Жанр: Фантастика
Таня гроттер 09. Таня гроттер и колодец посейдона
...о. В следующем месяце я сокращу число своих подруг еще на 10 процентов,
увеличив частоту встреч с оставшимися на 20 процентов. Вопрос: буду ли я в проигрыше
или в выигрыше?"
Дядя Герман осторожно закрыл тетрадь.
- Боюсь, это тупиковая задача. Интенсивность общения - это вроде как плюс, но не
учтено, что сокращенные 20 процентов подруг явно нагадят. Человечество так низко пало, даже
я за ним не успеваю, - заметил он грустно.
Дурнев прилег на Пипину кровать и, глядя в потолок, стал ждать Халявия. Оборотень
явился только под утро, причем, что-то напутав, материализовался в квартире генерала
Котлеткина. Дядя Герман, погрузившийся в недолгий и беспокойный сон, услышал вначале
визг Айседорки, а затем сам генерал Котлеткин, воинственно забарабанив кулаками во входную
дверь, за шкирку втащил в коридор серебристого волка.
- Ваша зверюга? Получите! - прорычал генерал.
Он повернулся и гордо удалился. Дурнев, с заторможенностью и одновременно с
яркостью восприятия только что проснувшегося человека, созерцал жирную складку на шее у
генерала, его бритый затылок и красные гулкие пятки.
Затем дядя Герман захлопнул дверь и занялся оборотнем, который как полоумный бегал
по коридору и выл. Наконец, зажатый в угол между дверью ванной и антикварной подставкой
для зонтиков, где наряду с зонтиками Дурнев хранил спиннинги, а тетя Нинель ракетку для
большого тенниса, оборотень послушно перекувыркнулся через нож и остался сидеть на полу
уже в человеческом обличии.
- Дягилев, друг мой! Иди купи нам что-нибудь на тему шоколада! Выпьем чаю! -
сказал он плаксиво.
Дядя Герман переглянулся с тетей Нинель, выглянувшей в коридор в необъятном
японском халате, в котором заблудилась бы дюжина гейш.
- А потом? - спросил Дурнев.
- Потом пойдем в пиццерию и возьмем пиццы с пивком... Погуляем, а там вернемся
домой и пообедаем, - бойко сказал Халявий и попытался исполнить на полу балетное па,
однако сделал это так неаккуратно, что ударился лбом о дверь.
Должно быть, это основательно потрясло его мозги, потому что его внутренняя шарманка
моментально перестроилась на иной лад.
- Ты кто такой? А, неважно! Стража, казнить! Это говорю вам я, император Калигула! -
взревел он, ткнув пальцем в грудь Дурнева.
- Халявий! - укоризненно сказала тетя Нинель. - Очнись!
- Халявий? Кто это? И его казнить! - капризно приказал оборотень.
В следующие полчаса Халявий ухитрился перебывать и машинкой для наклеивания
этикеток, и царем Мидасом, и даже кипящим чайником. Это оказалось самым забавным его
воплощением: минут пять Халявий подпрыгивал и, сидя на корточках, булькал губами, а затем
с верблюжьей меткостью плюнул в таксу. Наконец оборотня удалось вернуть в рамки
начальной личности.
Тетя Нинель с облегчением вздохнула и унесла в комнату Энциклопедический словарь,
которым она то и дело несильно вразумляла Халявия по макушке. Доверять такое
ответственное дело председателю В.А.М.П.И.Р. она не решилась: тот сгоряча вытряс бы у
оборотня все мозги.
- Трансильвания - кошмарная страна! Чихать я хотел на такую истерическую родину
! - заявил он плаксиво и, не обнаружив поблизости родины, демонстративно чихнул на дядю
Германа. - Там в Трансильвании одни висельники, вампиры и прочие гады! Ворье позорное,
кровососы! Они терзают мне душу своими пошлыми рожами и низкими инстинктами! -
добавил он.
- А тут что, нет ворья?
- Братик, тут есть ты, и этим все сказано! Не заставляй меня говорить тебе
комплименты! Я краснею! - сказал Халявий, пытаясь зарыться лицом в складки халата тети
Нинель.
Дурнева бесцеремонно оттолкнула его.
- Кончай устраивать представление! Все билеты в цирк проданы!.. Что ты узнал? Мы не
можем связаться с Пипой!
