Жанр: Фантастика
Таня гроттер 09. Таня гроттер и колодец посейдона
...когда сам дракон был уже над трибунами, и, пока оно не погасло,
кинулась на контрабасе в брешь.
Длинный хвост Гоярына, издали напоминавший хвост воздушного змея, мелькнул выше и
правее - дракон заворачивал к океану по короткому пути. Он давно не покидал ангара, и
теперь ветер и полет пьянили его.
Внизу пронеслись Тибидохский парк, фонтан, пруд водяных, скользнули и сразу были
заслонены лесом развалины сторожки Древнира. Гоярын набирал высоту, постепенно
приближаясь к границам Буяна. Таня вглядывалась в облака. Она знала, что Грааль Гардарику
увидеть нельзя, но можно угадать, где она начинается, по размытости пространства за
Гардарикой . Небо, тучи и солнце имеют там совсем другой объем, точно смотришь на них
сквозь матовое стекло.
Доверяя мудрому инстинкту, с лихвой заменяющему драконам разум, Гоярын скользил
вдоль Гардарики , приближаясь к месту пересечения семи радуг. В миг, когда Гоярын должен
был слиться с радугами, Таня набрала скорость, нагнала его и прижалась к нему сверху. Лежа
на контрабасе и почти распластавшись над спиной Гоярына между мерно поднимающихся
опахал его крыльев, Таня пронеслась сквозь Гардарику одновременно с драконом.
Полыхнули семь радуг, ослепили, закружили, и вот уже в лицо ударил влажный
океанский ветер... Таня оглянулась. Буян исчез. Лишь интуицией мага, куда более
безошибочной, чем зрение, Таня ощущала, что волшебный остров тут, рядом.
Она приотстала, несколько секунд скользила на контрабасе, вглядываясь в пустоту, а
затем устремилась за Гоярыном, позволив встречному ветру очистить ее сознание от лишних
мыслей и сомнений.
Глава 10. МИНЕРАЛКА С ПУЗЫРЬКАМИ ДЛЯ ТЕТИ НАСТУРЦИИ
Таня вернулась в Тибидохс на третий день к вечеру. Кожа на лице была обветрена и
шелушилась. Волосы обледенели. Глаза покраснели. Веки припухли. Скулы проступили совсем
отчетливо. Она держалась только на кофейных заклинаниях - причем не на заурядном Кофеус
эспрессо , а на усиленном красными искрами Черномагус кофеинус . Иначе она бы давно уже
заснула прямо в воздухе.
Хотя они давно сбились с пути и все эти дни просто кружили над океаном, не имея ни
маршрута, ни направления - ведомые лишь жаждой полета, Таня все равно ощутила, когда
Гоярын повернул к Буяну. Правда, к этому времени она уже так устала, что почти не
обрадовалась. Ей казалось, что ее эмоции покрылись льдом точно так же, как и волосы.
Все эти дни Гоярын был неутомим, почти сразу он поднялся очень высоко - в зону
постоянных воздушных течений и ледяных ветров и отдался им, раскинув кожистые крылья. И
там, в бесконечности стремительного холода, огромного дракона несло и швыряло как старую
газету. Что уж тут говорить о контрабасе! Зачастую Таня вообще не понимала, как она
ухитряется держаться, как не была уверена, помнит еще о ней Гоярын или нет.
Грааль Гардарика полыхнула радугой, принимая их. Проводив Гоярына до ангара, где
перепуганные джинны сразу брызнули в разные стороны, Таня проследила, чтобы его напоили
ртутью с красным перцем, но не больше, чем двумя ведрами.
Ее футляра в ангаре уже не было. Джинны утверждали, что не видели, кто его унес, но
Таня была уверена, что это кто-то из своих, и сильно не беспокоилась. Так даже лучше -
Гоярын будет меньше волноваться. Она вновь взлетела и свернула к Тибидохсу, отыскивая
глазами место, где не действует полетная блокировка. На стене у двух соседних зубцов стояли
Ванька и Глеб Бейбарсов.
Бейбарсов что-то рисовал, поставив этюдник. У Ваньки на руке была перчатка - он
запускал Финиста - Ясного сокола. Оба в упор друг друга не замечали и делали вид, что здесь
на стене случайно и никого не ждут. Таню шатало, когда она слезала с контрабаса. Бейбарсов и
Ванька метнулись к ней и разом ухватились за смычок.
