Жанр: Фантастика
Таня гроттер 09. Таня гроттер и колодец посейдона
..., аж жуть! Прям тиха украинская ночь, но сало лучше
перепрятать, - протянул отличник.
- Ну, поклянись! - продолжал ныть Жорик.
- Хорошо! Будут тебе санки, будет и свисток... Разрази громус ! Клянусь, что тест ты
сдашь! - четко и ясно произнес Шурасик.
Жикин поднялся с колен и деловито отряхнул брюки. Он слегка удивился, что Шурасик
дал такую серьезную клятву, однако долго удивляться было не в его правилах. Он уже получил
согласие, а больше ему от Шурасика ничего и не нужно было. И теперь Жикин хамел на глазах.
- Договорились! Свистни мне, когда надо будет проходить обряд! Пока, Шурочка!
Спокойной тебе ночи в твоей грустной комнатке, заваленной книжечками! Будь хорошим
мальчиком! Меняй подгузники!
Когда за Жорой закрылась дверь, Шурасик вновь вернулся к зеркалу. Вернув обиженное
отражение, он посмотрел на свое бледное некрасивое лицо, на маленький подбородок, на
оттопыренные уши и неожиданно расхохотался.
- Все-таки ты дурак, Жикин... Круглый дурак! - сказал он.
Около полуночи Шурасик тщательно оделся, почистил зубы и обувь и, поразмыслив
немного, вылил на себя полфлакона мужской туалетной воды "Маленький мачо". Флакон был
выписан полгода назад по каталогу с Лысой Горы, но до сих пор так и неопробован. Случая
как-то не было. Хотя, если верить прилагаемому сертификату, одной капли туалетной воды (до,
после, в процессе или вместо бритья) было достаточно, чтобы растопить самое холодное
сердце. На этикетке мелким шрифтом значилось: "Осторожно! При превышении дозировки
девушки мрут от любви, как мухи!" однако, наученный горьким опытом, Шурасик не доверял
рекламе и потому превысил дозировку раз в восемь.
Закончив все приготовления, он выскользнул в коридор и осторожно, стараясь не
производить шума, стал пробираться через Жилой Этаж к лестнице. По обе стороны слева
тянулись двери комнат. Тибидохс жил ночной, особенной жизнью.
Из комнаты Гуни Гломова доносились вопли, звон мечей и глухие страстные удары
кулака в стену. Судя по мощи ударов, они были усилены Гломусом вломусом . Потом страшный
бас произнес:
- Моя жизнь - длинный шрам, моя судьба - боль! Я давно готов умереть, а вот готов
ли ты? Положи вилку, хмырь, и отойди от могилы!
Шурасик вздохнул. Он догадался, что Гуня настроил зудильник на лопухоидное
телевидение, насмотрелся фильмов про вампиров и теперь обогащает свой тактический арсенал
наездов и запугиваний.
- Не, как-то фигово... Слишком длинно! - продолжал вслух рассуждать Гуня. - а если
то же самое, но чуток в доброжелательном духе: "Не дразни меня, чувак! Я очень зол с того
дня, как меня убили!" М-м-м... А че? Нормуль! А если так: "Чьи это хорошенькие глазки
плавают у меня в чае? Чтааа-аа?!"
Хотя эти слова явно были обращены не к нему, Шурасику стало неуютно и, покрутив
пальцем у виска, он поспешно прошмыгнул дальше.
От двери Демьяна Горьянова пахло прокисшим молоком. Рядом с Демьяном вообще
прокисало все подряд, а его доброжелательного взгляда опасался даже циклоп Пельменник.
Тревожась, что его одеколон утратит волшебные свойства, Шурасик поспешно пробежал мимо
горьяновской двери мелкой трусцой.
Семь-Пень-Дыр, живший по соседству, комкал во сне черную простыню и метался в
банковском кошмаре, пытаясь извлечь годовой процент из нуля бубличных дырок, которые во
сне называл "дурками". Процент упорно отказывался извлекаться, изводя жадного Дыра. Затем
в кошмаре Пня явно что-то поменялось. Он спокойно повернулся на другой бок и спросил
трезво и четко: "Теперь главное понять, какая из этих двух выдр настоящая?" После чего
заснул уже без всяких сновидений.