- С вашей Пипенцией только свяжись, - парировал Халявий. - Ладно, мамуля, не надо
брутальности! Вы все узнаете, только по порядку. В моей голове так много беспорядка, что
хоть какой-то порядок в рассказе строго необходим. Первым делом в Трансильвании я навестил
своего знакомого трактирщика.
- Я так и поняла. Не дыши на меня!
Халявий хихикнул.
- Я был вынужден, мамуля! Было бы странно зайти в трактир, встретить товарища и не
выпить с ним стаканчик-другой. Трансильвания - страна, где каждый подозревает каждого.
Везде цепные псы-волкодавы. Собаки ростом с телят! На губах клочья пены, на вампиров и
оборотней нюх! И не залает - сразу в глотку вцепится. Оно, конечно, и наши не сахар, да
только эта мнительность ни в какие ворота уже не лезет! У каждого наготове осиновый гол!
Пули все серебряные. В лесах - в самом буреломе - непременно какой-нибудь вампироборец
поставит крест. Приляжешь днем отлежаться, глаз не сомкнешь, всю душу вывернет. Ни сна, ни
отдыха... Дитенка бывало какого подкараулишь, весь день в засаде просидишь - а он тебе -
раз! - святой водой из пузырька в самую морду! Кошмарная жизнь!
- Что ты узнал? - нетерпеливо перебил его дядя Герман.
- О, вампиры в большом волнении! Слухов ходит тьма, хотя в точности никому ничего
не известно! Поговаривают, что отец всех вампиров Гермот Дурень поведет их войной на
школу маги по какому-то подземному подкопу. Якобы всех магов он уже переморил крысиным
ядом, так что битва будет короткой.
- Гермот Дурень? Это еще кто? - вскипел бывший депутат.
- Не обижайся, братик!.. Это они имя твое так перекроили. Ты у них национальный
герой!.. Простые вампиры в тебе души не чают! Говорят: Дракула был тиран, а этот истинный
благодетель! Никого не казнит, не свирепствует! Донорской крови в Трансильвании хоть
упейся. Некоторые до того насосутся, новые гробы себе заказывают - потому как в старый
никак не влезть... Не поверишь, братик, на каждом вампирском кладбище на каждом третьем
надгробии непременно твоя фотография!.. А все отчего - от любви!
Дядя Герман поежился. Он предпочел бы другие проявления популярности.
- А уж мамулю нашу они как любят! И в бронзе ее выпускают, и в резине! Почитай что в
каждом гробике ее фотокарточка... Полнокровная женщина - мечта вампира. Век мне
бифштексов не есть и с манекенщицами на "американских горках" не кататься, ежели
соврал, - продолжал умиляться пьяненький Халявий.
Тетя Нинель встряхнула его за ворот столь энергично, что голова оборотня мотнулась
вначале вперед, а затем назад.
- Что еще ты узнал, кроме бредовой истории про подкоп?
Халявий подхалимски заморгал.
- Ясно, что бред, мамуля!.. Сразу после трактира я пополз... кхм... направился в
резиденцию Малюты Скуратоффа и заснул... ик... занял наблюдательную позицию в лопухах
под окнами. Я немного вздремнул и проснулся около полуночи от скрипа ступеней и стука. Я
увидел двух вампиров в красных плащах, которые поднимались на крыльцо. Это вроде как
высшая вампирская знать, так называемые первовампиры. Таких даже в Трансильвании
дюжины две, не больше.
- Первовампиры? - подозрительно переспросил дядя Герман.
- Ну да! Ты что, не знал, братик? - удивился Халявий. - Каждый, кого укусит вампир,
сам становится вампиром. Но при этом его силы менее значительны, чем у того, кто его укусил,
и он на всю жизнь попадает к нему в подчинение! Укушенный кусает следующего, тот еще
кого-то, и возникает целая пирамида все более и более слабых вампиров, повинующихся тому,
первому! То бишь первовампиру!
- Логично. А кто тогда укусил первовампира? - задумавшись, спросил дядя Герман.
- Братик, ты что, не понимаешь? Все же ясно! Первовампиров почтил своим укусом сам
великий граф, завещавший тебе, братик, свой шампур и свои валенки. Ик!.. Малюта Скуратофф
тоже первовампир.
