Жанр: Фантастика
Таня гроттер 09. Таня гроттер и колодец посейдона
...торый бомбил сербов. Не знаю, где его дорожка пересеклась
с дорожкой моей хозяйки, но из него получился очень способный автопилот для ступы.
Прошу! - пригласил Бейбарсов.
Таня переступила через край ступы, оказавшись за спиной Глеба. Тот снял с метелки
череп и, небрежно бросив его куда-то вниз, под ноги, стартовал. Сквозь Грааль Гардарику они
промчались с налету. Таня ощутила лишь упругий толчок магии, не успев заметить даже
вспышки радуг.
- Festinatio tarda est![ ] - недовольно проскрипел перстень Феофила Гроттера. Старик
не любил экстремальных перемещений.
При каждом вираже Таня, не задумываясь, вскидывала руку вдохновенным жестом
дирижера, решившегося в горячке швырнуть в свой оркестр палочкой.
- Что ты делаешь? - удивился Бейбарсов. Таня с недоумением уставилась на свою руку.
- Мне мерещится, у меня в руке смычок и надо вы ровнять полет... Не привыкла, когда
меня кто-то везет. И вообще я, видимо, как дядя Герман. Все-таки родственник, как ни крути.
- А что дядя Герман?
- Он, по рассказам Пипы, не может ездить с тетей Нинелью, когда она за рулем. Обычная
история всех водителей. Орет, топает ногами, пытается дернуть за ручник и непрерывно
поучает. А тетя Нинель отказывается сидеть в машине, когда за рулем дядя Герман. Ей не
нравится, что он бибикает и подскакивает на кресле. В общем, когда они куда-то едут, то едут
на разных машинах, а сзади пристраивается Айседорка Котлеткина на армейском вездеходе. От
танка она отказалась, говорит, хоть на светофорах и удобно, зато гонять нельзя.
Указывая дорогу, Безглазый Ужас без усилия летел рядом со ступой. Даже не летел - он
был слишком величествен для того, чтобы делать руками фальшивые движения. Он просто
перемещался в пространстве, скрестив на груди руки и изредка посматривая по сторонам. На
его лице была глубокая пресыщенность происходящим - казалось, ему надоело все: небо,
звезды, океан, ветер. Ничего, кроме собственных страданий и мыслей, для призрака уже не
существовало.
- Еще долго? - крикнул ему Бейбарсов.
Ужас высокомерно взглянул на него.
- Вопрос бессмысленный. Нужно всегда указывать конечную точку. Долго до чего? До
острова? До дна колодца? До смерти? На каждый из этих вопросов свой ответ, хотя на
некоторые вопросы ответы могут совпадать.
Было холодно. Таня не успела одеться и теперь жалела об этом. Они мчались в обрывках
плотной сиреневой тучи, похожей на мокрую волокнистую вату. Океан лишь угадывался внизу,
точно так же, как угадывалось небо. Только луна белым пятном плыла назад и вбок, оставаясь
при этом на месте.
Таня хотела спросить, сумеет ли Безглазый Ужас ночью найти дорогу, как вдруг призрак
остановился и небрежно махнул рукой, показывая куда-то вниз. Бейбарсов притормозил и
вгляделся.
- Вот он! Танька, остров! - крикнул он и, переместив метлу, стал снижаться.
Глеб дважды пронесся над островком на ступе, прежде чем выбрал относительно
надежное место. Это оказалось непросто, поскольку через остров то и дело перекатывались
океанские волны.
Остров был именно такой, каким Таня видела его во сне. Или, вернее, почти такой. Во сне
он все же был более зловещим. Сон - как всякий сон - вычленял главное, соединял, сливал
воедино образ с сознанием. Теперь же сознание сопротивлялось, сомневалось, бралось трезво
судить - и в результате лишь размывало истину.
Таня выбралась из ступы и, приблизившись к колодцу, легла на живот, заглянув вниз.
Колодец зиял темным провалом.
- Фосфорецелло дабл! - приказала Таня.
- Меа virtute me involvo![ ] - недовольно сказал перстень, выпуская сразу две
осветительные искры.
