в кабинете Сарданапала. Под
конец тетя Настурция уступила, но потребовала, чтобы с Гурием лег верный Прун. Гореанна же
должна была всю ночь прохаживаться по коридору со сглаздаматом.
Джейн Петушкофф висла у Пуппера на руке и не отпускала ни на шаг. Она, видимо,
твердо решила, что не даст Гурию возможности поговорить с Таней наедине.
Ужин прошел весело. Хотя бы потому, что на нем не было взрослых. Тетя Настурция
обсыхала после минерального фонтана. Кощеев, Тиштря и Графин Калиостров, шастая по
школе, плели интриги. Склепова отправила целый эскадрон купидончиков мешаться и путаться
под их ногами, однако большой надежды на купидонов не было. Сложно поверить, что три
таких старых хмыря - по жизни, а не по происхождению - могли влюбиться во что-то, кроме
мешка денег, даже если нашпиговать их стрелами, как кактус иголками.
Грызиана Припятская тоже не явилась на ужин, который старшекурсники давали
невидимкам. Она брала интервью у Усыни, Горыни и Дубыни, надеясь у них выведать, что
произошло с преподавателями Тибидохса. Однако богатыри лишь громко ржали, ковыряли в
зубах говяжьими костями и на все вопросы отвечали, что "никого нема".
Почему Усыня, Горыня и Дубыня не сгинули вместе с циклопами и преподавателями,
вообще было загадкой.
- Неудивительно, что колодец их не втянул. Они такие ослы, что прямо чистые дети! -
заявил как-то Ягун.
- Не любишь ты детей, - хмыкнул Ванька.
- Кто? Я не люблю детей? Это ты мне говоришь, маечник? - возмутился Ягун. - Я их
просто обожаю, но только в трех видах: жареном, вареном и спящем. Во всех прочих видах
детей надо держать в клетке, через которую пропущен ток. Дети - это мухоморы жизни.
- Ягун, ты тоже был шустрым ребенком, но в клетке не сидел, - заявил Ванька.
- Меня надо было еще поймать. Я был шустрый, как бешеный таракан, и такой же
деловой, - ностальгически сказал Ягун.
Однако у версии, что Горыня, Дубыня и Усыня не исчезли из-за своей глупости, были и
противники. Например, Таня. Она утверждала, что, если разобраться, циклопы тоже не были
гении, что не помешало им сгинуть. Она предполагала, что тут есть иная, важная причина, в
которой нужно еще разобраться.
Кэрилин Курло за ужином то хохотала, то плакала. Она оказалась особой крайне
эмоциональной. Шейх Спиря порывался рассказывать анекдоты, перескакивая с арабского на
русский. Анекдотов Спири так никто и не понял, зато смеялся он крайне заразительно. Так
заразительно, что Верка Попугаева даже простудилась.
Пуппер с дальнего конца стола грустно смотрел на Таню и, невпопад отвечая на вопросы
Джейн, обсасывал куриное крылышко. Рита Шито-Крыто три раза исчезала неизвестно куда и
три раза появлялась неизвестно откуда. Жора пытался заговорить с Леной Свeкoлт, однако та
не обращала на него внимания, зато с большой тревогой смотрела на Шурасика, одичалого и
грустного, который боялся оставаться один в магпункте и вообще боялся всего и всех. Он не
помнил даже своего имени.
- Хех! Женщины любят страдальцев, если, разумеется, у тех хватает ума страдать
романтично и без нытья! - сказал Кате Лотковой Баб-Ягун.
- Ага... Передай мне, будь любезен, пирожное! - попросила Катя.
Ягун передал ей пирожное и с тем же замечанием обратился к Тане. Ему не нравилось,
когда его хорошие реплики протухали без отклика. Таня же, как собеседница, была для Ягуна
предпочтительнее Лотковой, да и понимала его лучше. Вот только любил он все равно Катьку.
Ну не странно ли, что любовь и дружба находят разных адресатов?
- Ты Жикина давно видела? Странный он какой-то стал, - продолжал Ягун.
Таня кивнула, соглашаясь. Ее саму удивляло, как резко изменился Жикин. Лицо обрюзгло
и похудело. Возле рта обозначились обвисшие мешочки. Когда он морщился или кривил рот -
выходило как-то особенно неприятно.
