Жанр: Фантастика
Таня гроттер 09. Таня гроттер и колодец посейдона
...тается схрумкать свою любимую защитницу. О-Фея-Ли-Я, продолжая голосить,
вынуждена срочно удирать на метле от родного дракона, унося с собой хихикающего Ягуна,
который посылает болельщикам Магфорда воздушные поцелуйчики. Однако оставим Ягунчика
вместе с его новой, психически неуравновешенной девушкой... Подведем итог этого эпизода.
Итак, что мы имеем?.. Кучу выбывших из строя игроков, счет 10:1, погасшего, проперченного и
чихающего Гоярына и слегка офигевшего после завтрака одурительным мячом Кенг-Кинга. И
еще один-единственный оставшийся в игре обездвиживающий мяч... Учитывая, что цена мяча
десять очков, теперь он должен решить судьбу игры.
Трибуны возбужденно зашумели. Магфордский сектор ощутимо помрачнел. Малютка
Клоппик на радостях поразил летающим ботинком Гломова еще парочку фанов Пуппера.
Джейн Петушкофф открыла пудреницу и посмотрела на свое отражение взглядом василиска.
Тетя Настурция закатила глаза к тучкам. "О небо! - взмолилась она. - Если ты ценишь
добродетели, мою душу, мои пролитые в подушку слезы, мои страдания от пережаренной
яичницы - подари мне лишь одно! Голову Гроттерши!"
Графин Калиостров торопливо перелистывал расширенный справочник драконбольных
правил. Он пытался найти хотя бы один параграф, позволявший объявить мяч Ягуна
недействительным, но увы... Все было по правилам. Мяч через ноздрю считался вполне
законным. Как оказалось, карабкаться по драконьей спине тоже не возбранялось. Впервые
данный способ заброса был применен в 1459 году Эдвигом Кровавым, нападающим сборной
теней, и с тех пор применялся довольно регулярно. Пойти же на фальсификацию судьям
мешало дымящееся ядро Клоппика, будь неладен этот малютка.
- Ну как, ничего? - кривя край рта, спросил Бессмертник Кощеев.
- Ни одной зацепки. Этот способ испробовали еще тени! - пискливо пожаловался
Калиостров.
- А, тени! Лично я не удивлен. Это та самая сборная, которая в полном составе погибла в
полуфинале после неудачного столкновения с саламандровым драконом, - вспомнил Тиштря.
- А кто был судьей на том матче? Не ты, Тиштря? У кого хватило ума выпустить на поле
дракона этой породы? - удивился Графин Калиостров.
Тиштря очень возмутился и заявил, что он тут ни при чем. Он тренер, стал судьей недавно
и не собирается брать на себя чужие ошибки. Бессмертник Кощеев кашлянул в кулак.
Саламандрового дракона подсунул теням он, но не собирался об этом распространяться.
Обездвиживающий мяч уходил короткими рывками, то и дело меняя направление. Таня
отметила, что даже для обездвиживающего мяча он был непривычно резвым. Либо кто-то из
зрителей намеренно его сглазил (учитывая собравшуюся публику, это было более чем
вероятно), либо при изготовлении домовые переборщили с магией. Такое тоже нередко
случалось.
Гулькинд-Нос, Шейх Спиря и Адмирал Жульсон атаковали мяч, пытаясь окружить и
отсечь его со всех сторон, однако мяч, шутя, уклонялся, перемещаясь быстрыми челночными
движениями.
Таня дождалась, пока Шейх Спиря в очередной раз промахнется, и сразу ринулась вслед
за ним. Она стремилась подгадать момент, когда магический мяч, следуя своей тактике,
вернется на ту же точку пространства. Это оказалось нелегко. Контрабас с лопнувшей струной
слушался ее, но не слишком охотно. Тане казалось, что контрабас сердится на нее за обрыв
струны. В первый раз Таня промахнулась, однако тут же развернула инструмент. Во второй раз
ее ладонь, устремившаяся в пустоту почти наудачу, внезапно ощутила тугой теплый бок мяча, в
котором упруго пульсировала магия.