- Умоляю, не ломайте инвентарь и раздобудьте мне кто-нибудь горячего бульона! -
устало сказала Таня.
День, с которым были связаны великие надежды и не менее великие опасения, близился.
Накануне вечером небо над Тибидохсом долго не могло погаснуть. В вышине то и дело
вспыхивали семь радуг Грааль Гардарики , и это несмотря на то, что основной наплыв
болельщиков ожидался только завтра.
Одной из первых в золоченой крылатой карете, в которую впряжены были семь гарпий,
прибыла великолепная Грызиана Припятская. Она одна занимала роскошный диван, ела халву и
ухитрилась даже вздремнуть дорогой. На деревянном сиденье напротив скромно теснились
оператор, звукооператор, гример, режиссер и сизоносый гном-переводчик - вся команда
"Последних магвостей".
- Тибидохс, как всегда, омерзителен! Снаружи полно архитектурных излишеств, а
туалеты паршивые. Вместо душа какое-то ведро, не то ржавое, не то пробитое из арбалета, -
зевнула Грызиана, взглянув в окно кареты.
- Зато у них есть русская баня! Циклопы попарят в русской баньке березовым
веничком, - мечтательно пискнул режиссер и, убоявшись собственного голоса, умолк.
Грызиана не поленилась повернуться к режиссеру и заморозить его презрительным
взглядом.
- Знаю я их баню! Паршивый закуток у Жутких Ворот. Жар адский. Через стену хаос
воет, Жуткие Ворота трясутся, а эти придурки-циклопы ржут, как кони, стоит им увидеть мои
татуировки!.. То ли дело Магфорд! Вот где культура! Все чистенько, в каждом туалете
обязательно лежит переплетенный устав школы с фотографиями преподавателей, а в каждом
душе для мальчиков обязательно написано: "Гурий Пуппер - вот кто супер!"
Гример захихикал и уронил пудреницу. Оператор, перевоспитавшийся вурдалак из числа
племянников Вия, насильно посаженных на диету, звучно высморкался и громко прокусил
банку с кетчупом. Гном-переводчик ковырял в носу пальцем. Переводить было пока нечего, и
он скучал.
Грызиана вновь отвернулась к окну и продолжала ехидничать по поводу тибидохских
башен. Гарпии постепенно снижались, сварливо ругаясь на лету и плюя в возницу ядовитой
слюной. Грызиана вспомнила о чем-то и, пнув режиссера по коленке, спросила:
- Сарданапал так и не прислал приглашение?
- Нет. Я несколько раз пытался дозвониться на неделе - все зудильники молчат, -
отвечал режиссер.
Грызиана передернула плечами.
- Странно. Обычно старикан был внимательнее... Напомни мне, чтобы я устроила ему
истерику!
Режиссер сделал в блокноте пометку.
- Сильную? - спросил он деловито.
- Да, но без падения в обморок. Должна же я поддерживать имидж нервной особы?.. У
тебя нет сигаретки?
Гном встал на цыпочки и выглянул в окно кареты.
- Мы приземляемся у рва главной башни, - сказал он сперва по-узбекски, а потом сам
себя перевел на русский.
- Лучше не надо. Предлагаю сесть ближе к океану, пройти парком и сделать
Сарданапалу сюрприз. Заодно по дороге можно накопать свежих сплетен... Недаром мой
первый муженек говаривал, что сплетни к обеду должны быть всегда свежими, а мясо
червивым. Эй, гарпии! Сворачивайте к океану, красавицы! - велела Грызианка.
Гарпии загалдели и как-то слишком охотно потянули тяжелую карету к скалам.
- Мама моя! Это неспроста! Почему ты не научила меня плавать? - испуганно сказал
гном по-испански, но, учитывая, что он сам себя не перевел, его словам никто не внял.
Таня стояла на стене и обсуждала с Ягуном завтрашний матч. Ягун находил, что без
властных рыков Соловья никакой тактики не будет.
- Толпа безумцев против хорошо сплоченной команды! Кроме тебя, Танька, я ни в ком
не уверен! Тренировки почти сорваны! Блин, надо же было этому розовому свечению так нам
подгадить! - удрученно сказал он.