- Прямо совсем другой человек, - сказала Таня.
- То-то и оно, мамочка моя бабуся! Это только кажется, что люди меняются медленно.
Иной человек двадцать лет с одним лицом ходит - и время его не берет, а потом какой-то
месяц-два - и совсем другой. Не узнаешь.
- И что, как ты думаешь, людей портит?
- Все портит. Скорбь, горе, особенно большое - это само собой. Часто успех портит.
Зажирается человек, мельчает. Душа жирком подергивается. В глазах и в тех жир булькает.
- А у Жикина какой успех? То, что он тест лучше других прошел? - спросила Таня.
Ягун пожал плечами.
- Вот уж не знаю. Странные порой штуки происходят. Взять хоть Шурасика! Ты же его
видела? Ходит как тень, ничего не помнит. Жестикуляция новая появилась. Тест провалил. И
еще одна вещь меня озадачивает. Никому не скажешь?
- Не-а.
- Я, мамочка моя бабуся, люблю народец подзеркаливать. Вроде как ныряешь с вышки и
теряешься в чужом сознании. Образы, мысли, скрытые желания, страхи. Это раньше Шурасика
невозможно было подзеркалить. Ползешь по льду - и ни одной трещинки. Даже ночью. Не
пускает в сознание - блоки ставит. А теперь подзеркаливай - не хочу. Зато в сознании точно
кто с тряпочкой походил: все важные места затерты. Странно, да?
- Странно. А Жикин?
- А Жикин раньше прозрачный был как стеклышко. Самовлюбленные петухи - они все
прозрачные... Зато теперь Жорик как танковая башня стал. Хоть зубами грызи, хоть головой
стучись - дохлое дело.
Таня серьезно взглянула на Ягуна. Она невольно вспомнила свой странный разговор с
Жикиным.
- И что ты обо всем этом думаешь? - спросила она.
- Да так, есть одна мыслишка, на троечку с прицепиком... Вот только времени нет ее до
конца додумать, - уклончиво ответил Ягун.
Глеб, сидя за отдельным столиком, что-то рисовал, грызя карандаш. Окружающего мира
для него словно не существовало. Зато в окружающем мире Глебом очень даже интересовались.
Бэд-Фэт-Рэт, ковыряя пальцем в зубах, пытался нагло заглянуть ему через плечо. Бейбарсов, не
оборачиваясь, досадливо пошевелил пальцами. Узкий галстук на шее у Бэд-Фэт-Рэта
превратился в тонкую серебристую змею, скользнувшую Рэту за ворот. И насколько Таня могла
догадаться, змейка была не безобидным ужом.
В целом ужин, как уже отмечалось, прошел недурно. Правда, ближе к концу ужина
произошел неприятный инцидент. Прун выпил слишком много пива, и его потянуло на ратные
подвиги.
- Эй, рюский мюжик, подойти сюда! - поморщился Прун, поманив пальцем Гуню
Гломова.
- Чего? - не понял Гуня. Он всегда включался медленно, зато и выключался долго.
- Ты что, обнаглел, мюжик? Я знаю английский бокс! Я буду щелк-щелк тебя по
фэйс! - сказал Прун.
Он отложил сглаздамат и встал в стойку. Гуня неуклюже выбрался из-за стола.
- Гломусик, только не надо крови! Сотвори с ним что-нибудь мирное, - поморщилась
Гробыня, укоризненно погрозив Гуне вилкой.
Гуня покорно кивнул. В следующую минуту Пpун, завернутый в скатерть-самобранку,
сидел на полу и мог вращать только глазами. Во рту у него торчала индюшачья нога, которую
Гуня использовал как кляп.
Глава 11. ВОЗЬМИ МЯЧ, ЗАКРОЙ ОРАЛО!
Трибуны постепенно наполнялись. Болельщики прибывали сплошным потоком, о чем
сообщали не прекращавшиеся вспышки Грааль Гардарики . Усыня, Горыня и Дубыня,
расставленные Семь-Пень-Дыром по секторам, следили за порядком. Чтобы их никто не
сглазил, Семь-Пень-Дыр настоял, чтобы гиганты облачились в заговоренные панцири.