Гулькинд-Нос и Шейх Спиря гневно ринулись на нее почти одновременно. Тане, вдобавок
обнаружившей, что снизу к ней мчится Адмирал Жульсон, пришлось выткать в солнечном
свете, пронизывающем прохладный воздух, несколько пируэтов. Гулькинда-Носа, пытавшегося
подрезать Таню и раздробить днище контрабаса краем своей метлы, снес Глеб Бейбарсов,
подстраховавший Таню сверху. Его атакующая ступа штопором ввинтилась в плащ
хитроумного англичанина. Не решаясь убрать Бейбарсова с поля, Бессмертник Кощеев грустно
показал сам себе мерцающую карточку, полюбовался на нее и убрал в карман.
- Ничего! Потерпите немного! Уже очень скоро Тибидохса не будет... Эта мерзкая
независимая шарашка доживает последние часы! - прошипел он.
Оторвавшись от погони, Таня устремилась в атаку на Кенг-Кинга. Ветер запел у нее в
ушах.
Тетя Настурция достала траурный креп и решительно приколола его к шляпе.
- Это по Таньке Гроттер! Кенгуша ее прикончит! - сказала она.
- Вам ее не жалко? - спросила Джейн Петушкофф. Спросила скорее на автомате,
поскольку сама придерживалась взглядов, что жалко только у пчелки.
Тетя Настурция пошевелила пальцами.
- Не то чтобы мне жалко было эту особу... Для меня траур - это состояние души. Когда
умер мой муж, директор завода бензопил и совладелец музея антикварных лобзиков, я рыдала
минут пятнадцать, и только Гурик не проронил ни слезинки. Гурий терпеть не мог дядю
Тернера после одного случая. Тернер случайно включил микроволновку, когда там гнездилась
сова Гурика. Тернер потом долго извинялся, однако Гурий был неумолим. Так и не простил его.
Мы ссорились с Гуриком всю обратную дорогу с кладбища. Мне пришлось даже заехать в
магазин и побродить там часик-другой, чтобы немного развеяться, - сказала она.
Мадемуазель Петушкофф сладко улыбнулась.
- Не перестаю удивляться вашей мудрости! Позвольте, я буду звать вас "мама"! -
сказала она, истекая лестью, как клеем.
Тетя Настурция погрозила ей пальцем.
- Не спеши, дорогая! Мы с самой доброй тетей еще не определились на твой счет! Не
проверили всю твою родословную... Да и вообще русская невеста сугубо прихоть Гурия. Я бы
предпочла англичаночку, которая умеет готовить пудинг и вышивать крестиком, а не только
тратить деньги.
"А тетка-то у Пуппера прожженная! На ней прям копирайта некуда поставить! Такую
непросто будет облапошить!" - с раздражением решила про себя Петушкофф.
- Так-то, милочка! Бережливость и еще раз бережливость! На этом мы стояли, стоим и
прыгать будем! - повторила тетя Настурция, похлопав сидящего у нее на плече гнома по
толстой икре. Гном кивнул и захрустел поджаренными до корочки дождевыми червями. Как
известно, дождевые черви - любимая пища гномов, наряду с крысиными лапками.
Петушкофф и на этот раз из осторожности промолчала, про себя подумав, что глупо быть
скрягой, который всю жизнь копит деньги для того лишь, чтобы их, снисходительно
посмеиваясь, истратили его менее бережливые потомки.
Тем временем Таня готовилась атаковать Кенг-Кинга, который, на ее взгляд, вел себя
странно. Действие одурительного мяча, на которое она очень надеялась, закончилось, едва
Кенг-Кинг увидел ее. Зрачки дракона сузились. Взгляд стал пустым и сосредоточенным. Это
были верные признаки ярости. Таня даже обернулась - уж не летит ли за ней Гоярын? Нет,
Гоярын спокойно и плавно планировал на другом конце поля. Значит, ярость Кинга явно была
вызвана не присутствием другого дракона.
Интуиция - первое чувство, которое начинают развивать в каждом способном маге.
Недаром все преподы любят повторять фразу Аскольда Великого, Третьего князя Чар,
сказавшего: "Белый маг, не доверяющий своей интуиции, живет до первой встречи с темным
магом".
Вот и теперь интуиция подсказывала Тане, что с Кенг-Кингом что-то неладно, что надо
разворачивать контрабас. Однако в данном случае Таня наступила своей интуиции на горло.
