Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 5. Месть валькирий
...о не чувствую! - сказала она изумленно,
растирая руку.
Арей не удивился.
- Еще бы. Кот взглядом оттягивает боль! Когда же ты коснулась его, Депресняк сбросил
часть ее тебе... Если бы не он, Даф было бы гораздо хуже.
- Ну котяра!.. А самому ему не больно? - спросил Чимоданов.
Арей покачал головой.
- Едва ли. У тех, чьи предки родом из Тартара, болевой порог несколько выше. Но
гладить сейчас кота я все равно никому не советую, - заметил он.
- И я не советую. Лучше б я потрогала раскаленный утюг, - яростно растирая
онемевшую руку, подтвердила Улита.
Мефодий коснулся запястья Дафны. Несмотря на то, что Даф пылала в жару, рука у нее
была вялой и прохладной. Сражение за жизнь отхлынуло. Здесь же битва была уже проиграна.
Меф вспомнил погасшие края крыльев, и у него вдруг зачесались глаза. Мучительно, как от
аллергии на пыльцу, которая была у него в детстве.
- Ее перевязали? Где рана? Я почему-то не вижу крови, - спросил он с беспокойством.
- Ты не одинок. Никто не видит, - заверила его Улита.
Арей материализовал трехногий табурет и присел у дивана. Его лицо оказалось вровень с
лицом Мефа. Красная, будто подрумяненная на огне кожа. Перерубленный нос с крупными
порами с хрипом пропускал воздух. Шрамы, нанесенные магическим оружием, никогда не
исчезают. Из ушей начальника русского отдела привычно тянуло Тартаром.
- Так это же хорошо? - неуверенно спросил Меф.
Арей невесело усмехнулся.
- Ничего хорошего. Я бы предпочел открытую рану. То, что можно увидеть, легче
исцелить.
- Но если рана не видна, Возможно, ее нет? Вдруг это сглаз, запук или бесконтактная
боевая магия? - спросил Мефодий с тем настойчивым упрямством, которое порой заставляет
отрицать очевидное.
Край рта у Арея дрогнул и спустился.
- Верно, говорят: надежда не умирает. Ее убивают лопатой, - сказал он, досадливо
морщась. - Рана Даф нанесена копьем холода.
- Копьем холода? Оружием валькирий? Так вот почему Тухломон сказал, что на Дафну
напала валькирия! воскликнул Меф.
Улита поморщилась.
- Тухломон, конечно, все знает лучше всех. Иногда я думаю, может, Лигула долой, а на
трон мрака всезнайку Тухломона?..
Арей жестом приказал ей молчать.
- Недурные забавы у света. А я-то думаю, чего это светлые оставили ее в покое? Обычно
они не прощают Отступников, - процедил он.
- Валькирии созданы не светом. Они лишь служат ему, - поправил Мефодий. Когда-то
он слышал об этом от самой Дафны.
- О! Какие рассуждения! Кто создан, а кто просто служит!.. - насмешливо протянул
Арей. - Послушать тебя, так скоро свет будет набирать к себе на службу нежить и циклопов с
дубинами. Они будут делать за него всю грязную работу, а сам он будет отсиживаться в
сторонке, перебирая четки! Нет уж, милый, чему ты служишь, то ты и есть.
Сделав Мефу знак приблизиться, Арей повелительным жестом подозвал суккубов. Тем
временем Улита принялась хлопотать над Даф. Чимоданова она отослала за уксусом, Нату - за
полотенцем. Закричала на Мошкина, чтобы он принес воды. Мошкин суетливо заметался со
стаканом, но тотчас, спохватившись, хлопнул себя по лбу и вызвал с потолка такой водопад,
что едва не смыл Чимоданова вместе с не принесенным уксусом.
Улита заорала, что она просила только намочить полотенце, и спохватившийся Мошкин
мгновенно осушил всю воду. Получив полотенце, Улита, нашептывая, принялась обтирать Даф
лоб, щеки и руки. Остальных же, не исключая и Арея, решительно турнула в дальний угол
комнаты. Суккубы трусливо засеменили за мечником.