Билеты на матч так и не были напечатаны - некому было этим заняться, поэтому вход
автоматически стал свободным. По старой привычке Горыня, Дубыня и Усыня продолжали
собирать копченые окорока, ветчину, фляги с вином и все, что имело для них ценность.
Без пяти десять Ягун деловито залез на пылесос и проверил, хорошо ли закреплен в
петлице серебряный рупор.
- Раз, два, три... Проба горла, проба языка! Надеюсь, вы меня слышите так же хорошо,
как я вас вижу? С вами Баб-Ягун, неунывающий и милый играющий комментатор. Рост сто
восемьдесят четыре сантиметра, вес семьдесят два килограмма. Если кого интересует мое
личное расписание, запоминайте... Заправка пылесоса - с двух тридцати до трех. Естественно,
дня, не ночи. Автографы с трех до пяти. Личное общение с пяти до семи. Деловые встречи с
семи до девяти. Свидания с девяти до одиннадцати... Информация для недоброжелателей -
этих подленьких, маленьких типов! Запуком в меня можно швырнуть строго с одиннадцати до
половины двенадцатого. В это время я всегда надеваю панцирь. А, совсем забыл! Передача
записок от поклонниц в любое удобное время хоть купидонами, хоть лично...
Катя Лоткова бросила на Ягуна недовольный взгляд.
- Кать, я же не говорю, что буду их читать. Я говорю "передача записок", -
спохватился Ягун и тотчас, вспомнив, что его слушает весь стадион, затарахтел: - Прошу
прощения, маги, магессы, магвочки и прочая маглочь!.. Стащено, ясный перец, у Грызианы!
Суета и низменные желания на миг пересилили моей души прекрасные порывы. Такое сплошь
и рядом происходит с великими умами. Даже самый гениальный человек добрую половину дня
находится в плену у собственной глупости. Итак, как вы сказали, называется спорт, ради
которого мы сюда собрались? Ах, да, драконбол!..
Сегодняшний матч можно с полным основанием назвать матчем века. Встречаются две
команды - невидимок из Магфорда и команда Тибидохса, имеющие самый высокий рейтинг в
современном драконболе. Битва, которая произойдет сегодня на поле, окончательно и
бесповоротно определит лидера. "Кто царь, а кто редиска!" - как точно выразился мой добрый
друг и современный мыслитель Гуня Гломов.
"Современный мыслитель", сидевший рядом со Склеповой, беспокойно завозился. К
славе он был равнодушен, к тому же усмотрел в словах Ягуна подвох. Мысленно пообещав
разобраться с комментатором после матча, он бросил взгляд на судейскую трибуну. Там,
сложив на животах ручки, в ряд сидело сладкое трио - Бессмертник Кощеев, маг Тиштря и
Графин Калиостров. Сзади недружно толпились подхалимствующие юноши Кощеева и
небольшая толпа жен Тиштри в одинаковых паранджах.
- Господа, а я ведь пророк! Ставлю тысячу зеленых мозолей, что Тибидохс заработает
штрафной в первые десять минут игры, - потирая морковные ладошки, заявил Графин
Калиостров.
Подхалимствующие юноши подобострастно захихикали.
- Принимаю пари, что это будет... и-и... на восьмой минуте. Еще ставлю тысячу жабьих
бородавок, что Гроттерша схлопочет мерцающую карточку и вылетит с поля - фьють! -
сказал Тиштря, с беспокойством косясь на юношей, которые нагло глазели на его жен.
- Какие же вы озорники, господа! Матч еще не начался, а вы уже лезете со своими
пророчествами! Я думаю, справедливости ради надо дать команде Тибидохса хотя бы часик
полетать за мячиками, а потом дисквалифицировать ее в полном составе к моей матери! -
благосклонно улыбаясь, заметил Бессмертник Кощеев и послал воздушный поцелуй тете
Настурции.
Тетя Настурция расцвела как пион.
- Не правда ли, этот Кощеев очень мил? Единственный приятный русский, которого я
знаю! - сказала она Джейн Петушкофф, цепляя ее за шею ручкой зонтика и притягивая к себе.
Джейн, сдавленная зонтиком, поспешно закивала, мечтая о глотке воздуха.