- А Бум?
- Бума покусал уже Малюта, потому тот ему так и повинуется. Обычные вампиры ходят
в черных плащах, в камзолах, кое-кто в саванах, вампиры же в красных плащах редкость... В
общем, рассказываю дальше. Дверь открылась... Кажется, ее открыл Бум. Только у него плечи
шире дверного проема и махонькая голова. Они прошли, увы, не в ту комнату, рядом с окнами
которой столь удачно росли лопухи. Мне пришлось изо всех сил напрягать слух, чтобы
подслушать то, что происходило в глубине дома. Моя ушная сера едва не вскипела, так я
старался... Братик, если ты не дашь мне денег, я продам твои горнолыжные ботинки или снова
спилю в ванной золотой кран! - с заискивающим нахальством сказал Халявий.
Дядя Герман неуклюже, но решительно пнул его ботфортом. Халявий взвизгнул и
спрятался за тетю Нинель.
- Гад ты, братик! Натуральнейший, то ись! - всхлипнул он. - Хорошо, из уважения к
твоему гадству, скажу. Я услышал, как кто-то спросил: "Скоро все произойдет?" - "После
драконбольного матча. Едва ли вторая розовая вспышка случится раньше". - "А что
колодец?" - "Проснулся. Стал таким же, как в день, когда его проклял Посейдон. Несколько
столетий он накапливает силы в глубинах Тартара, чтобы вновь выплеснуть их". - "Все было
как в тот раз в Скаредо?" - "Да. Нам точно известно, что в Тибидохсе не осталось ни одного
взрослого мага. Розовый дым обычно уносит всех, кому уже исполнилось двадцать. Призраки,
нежить и магические существа не в счет. Мы дождемся драконбольного матча, а после него
нападем, застанем их врасплох".
Халявий опустился на четвереньки и быстро, на собачий манер, почесал ногой шею и ухо.
- А дальше, Германчик, при всем моем к тебе неуважении, я ничего не смог узнать!.. Я
перевалился животом через подоконник и неосторожно повис на раме. А она возьми и хрустни!
Дверь распахнулась, и на меня ринулся Бум, взбешенный, как сто тысяч маньяков... Он гнался
за мной, пока я... то ись... из сил не выбился! Мне пришлось спешно превращаться в волка и
телепортировать наудачу. Неудивительно, что я попал в квартиру к этому солдафону. Вообрази,
я застал его в пижаме у шкафа. Он устанавливал противопехотную мину...
- Это он к Хаврону ревнует. Смешной человек! Не верит, что между мужчиной и
женщиной может существовать чистая незамутненная дружба! - передернула плечами тетя
Нинель.
Халявий выслушал ее рассеянно. Он заохал, обмотал голову мокрым полотенцем и, нагло
украв у "братика" один из сотовых, отправился в ванную болтать с манекенщицами.
Манекенщицы обычно благосклонно внимали его бесконечным "то ись" и привычке лакать суп
из тарелки. Многие искренне принимали его за владельцев нефтевышек на Чукотке и мечтали
выскочить за него замуж.
На лбу у дяди Германа залегла глубокая морщина.
- Ты поняла, Нинель, в какую дыру заманила Пипочку эта идиотка Гроттерша? Мало
того, что в Тибидохсе учат непонятно чему, оттуда исчезли все преподаватели, и нет никакой
связи... Как он сказал? Колодец Посейдона... м-м-м... Посейдон... знакомое погоняло. Где же
я его раньше слышал?
- Герман, расслабься! Посейдон - бог морей и океанов. Ты еще не забыл, как
вызываются купидоны? - деловито спросила тетя Нинель.
- А что их вызывать? Только свистни. Они вечно поблизости вертятся, попрошайки, -
хмыкнул Дурнев.
Он не ошибся. Вскоре на кухонном столе уже сидел толстый купидон и болтал ногами.
- Эй, малый! В Тибидохс отнесешь письмецо? - озабоченно спросила тетя Нинель.
Купидон замотал головой и выразил на лице уместный ужас - типичный бомбила,
уверяющий, что ни за что не потащится ночью в такую даль. Более того, купидон явно был в
курсе, что с Грааль Гардарикой недавно что-то произошло, потому что, попискивая, одним
пальцем прочертил в воздухе вертикальную линию, другим же пальцем постучал по этой
линии, точно изображая муху, бьющуюся в стекло.