Из комнаты Генки Бульонова доносилось непрерывное бормотание. Прислушавшись,
Шурасик убедился, что Бульонов разучивает базовые заклинания элементарной магии, причем
разучивает не без некоторых успехов. Изредка бормотание сопровождалось сухим
потрескиванием кольца - это означало, что перстень искрой откликается на магию.
"Ударение не всегда правильно ставит! А вообще молодец, быстро наверстывает!" -
снисходительно подумал Шурасик и тотчас раскаялся в своей снисходительности.
В комнате Бульонова что-то загрохотало. Немного левее головы Шурасика в двери
возникло отверстие размером с кулак. Шурасик трусливо присел и ретировался.
- Нет, вы видели? Темный маг разучивает светлое заклинание Искрис фронтис , паля по
казенной мебели, и где? В закрытом помещении! - пробормотал он.
На пересечении коридоров Шурасик едва не столкнулся с Лизой Зализиной, которая,
помахивая зонтиком, назойливо прогуливалась у комнаты Ваньки Валялкина. Не заметив
Шурасика, Зализина повернулась к двери и громко, явно уже не в первый раз, произнесла:
- Ты не мужчина, Валялкин! Ты мизер, размазня, пустое место! И не смей заговаривать
дверь! Я хочу с тобой объясниться!
- Лизон, я спать хочу! Я уже двести раз тебе говорил: отстань! - жалобно откликнулся
Ванька.
- Ты говоришь так потому, что не уверен в себе! Гроттерша задушит тебя своей
серостью! У нее не жизнь, а сплошные неприятности! Открой мне дверь, я требую! Я не дам
тебе погибнуть, я спасу тебя даже помимо твоей воли!
- Это ты так думаешь.
- Ты боишься меня, и я знаю почему! Ты духовный банкрот, опустошенная личность! Ты
не хочешь слушать меня, потому что я голос твоей совести! Открой, скотина! - завывала
Зализина.
- Лизон, сделай одолжение: выпей валерьянки и иди спать! - хладнокровно отвечал
Валялкин.
Но Зализина не желала пить валерьянку. Она желала буянить, стучать в дверь ручкой
зонтика и спасать Ваньку от пошлого быта. Шурасик, которому она мешала пройти, вынужден
был кашлянуть. Зализина оглянулась, замахнулась зонтиком и зашипела, как кошка:
- Подслушиваешь? У тебя что, своей жизни нет?
- Есть, Зализина. Все у меня есть. Именно поэтому я и хочу пройти, - сказал Шурасик,
по привычке к научному наблюдению констатируя, что туалетная вода "Маленький мачо"
оставила Зализину совершенно равнодушной.
Темными путаными лестницами, следуя причудливым всплескам факелов, Шурасик
выбрался из Тибидохса. Пельменник сидел у подъемного моста на деревянной чурке, ковыряя
пальцем в зубах.
Заметив, что кто-то идет, циклоп потянулся было к секире, прислоненной к перилам, но
поленился ее брать и ограничился тем, что, как шлагбаумом, загородил проход ногой.
- Ночью не положено! Личный приказ Сарданапала! - сказал он голосом, в котором так
и звенело служебное рвение.
Шурасик молча сунул ему копченый окорок. Которым заблаговременно запасся сразу
после ужина.
- Ага! Дача взятки должностному лицу! Ссылка в копи к гномам до трех лет! Сейчас
вызову дежурный караул! - воодушевился циклоп.
- Смотри, окорок заберу! - раздраженно сказал Шурасик.
Пельменник перестал буравить его единственным глазом и взял окорок.
- Совсем народ перестал шутки понимать!.. Слышь. Ты там скажи ребятам. Чтоб в
другой раз пива приносили. А то на сушняк ничего не лезет, - зевнул он и убрал ногу.
Шурасик вышел в парк, примыкавший к пруду. Пруд стабильно пованивал тиной. Шумел
камыш. Деревья гнулись. Ночка темная была. Короче, пейзаж. А пейзажи в приличных книжках
принято или пропускать, или списывать у Тургенева, зная, что их все равно пропустят. В тине
что-то странно булькало - то ли водяной гонял лягушек, то ли резвились русалки, которым
днепровские омуты с из черными дырами-телепортами принесли утопшего водолаза. "Папа,
папа, наши сети притащили мертвеца!" В лицо Шурасику подул ветер и коварно шепнул: "Май,
ветер, любовь!"