Справа от Калиострова кто-то захохотал. Маг обернулся и увидел поручика Ржевского,
нагло зависшего над скамейкой. Поручик был в парадном белом мундире с орденами. Все
столовые ножи, прежде торчавшие в его спине, исчезли. Для ясности поручик оставил лишь
турецкий кинжал, торчавший аккурат между шестым и седьмым ребром.
- Привет, злыдень! Что такой счастливый? Украл что-нибудь или какая-то слепая
дурочка поцеловала тебя по ошибке? - поинтересовался он у Калиострова.
Графин поднял брови.
- Это судейская трибуна! Летите к призракам, любезный, или я вынужден буду
произнести сами-знаете-что... Начинается на "дрыгус" и заканчивается на "брыгус" , - грозно
сказал он.
Поручик Ржевский так задрожал, что потерял голову, которая скатилась на колени к
Графину.
- Ох, как страшно! Я в ужасе! Посмотри, на чем ты сидишь, пончик! И не забудь сказать
"сыр", чтобы не думали, что ты улыбаешься! - посоветовала голова.
Графин недоверчиво заглянул под скамейку и застыл. Между ним и Бессмертником
лежало большое чугунное ядро с дымящимся фитилем. Калиостров поспешно протянул
пыльцы, чтобы затушить фитиль, но тот вдруг вспыхнул, в один миг прогорев до половины.
- Не трогай больше огонечек, мой хорошенький дружочек! Будет большой бабах!
Магией тоже лучше не пытаться - сразу рванет! - по-свойски посоветовал Ржевский.
Калиостров отдернул руку. Фитиль сразу погас. Графин немедленно принялся толкать
локтем Бессмертника и что-то зашептал ему на ухо.
- Что это за гадость? Я требую ответа! - вскипел Кощеев, заглянув под скамейку.
- Это-с? Ядро справедливости! - пояснил Ржевский, нашаривая свою голову и важно
водружая ее на прежнее место. - Глава темного отделения профессор Клопп оказался
гениальным малюткой. Внутри ядра, кроме пороха, помещаются астральные весы, замкнутые
на созвездие Весов и усиленные гремучей вредностью созвездия Скорпиона. Пока судейство
будет честным, бояться вам нечего. Если же нет - ваши некрологи появятся во всех
магических газетах. Это будет прЫлестно - моя супруга обожает похороны. Кстати, забыл
сказать - порох усилен желчью ехидны. Так что доспехи не спасут!
- Наглое давление! Мы отменяем матч! Команда Магфорда будет объявлена победи... -
загрохотал Тиштря.
Он начал было привставать, но, заметив, что фитиль задымил, а ядро грозно закрутилось
на месте, поспешно опустился на скамью. Ядро присмирело, испустив струйку ехидного дыма.
- На всякий случай, еще деталь: перейти на другую трибуну нельзя! И паниковать не
стоит! Никаких воплей - все тихо и мирно! Просто сидите здесь, наслаждайтесь матчем и
оставьте в покое команду Тибидохса, - предупредил Ржевский.
Он тонко улыбнулся и, надев свои губы вместе с улыбкой на палец, покрутил их, как
гимнастки крутят кольцо.
- Я отчаливаю! Пока, интриганчики! Не шалите без папочки, или я пришлю вам свой
пальчик, чтобы он вам грозил! - сказал его повисший в пространстве рот.
Вслед за тем Ржевский шаркнул ножкой и испарился. Тиштря покосился на Бессмертника.
- Мы можем что-нибудь сделать? - спросил он.
Кощеев уставился на ехидно чадящий фитиль. Фитиль больше не укорачивался,
загадочным образом сохраняя прежнюю длину. Ядро то расширялось, то замирало. Казалось,
оно было живым.
- Этот мерзкий призрак не обманул! Одно неосмотрительное судейское решение, и мы
взлетим на воздух!
- Мы - три сильных мага, а тут какой-то жалкий мальчишка! Неужели придется пойти у
него на поводу? - с обидой сказал Графин Калиостров и погрозил кулаком малютке Клоппику,
который безобидно сосал карамельку тремя рядами ниже. Малютка Клоппик пожал плечами и,
изобразив святое недоумение, щелкнул указательным пальцем, запуская в Калиострова
скомканный фантик.