Первая искра погасла в десятке метров ниже, натолкнувшись на выступ в камне. Другой
повезло больше, и она долго падала, разбрызгивая свет, пока совсем не растаяла крошечной
точкой на безумной глубине. Что-то зашуршало, играя камнями, как кегельными шарами. Глеб
Бейбарсов спокойно подошел и встал рядом, на краю, постукивая бамбуковой тростью по
камням. Высоты он явно не боялся.
- Сильная тут магия. Жаль, ничего не могу вобрать про запас. Я же не Меф Буслаев, -
сказал он.
- Ты что-то знаешь о Мефодии Буслаеве?
- Немного. Знаю, что он вбирает магию, накапливая ее до бесконечности, или может
отнять магический дар у того, кто не способен его отстоять. Слышал пару раз от нашей
старушенции. Она говорила, что, мол, если из нас, тупиц, вышел толк, то что можно сделать из
Мефа, если он попадет в обучение темному стражу? И это притом, что мальчишка младше нас.
Сейчас ему лет двенадцать-тринадцать.
- Откуда ты знаешь, что тут сильная магия?
- А ты посмотри. Видишь, камень в рукояти моей трости? Это агат, обычно он
холодный, а теперь я бы не рискнул к нему прикоснуться. Смотри, даже трость стала как будто
тяжелее. Что-то тянет ее туда!
Бейбарсов качнул трость. Ее рукоять ощутимо, как магнит, отклонилась к пропасти.
Безглазый Ужас расхохотался. Его смех был как лязг ржавых доспехов.
- Внизу Тартар и вечные муки! Туда, во тьму, отправляются дархи недостойных!
Советую не задерживаться здесь надолго! Черная мгла наполнит ваши перстни. Они станут
тяжелыми. Тартар позовет их, смертные! - сказал Безглазый Ужас.
- Fiat justitia et pereat mundus![ ] - хрипло, как пьяный, произнес Феофил Гроттер.
Таня ощутила, что ее перстень стал тяжелее. Ей захотелось шагнуть вперед и, не закрывая
глаз, бесконечно падать в эту темную мрачную бездну. Тартар звал ее. В поисках поддержки
она оглянулась на Бейбарсова, и в его расширившихся зрачках прочла, что и он слышит этот
зов.
- Летим отсюда! - сказала она, отползая назад.
Не слушая, Глеб начал медленно клониться вперед. Он наклонялся всем телом, не
сгибаясь в спине. Безглазый Ужас захохотал.
- Уже поздно! Мальчишка - некромаг. Тартар входит в его кровь!
- А почему я могу сопротивляться?
- Ну ты-то хотя бы притворяешься светленькой... Так, чуток... Понимая, что от призрака
помощи не дождешься, Таня повисла на руке у Бейбарсова и стала оттаскивать его от провала.
Учитывая, что Глеб был выше ее на две головы и гораздо сильнее, Таня ощущала себя осликом,
которого заставили тащить заснувшую лошадь. К счастью, Бейбарсов не сопротивлялся, не
боролся с ней и тем более не использовал магию - он просто оцепенело, как зомби, пытался
свалиться в колодец, куда и Таню, в общем, тянуло с немалой силой.
- Эй ты, маньяк-самоучка! Ты нас туда столкнешь! Очнись! - закричала на него Таня.
Вместо ответа Глеб сделал шаг. Его правая нога повисла над провалом.
- О нет, Чума! Дистрофикус физкультурус! - крикнула Таня, выпуская из
отяжелевшего кольца искру.
Кольцо Феофила Гроттера, насосавшееся древней магии под завязку, выдало даже не
искру, а целый драконбольный мяч зеленого цвета. Заклинание силы подействовало. Легко
сорвав Бейбарсова с места, Таня затолкала его в ступу и, взмахнув метлой, стартовала на
Пилотусе камикадзисе. Ей требовалось время, чтобы разобраться, как управлять ступой.
В сотне метров над островом магия начала ослабевать, Бейбарсов сел в ступе, тряся
головой.
- Я пытался спрыгнуть в колодец? - спросил он. Таня кивнула. Бейбарсов провел
ладонью по лицу, - Ты хотя бы взяла мою трость?
- Она у тебя в руках.
- М-м-м... В самом деле. Вопросов больше не имею... Будет, пожалуй, лучше, если
обратно ступу поведешь ты, - сказал Глеб.