- Я проинформирован, - буркнул Шурасик.
Вдоль темной, шевелящейся от ветра травы неторопливо текли куда-то поручик Ржевский
и Недолеченная Дама.
- Нет, нет, нет и нет! Отстань! - отбрыкивался поручик.
- Ну не хочешь новый мундир - не надо! Носи хотя бы эполеты! - настаивала Дама.
- Нет!
- Ну, пупсик! Не упрямься!
- Сказано тебе: от-вянь!
- Хорошо. Не хочешь выглядеть достойно - будь всеобщим посмешищем. Тогда хотя
бы не носи в спине эти пошлые ножики! Что за нелепый способ самоутверждаться? Ты уже
взрослый мужчина! Образумься, Вольдемар! Не заставляй меня краснеть!
Чаша терпения поручика Ржевского, и без того крохотная, как водочная рюмка,
окончательно переполнилась.
- А-а-а-а! Не называй меня Вольдемаром! Я тебя придушу! - завопил Ржевский и,
кинувшись к жене, попытался вцепиться пальцами в ее призрачное горло. Разумеется, это
ровным счетом ни к чему не привело.
Недолеченная Дама отнеслась к выходке поручика с полнейшим равнодушием. Она лишь
покосилась на Шурасика и холодно сказала мужу:
- Стыдись, Вольдемар! Здесь посторонние! Оставь излишки своей внутренней культуры
для узкого семейного круга!
Поручик обернулся, подплыл по воздуху к Шурасику и заговорщицки зашептал ему на
ухо:
- Слышь, Шурасик, не в службу, а в дружбу! Век тебе ночью являться не буду!.. Дрыгни
мою супругу, а?
- Чего?
- Ну, как ты не понимаешь? Запусти в нее дрыгусом ! А то она меня третьи сутки пилит!
Пользуется тем, что ее даже придушить нельзя, летает и на мозги капает! Еще немного, и я
просто испарюсь! Тибидохс осиротеет без моего шарма!
- Да ну... Неохота мне сейчас магию применять. Еще Поклеп засечет в саду искры и
выскочит разбираться, - отказался Шурасик.
- Шурасик, пожалуйста! Никогда тебя больше не попрошу! Прям до зарезу нужно! -
Ржевский перестал шептать и тревожно взглянул на жену.
- ...туда, где никто не будет видеть позора, которым обременила меня жестокая судьба!
Туда, где я смогу заточить себя в коконе одиночества и буду до конца вечности оплакивать
выбор проведения, связавшего меня с ничтожеством! - закончила стенать Недолеченная Дама
и вновь решительно направилась к супругу.
- Гад ты все-таки, Шурасик! Эгоистина проклятая! Никакой мужской солидарности! -
прохрипел поручик.
Недолеченная Дама простерла к нему свои призрачные руки.
- А теперь, Вольдемар, мы с тобой объяснимся окончательно и бесповоротно. Или ты
немедленно берешься за ум, или... Немедленно отплыви от этого пахнущего скунсами
лопухоида! Что за привычка вмешиваться в наши де...
- Дрыгус -брыгус ! - крикнул Шурасик, выпуская красную искру из перстня.
Недолеченную Даму затянуло в магическую воронку. Ржевский ухитрился улепетнуть и,
улюлюкая, скрылся в камышах. Из камышей донесся визг русалок. Неугомонный поручик
принялся за прежние фокусы.
Шурасик направился к фонтану, расположенному в заброшенной части Тибидохского
парка. Фонтан, некогда построенный магом, позднее отказавшимся от магических дарований и
закончившим жизнь простым смертным, соответствовал строгим канонам Востока. Никакого
изображения человека, никаких украшений и орнаментов, кроме растительных. Вода медленно,
по капле в минуту, перетекала по семи причудливым бронзовым чашам-раковинам, пока не
оказывалась внизу, в тихом бассейне с лилиями и кувшинками.
У забытого фонтана любили оплакивать свою щедрую на события судьбу призраки
острова Буяна. Изредка из примыкавшей рощи, не отделенной от парка даже забором, сюда
забредали корявые молчаливые лешаки и стояли, поскрипывая, глядя на воду. Пару лет назад
здесь часто можно было встретить Великую Зуби. Зуби сидела на краю фонтана с книжкой в
руках. Глаза ее то скользили по страницам, то останавливались на неподвижной воде бассейна,
в которой купалось отражение лилий. Позднее дубоватый Готфрид Бульонский поубавил
внутреннюю тягу Зуби к элегическому романтизму.
