Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 5. Месть валькирий
...ерцу такси и направлялась к мотоциклу, не обращая внимания на поток
машин. Червячок ревности, противный, как все его родственники, немедленно нашептал Улите,
что фигурка у незнакомки точеная и с размером одежды у нее все не так запущено.
- Посмотри, как она идет: прямо терминатор! Кто это такая? И что ей нужно? -
спросила Улита нервно.
- Не знаю. Но что-то явно ей надо... Сейчас выясним! - Прикрыв на миг глаза, Эссиорх
коснулся пальцами лба. По его лицу скользнула тень.
- Это знакомая... даже так... бывшая девушка байкера, тело которого я занимаю... -
сказал он.
- Погоди, ты же говорил, его девушка погибла! - растерялась Улита.
- Погибла другая, последняя. С этой он расстался. Эта ненавидела всякий транспорт, у
которого Меньше четырех колес на осях и четырех нолей в цене. Такое вот 4x4. А у моего
байкера нули были только в карьерных перспективах. Тогда она шустренько познакомилась по
Интернету с каким-то немцем, он приехал, ну и дальше все как обычно... Мой байкер оказался
не у дел. Ужасно переживал. Занялся увлекательнейшим из всех занятий - самоуничтожением.
Стал пить, встречаться с кем попало и вообще быстро покатился под гору. Где-то в нижней
трети этой горы он все же спохватился и мало-помалу набрал высоту, - сказал хранитель.
- Бодренько у него, однако, было с девушками... - процедила Улита.
Она подумала, что Эссиорх унаследовал кучу привычек прежнего мотоциклиста, начиная
от его пристрастия к байкам. Почему бы ему не унаследовать и любовь, при условии, что она
еще сохранилась?
- Как ее, кстати, зовут?
Эссиорх вновь скользнул в глубины чужой памяти.
- Э-э... минуту... Яна, - сказал он, мимолетно испытывая притяжение чувства
погибшего байкера.
Удивительно, как Яна смогла высмотреть его из стоящего на светофоре такси. В шумном,
забитом людьми и машинами городе. Впрочем, у нее всегда было чутье. Дар поразительной
жизненной изворотливости заменял ей ум. И чрезвычайно успешно заменял, подумал Эссиорх.
- Это ты, Никитин, я не ошиблась? - спросила Яна, подходя.
Она щурилась, но скорее из привычного кокетства, чем от близорукости.
_ Да, - отвечал Эссиорх.
Где-то там, в садах, граничащих с Эдемом, он ощутил волнение того, кто носил некогда
эту фамилию.
- Нет, ты видел, какое хамство! На Западе машины всегда ждут, пока пройдет пешеход!
Здесь же пешеход - потенциальный труп! И правильно, что над ними во всем мире
издеваются! Как было все совком, так и осталось! - гневно сказала Яна.
Эссиорх разглядывал ее с любопытством, все еще барахтаясь в водах чужой памяти. Яна
вела себя так, будто они виделись в последний раз не несколько лет назад, а сегодня утром.
Однако, изобличая совковое варварство, Яна не забывала изучающе посматривать на Улиту.
"Ты сам понимаешь, Никитин, мы с тобой такие разные люди. Зачем обманывать себя, мы
же почти не находим общего языка", - говорила некогда Яна мотоциклисту. При этом
подразумевалось, что с немцем, знавшим сто слов по-русски и средненько по-английски, общий
язык она находит. И еще она говорила: "Ты любишь пиво, фантастику и ржавчину на колесах, а
я белое вино, хорошие машины и Пруста". Никитин только пожимал плечами. Насколько он
помнил, Пруст всегда был хронически заложен у нее на одной странице. А потом Яна ушла,
быстро и решительно обрубив клубок запутанных отношений.
- Знаешь... Здесь мы мешаем... Давай отойдем в сторонку, - сказал Эссиорх.
Он вынырнул из чужой памяти и, ведя мотоцикл за руль, кое-как причалил его к тротуару.
Улита разглядывала свои ногти так внимательно, словно собиралась вытаскивать ими из
кого-нибудь внутренности. Эссиорх с беспокойством покосился на ведьму, однако она
успокаивающе подмигнула ему. Настроение у Улиты менялось быстро. Теперь она, похоже,
забавлялась, получая удовольствие от ситуации. Яна окинула оценивающим взглядом платье
Улиты. В глазах у нее промелькнуло беспокойство, которое тотчас исчезло, когда она увидела
мотоцикл. Благополучная девушка в своем уме никогда не сядет на это ревущее чудовище.