Таня с тревогой смотрела на пылесос играющего комментатора, прислоненный к одному
из зубцов. Пылесос беспокойно подпрыгивал и вытворял трубой нечто среднее между
выпадами фехтовальщика и угрожающим танцем кобры.
- Не стоило нам ловить того хмыря и стричь у него ногти! У меня до сих пор в ушах его
проклятия стоят! - сказал Валялкин, озабоченно разглядывая свои расцарапанные руки.
- Много ты понимаешь, бесплатное приложение к майке! Ногти хмыря - это забытый
способ сделать заправку пылесоса гремучей. Они вступают в магическую реакцию с перхотью
барабашки. Барабашки и хмыри ненавидят друг друга... - заявил Ягун.
Он неосторожно приблизился и немедленно получил трубой ослепляющий удар по лицу.
- Э-э, возможно, я немного увлекся. С нами, разносторонними личностями, это
случается, - озабоченно заметил Ягун, ощупывая нос.
По потемневшему горизонту пробежал золотистый росчерк молнии. Тревожно, при
полном безветрии, зашумела роща. Семь радуг встретились в центральной точке над куполом
Буяна.
- Мамочка моя бабуся, ставлю свой взбесившийся пылесос, что это невидимки! -
воскликнул внук Ягге.
Таня подбежала к краю стены. Ягун не ошибся. Это были невидимки. Они двигались в
строгом порядке. Первым летел грозный дракон Кенг-Кинг, на шее у которого, деликатно
придерживая за пояс грузную даму в кожаных брюках, сидел тренер невидимок. За
Кенг-Кингом, соблюдая дистанцию, боевым клином летели игроки - по пять с каждой
стороны. Их лица были пока неразличимы, однако опытный комментатор мигом разобрался,
что к чему.
- О, принц Омлет! У кого еще такие спаренные метлы?.. А вот Гулькинд-Нос. Второй
слева! - заявил он.
- Откуда ты знаешь, что это Гулькинд-Нос? - удивилась Таня. Она высматривала
Гурия, но пока безуспешно.
- Видишь, у него на груди рюкзачина и на спине рюкзачина? Наверняка они набиты
сувенирами! Толковый паренек. Всякие маечки с портретами Пуппера на продажу... Ванька, не
хочешь себе купить маечку с Гурием взамен твоей желтой? - съехидничал Ягун, продолжая
разглядывать невидимок. - С краю О-Фея-Ли-Я! - завопил он несколько секунд спустя. -
Видели, как блеснула ее серебряная флейта? Уверен, она не бросила свои фокусы... А вон
"симпатичная худая выдра" Бэд-Фэт-Рэт! Только Рэт все время так вертится, словно у него в
заднем кармане нашлось забытое шило... Кэрилин Курло! Мамочка моя бабуся, если Клоппик
немедленно не отдаст мне свою жилетку против сглазов, я сброшусь со стены!.. Хотя против
нее жилетки бессильны. Тут нужен панцирь, как у Бессмертника!.. Опс, а вот и главный
английский кекс нашелся! Танька, ты Пуппера видишь?
- Нет. Как ты всех узнаешь, они же далеко! - раздраженно спросила Таня.
- Здрасте, я ваша самая добрая тетя! А блестящие очочки? А новая длиннющая метла, на
которой запросто поместятся три человека? Кто еще меняет метлы каждый матч, а потом
занудливо оправдывается, что ему их подарил крестный и неловко было сказать "нет"?
- Неправда, он так не говорит! - вступилась за Пуппера Таня.
Ягун пожал плечами.
- Я с женщинами не спорю. Бесполезное занятие, - сказал он.
Невидимки приближались. Они были уже над самой стеной, когда их тренер вдруг
вскинул над головой руку, подавая сигнал. В тот же миг Кенг-Кинг завис в воздухе, а все десять
невидимок разом сделали бочку, которая по сложности исполнения почти приближалась к
мгновенному перевертону .
Зрители застонали от восторга. Это производило впечатление.
- Показуха! Запугивают! - процедил сквозь зубы Ягун.