У тети Нинель был только один аргумент. Она решительно подошла к кухонному
шкафчику и дернула на себя дверцу.
- Все бери! Но никаких конфет с ромом! Я хочу, чтоб ты долетел!
Купидончик запищал и оскорбленно выпятил грудь, всем своим видом показывая, что
долетит в любом состоянии. Тетя Нинель поспешно соображала, что именно написать и
передать Пипе. Вскоре все было готово. Купидон вытер с губ шоколад, стряхнул с пухлых
младенческих ляжек крошки печенья, залихватски поправил громоздкую не по размеру
почтальонскую сумку, раздувшуюся от передач, и эффектно, солдатиком шагнул в распахнутое
настежь окно.
Такса Полтора Километра соболезнующе завыла. Однако дядя Герман не стал даже
подходить к окну и смотреть на газон. Он давно усвоил, что купидоны никогда не разбиваются.
Даже в вертикальном полете они ухитряются всадить роковую стрелу в трепещущее сердце
лопухоида.
Глава 9. ЛЕКАРСТВО ОТ ТОСКИ
Тибидохс продолжал жить, хотя это уже был не тот Тибидохс. Многим не хватало
командных рыков Поклепа и рассеянного взгляда академика Сарданапала. Не хватало Ягге, без
которой опустел магпункт. Не хватало сочного баса Тарараха и ядерных запуков Великой Зуби.
Вместо рыжеволосой Меди нежитеведение у младших курсов вела теперь Недолеченная
Дама.
- Дети мои! Прежде вас обучали иначе, однако я знаю куда более действенные
методы! - говорила она. - Когда встретите нежить, надо громко и пронзительно завизжать.
Наверно, лично вам это не поможет, зато вы исполните свой моральный долг и дадите
окружающим возможность разбежаться. Далее можно с чистой совестью испускать дух и
укоряюще витать вокруг насмерть перепуганной нежити уже в призрачном виде... Поверьте,
укоряющее трепетание над головой и бесконечно повторяемые вопросы угнетающе действуют
даже на моего супруга, а это экземпляр похлеще любого хмыря... А теперь, дети мои, чтобы не
терять даром время, нарисуйте в тетрадках гроб, раскрасьте его фломастерами и напишите на
крышке "memento mori"!
Поручик Ржевский ничего не преподавал. Пользуясь тем, что его супруга была занята, он
наслаждался свободой и целыми днями носился по Тибидохсу, пугая будущих первокурсников
и бряцая ножами.
Безглазый Ужас на уроки не являлся и бродил по подвалам Тибидохса, звеня цепями и
произнося грозные пророчества. Часто он подходил к Жутким Воротам, вздрагивающим от
напирающего изнутри хаоса, касался мятежным призрачным лбом раскаленной меди круглого
кольца и загадочно повторял нараспев:
- Что есть история, как не лезвие меча? По одну сторону - память, по другую -
забвение. Просто обидеть гневливого бога! Месть мрака - закат весны!
Таня и Ягун пытались поговорить с ним, но на прямые вопросы Ужас не отвечал или
отвечал иносказательно, что запутывало все еще больше.
- Как прикажете его понимать, когда он сам себя не понимает, мамочка моя бабуся! -
сердился Ягун. - Что такое "месть мрака - закат весны"? Мордобой драконбольных фанов?
Затянувшийся матч? Пуппер ночует в воздухе на надувном матрасе, пока Джейн Петушкофф и
тетя Пуппера гоняются за Танькой, швыряя в нее копирайтами?..
Джинн Абдулла, успешно избежавший исчезновения, днями и ночами пропадал в
книгохранилище, листая древние фолианты. Однако это не мешало ему с удвоенной
суровостью расправляться с должниками.
- Книги надо сдавать вовремя! Даже смерть не причина для опоздания! Было время,
когда мертвые вставали из гробов, спохватившись, что не сдали методичку, - говорил он.
Таня все дни с утра до вечера проводила на драконбольном поле. С ней нередко
тренировались Ягун, Катя Лоткова, Маша Феклищева и Семь-Пень-Дыр. Горьянов откровенно
сачковал. Ритка Шито-Крыто появилась на поле только три или четыре раза и тренировалась по
собственной программе, отрабатывая мудреный пас самой себе с отскоком от магического
купола.