- А вот с вами мы незнакомы! Давайте знакомиться. Яна, - сказала она, протягивая
ведьме прохладную руку.
Две ладони соприкоснулись, точно головы двух змей.
- Улита.
Брови взметнулись.
- Улита? Необычное имя.
- Я не участвовала в его изобретении. Это целиком заслуга моей мамы, - спокойно
отвечала ведьма.
Отраженная, Яна перешла в атаку на другом фронте.
- У вас интересное платье! Это не от Пьера Конти?
- От Сальвадора.
На лбу Яны появилась и тотчас растаяла морщинка.
- Вот как? Ах да, из его весенней растиражированной коллекции?
- Вовсе нет, - спокойно заверила ее Улита. - Оно существует в единственном
экземпляре.
Яна, видно, ожидала похожей фразы и сразу пустила в ход свой коронный удар.
- Мне кажется, вас ввели в заблуждение... Я близко знакома с модой, бываю на всех
показах, лично знаю Сальвадора и заверяю вас, что его платья, как бы выразиться, более
мягкие, более пастельные.
Эта фраза, по замыслу, должна была сразу поставить Улиту на место, отодвинув ее на
второй план, но этого не произошло. Трамвайный фулюган, образно выражаясь, наступил на
ногу шахиду.
Улита снисходительно коснулась ее плеча.
- И мое постельное, милочка! И уж во всяком случае, не куплено на распродаже в
Гамбурге с уценкой в сто семьдесят евро, как этот зеленый костюмчик.
Яна вздрогнула, и Эссиорх понял, что ведьма била наверняка. Так вот где, оказывается,
одеваются европейские дамы мытищинского розлива! Эссиорх не думал даже, что Яна
оправится от удара, но она оправилась, и довольно быстро. Все-таки была опытным бойцом,
прошедшим огонь и воду. Ее девиз с рождения был: "Загрызу за личное счастье".
- Ну как твои дела, Никитин? Вижу, все наладилось? Уже не снимаешь ту комнатушку с
вздувшимся паркетом? Где работаешь? - участливо обратилась она к Эссиорху.
Хранитель слегка растерялся. По известным причинам, этот вопрос всегда заставал его
врасплох. Врать же он патологически не умел. Улита подошла к нему сзади и, обняв за пояс,
положила голову на плечо.
- Мой жених частный детектив! Он следит за большим начальником, который
занимается арендой и скупкой! - проворковала она, заранее зная что ее слова будут
восприняты как полнейшая чушь и забавляясь этим.
Яна усмехнулась. Она выбрала теперь другую тактику - не замечала Улиту в упор. К
собственничеству, которое проявляла повисшая на Эссиорхе Улита, Яна отнеслась вообще
никак, лишь скривила угол рта: бери, мол, если я бросила, что мне, жалко?
- Представляешь, Никитин, мы с Отто только вчера прилетели в Москву и еще даже не
разбирали вещи. У Отто дела в России. Его фирма строит здесь завод. Вообще-то я собиралась
поехать в Бельгию, но когда узнала, что Отто посылают в Россию, пересмотрела планы.
Захотелось увидеть, как тут все у вас! - сказала она.
- Завидую, - буркнул Эссиорх и тотчас пожалел об этом слове. Еще, чего доброго,
Прозрачные Сферы поймают его на лжи.
Яна кивнула. Она и не ожидала другой реакции.
- Ха-ха, это так смешно! Я только что сказала "у вас"! Так быстро отвыкаешь от
убожества! Вышла из самолета, огляделась и думаю: "Ну здравствуй, родная дыра!"
О время, время! Что ты делаешь с людьми? Взять хоть эту женщину! Давно ли окончила
она текстильный институт, давно ли жила у себя в Мытищах и ездила до "Комсомольской" в
набитой электричке, где ей пыхтели в затылок и наступали на ноги? И вот она вам -
европейская дама.
- Вообразите, - продолжала Яна. - Я иду по аэропорту, в руке у меня огрызок яблока,
и я не знаю, куда его выбросить! Рядом ни одной урны! Ну не хамство, нет?