Главный мяч игры в ее руках, а раз так, то лучше погибнуть, чем отказаться от шанса.
"Нельзя топтать свою удачу, или твоя удача начнет топтать тебя", - пробурчала Танька
себе под нос и, пригнувшись к контрабасу, атаковала Кенг-Кинга по дуге. Маневр заключался в
том, чтобы заставить его выдохнуть пламя издали. А когда дракон промахнется, сильно и точно
бросить мяч.
Однако Таня не учла, что ее контрабас, поврежденный магией Кэрилин Курло, уже не так
повинуется ей, как прежде. Оттолкнувшись крыльями от упругого воздуха, Кенг-Кинг
распахнул пасть и выдохнул струю огня. Это была не просто струя пламени или дальние
огненные плевки, по яркости которых знатоки определяли, сколько ртути дали дракону перед
матчем и не добавляли ли к ртути запретную серу. Это был огненный вал - сама смерть,
слепившая даже зрителей, не успевших прищуриться. Английский дракон не просто дышал
огнем, он испепелял, он убивал... Поняв это, Таня попыталась увеличить скорость, но
контрабас тормозил, и она опоздала. Хотя самое сильное пламя прошло гораздо ниже, его край
обжег Тане руку от локтя и до плеча. Комбинезон в этом месте вмиг прогорел и свернулся. Не
помогла даже патентованная противоожоговая мазь Ягуна, которую тот, разочаровавшись в
каталогах, величайшими трудами доставал у какой-то лысегорской ведьмы, приторговывавшей
запретными штучками.
Таня схватилась за мяч, намереваясь швырнуть его в драконью пасть, с шипением
втягивающую воздух для нового огненного залпа, но едва не потеряла сознание от боли. Нечего
было и думать о том, чтобы бросить мяч. А раз так - приходилось сближаться, сближаться,
даже зная, что расстояние слишком велико. Она успевает разве что на раздачу бесплатных
могильных плит. Другими словами, она войдет в зону точного броска левой рукой лишь тогда,
когда пасть Кенг-Кинга, захлопнувшись, вновь будет готова к огнеметанию.
Заблокировав боль заклинанием Болеус обуздатус , Таня ринулась на Кенг-Кинга уже в
лоб. Это было безумие, но безумие, не лишенное искры гениальности. Разъяренные драконы -
существа довольно предсказуемые. На дальних дистанциях они предпочитают испепелять врага
огнем, на ближних же используют зубы, крылья и хвост. Когда Кенг-Кинг распахнет пасть,
чтобы проглотить ее, он получит в подарок отличный обездвиживающий мяч, слегка
прокопченный пламенем, но не утративший своих магических свойств.
Однако Таня не рассчитывала, что Кенг-Кинг окажется таким стремительным. Вместо
того чтобы остаться на месте, он рванул ей навстречу, и их сближение произошло куда быстрее,
чем она была к нему готова.
Чешуйчатая голова с пылающими глазами пронеслась совсем рядом. Таня едва успела
уйти от прямого столкновения, которое раскололо бы ее контрабас. Однако дракон все же задел
ее крылом и выбил у нее смычок. Удержать его было невозможно. С равным успехом можно
было удержать во рту зажженную сигарету, сиганув с ней с Ниагарского водопада. Таня
увидела лишь, как темный штрих смычка мелькнул где-то внизу. Контрабас, оказавшийся
неуправляемым, перешел в свободное падение.
В следующий миг, не понимая, как она там оказалась, Таня повисла на драконьей морде,
вцепившись руками Кенг-Кингу в ноздри. На нее дохнуло жарким серным дымом. Кенг-Кинг
яростно тряс головой, пытаясь сбросить ее. К счастью, у него были слишком короткие лапы,
чтобы он мог достать ими до морды. Таня клещом висела на нем, коленями упираясь в складки
его губ. Вокруг мелькали и смазывались клочки неба и серебристые пятна чешуи. Горячий пар
из драконьих ноздрей обжигал ей пальцы. Она сама не понимала, как держится, но понимала,
что должна держаться. Пока она держится - она живет.
- Кенг-Кинг не собирается глотать Гроттер. По всем признакам, он хочет ее разодрать.
Должно быть, мама учила его, что мелко пережеванная пища лучше усваивается организмом.