Ученики здесь бывали редко. Лишь раза три сюда приходила Лиза Зализина, рыдала
строго по полчаса и целеустремленно отправлялась преследовать Ваньку Валялкина для
решительного объяснения. Причем за каждым "решительным объяснением" с завидным
постоянством следовали "самое решительное", "самое-самое решительное", "окончательное",
"наиокончательнейшее", "последнее", "на этот раз действительно последнее" и так далее в
духе дурной бесконечности.
Таня едва сдерживалась, чтобы не утопить Зализину в Тибидохском рву, отправив с ней
приветственную телеграмму собачке Муму. Сдерживало ее только стойкое подозрение, что
Зализина превратится в русалку и тогда слез, соплей и нервического хохота будет раз в сто
пятьдесят больше. "Сплошная милюльщина!" - говорил иногда о русалках раздраженный
Баб-Ягун.
И вот теперь записка завела сюда Шурасика. Он прокрался к фонтану с застенчивым и
целеустремленным видом, как кот к детской песочнице. Еще издали он увидел тонкую фигуру в
темном плаще с капюшоном, и сердце у него забилось в рваном ритме, то начиная колотиться
как бешеное, то совсем останавливаясь.
"Кто бы это мог быть? Явно кто-то из своих. Чужих бы Грааль Гардарика не
пропустила!" - задумался Шурасик, в смятении замирая в десятке шагов от девушки в плаще.
В воздухе, поблескивая серебристыми искрами надежд, северным сиянием заискрила
романтика, но увы...
Все началось как обычно и закончилось как всегда. Большая и светлая любовь отменилась
по техническим причинам. Собака академика Павлова истекла слюной и скончалась, так и не
получив от известного ученого заветного куска ветчины.
- О, а вот идет наше вышеизложенное и нижеуказанное! И, разумеется, опаздывает
минут на семь с хвостиком, - поприветствовала Шурасика девушка и... откинула с головы
капюшон.
- Гробыня! - радостно и одновременно разочарованно воскликнул Шурасик.
С одной стороны, встречаться с великолепной Гробыней мечтала добрая треть
старшеклассников Тибидохса. С другой... с другой - Шурасик был слишком умен, чтобы
заблуждаться. Едва ли у Гробыни существовали на его счет серьезные планы. Скорее всего,
Склеповой просто-напросто что-то было от него нужно.
И, как всякий неопытный, боящийся показаться смешным юноша, Шурасик прибег к
низкоурожайному методу упреждающего хамства. Сделать больно первым, чтобы не сделали
больно тебе.
- Ну и?.. Зачем ты меня пригласила, Склепова? - строго спросил он.
- И это все? Умиляюсь я таким свиданиям! Мало того, что девушка первой проявляет
инициативу, ей еще и грубят! Конец света! Голову на грудь и то уронить некому! -
возмутилась Гробыня, ничуть не сконфуженная такой бесцеремонностью.
Тибидохский ботаник вконец запутался и приуныл.
- Гробыня, чего тебе надо, а? Без дураков, а? - жалобно спросил он.
- Ничего мне не надо, а! Что мне может быть надо, а? - передразнила Склепова. - Вот
ты скажи, а: почему меня вечно принимают за хамку, карьеристку и гадину? Это меня бесит!
Разве я такая? Я мягкая в душе, как ангорский котенок! Меня только погладь, я растаю!.. Но-но,
не по коленке!
- Я нечаянно, просто зацепил... - испуганно сказал Шурасик и быстро отодвинулся на
безопасное расстояние.
- Да знаю, что нечаянно. Это-то и грустно, что нечаянно... - лениво произнесла
Склепова. - Ладно, Шурочка, не бледней! Отбой воздушной тревоги! Я тебя не съем! Нынче
мы с Пипой на диете. Отпиливаем от своего ужина по две калории в день! У меня к тебе
разговор. Су-урьезный, прям жуть!.. Ну что стоишь, как подставка для забора? Не маячь перед
очами! Сядь на пенек, пожуй творожок!
Шурасик осторожно опустился рядом и стал терпеливо ждать серьезного разговора.