Так как вопрос этот, чисто риторический по сути, обращен был все же к Эссиорху, он
сказал:
- Можно просто в травку!
Яна улыбнулась шутке и, добавив в голос теплоты, проворковала:
- Да что же я все о себе да о себе? Ты-то сам как? Знаешь, Никитин, я все время
собиралась тебе позвонить!
"Да уж, да уж. Так мы тебе и поверили!" - насмешливо подумал Эссиорх. Он готов был
поспорить, что заметь Яна его просто на тротуаре, ждущим, положим, маршрутки, а не на
мотоцикле с Улитой, она преспокойно проехала бы мимо.
- Слушай... У нас тут дело одно срочное... - сказал он, вспоминая о ковре. - Если
хочешь, поехали снами.
- Нет, я не могу. Я не одна, я с Отто! - Яна беспокойно оглянулась в сторону желтой
машины с шашечками. - Погоди, я пойду его приведу, а то таксист его облапошит. У нас же
как завидят иностранца, каждый норовит ему руку в карман запустить. Тоже мне - нашли
дойную корову. Вместо того, чтобы самим работать, они...
Не докончив фразы, Яна метнулась к такси. Почти сразу она вернулась. Усатый грузный
Отто, похожий на гибрид черепахи и моржа, послушно тащился за ней, поправляя в ухе
слуховой аппарат. Он был в джинсах и просторном коричневом свитере.
- Знакомьтесь, это Отто! - с чувством превосходства сказала Яна. - Отто, это
Никитин!
- О-у! - сказал Отто, на миг подкручивая шкалу приветливости в сторону увеличения.
- Паша. Павел! - громко повторила Яна, привыкшая, видно, к его глухоте.
- О-у, Павел! Очень ряд! - сказал Отто, крепко пожимая Эссиорху руку и косясь на Яну
в ожидании дальнейших инструкций.
Не дождавшись таковых, Отто перевел взгляд на Улиту.
- А ви как поживай?
- Живу не тужу - сопли локтем не вытираю! - бойко ответила та.
Глухой немец удивленно запыхтел в усы. Кажется, из всей присказки он понял только
последнее слово.
- Витирать? О-у, да, тут гразно! Таксист курить прамо в окно мотор и страхивал пепел
прамо на дорог! - согласился он.
Эссиорх с Улитой невольно улыбнулись, Яна же поспешила к Отто на выручку.
- У фирмы Отто круг интересов по всему миру. Филиалы в Бразилии, в Индии и в других
недоразвитых странах. Нам приходится много путешествовать. Это ужасно: все время в разных
местах, не успеваешь привыкнуть к часовым поясам, - пожаловалась она.
Улита вздохнула.
- Сочувствую. Тяжело без своего угла, - сказала она.
Яна вспыхнула, готовясь ответить, но тут Отто нанес ей удар в спину.
- Я недавно в России! Сейчас недавно, раньше биль давно, - тщательно пережевывая
каждое слово, обратился он к Улите.
Голова ведьмы была на плече Эссиорха, поэтому он не мог видеть, кокетничает она с
немцем или нет, но Отто явно оживился. Его черепашье лицо пришло в некоторое мимическое
оживление, и он два раза моргнул.
- Отто, они знают. Не повторяйся! - крикнула ему на ухо Яна. Она заметно напряглась.
Вероятно, для Отто сказать по-русски два предложения подряд было личным рекордом,
демонстрирующим крайнюю степень оживления.
Но Отто, подогреваемого поощрительными улыбками Улиты, непросто было остановить.
Черепаха определенно сорвалась с поводка!
- Биль давно... два год эгоу, потом три год эгоу. Тогда мы знакомиться с Яна! А ви
любит путешествовать? - продолжал разболтавшийся Отто.
Эссиорха-НикитинауОн в расчет не брал. Видно, решил, что раз однажды увел у
мотоциклиста Яну, то теперь так же отобьет и Улиту. Досаждая Яне, ведьма подарила Отто
лучшую из своих улыбок.
- Путешествовать! Обожаю! У меня вообще разносторонние вкусы. Например, я
влюбляюсь как кошка с первого взгляда. Надеюсь, никого это не шокирует?