Бедная Танька еле держится. Она даже не может отцепить мяч от предплечья, чтобы его
бросить, - деловито, с полнейшим хладнокровием сообщала Рита Шито-Крыто. - Бейбарсов
пытается отвлечь его магическими ударами своей бамбуковой трости, но дракон есть дракон -
его удочкой не испугаешь, даже если и усилить ее магией сотни костей и черепов. Забыв про
трость, Бейбарсов атакует Кенг-Кинга на ступе, но его отбрасывают воздушные вихри от
драконьих крыльев.
На трибунах повисла мертвая тишина. То, что происходило, было уже не игрой. Одно
живое существо пыталось сохранить жизнь, а другое - отнять эту жизнь.
- Он откусит ей голову, - сказала тетя Настурция.
- Нет, мама, ногу! - заметила Джейн Петушкофф.
- Тебе бы только поспорить! И не называй меня мама! Я такая же мама тебе, как
Кощееву! - возмутилась тетя Настурция.
- Хорошо, мама. Я не буду спорить с вами, мама. Только он откусит ей вначале ногу, а
потом уже голову, - возразила Джейн. Тетя Настурция взглянула на русскую нахалку с
большим раздражением и поджала губы.
Кенг-Кинг придумал наконец, как ему уничтожить ненавистную девчонку, висевшую у
него на морде. Он низко опустил голову на длинной шее, а затем резко вскинул ее, сделав
движение точно хлыстом. Тут удержаться было уже невозможно. Таню подбросило на добрый
десяток метров вверх, а затем она стала падать в распахнутую драконью пасть, видя его
красные, похожие на сердце гланды и темный провал горла.
Это был конец...
Но тут, когда пасть дракона почти сомкнулась, сбоку мелькнуло что-то темное. Пуппер...
Его метла, встретившись с языком дракона, изменила направление и встала в распор, мешая
Кенг-Кингу захлопнуть пасть и причиняя ему боль.
Кенг яростно заревел, оглушая их. Таня увидела, что пасть дракона смыкается. Из
рассеченного неба их заливало редкой драконьей кровью. По древку метлы прошла трещина.
Не дожидаясь, пока метла сломается, Пуппер схватил Таню и вместе с ней выпрыгнул из
драконьей пасти. Некоторое время они летели, кувыркаясь в воздушных потоках, а затем над
ними с сухим хлопком раскрылся платок-парашют.
- О, это отличный английский кволити! Выдержит нас двоих! - важно закатывая глаза,
сказал Гурий. Он и сейчас ухитрялся сохранять свое знаменитое хладнокровие.
Прямо над ними полыхнула ослепительная розовая вспышка. Даже здесь, полусотней
метров ниже, они ощутили тугой толчок сонной магии. Вскинув головы, они увидели, как
Кенг-Кинг, закрывая глаза, планирует на песочек.
- 11:10! Мы сделали Магфорд, Танька их сделала! Я ее обожаю! - завопил Ягун,
подпрыгивая на метле и обнимая О-Фею-Ли-Ю.
О-Фея-Ли-Я, поневоле смирившаяся с его присутствием, озабоченно потрогала пальцем
оглушенное криком Ягуна ухо.
- Тань, что это было? - изумленно спросил Пуппер.
- Обездвиживающий мяч, - с трудом понимая еще, что произошло, произнесла Таня.
Обездвиживающий мяч, выпущенный Таней из руки, когда она была еще в пасти
Кенг-Кинга, некоторое время помедлил, поразмыслил, а затем, как шар в боулинге,
неторопливо скатился по языку в драконье горло.
Пуппер вздохнул, но тотчас взял себя в руки.
- Что ж, Таня... Ви сражаться как лев. Мы сражаться как тигр. Это был хороший
спортивный игра. А в качестве поздравлений я осмелюсь сделать всего один кис! Если мой кис
тебе неприятен, заранее прошу извинений! - сказал он.
И пока Таня заторможенно соображала, кто такой кис и не собирается ли Пуппер
подарить ей котенка, Гурий быстро поцеловал ее в подбородок около рта. Один раз, потом
второй и третий. Учитывая, что он продолжал держать Таню, планируя с ней на парашюте,
увернуться было невозможно.