Кузя Тузиков химичил с реактивным веником, экспериментируя с амулетами и пытаясь
добиться от веника особенных летных качеств.
- Ты что-то не то делаешь, Пузик-Кузик! Амулеты еще никого не спасали. Развяжется
некстати - и хлопнешься! Вспомни, сколько раз я пылесос разбивал? Про голову не говорю,
она у меня не хромированная. Лучше разберись с заговоренными пасами! У тебя вечно как
Труллис-запуллис , так Цап-царапс . А как цапцарапнешься, тут не глядя бери саперную лопатку
и отправляйся тебя выкапывать, - не выдержав, проворчал как-то Баб-Ягун.
- А твоя Лоткова? У нее что, нет талисманов? Да у нее пылесоса не видно - одни
амулеты! - огрызнулся Тузиков.
- Ты Катьку не трогай! У нее это так... ленточки. И вообще она в защите играет, -
неуверенно возразил Ягун.
После исчезновения Соловья, как самый говорливый и языкастый, Ягун взвалил на себя
обязанности тренера, вот только слушались его неважно. Между тренером и игроком должна
быть дистанция. Ягун же был свой парень и дистанции держать не умел.
Нередко во время самых сложных воздушных маневров, отрабатывая их до полного
автоматизма, Таня ловила себя на том, что нет-нет, а неосознанно бросит взгляд то на поле, то
на тренерскую скамью - туда, где она привыкла видеть маленькую фигурку Соловья
О.Разбойника со вскинутым вверх лицом. Иногда, чтобы ничего не пропустить, Соловей
ложился на спину и смотрел на небо, как мечтатели смотрят на звезды. Вот только мечтатели
так потешно и сердито не размахивают руками, переживая удачи и неудачи команды, будто
каждый из десяти игроков сборной не отдельный независимый маг, а один из десяти его
пальцев.
Теперь же на поле лишь желтел ровный песок да белели светлыми прерывистыми
черточками пустые трибуны. И Таня понимала, как не хватает команде Соловья, который все
эти годы был ее единым и беспокойным сердцем.
Как-то к вечеру, когда на драконбольном поле оставались только Таня, Ягун да Тузиков,
упорно модернизирующий свой веник, Таня увидела на зрительских трибунах Пипу и,
удивленная, снизилась. Рядом с Пипой на скамье лежало потертое кавалерийское седло со
стременами. Там, где по генеральной идее верховой езды подразумевалась лошадь, помещалась
огромная стеклянная бутыль, пристегнутая к седлу подпругами. Формой она напоминала
бутыль из-под шампанского.
- Что это такое? - спросила Таня.
- Транспортная реактивная бутыль джинна Абдуллы для дальних перелетов! А седло из
берлоги Тарараха. По некоторым сведениям, оно принадлежало Барклаю-де-Толли. Магии в
нем нет, зато сидеть удобно, - пояснила Пипа, деловито укорачивая стремена.
- Абдулла дал тебе свою транспортную бутыль? С какой это радости?
- Он сделал это без всякой радости, Гроттерша, - заверила ее Пипа. - Скажем так,
когда я оказалась поблизости, бутыль решила сменить владельца. С артефактами это бывает.
Они влюбчивы, как студенты. Абдулла предположил, что бутыль отреагировала на мою
интуитивную магию. Она-то энерговампирюка, вроде Черных Штор, а у меня магии-то много...
А дальше Абдулле просто ничего другого не осталось, как разбить ее или отдать мне.
- И он выбрал второе?
- Точно. Он даже присоветовал мне седло, чтобы я могла уверенно держаться в воздухе.
Только я подозреваю, что в большой степени он заботился о бутылке...
Дочка председателя В.А.М.П.И.Р. проверила стремена, подтянула подпруги и решительно
оседлала бутылку.
- Надеюсь, ты не бросишь меня, Танька? Я ужасно боюсь высоты. Что надо говорить,
чтобы эта штука взлетела? Торопыгус плетутс? Тикалус взрываллус?
- Ты что, не знаешь? - удивилась Таня.
- Вообще-то меня учили. Я даже летала пару раз, но ничего не соображала от страха,
волновалась и все забыла, - сказала Пипа дрогнувшим голосом.