Она наконец выдвинулась из-за спины Эссиорха и весьма недвусмысленно заигрывала с
Отто, пуская в ход все свои ведьминские чары.
- О-у, да! - сказал Отто. - О-у, да! Что ви делать сегодня вечером? Ми с Яна хотели
отмечать наш приезд, и если ви хотель...
- Я буду счастлива, котик! Только скажи когда и где! - промурлыкала Улита.
Яна опешила от такого наглого натиска. Теперь, когда Улита вела себя подобным
образом, не замечать ее дальше было себе дороже. Черепаха по имени Отто рвалась в бой, как
старая лошадь, услышавшая полковую трубу. Сообразив, что дело нешуточное и еще немного и
Улита напросится к ним в гости, а там, глядишь, Отто сменит одну русскую жену на другую,
Яна забила тревогу. Она уже жалела, что вытащила своего муженька из такси. Запереть бы его
там, а то и в багажнике! Эссиорх сообразил, что и в Россию она с ним поехала лишь потому,
что очень хорошо знала своих соотечественниц, таких же острозубых девиц из Мытищ,
Красногорска и Реутова.
- Ладно, Никитин! Пока-пока! Мы очень спешим. Очень была рада тебя увидеть. Пошли,
Отто! - Подхватив под руку млеющего немца, который все никак не мог оторвать глаз от
Улиты, она насильно погрузила его в ожидавшее такси.
- Куда ты катишься, Никитин? Ты с ума сошел? Где твои глаза? - крикнула она
Эссиорху на прощание, хлопая дверцей.
Желтая машина с шашечками сорвалась с места и умчалась, так взвизгнув резиной, словно
таксиста кольнули шилом. В заднем стекле авто мелькнула приклеившаяся физиономия Отто.
Улита помахала ему вслед, а потом, взглянув на Эссиорха, расхохоталась.
- Чего ты хохочешь? - спросил Эссиорх.
- Ты видел? Еще бы пять минут, и он уехал бы на такси со мной, - сказала ведьма.
- Да ну, грустно все... Здесь любой мужик с Запада становится казановой. Глазки
зажмурь и выбирай. Ну скажи мне, это любовь? Расчет, причем гнусный и подлый! - сказал
Эссиорх.
- Да ну, не грузись. Чего о таких-то жалеть? Это пена сливается, чтобы остальная вода
чище была, - фыркнула Улита. - Бедный Никитин! Ты ее видел, эту Лису Патрикеевну?
Живет со своим скупердяем и расслабиться не может - ни днем ни ночью. А подвернись хоть
на полпальца лучше кто - сразу его бросит и на другую лошадь перескочит. Нельзя быть
счастливой, когда головой все время вертишь, думая, на какой бы стул перепрыгнуть.
Ведьма вспомнила о чем-то и улыбнулась.
- Знаешь, какие планы Арей недавно строил? Взять и объявить конец света. Чтоб и
ученые все о нем твердили, и по всем вычислениям бы каюк выходил. В такое-то время, в
такой-то день. Даже секунду бы и ту назвали. Лопухоиды-то точность любят. Откуда им знать,
что нет ничего менее точного, чем точность?
Эссиорх заинтересовался. В Прозрачных Сферах обожают разговоры об апокалипсисе.
- А почему конец света-то? Какая мотивировка? - быстро спросил он.
- А не все равно? Да любая мало-мальски убедительная. Ну там комета прилетит,
вспышка на солнце, черная дыра где-нибудь продырявилась, ледник ползет или что-нибудь в
этом духе. И внушить лопухоидам, что спастись можно только в одном месте - в огромной
подземной пещере с экранирую, щими стенами, где, как ни крути, поместится всего миллион
человек и ни одним больше. А остальным кранты - стопудово. Хоть витаминки пей, хоть
про-тивогаз надевай.
- Занятно... А поверили бы?
- Как миленькие. Науку-то Кводнон не просто так изобретал. Рычаг-то нужен - на
мозги давить. Началась бы жуткая давка, интриги, грызня, резня! Деньги, армии, территории,
полезные ископаемые - все утратило бы силу в один день. В объявленный час вся дрянь, что
есть на планете, сбилась бы в эту пещеру. Детей бы убивали, женщин. За каждое место глотку
готовы были бы перегрызть. Топтали бы друг друга, как тараканы, резали и пыхтели, пыхтели,
пыхтели...