- Это был не один кис! Это быль три кис! Я обмануль! Я ужасный преступник! Теперь я
буду несчастен весь свой лайф! - убито сказал Пуппер.
Джейн Петушкофф, пропустившая момент, когда Пуппер спикировал в пасть Кенг-Кингу,
направила на Гурия бинокль как раз во время третьего поцелуя. Она завизжала, как раненая
гарпия, и, не в силах помешать, вдребезги разбила бинокль о силовой барьер.
- Она с Пуппером! Это все ты, старая выдра! Твои планы! - забыв все на свете,
закричала она на тетю Настурцию.
К Бессмертнику Кощееву подбежал тренер невидимок.
- Слышите, как беснуются трибуны? Эти чертовы русские задрали носы! Последний мяч
нельзя засчитывать!
Кощеев покосился на продолжавшее дымиться ядро и успокаивающе похлопал тренера
англичан по животу.
- Будьте реалистом, друг мой! Мяч мы отменить можем, но вашего дрыхнущего дракона
мы отменить не в состоянии. Пускай глупые подростки немного порадуются своей победе.
Вскоре, открою вам тайну, все забудут о поражении Магфорда, ибо мир потрясут куда более
громкие события...
И, сразу потеряв интерес к негодующему англичанину, Кощеев повернулся к
сопровождавшим его юношам с колючими глазами.
- Срочно подать мне скелет моего вороного коня!.. Я вылетаю в штаб
маготворцев-вуду... Рыжий, свяжись с капитаном "Крошки Цахеса". Пусть поднимают
истлевшие паруса и ловят склепы-истребители. Вскоре я покажу Тибидохсу, что такое новая
власть!
Прошипев это, Кощеев покинул судейскую скамью и стремительно, цепляя за колени тех,
кто не успел встать или отодвинуться, направился к выходу. Спеша покинуть стадион,
Бессмертник не замечал, что за ним давно наблюдают выцветшие, с блеклыми, какими-то
вытертыми зрачками глаза. Глаза эти принадлежали высокому худому мужчине, с кожей, белой
до голубизны и безжизненной, как мелованная бумага. Возможно, это обратило бы на себя
внимание окружающих, если бы его лицо и фигура не были скрыты плащом с капюшоном.
Неизвестный распространял сильный запах одеколона "Магическая свежесть", лучшего, самого
дорогого и самого неприятного одеколона из существующих, но все равно почему-то его соседи
- мирные простоватые маги из бельгийской деревушки - морщились в неясной тревоге и
отодвигаясь, словно одеколон не мог перебить другой, более сильный запах.
Единственный из всех болельщиков, бледный мужчина наблюдал за матчем без всякого
интереса. Он зябко ежился, и, казалось, ему было безразлично, что происходит на поле. Зато к
разговорам Бессмертника мужчина прислушивался очень внимательно.
Едва Бессмертник ушел, как мужчина встал и быстро выскользнул наружу через проход
соседнего сектора. Вскоре Грааль Гардарика сработала дважды, почти без перерыва, на что в
суете и выкриках, которые обычно бывают после матча, никто не обратил внимания.
Глава 12. БИЛЕТ В ТАРТАР
Наутро после сенсационного матча невидимки собрались улетать в Магфорд. Тетя
Настурция и Джейн Петушкофф ни на метр не отпускали от себя Гурия. Даже когда Пуппер
просто пытался почесать нос, обе вздрагивали, пытаясь сообразить, не является ли это
условным сигналом Тане или не хочет ли он, скажем, передать записку? Прун с Гореанной,
получившие хорошую взбучку, вцепились в свои сглаздаматы и выцеливали все, что движется.
Не целились они лишь в Глеба Бейбарсова и малютку Клоппика, так как боялись обоих до
потери пульса.
- Тань, до встречи в Магфорде! - жизнерадостно крикнул ей Гурий. Таня так и не
поняла, дразнил ли он тетю и Джейн, либо просто понял, что иначе им не поговорить.
- До встречи! - крикнула она в ответ.
Тетя Настурция позеленела.
- Никогда! Слышишь, Гурий, никогда! Как только нога этой лимитчицы ступит на
английскую землю, моя нога ступит в гроб! - хрипло сказала она.
- Мне будет вас ужасно не хватать, тетя, - пожав плечами, вежливо произнес Пуппер.