К Буяну они летели в темноте. Облака как-то вдруг растащило ветром. Стало
необыкновенно ясно. Сквозь прозрачную спину Безглазого Ужаса проступала мелко и неровно
нарезанная золотая фольга звезд. Поблизости уже угадывался Тибидохс, когда Безглазый Ужас
внезапно чем-то заинтересовался, вглядевшись в горизонт.
- Могу дать совет в обмен на крохотный такой кусочек души! По рукам? - предложил
он.
- Душа кусочками не продается, - строго возразил Бейбарсов.
- Э, милый мой! Тут ты не прав! Продается-то она, может, и целиком, а крошится по
крошечкам-то каждый день. Сделал какую мерзость против совести, себя предал, и сразу
крошечка - колуп! - отпала! Так как, по рукам?
- Не-а, не по рукам, - сказала Таня.
Безглазый Ужас задумался.
- Ладно, так и быть, советую бесплатно. Сматывайтесь отсюда, и поскорее. На Буян не
возвращайтесь.
- Почему? - спросила Таня.
- Ну с тобой-то все ясно. Магическое зрение не ахти. А что же наш некрофи... пардон,
некромаг? Тоже ничего не видит? - насмешливо поинтересовался Ужас.
Бейбарсов приподнялся, и стал всматриваться.
- Танька, дай мне метелку! Быстро! - сказал он не громко.
Не успела Таня выполнить его просьбу, как внезапно справа от ступы, со стороны океана,
вынырнуло что-то длинное и темное и, сделав вираж, пошло на сближение.
- Что это? - спросила Таня.
Каменный склеп. Семиместный. Штатное вооружение - сдвоенный пепеломет из
колумбария (стреляет проклятым прахом), комплект замораживающих запуков и личные
сглаздаматы! Это маготворцы вуду из Магщества Продрыглых Магций! - сообщил Безглазый
Ужас.
- И чего они сюда притащились? Их разве приглашали? - спросил Бейбарсов.
Как всякий некромаг, он не испытывал при слове "Магщество" ни малейшего
благоговения.
- Я полагаю, их послал милейший Бессмертник, чтобы захватить Буян. Мы попались им
на пути и стали ненужными свидетелями. Если мы хотя бы крылышком рыпнем - нас
прикончат, - продолжил Глеб.
- Пардон, ВАС прикончат. Я-то призрак. Не надо обобщать, - с застенчивой улыбкой
уточнил Ужас.
Семиместный склеп лег на параллельный курс. Крышка была откинута. Таня различила
несколько фигур. Одна из них вскинула руку и выпустила красную искру. Искра раздулась в
большой круглый шар и лопнула.
Это сигнал. Они требуют, чтобы мы немедленно легли в дрейф и подчинялись их
приказам, В противном случае они откроют огонь на поражение! - сказал Безглазый Ужас.
Ага, сейчас, - сквозь зубы произнес Бейбарсов. - Танька, приготовь метелку! Нам
придется резко перейти на Торопыгус угорелус и набрать высоту... Подожди, пока я прокляну
их рулевого, а потом...
Его рука скользнула к бамбуковой трости. Каменный склеп стал еще ближе. Теперь Таня
различала даже лица тех, кто сидел в нем. Их в самом деле было семь: командир, он же
рулевой, пепелометчик со вторым номером расчета, боевой маг и три стрелка из сглаздаматов.
Острые дула сглаздаматов уже смотрели на них. Дуло пепеломета пока нейтрально целилось в
тучки, однако пепелометчик уже изготовился - это было видно. Боевой маг - суровый
бородатый детина - поигрывал прозрачным шаром, в котором плясали голубоватые молнии.
- Ты уверен, что сумеешь сбить склеп? - спросила Таня.
Нет. Из трости нет. Но то, что их станет меньше семи - как пить дать... Пока
пепелометчик нажмет на курок, моя трость успеет выбросить два луча. Возможно, мне удастся
даже попасть в пепелометчика раньше, чем он попадет в нас.
- За что ты их так ненавидишь? - спросила Таня.
- За все. Эти парни из Магшества все равно меня не выпустят живым. Я для них урод,
мутант из глуши, выкормыш ведьмы, опасный некромаг. Таких, как я, лучше держать в
Дубодаме. Однако у меня несколько иные планы... Танька, может, тебе лучше выпрыгнуть с
платком-парашютом? Если они собьют ступу - ты не уцелеешь. А так, покончив со мной, они
подберут тебя из океана.