- Зачем тебе это, Пипенция? Полеты - не твое! - спросила Таня.
- Знаю. Но я хочу, чтобы Гурочка Пуппер увидел, как я летаю. Возможно, именно в этом
сакральный смысл того, что бутыль Абдуллы признала меня. Гурий и я, я и Гурий - тебе этого
не понять. Гурий просто создан для меня, даже если сам он этого еще не знает! - сказала Пипа.
Голос у нее звучал маниакально. Взгляд затуманился. Неподалеку сами собой возникли
две шаровые молнии и выжгли на скамье сердце, пронзенное стрелой. Танино кольцо
нагрелось, реагируя на повышенный фон интуитивной магии.
- А Бульонов уже не нужен? - спросила Таня.
Пипа смутилась.
- Генка... хм... я сама еще не разобралась... У тебя бывает такое, что нравятся сразу
двое? - спросила она.
Таня не ответила на этот вопрос.
- Ладно, Пипенция. Ты готова лететь? Тогда, пожалуй, лучше начать с Пилотус
камикадзис. Торопыгус угорелус оставим на десерт.
- Пилотус - это самое опасное?
- Нет. Пилотус камикадзис - медленное, но наиболее грузоподъемное. В равной
степени подходит для... для тех, кто начинает, - деликатно изменив формулировку, пояснила
Таня. - Не вцепляйся в седло двумя руками!
- А как же я буду держаться? - быстро спросила дочка дяди Германа.
- Пипенция, не я придумываю правила! Тут надо или лететь, или не лететь. Что-то одно.
Пипа позеленела. Таня ощутила, как та мобилизует последнее мужество, соскребая его
отовсюду, как сметану из опустевшей банки. Наконец Пипа разжала правую руку с перстнем и
подняла ее.
- Пилотус камикадзис ! Мамочки-и-и!
Транспортная бутыль забурлила и выплеснула реактивную струю. Таню обдало брызгами
шампанского, заставившими ее по ложному закону ассоциаций вспомнить об ананасах.
Стремена звякнули. Седло сорвало с места. Вопящая от ужаса Пипа стрелой прочертила небо,
оставляя широкий пенный след.
- Хорошо пошла, а? Я даже не ожидал! Просто ракета "земля-воздух"! -
прокомментировал Баб-Ягун.
- И это всего лишь на пилотусе ! А если бы мы сказали Торопыгус угорелус ? -
изумленно произнесла Таня.
- Опс! Поправочка! Ракета земля-воздух-земля! Надеюсь, ты хотя бы подстраховала ее
ойойойсом ? - соболезнующе сказал Ягун, проследив глазами финальную траекторию.
Таня кинулась к Пипе. Та, целая и невредимая, сидела на песке и хмуро разглядывала
лужу шампанского, растекавшуюся вокруг седла.
- Не стоило тебе опускать руку с перстнем. Надо было указывать седлу направление. Я
же говорила: или лететь, или цепляться! - сказала Таня.
Пипа кивнула и на четвереньках поползла к седлу.
- Я его ненавижу! Я его покусаю! И в воздух больше ни ногой, ни крылом! - прорычала
она.
В поле ее зрения внезапно оказались младенческие ноги и золотистые крылышки. Розовые
пятки упорно волокли по песку неудобную почтальонскую сумму. Казалось, еще горошина - и
сумка просто треснет по швам. Такие посылки умел отправлять только один человек во всем
мире - тетя Нинель.
- Купидон от мамули! Долетел! - завопила Пипа, тиская и целуя отбрыкивающегося
младенца, который под конец ухитрился-таки попасть пяткой ей по носу.
- Грааль Гардарика не пострадала от розового тумана. В Тибидохс снаружи попасть
можно. Теперь я не сомневаюсь, что матч состоится, - сказал Тане Баб-Ягун.
- Я никогда в этом не сомневалась... - заметила Таня.
- Но почему?
- Сама не знаю. Просто знала, и все. Может, интуиция? Я потому и тренируюсь, что
боюсь, что невидимки пройдутся по нам как по половичку и вытрут о нас ноги.
- И ты...
- Я собираюсь разбиться вместе с контрабасом, но не допустить этого. Я поймаю все
пять мячей и залечу вместе с ними в глотку английскому дракону, - заявила Таня.