- Мне уже страшно. А дальше? - спросил Эссиорх.
- А дальше - раз! - у пещеры открывается потайное дно, и весь этот миллион без
исключения проваливается в Тартар. - Голос у Улиты стал жестким.
- А конца света, разумеется, не было бы? - подсказал Эссиорх.
- Ясное дело! Отменился бы в последний миг - и всё. Это уже дело техники, как все
обосновать для оставшихся. Ну там тыры-пыры - просчитались маленько. Зато остальная бы
планетка мало-мальски почище бы стала. Хотя бы на годик.
Эссиорх завел мотор.
- Хм... забавно... и почему же Арей этого не сделал? - спросил он.
- Лигул не позволил. Он сказал: этот миллион, который в пещере, и так наши клиенты.
Все равно не убегут никуда. Чего же понапрасну дергаться? - объяснила Улита.
Эссиорх рассеянно кивнул.
- Ну что, поехали? А то и конца света не понадобится. Твой ковер с кистями полгорода
рассамолетит! - напомнил он.
Улита торопливо перекинула через седло ногу. Почти сразу мотоцикл оглушительно
чихнул, так что захотелось сказать "будь здоров", и затерялся в шумном потоке машин.
Забрать ковер они успели вовремя, и уже этим же вечером Чимоданов сердито
выколачивал его выбивалкой, перекинув через перила.
- Эксплуатация детского труда... Ну ничего, дождутся они у меня! Напишу куда надо
письмецо! - скрипел он.
Глава девятая.
ПРО ГЛАЗИК И ТАЗИК
Хороших людей только хорошие люди любят.
П.И. Мельников (Андрей Печерский)
"Возьми серебряный таз, наполни его водой и ровно в полночь склонись над ним со
свечой в руке. И пусть капля воска со свечи упадет в воду..."
Так сказала мертвая ведьма в последние часы своего пути. Подозревая, что и тут не без
подвоха, Мефодий из осторожности перерыл с дюжину темных книг и в одной из них
обнаружил очень похожий обряд, известный как "отворение вежд". В обряде как будто не было
ничего особенно опасного.
- Ладно... рискнем... Посмотрим, что милой старушке не терпелось мне показать... -
сказал себе Меф.
Ближе к полуночи он открыл старый сундук, похожий на ящик для фокусов. В сундуке
Улита держала всякий магический хлам, как она о нем отзывалась. Разглядывая содержимое
сундука, Меф откинул красную выцветшую ткань, раздвинул сосуды и блюда, потрогал ржавый
нож, покосился на череп с единственной глазницей над переносицей. Хм... Похоже,
лопухоидные представления о ритуалах черной магии возникли не на пустом месте. Интересно,
какое наказание придумал мрак для того из своих, по чьей вине осуществилась протечка
сведений? Если, конечно, это был не плановый сброс информации, нужный для каких-то
тайных комбинаций в игре со светом...
Наконец нашлось и то, что Мефодий искал, - неглубокий серебряный таз и с десяток
черных свечей, стянутых бечевкой. Витые черные свечи Мефодию не понравились. Он с
удовольствием обошелся бы обычными, белыми, но знал уже, что не получится. Все свечи в
резиденции на Большой Дмитровке черные, и стоит занести с улицы самую безобидную белую
свечу, купленную пусть даже в хозяйственном магазине, как и она мгновенно станет черной.
"Ну черная так черная!" - подумал он, видя, что выбора все равно нет. У себя в комнате
он набрал в таз воды и стал ждать полуночи. Когда часы начали глухо бить, Мефодий взял
свечу. Если до этого он действовал быстро и хладнокровно, даже где-то гордясь собственной
выдержкой, но теперь почувствовал вдруг, что боится. Черная свеча, к которой он только
собирался поднести спичку, вспыхнула сама собой.
Мефодий склонился над тазом. Собственное лицо в полумраке казалось ему
расплывчатым пятном. Угадывались лишь скулы и светлый выпуклый лоб с линией волос.
Наклонившись ниже, он сумел разглядеть рот, нос и зрачки. Все такое же, как и прежде.
Никаких роковых изменений не было заметно. Испытав облегчение, он хотел было
распрямиться, но тут с горящей свечи сорвалась капля воска. Упав в воду, капля сразу застыла
и медленно опустилась на дно. Рябь пробежала по воде.