Гробыня молчала и грызла ноготь. Шурасику становилось все тревожнее.
- Ну и?.. - нетерпеливо спросил он через некоторое время, так ничего и не дождавшись.
- Чего "ну и"?
- О чем ты хотела поговорить? Говори! А ты меня не понукай! Дай беспомощной
девушке собраться с мыслями! - возмутилась Склепова.
Они помолчали еще с минуту. Гробыня закончила грызть ноготь и стала щелчками
сбивать с края фонтана прошлогодние листья.
- Ну и?.. - снова спросил Шурасик.
- Если ты еще раз скажешь "ну и?", я тебя убью! - ласково, но очень серьезно
предупредила Гробыня.
- Ну и как ты меня убьешь?
- Задушу! Или сглажу. Или вначале сглажу, потом задушу, затем оживлю, а потом еще
раз сглажу... Примерно так, хотя возможны варианты... Отодвинься, Шурасик, я сейчас чихну!
Ты чего, голову духами вымыл?
Шурасик виновато почесал щеку. Он был в смятении. "Туалетная вода дрянь!" -
подумал он.
- Склепова, а Склепова! Зачем ты вообще устроила это свидание? Ты же знаешь, я
зануда, спросил он жалобно.
Гробыня зевнула.
- Да вы все, мужики, зануды, куда ни кинь... Думаешь, Гломов не зануда? Зациклился на
спорте: бокс, жим, становая тяга. "А он меня... А я его!.." Прям тошнит!.. Зато мириться с
Гунечкой просто. Обидишь маленького, а потом бицепс ему пальцем потрогаешь, скажешь
"ого-го", он вмиг растает, как Снегурочка на отдыхе в Турции... А Жикин? Самый большой
зануда! Ему пока семь раз не скажешь, что он классно выглядит, не успокоится. А скажешь,
Жорик мигом утешится, захихикает и, высоко подкидывая коленки, учешет на следующее
свидание. Ты, Шурасик, еще терпимый вариант. Можно хотя бы не прислушиваться, что ты
говоришь.
- Почему?
- Ну как почему? Ты треплешься всегда в режиме монолога и ответных реплик не
требуешь.
- Спасибо. Буду знать, - сухо поблагодарил Шурасик. - А теперь или говори, что тебе
надо, или я уйду.
Склепова зевнула и потрогала пальцем нижнюю бронзовую чашу фонтана, с которой как
раз сорвалась тяжелая капля. Отражение луня в плоском бассейне дрогнуло.
- Ну и чего ты такой кислый? Просто меду нами? Я девочка рассеянная. Я и своих
секретов не помню, что уж о твоих говорить, - сказала она мягким и мирным голосом.
Шурасик быстро взглянул на нее. Ему давно надо было выговориться. Со Склеповой же
он почему-то не смущался. Они были разные, как рыба и птица. А рыба и птица относятся к
секретам друг друга вполне благожелательно. Хотя бы потому, что их не запоминают.
- Поднимаюсь я вчера в хозкомнату... - начал Шурасик. - Нужен был самостирающий
таз, чтобы самому с носками не возиться... Захожу, а навстречу мне, из комнаты, незнакомый
человек. Лицо все в буграх, на побитую дворнягу похож. Я отодвинулся, пропускаю его, и он,
смотрю, отодвинулся. Я ни с места - и он ни с места. Я ж вижу... такой два часа стоять будет,
но первый не пройдет. Я ему русской, и он мне ручкой... "Ах ты, думаю, кисляй!" Шагаю к
дверям, и он в ту же секунду навстречу... Веришь?
- Я знаю эту комнату. Там зеркало дурацкое... Ну отодвинул бы! - посоветовала
Склепова.
Шурасик подался вперед.
- Ты знаешь про зеркало? Но неужели я и правда... на собаку побитую? А, ну и черт с
ним!..
Склепова покровительственно похлопала его по плечу.
- Да ладно тебе, Шурасик! Бывают моменты, когда сталкиваешься с собой как с
посторонним, с незнакомым. Эти-то минуты самые честные и есть... Думаешь, я сама себе
сильно нравлюсь? Да ничего подобного! Один глаз у меня больше другого, лицо
асимметричное. Ты разве не замечал никогда? Волосы не блеск. Нижние зубы кривовато
растут, наползают друг на дружку... Надо было пластинку носить, но мы же девочки гордые!