Гробыня Склепова хихикнула. Она, как никто, умела оценить культурные формы хамства.
Графин Калиостров поманил к себе Гробыню и, когда она подошла, наклонился к ней.
- Как там наш дорогой академик Сарданапал? Нашел клад Али-Бабы? - спросил он.
Выражение лица у него было самое глумливое. Гробыня сообразила, что он все уже знает.
- Нашел, - сказала она вызывающе.
- Да? Ну-ну! Передавай ему привет! Пока-пока, моя прелесть! - проговорил Графин и
кокетливо пошевелил в воздухе пальцами, как царапающийся котик.
Склепова, не любившая, когда последнее слово оставалось за кем-то другим, вспылила.
- Какая я тебе прелесть? Прополощи глаза в формалине, дядя! Проблемы с
нимфетками? - громко произнесла она.
Калиостров мигом перестал хихикать, побагровел и попятился. Он жалел уже, что
связался с ней. Грызиана Припятская, проходившая мимо со своей киношной свитой,
захохотала.
- Я просто обожаю эту крошку! Гробби, покажи Грызиане язычок! Я хочу посмотреть, не
раздвоенный ли он! - сказала она.
- И не надейтесь! Я гибрид змеи и хомяка. Яд у меня в защечных мешках, - мгновенно
нашлась Склепова.
Грызиана снова расхохоталась и похлопала ее по плечу.
- Когда закончишь Тибидохс, прилетай в мой Лысегорский офис. Мы открываем новую
передачку "Мертвый час". Чернушная передачка, но очень пафосная. Общение со знаменитыми
покойниками в прямом эфире. Для начала копнем Калигулу, затем императора Вильгельма, а
дальше как пойдет по звонкам зрителей, - сказала она.
- Что, кроме меня, лопатой уже некому работать? У меня маникюр, - капризно заявила
Склепова.
Грызиана подмигнула ей бельмастеньким глазом.
- Ты не надейся, что тебе сразу доверят лопату! А вот на роль ведущей я бы, пожалуй,
тебя попробовала. Как ты, не против?
- Рискнуть можно. Если знаменитые мертвяки не будут трогать меня за коленки. "Эй
вы, - скажу я, - руки прочь! У меня все в порядке с коленным рефлексом", - сказала
Склепова.
Принц Омлет, загипсованный от шеи и до пяток, с доброй дюжиной костеросток под
гипсом, мрачно белел на носилках.
- Мы с тобой еще встретимся! - прохрипел он Ягуну.
- Обязательно. Ты так просто не отделаешься, - заверил его Ягун.
Принц Омлет с тревогой взглянул на него и прикусил губу.
Ягун только что вернулся из магпункта, где всю ночь просидел у постели Кати Лотковой.
У Кати было сотрясение мозга и несколько переломов. Лишь сейчас Ягун смог отлучиться,
оставив ее на Недолеченную Даму. Санитарным джиннам он не доверил бы даже раздавленного
таракана. Празднуя победу сборной Тибидохса, они с вечера надышались эфиром и, витая под
потолком магпункта вместе с поручиком Ржевским, пели старые азиатские песни. Изредка
вспоминая о Лотковой, поручик пикировал к ней с потолка и, тревожа больную, только-только
забывшуюся сном, орал:
- Катька, что ты лежишь-болеешь, костями белеешь? Может, стаканчик яду, а? Скорее
покидай свое бренное тело и летай вместе с нами!
После третьей такой выходки наэфиренный до бровей поручик достал Ягуна, и тот
дрыгнул-брыгнул его из магпункта вместе с джиннами, оставив только его супругу,
Недолеченную Даму, кое-что понимавшую в лечении.
- В мое время, чтобы заниматься медициной, не нужен был диплом. Достаточно было
иметь крепкие нервы и немного желания. Когда наш замок осаждали, я лично сделала десяток
трепанаций и с полсотни ампутаций... К сожалению, никто из моих пациентов не выжил, чтобы
сказать мне большое человеческое спасибо, - вспоминала Дама.
Не слишком надеясь на такую помощницу, Ягун бегал по магпункту и поочередно
хватался за бабусины мешочки и пузырьки, сердясь на Ягге, что она не вела никаких записей.