Таня покачала головой.
- Меня? Ты забыл, что я Гроттер. Девушка, которой дадут пойти на дно, только бы тетям
Пуппера спалось спокойно...
Глеб благодарно взглянул на нее.
- Отлично! Тогда начинаем на счет три. Только дождись, пока я вскину трость, не
раньше. Раз... два...
- Отбой! Тут еще кто-то есть! - вполголоса сообщил Безглазый Ужас.
Из мрака вынырнуло три одноместных гроба, над которыми парусом надувались белые
саваны.
- Еще маготворцы? - спросила Таня.
Нет, едва ли! Клянусь Чумой-дель-Торт, это вампиры-камикадзе! - прокомментировал
Ужас.
Несколько секунд камикадзе определялись, что является их главной целью -
вооруженный до зубов каменный склеп или сравнительно мирная ступа, которую легко будет
сбить и потом. Склеп, разумеется, был опаснее. Набирая скорость, гробы рванули к нему.
Маготворцы вуду на каменном склепе забеспокоились. Пепелометчик торопливо стал
разворачивать орудие в сторону новой цели. Рулевой поспешно пытался сманеврировать.
Однако мог ли неповоротливый склеп тягаться в маневренности с парусными гробами? Стрелки
застрочили из сглаздаматов. Вампиры-камикадзе приближались. Один гроб развалился в
воздухе, встретив молнию из шара боевого мага. Другой гроб был в последний миг сбит из
пепеломета. Третий же врезался в центр каменного склепа. Тане почудилось, что она видит
довольную ухмылку на смуглом лице вампира-камикадзе.
Полыхнула двойная красно-зеленая вспышка. Океан охотно проглотил все, что уцелело
после взрыва. Лишь крошечная ступа осталась парить над океаном, да по волнам внизу
печально плавал саван отважного камикадзе.
- Глазам своим не верю! Всего этого не было! Меня сглазила Пипа, и мне приснился
скверный сон! - сказала Таня.
Бейбарсов коснулся ее плеча.
- Просыпайся скорее! Надо предупредить наших и заблокировать Гардарику. Думаю,
это лишь небольшая часть гостей. Основная вечеринка еще впереди.
В Зале Двух Стихий собралась вся школа. Младшекурсники пугливо жались друг к другу.
В лабиринтах у Жутких Ворот визжала и ругалась нежить. Блокировки Зуби и Поклепа
перестали действовать, а поставить новые не получалось, Изредка три-четыре безбашенных
хмыря набирались наглости и принимались, выкрикивая мерзкие слова, шастать под ногами у
неповоротливых атлантов. Другие пытались нацарапать гвоздем на ступне у крайнего атланта
нечто выразительное, буквы в три-четыре. Дальше глубокомысленность хмырей не
простиралась. Атлантам было не разогнать шуструю мелочь, мелькавшую слишком быстро для
их каменных глаз. Они мало-помалу начинали злиться и грузно переступали с ноги на ногу,
раскачивая тибидохские своды, что грозило обрушением кровли. Тогда кто-нибудь из
старшекурсников вставал и, подняв перстень, отгонял их Мотисом-ботисом-обормотисом.
В Зал Двух Стихий вошел Баб-Ягун, таща тяжеленное магическое зеркало на бронзовой
подставке. Шустрый внук Ягге отыскал его в кладовке рядом с маг-пунктом, в которой Поклеп
хранил неисправные, недоукомплектованные или угасающие артефакты. Установив зеркало
посреди зала, Ягун содрал с него паутину и протер запыленное стекло первой попавшейся
скатертью-самобранкой. Это оказалось не самой удачной идеей, поскольку обиженная скатерть
немедленно потекла вареньем.
Пока Ягун скреб в затылке, вспоминая очищающее заклинание, это уже сделал Шурасик,
и зеркало приобрело вполне пристойный вид. Даже бронза немного отчистилась от зелени.
- Видали, что я нашел?! - похвастался Ягун. - Отличное магическое стекло! Знает все,
что происходит в мире. И чего Поклеп засунул его вместе с хламом? Теперь осталось
разобраться, как его запустить!