- Ты серьезно? - почти с мистическим испугом спросил Шурасик.
- Думаешь, я стреляюсь из-за этой ерунды? Ничуть, я ношу свою внешность так, что все
считают меня красавицей. Так-то вот... А Грызианка Припятская, думаешь, красавица?
Выставь ее на конкурс красоты с обезьянами - выше третьего места ей сроду не дадут! И что
же? У Грызианки есть шарм, а шарм больше красоты!.. Очнись, Шурасик!
Гробыня брызнула в Шурасика застоявшейся водой из фонтана. Он коснулся языком
капель. Ощутил вкус тины и ряски. Гробыня продолжала:
- Или Гроттерша, между нами будет сказано. Что она, красавица? Ну волосы у нее
хорошие, не спорю. Зубы ничего, но не блеск. Ноги тоже, положим, не отваливаются, хотя, на
мой вкус, джинсы могли быть и попрямее. Вот и все ее плюсы. Теперь минусы. Одевается как
бомжиха. Нос - чистый интернационал. Ногти на пальцах грызет. Но при всем том Пуппера
завалила, как мамонта. Не хило, да? А все почему? Потому что Таньке плевать, что о ней
думают другие. Она абсолютно естественна. Вот и все дела...
Склепова вздохнула, посмотрела на сизые ночные тучи и деловито сказала:
- Ладно, Шурасик, ближе к телу. Дальнейшая философия только после опускания
монетки в гадательный аппарат...
Шурасик рассеянно взглянул на нее. Он все еще осмыслял слова Гробыни, пытаясь
препарировать все сейчас услышанное с точки зрения логики. Он ощутил вдруг, что Склепова
намного мудрее его в человеческих отношениях и глаз у нее куда зорче. "Моя стихия книги.
Мертвые опосредованные знания. В бытовых вещах я разве что на ступеньку опережаю
банального дауна", - с грустью подумал Шурасик.
- А? - переспросил он, заметив, что Склепова выжидательно уставилась на него.
- ...и Б сидели на трубе! Говорю, все, что я несла, - это так, речевые упражнения. Типа
сам себе логопед. А теперь слухай сюды, теть Шура, и не урони слуховой аппарат! Сегодня я
узнала кое-что странное, вконец запуталась и решила получить халявную консультацию
умняшки.
- Мою? - уточнил Шурасик.
- Ясный перец! Других умняшек в нашей кондовой психушке не наблюдается... Сегодня
у меня сорвалось днем свидание, и я заскочила в читалку полистать "Сплетни и бредни".
Обожаю истории чужого успеха. Была дура-дурой, сопли на кулак мотала, глазки в кучку,
языком пол подметала, а потом - хлоп! - и в дамках!.. Может, думаю, и мне замуж за Шейха
Спирю выскочить? Личный ковер-самолет, нефть и полный чемодан бриллиантов. Вот только
тошнов Спиря страшный, и зубы у него, как у лошади... В общем, листала я журнальчики, мне
надоело, и я решила побродить между стеллажами. Зашла вначале в свободный доступ, а потом
отправилась к запретным полкам...
- Неужели Абдулла разрешил? - ревниво спросил Шурасик. Он был убежден, что право
бродить, где вздумается, кроме преподавателей, имеет только он один.
- Разрешил? - подняла брови Гробыня. - Проснись и пой, лапа! По пятницам у
Абдуллы литературная тусовка. Он дюжинами вызывает души умерших поэтов, чтобы было
кому завывать рифмованные проклятия. Поэты отплевываются, но на тусняк заявляются с
завидным постоянством.
- Думаешь, я не знаю про тусовки! Однажды я даже зачитывал там свою курсовую. Им
всем ужасно понравилось. Абдулла сказал, что даже понял некоторые слова, - с гордостью
проговорил Шурасик.
- Хм... В общем, я забрела в закрытый доступ и стала искать книжечки про вирусную
любовную магию. Вот бы, думаю, весь мир в меня влюбился! А тут - фук! - слышу голос.
Угадай чей? Поклепа! Ты сам знаешь, Шурасик, я девушка скромная, мне Гроттерша с Пипой и
так все нервы испортили, и лишних истерик мне не надо. Я нырнула за стеллаж и затаилась.