Глеб Бейбарсов, скромно сидевший на зубце и что-то рисовавший, на мгновение оторвал
карандаш от бумаги. Тренер невидимок, самовлюбленно созерцавший успехи своей команды,
вдруг без всякой причины соскользнул с шеи Кенг-Кинга. Малютка Клопик, вертевшийся
рядом, одобрительно захихикал. Пуппер, сориентировавшись, подхватил тренера на свою
длинную метлу.
- Типичный подхалимаж... Куда интереснее было бы навещать его в магпункте и
приносить шоколадки, - прокомментировала Склепова.
Кенг-Кинг снизился и тяжело опустился на широкую площадь у моста. Им немедленно
занялись ангарные джинны и прилетевшие с командой английские драконюхи. Англичане
суетились и переживали, опасаясь, как бы их дракона не опоили.
Магфордская команда уже поднималась на стену. К ней присоединились несколько
человек из гостевого дилижанса, в который был впряжен унылый, заезженный Пегас. Рядом с
Гурием Пуппером решительно шагала носатая дама в кожаных мотоциклетных брюках и
высоких сапогах. В правой, унизанной перстнями руке она держала зонт, узорчатая рукоять
которого заканчивалась серебряным черепом. В глазницы черепа было вставлено два
сверкавших алмаза. Когда ей надо было поговорить с кем-то, носатая дама энергично
подцепляла нужного ей человека ручкой зонта за шею и притягивала к себе могучим рывком.
Таня догадалась, что это тетя Настурция, опекунша Гурия Пуппера. На вторую опекуншу,
самую добрую тетю, носатая дама не тянула. Та, по слухам, днем и ночью вынуждена была
носить зеркальные очки, поскольку взглядом убивала василисков.
По другую руку от Пуппера, вежливо улыбаясь, шла высокая девушка с копной светлых
волос, прибывшая в дилижансе. Таня догадалась, что это Джейн Петушкофф, невеста Пуппера.
Время от времени Джейн и тетя Настурция обменивались спокойными взглядами хорошо
понимающих друг друга акул. За спиной Гурия со сглаздаматами наперевес шествовали Прун и
Гореанна. Им усердно показывал язык малютка Клоппик.
Заметив Таню, Гурий сбился с шага и хотел подбежать к ней, но тетя Настурция ловко
подцепила его зонтиком за шею, а Джейн Петушкофф обняла Гурия и поцеловала в щеку. Таня
невольно присмотрелась к месту поцелуя, проверяя, не осталось ли там следов укуса или яда.
Тем временем Джейн зорко оглядела Таню с головы до ног, оценила ее внешность,
потертые джинсы, свитер и, видимо, не нашла в ней ничего опасного. В ее глазах мелькнуло
удивление и даже разочарование дурным вкусом Гурочки. Видно, она ожидала, что соперница
будет опаснее.
- Ты и есть Гротти? Много о тебе слышала! - сказала Джейн Петушкофф и, лучезарно
улыбнувшись Тане, протянула ей руку: - Джейн... но можно и по-русски, Жанна!
За развитием событий наблюдали тетя Настурция, Гурий, магнетизеры и дюжина
журналистов. Таня, помедлив, протянула Джейн руку, но в этот момент хитрая Петушкофф
быстро убрала ладонь за спину и отвернулась. Фотографы защелкали камерами, засняв Таню,
выжидательно стоящую с протянутой рукой, и презрительно отвернувшуюся Джейн. Таня
поняла, что ее подставили.
"Воображаю, какие в газетах будут заголовки! "Петушкофф ставит на место жалкую
Гротти!" - подумала Таня и, сделав вид, что споткнулась, с силой наступила Джейн пяткой на
пальцы.
Фотографы снова защелкали, запечатлев Джейн с распахнутым в вопле ртом и вылезшими
на лоб глазами.
- Ой, прости, Джейн! Я такая неловкая! - извинилась Таня, с удовольствием подумав,
что на очередных фотографиях Петушкофф будет выглядеть не блестяще.
Один из магнетизеров ринулся к Тане, явно собираясь выслужиться перед хозяйками, но
Глеб Бейбарсов, сидевший на зубце, лениво покрутил бамбуковую трость. Забыв о Тане,
магнетизер схватился за свой яйцевидный живот, который, раздуваясь, становился все больше.