- Не порите чушь, Графин! Этот жалкий мальчишка сто сорок два года
председательствовал на конференциях по черной магии! Я отлично представляю, на что он
способен! - с раздражением отвечал Кощеев. - Кроме того, неужели ты думаешь, что магия,
которую нужно обезвреживать, в ядре? Ядро - это бомба и ничего кроме! Магия здесь
замкнута на созвездие Весов! А никто, даже Мефодий Буслаев, не в силах ничего поделать с
целым созвездием!
- А если попросить ваших милых молодых людей лечь на ядро? Разве это не благородно
- защитить нас своими телами? - предложил Калиостров.
Подхалимствующие юноши забеспокоились, без всякого восторга уставившись на
Графина.
- Не лягут! Я этих сволочей знаю! Специально таких набирал. Выхода нет, придется
судить честно, - уныло сказал Бессмертник, с ненавистью глядя на ядро.
- Сборная Тибидохса, прошу любить и жаловать! - представил Ягун, проносясь на
пылесосе вдоль зрительных трибун. - Посмотрите в правый конец поля у ангара. Вон они!
Девять красавиц и красавцев, не считая меня! На лицах написана решимость! Сердца бьются
победой! Глаза мечут или метают... в общем, чего-то там делают... молнии!
Джейн Петушкофф поморщилась.
- Он заговаривается. Какая-то беллетристика пошла! - с презрением сказала она тете
Настурции.
Тетя Настурция не ответила. Она с омерзением разглядывала в лорнет бочку с русалкой,
которую только что внесли и поставили по соседству двенадцать домовых. Магнетизеры и
Прун с Гореанной отправились разбираться, но Милюля - а это была, разумеется, она -
плеснула хвостом, обдав их гнилой водой.
- Ладно, оставьте ее! Хотя, конечно, приглашать нежить на матч... - поморщилась тетя
Настурция.
Милюля выглядела грустной. Все эти дни она сидела на коряге у пруда и лила слезы на
непромокаемый портрет Поклепа. Только сегодня она решилась выбраться на матч, и то
потому, что Поклеп любил драконбол.
Ягун, промчавшись неподалеку, ободряюще помахал Милюле.
- Учитывая, что матч сегодня безбилетный, зрителей не просто много - их пугающе
много! - тарахтел он. - Слетелись все любители халявы со всех континентов, включая
Антарктиду. Скамьи держатся только благодаря пятому измерению, а еще потому, что многие
из них просто-напросто сделаны из дуба. Даже в проходах сидят маги! Во избежание побоища у
зрителей особым заклинанием отняли все, вплоть до пилочек для ногтей. Кроме того, сильно
ограничена магия перстней, чтобы не было соблазна пускать боевые запуки - грозное оружие,
учитывая скученность и возможность ведения болельщиками залпового огня. Даже флаги,
обратите внимание, приходится держать за края, потому что многие хитропупые болельщики
додумались вставить вместо древка боевые копья и метательные дроты. Представьте себе,
какое счастье, когда прямо в тебя летит копье, на котором развевается флаг "Гроттершу в
президенты!" или "Гурий Пуппер - вот кто супер!" Но что-то я размечтался!
Итак, друзья мои, сборная солянка Тибидохса. Номер первый... нет, вообразите, не Жора
Жикин. В последний момент он отказался от участия, заявив, что утратил мастерство. Номер
первый - Глеб Бейбарсов! Да-да, вы не ошиблись! С ним рядом самая настоящая ступа! Если
кто-то пытается усмехнуться, то вскоре усмешка прилипнет у него к зубам!
Глеб Бейбарсов сухо оглядел многочисленных зрителей, разом уставившихся на него с
трибун, и запрыгнул в ступу. Кроме метелки, с ним была бамбуковая тросточка, с которой он не
пожелал расстаться даже на поле.
Таня поглядывала на Глеба с беспокойством. Летать-то он умеет, что да, то да, а вот
справится ли он с заговоренными пасами? "Хоть бы невидимки не пронюхали, что Глеб
впервые услышал о драконболе лишь несколько дней назад, а правила узнал только вчера", -
прикидывала она.