Он дважды обошел вокруг зеркала в поисках, нет ли где подсказки краской или
карандашом - пожилые маги охотно подписывают артефакты, опасаясь в ответственный
момент забыть, как ими пользоваться, - но ничего не нашел и наудачу выдал из Пушкина:
- Свет мой зеркальце, скажи да всю правду до ложи...
Цитата возымела на стекло неожиданное действие. Бронзовая рама раскалилась.
- Ты, ты, ты всех милее... Отвали, царица! - огрызнулось зеркало.
- Какая я царица?.. - растерялся Ягун, но зеркало его не слушало.
- Ты, ты, ты! Она, она, она! Не ты, так она! Не она, так ты! Вы обе всех милее,
психопатки! Забодали уже! Я за себя не ручаюсь! Заберите кто-нибудь от меня эту дуру, или я
разлечусь осколками! - в истерике запищало оно.
- Похоже, оно глухое! С кем-то меня путает! - обиделся Ягун.
Шурасик с авторитетным видом поправил очки.
- Налицо все признаки магического шока! Другими словами, артефакт свихнулся от
слишком продолжительного общения с царицей, которая задавала ему один и тот же
вопрос... - сказал он.
- И что? Ничего сделать нельзя?
- Глобально нет. Это неизлечимо. А на время прочистить ему мозги, может, и
получится, - проговорил Шурасик и забегал вокруг зеркала, что-то бормоча.
Мутное стекло, прежде не отражавшее ничего, кроме физиономии Шурасика и мозаичных
стен Зала Двух Стихий, затянулось туманом.
- Хе-хе! Получилось! - радостно сказал отличник.
Туман мало-помалу рассеялся. На зеркале проступили мелкие, неотчетливые, быстро
перемещающиеся силуэты разных цветов, мелькавшие снаружи купола Грааль Гардарики.
- Ты что-нибудь понимаешь? - спросил Семь-Пень-Дыр.
- Примерно, - кивнул Шурасик, - Это нам зеркало схему сражения рисует. Тибидохс
атакован. Красные силуэты - маготворцы вуду и магнетизеры из группы немедленного
реагирования. Синие силуэты - атакующие их вампиры, Маготворцы вуду, конечно, бойцы
классом повыше, но опять же осиновых кольев вовремя не запасли. Кроме того, убитые
вампиры не пополняют ни чьих рядов, а всякий загрызенный маготворец становится вампиром.
- А вот те штуки?
- Синие? Транспортные гробы вампиров. Они многоместные, поэтому малость
подлиннее, чем гробы вампиров-камикадзе. Крышка используется как таран, заговоренные
гвозди отлично подходят для метания. Горючее - консервированная донорская кровь. Мерси
боку господину Дурневу!
- Чего-чего? При чем тут мой папуля? - возмутилась Пипа.
- А кто им кровь поставляет? - Гробыня зевнула.
- Хватит вам собачиться! Хорошо еще, что Гроттерша, когда удирала, заблокировала
Гардарику. Еще одна строчка заслуг на постамент ее памятника.
- Не моего памятника, - уточнила Таня.
- А чьего же?
- Гардарику блокировал Глеб. Причем ухитрился сделать это с помощью некромагии. Я
думала, такое не возможно. Но он сказал, что подобрать антиблок от не кромагии сложнее, -
сказала Таня.
Бейбарсов пожал плечами, словно говоря, что не сделал ничего особенного.
- Умница, Душибукашкин! Продолжай колотить сусликов и дальше! Родина тобой
гордится! - одобрила Склепова.
Глеб хмыкнул. Не похоже было, чтобы натиск Склеповой его смутил.
- Трупенция Могилова, солнце мое ясное! Однообразие твоих шуток меня угнетает! -
заметил он.
- Ясный перец. Ты ж по жизни угнетенный, - с досадой сказала Гробыня.
Таня взглянула на Гробыню с подозрением. Последний, кого Склепова доставала с таким
упорством, был Пуппер, да и то во времена hleb-and-sol, когда он Гробыне еще нравился. Это
наводило на мысли.
Тане почему-то не хотелось, чтобы Бейбарсов достался Склеповой. Опять срабатывало
чувство собственности. И сам не гам и другому не дам. Ей стало неловко перед Ванькой и
Пуппером, у каждого из которых были свои надежды. И еще Ург в Параллельном Мире, с
которым она точно никогда больше не встретится. Она ощутила себя жадной, мерзкой и
одновременно несчастной.