Тетя Настурция, поморщившись, слегка махнула зонтиком, и другие магнетизеры поспешно
утянули незадачливого коллегу в сторону. Глеб опустил трость и с безмятежным видом стал
созерцать закат. Малютка Клоппик захихикал на балкончике и помахал Бейбарсову рукой. Он
только что проклял у Пруна и Гореанны сглаздаматы, заставив всю магию в них скиснуть, и
был очень доволен.
В отличие от Джейн, которая ограничилась острым скальпельным взглядом, тетя
Настурция извлекла лорнет и разглядывала Таню долго и пристально. Затем она коротко
процедила что-то сквозь зубы. Таня догадалась, что ее назвали идиоткой и неряхой. Гурий
взглянул на тетю с укоризной. Магнетизеры подобострастно захихикали. Джейн передернула
плечами.
- Э-э... Тетя Настурция приветствует тебя от своего лица и от лица... э-э... самой доброй
тети! К сожалению, ее имени она произнести не может, так как Жуткие Ворота немедленно
расплавятся, - спохватившись, перевела Джейн. Русские слова она намеренно тянула или
проглатывала, будто давно забыла этот язык.
Тетя Настурция подтолкнула Гурия пальцем в спину по направлению к Тане. Должно
быть, благосклонно разрешала ему поздороваться и что-нибудь сказать. Сама же застыла, как
мраморный истукан, со скрещенными на груди руками.
Гурий улыбнулся Тане. Это была прежняя улыбка прежнего Гурия, полная любви и
нежности. Почувствовав это, Джейн Петушкофф беспокойно зашевелилась.
- О, Таня, my dear! - сказал Пуппер и развел руки, точно пытался передать чувства,
которые не мог выразить словами. - А у меня вот новая метла... Крестный подарил, неудобно
было отказаться.
Ягун с Ванькой переглянулись. Ягун закашлялся. Таня сердито оглянулась на них.
"Дуралеи! Как они не понимают, что, когда общаешься с Пуппером, слова не главное!" -
подумала она с раздражением.
Из толпы, точно цапля из камышей, выглянул Бессмертник Кощеев.
Не изменив своему обычаю, Кощеев был в доспехах от Пако Гробано. Его пальцы
унизывали драгоценные перстни. Около Бессмертника крутилось с десяток бойких
юношей-порученцев в хороших костюмах и белоснежных рубашках, расторопных, вежливых, с
отличными манерами. Они не потели на жаре и не мерзли в холод, а после бессонной ночи
готовы были просидеть пять часов на важном совещании. У этих юношей был только один
минус - колючие глаза. В этих глазах явственно читалось, что они продадут родную маму за
пару зеленых мозолей, а если вместе с родным папой, то еще и сделают оптовую скидку.
- Где Сарданапал? Куда запропастился старина-академик? Почему он не стоит на
балкончике и не машет своему доброму другу? - с подозрением озираясь, спросил Кощеев.
Однако вместо Сарданапала навстречу Бессмертнику с его порученцами выплыла
мадемуазель Склепова в окружении магфиозных купидончиков в зеркальных очках.
Купидончики злодейски шмыгали носами и наступали на колчаны, свисавшие гораздо ниже
спортивных красных трусов в горошек, которые купидоны носили назло японской якудзе и
итальянской мафии.
- Рада вас приветствовать!.. Ваша черепушка сегодня просто прелесть!.. К сожалению,
Сарданапал в отъезде, - проворковала Склепова.
Бессмертник Кощеев всем своим видом выразил недоверие.
- В самом деле? Уехал в день решающего матча? Хорош, нечего сказать! А Медузия,
надеюсь, здесь?
- Она тоже в отъезде, даже Соловей. Этот матч нам придется играть без тренера, -
проговорила Склепова.
- Все преподаватели в отъезде? Где же они? - не поверил Бессмертник.
- Что-то связанное с кладом Али-Бабы... Кажется, они нашли основную пещеру. Та,
которая открывалась сезамом, оказывается, использовалась для хранения мелочи! - небрежно
уронила Гробыня.
Бессмертник беспокойно завозился. Врожденная жадность вступила в нем в схватку с
врожденной подозрительностью. Пока побеждала подозрительность, но жадность язвила из
засады, исподтишка.
- Где пещера? - спросил он.
Склепова подняла брови.
- Вам еще и адресок? А вы бы мне сказали, если бы знали? Летите все время на запад,
изредка поворачивая на юг, и авось долетите когда-нибудь!