И тотчас, точно давно дожидалось этого мига, жуткое, скуластое, неприятное лицо
глянуло на Мефодия со дна. Холодный, цепкий взгляд властелина. Гладкий лоб без морщин,
высокие залысины, узкий сухой рот, похожий на щель копилки. Обветренная холодными
ветрами Тартара, обожженная дыханием лавы кожа в красных прожилках.
Что-то такое было в этом облике, что даже наглый Тухломон и тот осмелился бы
подползти только на животе. Куда там Тухломон? Высокомерный Лигул и тот согнул бы в
приниженном поклоне свою горбатую спину.
Страшный взгляд замораживал Мефодия. Казалось, он не ограничивается лишь тем, что
видит снаружи, но проникает под кожу. Но в то же время Буслаев понимал, что этот взгляд,
способный испепелять, к нему лично не испытывает ненависти. Напротив, даже что-то вроде
снисходительного, немного брезгливого любопытства. Любопытства того рода, с которым
женщина, сбросившая сорок килограммов, разглядывает свои прежние тюленьи снимки на
пляже или матерый культурист рассматривает юношеское свое фото, где он, скелет скелетом,
напрягает перед зеркалом хилую макаронину бицепса.
"Кто это? Неужели?" - подумал Меф в тоске узнавания.
Видя замешательство Мефодия, незнакомец усмехнулся, и его расступившиеся губы
открыли знакомый скол переднего зуба. Казалось, он сейчас что-то скажет, и звучанием своего
голоса заманит Мефодия в воду, поменяется с ним сущностью.
- Нет! Не надо! - беспомощно крикнул Меф.
Буслаев отшатнулся и не то осознанно, не то просто потому, что это единственное, что
было у него в руках, бросил в таз черную свечу. Едва свеча упала в воду, как вода вопреки
всякой логике запылала. Высокое пламя взвилось к потолку, сухим жаром дохнуло Мефодию в
лицо и погасло. На потолке осталось черное копотное пятно. Серебряный таз опустел. Ни капли
воды не осталось в нем. Черная свеча тоже исчезла без следа.
Часы перестали бить и, успокаиваясь, будто переводя дух, издали неясный скрипучий
звук. Мефодий, к своему удивлению, понял, что провел наедине со своим отражением не
больше минуты. Его трясло и выворачивало. Он упал на четвереньки и закашлялся. Затем
отполз немного в сторону и свалился на пол. У него было чувство, что он не может встать, что
на спину ему опустили краном тяжелую бетонную плиту. В полуметре от его лица, кривые как
у мопса, издевательски загибались ножки кушетки.
Мысли - эти утопленники памяти - медленно всплывали из глубины.
"Неужели я на самом деле такой? Вдруг это уже живет во мне и однажды вылупится, как
птенец из яйца? Моя же теперешняя личность не более чем Рисунок на скорлупе, а там, внутри,
сидит такая мерзость?" - думал Мефодий.
Жалея, что последовал совету ведьмы, Меф поднялся. Что-то обрушилось у него за
спиной. Табурет, на котором стоял серебряный таз, внезапно ушёл под пол, точно в болотистую
трясину. Пустой таз подкатился к Мефу. На дне его он увидел множество неясных темных
фигур. Постепенно проявляясь, они становились все отчетливее. Точно с запотевшего зеркала
постепенно сходил туман. Не зная за чем, Мефодий машинально сосчитал фигуры. Двенадцать.
Вскоре Буслаев уже отчетливо видел их. Его разглядывали женщины в плащах пепельного
цвета, в основном старухи. Многие с красными или белыми глазами без зрачков. Мелькнуло и
несколько совсем обветшавших лиц, которые, казалось, почти рассыпались в прах,
скрепленный лишь магией и холодной волей. Молодое лицо было только одно широкоскулое, с
челкой на лбу, очень симпатичное. Непонятно было, что может юная и красивая девушка
делать среди отвратительных старух.
- Полуночные ведьмы готовы с-с-с-служить тебе, наследник! Первый властитель мрака
даровал нам многие права. Право первого укус-са, право выбора жертвы, право кровавой
ночи... - просипел чей-то голос.
- С-е-сейчас в-в-все отнято! - перебила другая старуха.