Вначале только Поклеп говорил, потом кто-то стал ему отвечать. Я слышу, что это Безглазый
Ужас! Остановились от меня - рукой дотянуться. Я затаилась, почти не дышу, только шепчу
про себя заклинание временной невидимости, чтоб не засекли...
- И о чем они говорили? - нетерпеливо спросил Шурасик.
Гробыня извлекла зудильник и стала быстро водить пальцем по поцарапанному дну,
вычерчивая руны.
- А вот... Я же хитрая девочка!.. Все записала! Как говорят лопухоиды, самый дешевый
подслушивающий аппарат лучше самой лучшей памяти!..
На дне миски в сетке царапин появились стеллажи с книгами. Долгое время Шурасик,
кроме книг, ничего не различал, и , поняв это, Склепова ткнула длинным ногтем в угол экрана.
- А ты чего ждал? Широкоформатного кино? Я зудильник смогла только боком
просунуть.
Шурасик увидел Поклепа и Безглазого Ужаса. Ужас парил в полуметре от пола в
заляпанной кровью рубахе, мертвенно-неподвижный и отрешенный. Лишь пустые глазницы
пылали сосредоточенной яростью.
- Иногда я бываю крайне умной. Со звездами гениальности, сияющими на небосклоне
яркой судьбы. Все, слюшай, дорогой! - уточнила Склепова и усилила звук.
- Недавно что приплыли водяные. Крышку нашли на океанской дне далеко от
острова, - услышал Шурасик голос Поклепа.
- Это еще только первый знак, - отвечал Ужас.
- Вероятно, стражам и Мефодию Буслаеву на это и наплевать, но только не нам... Наш
магический мир зависим от такого рода событий!.. пока я не говорил об этом даже
Сарданапалу, но скрывать дольше невозможно, - продолжал Поклеп.
- Но это лишь крышка...
- Крышка? Ничего себе крышка! Мраморная плита весом в пять тонн! Ее отбросило в
океан и раскололо на три или четыре части! Все защитные руны повреждены или уничтожены!
Наша магия больше не контролирует ЕГО! - взвизгнул Поклеп.
Безглазый Ужас ухмыльнулся.
- Ваша магия и раньше не слишком с ним справлялась. Что для НЕГО ваша дюжина рун?
Все равно, что опутать спящего слона ниткой и говорить, что он связан. Когда же нитка лопнет,
кричать: "Караул"! "волшебство бессильно!" Возможно, слон просто случайно шевельнулся во
сне.
- Он шевельнулся, но он может и проснуться! Надеюсь, ты не забыл, что случилось с
магической школой в Скаредо? - напомнил Поклеп.
Глазницы Ужаса полыхнули холодным огнем.
- Можешь не рассказывать мне про Скаредо, маг. Я прожил в этой школе не меньше
века, и все происходившее в ее худшие часы и дни происходило на моих глазах... Когда школа
в Скаредо опустела и там не осталось никого, кроме нас, призраков, и горстки трепещущей от
ужаса нежити, мне пришлось перебираться в Тибидохс. Я не бежал с корабля, я не крыса.
Просто корабля не стало. Признаться, после Скаредо, с его ренессансным великолепием,
Тибидохс первое время казался мне совсем убогим и провинциальным.
- Тогда не тебе объяснять, что может произойти. Тибидохс - вторая по удаленности
магическая школа от ТОГО места. Первой была школа в Скаредо... - сказал Поклеп.
Безглазый Ужас пожал плечами, погружаясь в бездны апатии. До полнолуния, когда он
был склонен звенеть цепями и растекаться мыслями по кирпичной стене, оставалось еще
добрых две недели.
- Что ж, все может быть... В любом случае, разбитая крышка - это лишь первый знак.
Вскоре должен быть еще один... И вот тогда сомнений, что ОН пробудился, действительно не
останется. Пока бы я советовал разогнать всех учеников по домам и разъехаться самим, -
философски заметил он.
Завуч всполошился.
- Разогнать учеников? Ни в коем случае! Если на Лысой Горе о чем-то пронюхают, нашу
школу просто закроют. И никогда потом уже не откроют. Я этих перестраховщиков знаю. Им
только дай что-то закрыть или запретить.
- Что да, то да. Да только Лысая Гора это еще полбеды. Вторые полбеды - Магщество,
которое имеет на нас зубик размером с великовозрастного ци
...Закладка в соц.сетях