Гробыня коварно улыбнулась и горделиво отчалила во главе магфиозной свиты.
Бессмертник еще раз окинул взглядом стены, подняв голову, посмотрел на балкончик
Большой Башни и, не обнаружив там никого, кроме малютки Клоппика, задумался. Затем
подозвал к себе одного из порученцев, рыжего и очень бойкого юношу, и шепнул ему:
- Тут что-то нечисто! Обшаришь все комнаты преподавателей. И... э-э... особенно
проверь, на месте ли их полетные инструменты.
Порученец понимающе ухмыльнулся и зашагал сквозь толпу, пробивая себе дорогу к
внутренним галереям Большой Башни.
- Прошу прощения! Очень извиняюсь!.. Разрешите побеспокоить! - глумливо повторял
он, бесцеремонно расталкивая младшекурсников.
Расшвыривая мелочь, он не замечал, что его, точно льдину, несет на Гуню Гломова,
который застенчиво стоял в толпе и грыз палец. В момент столкновения Гуня засопел и поддал
навстречу плечиком.
- Прошу прощения!.. Очень извиняюсь, что два раз наступил вам на рубашку и один раз
на костюм в целом! - вежливо сказал Гломов, помогая ему встать.
Рыжий порученец потрогал рукой челюсть, поправил галстук и уже без прежнего рвения
нырнул в Большую Башню.
Склепова проводила его взглядом и торопливо поманила к себе крайнего купидончика из
магфиозной свиты. Тот подошел, путаясь в колчане.
- Видел того рыжего, который все разнюхивает? Влюби его в кого хочешь, хоть в
гарпию, а затем поищи-ка мне Шейха Спирю и вправь ему мозги. В прошлую пятницу он
вместо роз прислал гвоздики. Такие вещи не прощаются. Пусть оставит их для своей покойной
тети.
- Оплата, хозяйка? Лимон бы, а? - сипло спросил купидончик.
- Обойдешься! Где я тебе лимонную скатерть возьму? Десять пряников за голову. Давай
дуй! - И Гробыня нетерпеливо подтолкнула его в спину.
Купидончик залихватски натянул на грудь красные трусы, взял в зубы стрелу и резво
вспорхнул.
Сверкая посеребренной черепушкой, Бессмертник Кощеев направился к тете Настурции,
собираясь сообщить ей о странных событиях в Тибидохсе, но на пути у него внезапно вырос
джинн Абдулла. Его плоское лицо корчилось в творческой агонии, прогибаясь в разные
стороны, как физиономии у комиссионеров. По носу бродила одинокая бородавка. Остальные
переползли на затылок, где выглядели вполне уместно. В руке Абдулла держал длинный
сверток коричневатого пергамента, направленный прямо в живот Кощееву.
- Коллега, рад вас видеть!.. Позвольте прочитать вам приветственную поэму! Четыреста
тридцать строф, каждая из которых завершается добрым и трогательным сглазом! - обратился
он к Бессмертнику, заключая его в свои влажные, пахнущие туманом объятия.
Кощеев поморщился, как от зубной боли.
- В другой раз! Сейчас я занят! - сказал он, вежливо отводя пергамент пальцем.
- Поздно! Вы дотронулись до моего пергамента! - торжествующе сказал Абдулла.
- Ну и что, любезный? Говорю вам: я занят!
Абдулла захихикал.
- Дела придется отложить. Коснувшись пергамента, вы приняли на себя некоторые...
э-э... смертельные обязательства. Теперь, чтобы снять проклятие, вам придется не только
дослушать поэму до конца, но и выучить наизусть не менее десяти строф. В противном случае,
извиняюсь, ваша агония будет длиться до конца вашего бессмертия! Я бы подсказал вам отвод,
но его попросту не существует.
Бессмертник Кощеев застонал, признавая поражение, и с величайшим унынием стал
искать глазами Графина Калиострова и мага Тиштрю.
На стене появилась Грызиана Припятская, мокрая и злая. За Грызианой тащилась вся ее
свита - режиссер, звукорежиссер, гример, оператор... На плече у ведьмы, распушив округлую
котлетообразную бородку, сидел плохо просушенный гном.