- Номер второй, разумеется, Демьян Горьянов, наша тибидохская
достопримечательность. Обычно с того, кто хочет посмотреть на Демьянова, мы берем деньги,
однако сегодня вы можете глазеть на него совершенно бесплатно! - продолжал бойко
тарахтеть Ягун. - Пылесос у Демьяна все тот же - бестолковая и мощная машина "Буран",
склонная к таранам. Маневренность у Демушки как у быка. Вправо и влево ни метра - зато
все, что перед ним, сносит до основания... Кстати, хотите сенсацию?.. Кто не знает, Демьян
нашел секретное оружие против грозной Кэрилин Курло! Если она снова попытается кого-то
сглазить... Демьян, ну ты, короче, просто улыбнись ей, как мы договорились. Лады?
Поочаровательнее улыбнись, как только ты умеешь! Но очень прошу, убедись, что между тобой
и Кэрилин не пролетает никто из наших!..
Горьянов, водружавший на пылесос свое костистое тело, уставился на Ягуна с таким
раздражением, что у того затрещала жилетка. Играющий комментатор поспешно набрал
высоту.
- Утихомирься, Горьянов! Прибереги один патрон для себя! Если ты меня сглазишь, мои
потомки тебе этого не простят! И зрители, кстати, тоже. Зачем им прокисший комментатор?
Это, наконец, просто не эстетично. Номер третий, защита Гоярына, - Катюшечка,
Катюшенька, Кэт... кхгм... простите, увлекся... Екатерина Лоткова! Ровный, результативный,
стабильный игрок! Перехватывает опасные мячи, управляет огнем дракона. Не девушка, а
сокровище! Кстати, ей, как и мне, уже семнадцать. Кто знает, в лопухоидном мире в этом
возрасте браки разрешены или меня глючит?
- ЯГУН! - сердито завопила Лоткова.
- Разве я сказал что-то лишнее? - удивился Ягун. - По-моему, я просто наводил
справки о законодательстве. Среди зрителей наверняка полно тех, что маскируется в
лопухоидном мире под юристов. Самая любимая профессия темных магов.
Ягун заложил на пылесосе крутой вираж и пронесся мимо судейской трибуны, откуда за
ним с раздражением наблюдали Тиштря, Графин Калиостров и Кощеев.
- Номер четвертый! - Семь-Пень-Дыр, нападение. За Пня я спокоен - у него неплохие
заговоренные пасы, да и с маневрированием все в порядке... Последний инструктаж! Дыр,
когда пойдешь в атаку на дракона, подключи воображение. Представь, что Кенг-Кинг взял у
тебя деньги в долг и не отдает! Во-во, и на него с такой же яростью смотри! Он от страха
выроет в песке нору и спрячет голову, как страус!
Номер пятый - Рита Шито-Крыто. Гитара с прицепом. Универсальный игрок. Абсолютно
непредсказуема для противника и для своей команды. Появляется там, где ее не ждут, и
исчезает оттуда, где нужна. И на гитаре, кстати, недурно играет, особенно романсы. Правда,
прицеп приходится отстегивать, чтобы не бил по коленкам и не мешал творческому процессу.
Номер шестой - Кузя Тузиков. Реактивный веник в полузащите! Насколько я помню,
Кузя всегда летал на этом венике, хотя его летные качества не блеск, будем откровенны. Но,
увы, нет ничего более постоянного, чем временное. Зато постоянное имеет привычку
выкидывать подлянки и становиться временным. Запишите кто-нибудь, я вставлю это в свои
мемуары! Спорю, их издадут на Лысой Горе за милую душу, а в других местах и без милой
души! Это я так, о птичках, пчелках и прочих аксессуарах человеческого житья-бытья. Я
смутно понял, что сказал, но сказано хорошо!.. Давай, Тузя, короче, покажи кузикам, где
зимуют раки и ночуют мышки!
Академика на трибунах не было. Играющего комментатора никто не останавливал и не
грозил отнять рупор. Судьи тихо нянчились с бомбочкой, англичане все равно не понимали
по-русски, а своим говорить можно было все, что угодно. В результате Ягуна влекло по
мистической реке многословия, колотя обо все ораторские камни имени легендарного мага под
прикрытием Д.Е.Мосфена.
- Номер семь - Маша Феклищева. Когда природа раздавала людям страх, Маше ничего
не досталось, так что я, признаться, сам боюсь смотреть, как она атакует дракона... Подсказка
для близоруких - если вы не видите Машу, высматривайте ее крокодила. Учти
...Закладка в соц.сетях