"Интересно, хорошие люди могут испытывать плохие желания?" - мучительно, и далеко
не впервые, задумалась она.
Битва вампиров и маготворцев не прекращалась. И к тем, и к другим продолжали
подтягиваться подкрепления. Пока одни сражались, другие атаковали Грааль Гардарику
сильной магией, пытаясь пробить в ней брешь.
Особенно в этом преуспевали штатные боевые маги из Магщества, которые раз за разом
били в уязвимые места Гардарики тараном - артефактом гуннов. Тем временем другие
ослабляли энергию барьера многочисленными запуками, которые обрушивали на купол с
разных сторон.
- Возможно, нам удастся продержаться до утра, стравив вампиров и маготворцев. Это
очень кстати, что им приглянулась одна кость. Но завтра все равно подойдет чертов магоносец
"Крошка Цахес" и нам придется туго, - сказал Баб-Ягун.
- Есть одна идейка! Мы всегда можем открыть Жуткие Ворота и рвануть весь мир... - с
предвкушением заявил Гуня Гломов.
- Типун тебе на язык, Гуннио! Хотя вообще-то мысль недурна! Уверена, Пинайосликову
она понравилась!.. Ах да, да, я забыла! Это несмешно! Пардон, господин некромаг! Оченно
извиняюсь! - заметила Склепова.
Она повернулась к зеркалу, на котором появилась багровая физиономия Малюты
Скуратоффа. Малюта проносился куда-то в реактивном гробу вместе со своим
трупохранителем Бумом, Обращаясь к Малюте, который явно не мог ее слышать, Склепова
продекламировала:
Борец за мир, один вампир
Заходит как-то раз в трактир.
В трактире видит шумный пир
И просит он налить кефир.
"А если не нальешь кефир -
Вмиг укушу я весь трактир.
Вмиг разорву я весь трактир -
Так обожаю я кефир!"
- Сама написала? - спросил Ягун.
- Ага. Примерно годик назад сподвиглась. Только не говори, что совсем плохо. Я
обрыдаюсь, - мирно сказала Гробыня.
- Quod scripsi, scripsi![ ] - важно подвел итог перстень Феофила Гроттера.
- Почему вампир - борец за мир? Возьми Гроттершу! Вот уж вампирюка - всем
вампирюкам вампирюка! И за мир не борется! Это явно избыточная характеристика. В поэзии
таких не должно быть! - сказала Лиза Зализина. Она держалась поблизости и так ела Ваньку
глазами, что было удивительно, как от того не остался один скелет.
- Слышь, Лизка, иди погуляй! - произнесла Гробыня.
- Это тоже избыточная реплика! Вы все тут избыточные! Мне вас жаль! - заявила
Зализина и удалилась, кормя кукушку консервированными гусеницами. Повинуясь
оживляющему заклинанию, гусеницы корчились в судорогах, симулируя энтузиазм.
Время шло. А что ему еще оставалось делать? Пипа Дурнева вместе с Бульоновым обошла
комнаты преподавателей, нося с собой Черные Шторы. Шторы вампирили напропалую,
напитываясь энергией, как промокашка. Им требовалось не больше десяти минут, чтобы
проникнуть в чужую мечту и отфильтровать суть. Уникальной зловредности был артефакт.
Пипа смотрела во все глаза. Всего за час она узнала больше сокровенных тайн Тибидохса,
чем за весь минувший год, Генка Бульонов вздыхал и толком не понимал, что мелькает на
темной плотной ткани. Внутренние движения чужих душ были для него слишком тонкой
материей. Для него и родная душа была потемки.
Наконец с Черными Шторами, наброшенными на плечи, Пипа вновь появилась в Зале
Двух Стихий.
- Смотрите, они ее не душат! - пораженно воскликнула Маша Феклищева.
Семь-Пень-Дыр ехидно посмотрел на нее.
- Сама рискни задушить человека с таким уровнем интуитивной магии. Да тут на
тридцать метров вокруг все огнем охватит, - сказал он со знанием дела.
- Ну как? Узнала? - едва увидев Пипу, нетерпеливо крикнул Шурасик. Пипа задумчиво
провела ладонью по шторам.