Он даже вытащил из постели Ваньку Валялкина, который понимал в медицине чуть больше -
как-никак специализировался на ветеринарной магии.
- Ягун, перестань на меня давить! Я не умею лечить людей! - отбивался Валялкин.
- Хорошо, представь, что Катя не человек... Как бы ты ее лечил, если бы она была, ну,
скажем, собакой? - напирал Ягун.
- Я бы первым делом пощупал ей нос и, убедившись, что он влажный, перестал бы гнать
волну, - зевая, сказал Валялкин.
Он еще с вечера убедился, что состояние Кати хотя и тяжелое, но стабильное, и особенно
не переживал. Заварив укрепляющие травы, он велел Ягуну поить Лоткову через каждые два
часа и здесь же, в магпункте, за ширмой, стал укладываться спать.
- Эй, как ее поить, чайной ложкой? - крикнул Ягун.
- Да хоть поварешкой... Только не буди ее и меня тоже! - взмолился Ванька.
И вот теперь все прощались на стенах.
Кэрилин Курло и Демьян Горьянов, взявшись за руки, стояли в стороне, у зубца. Вокруг
них была мертвая зона - метров в десять, которую никто не решался нарушить. Курло и
Горьянов нежно смотрели друг на друга, а внизу, под стеной, пузырился и кипел тинистый ров.
Ягун смотрел на них и качал головой.
- Родственные души, мамочка моя бабуся... Вчера на матче поцапались, а теперь водой
не разольешь... Если когда-нибудь у них будет чадик, Мефодию Буслаеву придется уйти на
пенсию. Повелителем мрака ему явно не быть. Профи вытесняют дилетантов, - буркнул Ягун.
Тренер невидимок что-то крикнул. Все поспешно стали рассаживаться по метлам.
Грызиана, которой взбрело в голову прошвырнуться в Магфорд, забралась в свою запряженную
гарпиями карету, посадив с собой Джейн Петушкофф и тетю Настурцию. Оператору и гримеру
не хватило места, и их сослали на запятки.
Тетя Настурция восхищенно разглядывала золоченую карету Грызианы.
- Вы, русские, загадочный народ! У вас нет денег, но вы ездите в таких роскошных
экипажах! У нас, англичан, деньги есть, но мы тратим их только на овсянку! Наши деньги
лежат в банках, - сказала она.
- У нас в стране нет таких больших банок. Жить надо весело, а умирать шумно, -
сказала Грызиана и свистнул кучеру.
Кучер привстал на козлах и щелкнул длинным кнутом.
- Ну, милые! Ну, залетные! Гони, язви вас в душу! - с надрывом крикнул он на гарпий.
Золотая карета, как в перину, нырнула в кучевое облако. За ней потащились невидимки в
одинаковых плащах и угрюмо полетел Кенг-Кинг, у которого после одурительного мяча
трещала голова.
Проводив невидимок, Баб-Ягун, Ванька, Таня, Пипа, Гробыня, Ритка Шито-Крыто и еще с
полдюжины старшекурсников отправились в кабинет Сарданапала. Предмет разговора
прорисовывался неопределенно, однако потребность в обсуждении существовала. А
потребность, как известно, рождает возможность. А возможность - желание, а желание -
аппетит, а аппетит приходит во время еды, а еда - это потребность. В общем, замкнутый круг.
Нырнув в низкую дверцу, ведущую со стен в Большую Башню, они долго поднимались по
винтовой лестнице. Впереди, с достоинством покашливая, витал Ржевский и нес всякую
ахинею, не столько скрашивая, сколько распыляя досуг.
Таня едва сдерживалась, чтобы не дрыгнуть поручика, который вздумал ни с того ни с
сего провозгласить, что Глеб Бейбарсов роковой мужчина и что он, Ржевский, собирается
завести себе такую же бамбуковую тросточку. Ванька, слушая эти разговоры, желтел, синел,
зеленел, а под конец, устав менять цвета, утвердился на благородной бледности. Наконец Тане
удалось отослать Ржевского за Безглазым Ужасом, блуждавшим в подвалах.
Ягун толкнул дверь кабинета академика и, пораженный, замер на пороге.
Тетя Настурция провела здесь всего две ночи, однако за это время строгий кабинет
академика ухитрился приобрести очер
...Закладка в соц.сетях