Она ладонью вытерла с контрабаса несколько капель начинающегося дождя и убрала
контрабас в футляр.
- Пять мячей сразу? Неплохо. Такой случай был только однажды - с Торином
Одноглазым, когда он играл против гандхарв в финальном матче 1041 года, - философски
заметил Ягун.
- И что же?
Внук Ягге свел ладони и резко развел их.
- Пять магий сплюсовались, и рвануло знатно. Шнурки Торина до сих пор хранятся в
мировом музее драконбола. Там же хранится хвост того бедного дракона.
Таня кивнула.
- Жалко, Торина не было в сборной вечности. Я бы хотела встретиться с ним на поле.
Поймать и удержать все мячи, обвести защитников и без колебаний залететь в драконью пасть
на верную смерть! Умереть ради того, ради чего живешь. В этом есть величие, - сказала она.
Ягун задумчиво взглянул на нее.
- Странный ты человек, Танька... Меня радует, что ты играешь за Тибидохс. Возможно,
с тобой у нас даже без Соловья есть шанс.
Ангар Гоярына окутался белым дымом с запахом серы. И сразу долгий и грустный рев
разнесся по полю. Когда дым развеялся, Тане показалось, что тяжелые двери ангара
приоткрыты. Ровно настолько, чтобы внутрь мог войти человек.
- К Гоярыну кто-то зашел! Ягун, пошли! - крикнула она и кинулась к ангару.
- Погоди, я сейчас прилечу!.. Ну просто закон подлости, мамочка моя бабуся!
Ягун, не любивший бесплатной физкультуры, стал заводить пылесос. Пипа, морща лоб,
читала письмо от своей мамули. Рядом на скамье подпрыгивал купидончик и, болтая ногами,
нетерпеливо попискивал.
В ангаре царил полумрак. Таня различила два нечетких силуэта. Один, огромный как гора,
и другой человеческий. Таня догадалась, что первый силуэт - голова и шея Гоярына, которую
он опустил на лапы и вытянул вперед. Того, кто стоял рядом с драконом, она пока не узнавала.
- Эй, кто здесь? - окликнула она.
Гоярын поднял веки и вздохнул, окутавшись дымом. Его глаза тлели в темноте как две
головни. Таня закашлялась.
- Кто тут? - крикнула она, на всякий случай вскидывая кольцо. Она знала, что Гоярын
не подпустит к себе постороннего, но все равно было странно. - Кто тут, я спросила?
- Я, - неохотно ответил голос.
Таня ощутила и радость, и тревогу.
- Ванька, ты?
- Да.
Таня осторожно приблизилась. Ее глаза постепенно привыкали к темноте. Да, это был
Ванька, на корточках сидевший рядом с мордой притихшего Гоярына. Недавнее бешенство, с
которым дракон сокрушал хвостом ангар, сменилось апатией. Ванька гладил дракона по
чешуйчатому носу, около вздрагивающих ноздрей. Гоярыну это нравилось, и он наполовину
закрыл глаза. Теперь его веки были как притворенные дверцы печки, за которыми полыхало
пламя.
- Тогда ты летала не одна. С Бейбарсовым, - вдруг произнес Ванька.
- Он тебе сказал?
- Нет, Зализина. Лизке еще кто-то. В общем, не так уж это и важно.
- Допустим. Ты ревнуешь?
Ванька медленно покачал головой.
- Нет. В сущности, в том, что ты не сказала мне тогда правду, нет ничего дурного.
Вероятно, ты растерялась. Мне просто тебя жалко. Ты, Танька, из разряда самомучительниц!
- Что?
- Ты только взгляни на себя. Ты всех мужчин будешь презирать и исключение сделаешь
лишь для того, кто тебя будет мучить. Тогда ты будешь страдать, терзаться, кусая губы.
Чувство, которое ты при этом испытаешь, это и есть твоя любовь. Любовь без надрыва и
мучений тебе неизвестна.
Таня слушала, точно проваливаясь во тьму. Голос Ваньки, тлеющие глаза Гоярына. Когда
же наконец этот лоботряс Ягун заведет пылесос?
- Ну и что? А ты не хочешь учиться в маг
...Закладка в соц.сетях