- Начнем с терзаний Готфрида Бульонского. Он раз за разом подходил к
девушке-нищенке, которая сидела у городских ворот и просила милостыню. Он полюбил ее, но
постыдился заговорить к ней, потому что она была одета в отвратительные лохмотья. Всю ночь
он ходил по дворцовому парку и убеждал себя. Когда же, решившись, Готфрид наутро пришел
к воротам, она была уже невестой другого. Оказалось, чтобы спастись от вурдалака с глазами
василиска, который приходил к ней в снах и терзал ее каждую полночь, девушка дала обет, что
оденется нищенкой и выйдет замуж за первого, кого не смутит ее одежда. Кстати сказать, она
мало того что была красавица, но еще и принцесса небольшого, но довольно приличного
государства. И Готфрид ей очень понравился. Вот только заговорил с ней другой, а обеты не
нарушаются... И вот с тех пор Готфрид не знает покоя. Даже бродя с копьем по подвалам и
охотясь на нежить, он вспоминает тот солнечный день и девушку-нищенку, от которой он
отвернулся.
- Вот уж не думал, что Готфрид такой чувствительный, - с насмешкой заявил
Семь-Пень-Дыр.
Шурасик нетерпеливо дернул плечом, приказывая Пипе не отвлекаться на идиотские
реплики с места. Пипа не отвлекалась. Она продолжала:
- Поклеп Поклепыч... Тут история еще более запутанная и неприятная, хотя, пожалуй,
нелепая. Когда Поклеп учился а Тибидохсе - курсе на втором, кажется, у тогдашнего
преподавателя по сглазу пропала шкатулка. Эта была шкатулка-артефакт. Все предметы,
положенные в нее и оставленные на ночь, превращались в свою противоположность: змея в
цветок, вода в огонь, светлый перстень в перстень мрака... Скорее всего, ее утащила нежить и,
поиграв, бросила. Она же тупая, нежить и не знает цены тому, что попадает к ней в руки.
Однажды Поклеп случайно нашел ее где-то на чердаке, измазанную слизью, и, поняв, что это,
взял. Несколько дней он прятал ее, ставя разные опыты, а потом решил вернуть хозяину. Он
спускался по лестнице со шкатулкой в руках, среди ночи, когда внезапно ему попался
навстречу преподаватель по сглазу - тот самый темный маг. Поклеп растерялся и зачем-то -
сам не зная зачем - спрятал шкатулку под рубашку. Это произошло просто от испуга. Но
преподаватель это заметил. Он обвинил Поклепа в воровстве, а тот так растерялся, что не смог
ничего внятно объяснить. Да и как тут объяснишь? Если хотел вернуть, зачем прятал, когда
увидел хозяина? Произошел ужасный скандал, его едва не отчислили, но вступился - кто бы
вы думали? - профессор Клопп! Но все равно вся школа считала Поклепа вором. А он затаил
это в себе и не оправдывался. Тогда у него и испортился характер... В развилке своей памяти
Поклеп не прячет ту шкатулку под одежду, а иногда даже вообще не берет ее с чердака, а
швыряет со стены Тибидохса в болото...
Услышав про шкатулку, Склепова быстро, словно ненароком, взглянула на Ягуна.
Убедившись, что Ягун смотрит в зеркало, где мелькают гробы вурдалаков, Гробыня
успокоилась. Черные Шторы шевельнули шерстяными кистями. На миг на плотной ткани
появилось и исчезло лицо молодого Поклепа - обиженное, злое и очень несчастное.
- Бедняга Поклеп! Мне всегда казалось, что у него есть тайна... Что-то такое, что его
озлобило... А Медузия, что у нее? - спросила Таня. Пипа хмыкнула.
- Медузия никак не забудет Персея - типчика одного со щитом и мечом. На самом деле,
как я поняла, мифы врут. В мифах как? Меди была разбойница, убивала путников, превращала
их в камни и вообще отмораживалась по полной программе. А потом пришел храбрый юноша и
отрубил ей голову. Так?
- Так, - сказала Таня. Пипа покачала головой.
- Так вот, это все полный бред. Дело обстояло иначе. Медузия была гордая, решительная
и одновременно... в общем... у нее что-то творилось с кожей, что-то связанное с проклятием
умершей ведьмы, которое непросто было снять, и она ужасно комплексовала, Действительно,
если верить тому, что п
...Закладка в соц.сетях