- Эй вы там! Распорядитесь кто-нибудь, чтобы из океана выловили мою карету! Гарпий
можете не вылавливать - я их уже прокляла! - заявила Грызиана.
Ее глазки рыскали по стене. Заметно было, что хитрая ведущая с Лысой Горы уже
почуяла, что в Тибидохсе что-то не так, и теперь жаждала обнаружить подходящего донора для
выпытывания у него информации. И такой донор вскоре нашелся. В толпе, доброжелательно
мигая глазками, прорисовалась Верка Попугаева.
Грызиана поманила ее к себе наманикюренным пальчиком.
Узрев возможность измены, Склепова хотела было кинуть в бой магфиозных
купидончиков, но, прежде чем она успела отдать приказ, на нее насел Шейх Спиря. Атакующий
полузащитник со славянскими корнями подпрыгивал на месте от радости, что видит Гробыню.
- Ты полетишь со мной, Склеппи? Я рассказал о тебе своим родным! Я запру тебя в
гареме с видом на нефтевышку! Я подарю тебе верблюда!.. - забормотал он.
Лишь минуту спустя Гробыне удалось избавиться от назойливого Шейха. Однако Верка
Попугаева и Грызиана к тому времени исчезли.
- Через десять минут Грызиана будет знать все! Хотелось бы мне понять, состоится ли
завтра матч, - мрачно сказала Склепова Гуне Гломову.
- Гломус вломус ! Пусть попробуют свалить на базаре! Хотя не-а, не свалят... Не
выгодно им будет без победы сваливать, - почесав затылок, заявил Гуня.
Хоть он был и не семи пядей во лбу, суть он всегда понимал верно.
Окончание дня получилось безумным. Ни Безглазый Ужас, ни Абдулла палец о палец не
ударили, чтобы помочь принять гостей из Магфорда.
- Друг мой, я давно призрак... Где мне помнить о жалких потребностях человеческих
тел, вечно голодных и уставших, страдающих от холода и насморка? Сами заботьтесь о жалкой
плоти ваших ничтожных гостей, пока она не рассыпалась прахом! - назидательно заявил
Ягуну Безглазый Ужас и, по рассеянности позабыв на столе у внука Ягге свою голову, полетел
по каким-то туманным делам.
Ягун отправился к джинну Абдулле и нашел его в библиотеке, витавшим между
стеллажами.
- Что будем делать с гостями, Абдулла? - спросил он.
Джинн отвел рассеянный взгляд от книжных корешков.
- О, вечные врата, что за вопрос? Яд у меня в столе. Неужели самому сложно взять? -
спросил он ворчливо.
Ягун покрутил пальцем у виска и поплелся к выходу из библиотеки. Он уже понял, что
все заботы по приему легли на их плечи.
До позднего вечера Ягун, Таня, Ванька Валялкин, Шито-Крыто и даже оставивший
этюдник Бейбарсов носились как сумасшедшие, расселяя гостей в пустующих комнатах.
Особенно сложно оказалось угодить тете Настурции. Она потребовала поселить ее в кабинете
Сарданапала, но и тут осталась недовольна.
- Я буду жить в этих трущобах? Что это за линялая тряпка? - спросила она
презрительно, озирая роскошный персидский ковер - гордость исчезнувшего академика.
На плече у нее с дымящей трубкой в зубах сидел одолженный у Грызианы
гном-переводчик. Он ехидно перевел вопрос. Искупавшись в океане, гном простудился.
Ванька пожал плечами.
- Скажи хозяйке, если ей не нравится, мы можем поселить ее в берлоге Тарараха.
Правда, там медведь бродит. Пахнет от него ужасно, но лет через десять он станет принцем, это
верняк. А я пошел. Мне еще Грызиану надо куда-то пристроить. Она уже заявила, что ей нужна
просторная комната с большими окнами и видом на водоем, обставленная просто и
конструктивно, с созидательной аурой и здоровым античным духом. Я думаю спровадить ее в
караулку к Пельменнику. Ров оттуда точно виден...
Обнаружив, что Ванька собирается уйти, тетя Настурция ловко подцепила его ручкой
зонта за шею.
- Так и быть, я остаюсь в этом клоповнике! Но это что, весь сервис? Быстренько сбегай и
принеси мне
...Закладка в соц.сетях