- В те времена мы получали c-с-с-свежие эйдосы ежедневно. С-е-сейчас же мы голодны
и обветшали! Мы гнием заж-живо! Для Лигула мы лишь противовес валькириям! Пушечное
мяс-с-со!
- Лигул забыл нас. _С-с-смерть Лигулу! Мраку нужен новый властитель!
Мефодий быстро оглянулся на дверь. Ведьмы по-своему поняли этот взгляд.
- Не бойся, нас-с-следник! Нас не подс-с-слу-шивают!
- Лигул изменил первомраку! Нам нужно больш-ше кров-ви!
Шуршащие голоса перебивали друг друга. Когда одной жуткой фурии не понравилось,
что ей не дают сказать, а говорит ее соседка, она набросилась на нее и на глазах у Мефодия
выгрызла у нее язык. В ответ вторая фурия крючковатыми пальцами исполосовала ей лицо и
вырвала глаз. Остальные, сомкнувшись кругом, как волки, жадно наблюдали за схваткой. Когда
лишившаяся глаза ведьма заскулила и упала, остальные ведьмы (кроме девушки, которая
держалась в стороне) набросились на нее и разорвали в клочья. Руки, ноги, внутренности -
каждая спешила заменить себе ту часть, которая была наиболее обветшавшей. Прежние же
руки, ноги, носы они бросали в кучу. Когда дележ был завершен, старшая ведьма плюнула на
кучу, и из этого отвратительного месива кое-как сложилась та ведьма, что была разорвана.
Выглядела она, мягко скажем, неважно.
- С-с-сволочи! Гады болотные! Дрянь какую подсунули! - сказала она плаксиво.
Меф старался не смотреть в таз, чтобы избежать тошноты. "Как хорошо, что Эдя в детстве
вместо мультиков ставил мне ужастики - подумал он.
- Мы хотим с-с-служить тебе, нас-с-следник мрака! Ты не ос-ставишь нас-с?
- Мы проведем тебя к т-трону, ес-с-сли ты обещ-щ-щаешь вернуть нам прежние права...
Только войди в с-с-силу! Отомс-сти за Йору!
Мефодий с трудом привстал. Теперь он сидел на полу по-турецки, напротив
раскалившегося серебряного таза.
"Как узнать, можно ли верить старухам? Возможно, их подослал сам Лигул!" - подумал
он и, прикинув, как бы поступили на его месте Арей или Улита (так было проще осмыслить
ситуацию со стороны), сурово потребовал:
- Значит, я могу вам верить? Отлично. Мне нужны гарантии. Я желаю услышать ваши
истинные имена! Заклинаю Черной Луной!
Полуночные ведьмы замялись. Знание истинного имени дает власть. Если на лопухоидов
это правило распространяется далеко не всегда, то для созданий хаоса и первомрака закон этот
непреложен. Произнести свое истинное имя - все равно, что дать клятву верности.
- Ну! Чего стоят ваши выкрики без истинных имен? - поторопил Мефодий.
- Хорош-шо, наследник! Ты узнаешь-шь! Я Уйреань! - неохотно произнесла самая
дряхлая старуха.
Вслед за ней решились и другие. Имена посыпались, как сухой горох.
- Тюрба!
- Веройса!
- Менронда!
- Керенга!
- Фурабра!
- Айлайпу!
- Жыржа!
- Дадаба!
- Юльт!
- Байтуй!
- Зуймурзунг!
Мефодий не старался сосредоточиться, зная, что запомнит их и так, без зубрежки.
Истинные имена нельзя забыть, раз услышав, какими бы длинными они ни были. Когда будет
нужно, они вспыхнут перед глазами. Пока же он отметил, что двух подравшихся ведьм зовут
Керенга и Дадаба, а истинное имя самой молодой и хорошенькой - Зуймурзунг.
Затем вновь заговорила дряхлая старуха Уйреань:
- Поддерж-жи нас-с, нас-следник! Ты с-сделаешь верную с-ставку. С-сейчас полуночные
ведьмы с-слабее лучших стражей Лигула, но с-скоро все будет инач-че. Нас-с-с станет в
десятки раз-з больше, - прошамкала она.
- Почему? - быстро спросил Мефодий.
Старуха оскла
...Закладка в соц.сетях