- Ну, рассказывайте, что мне рассказали! - велел он им.
Суккубы замялись.
- Ну мы тут это... возвращались из клуба... - нерешительно начал первый, с вислым
носом.
- Ты че, тупой? Какой это тебе клуб? Так, помойка отстойная! - поправил второй, с
серьгой.
- Мы тут это... подходим... а он тут это... лежит, - продолжал первый.
- Она лежит! Какой тебе "он"? Фильтруй базар, тюлень! - набросился на него второй. У
суккубов, вечно меняющих пол, большая путаница с самоопределением.
- Вот я и говорю: лежит, - послушно согласился первый. - Ну, мы это, подошли...
- Вы что, два раза подходили? - спросил Арей с раздражением.
Первый суккуб испугался и посмотрел на второго.
- Два или один?
- Да не, какие два? Один! - сказал суккуб с серьгой.
- Точно один! - обрадовался суккуб с вислым носом. - Вот и я говорю: подошли и
думаем, может, помочь надо человеку... Эйдос там выковырять... У пьяных-то просто эйдосы
ковырять, у кого есть еще. За уши потрешь его, стаканчик поднесешь, он промычит: Забирайте,
волки позорные!.. раз! - готово.
А тут смотрим: не человек это, а светлый страж! - воскликнул суккуб с серьгой, очень
верно передавая свой. - Лежит вся такая ровная, в руке у нее флейта зажата!.. Она, видно,
что-то почувствовала, да поздно.
Ну, мы тут это... испугались мы... думаем, надо линять скорее, потому как ковырнуть все
равно нечего. Эйдоса нет. Вот только крылья думали срезать, признался суккуб с вислым
носом.
Мефодий бросился на него, но сумел достать его только ногой, потому что Арей поймал
его за плечи.
- Спокойно. Это всегда успеется... Так что, срезали крылья? - спросил он.
Суккуб с серьгой замотал головой. - Побоялись. Только я присел, чтобы, значит,
шнурочек дернуть, а она рукой как пошевелит и флейтой к моей ноге прикоснулась. Я завопил
и как подскочу! Снова сунулся, а Плит мне и говорит: Стражи света-то за своих мстят. Застанут
нас здесь - разбираться, долго не станут... Надо это... по начальству передать. Начальство
это... само решит. Ну, мы оставили все, как есть и позвали...
Арей вернулся к дивану и коснулся ладонью пышущего жаром лба Даф.
- Борется с холодом... Другая бы уж... Когда вы ее нашли? - спросил он резко.
Суккубы переглянулись.
- Ну, это... часа в три...
- А меня позвали в четыре! Почему так поздно? - рявкнул Арей.
- Ну, мы это... спорили, кому остаться, а кому бежать... Оставаться никто не хотел, -
трогая царапину на вислом носу, признался первый.
- Это он виноват! Я ему орал: останься, останься, а он ныл, чтоб я его не бросал! За
рукав мне цеплялся, казенные польты рвал! Он, мол, с девчонкой никогда в жизни не оставался
и сейчас не останется! - наябедничал суккуб с серьгой.
- А ты сам, что не остался? - спросил Арей.
- Ну, я это... А чего сразу я? Чуть что, так я? - смутился суккуб с серьгой и толкнул
ногой суккуба с вислым носом. Тот завизжал, накинулся на него, и оба принялись кататься по
полу. Арей поморщился и махнул рукой. Суккубы исчезли.
Мефодий подошел к Улите. Ведьма сидела на диване у ног Даф, задумчиво отжимая
полотенце.
- Жар спадает... Мне удалось его зашептать. Пусть экономит силы. Жар обессилил бы ее
в несколько часов, - сказала она.
- Ты помогла ей? - благодарно спросил Меф.
- Да, помогла, - кивнула Улита.
- Значит, она скоро очнется?
Буслаев возликовал, но затянувшееся молчание Улиты почти сразу доказало ему, что он
ошибался. И как всегда бывает в таких случаях, погасшая надежда жалила больше самой беды.
Недаром одни из злейших пыток мрака состоит в том, чтобы дать надежду и отнять ее, дать и
отнять - и так до бесконечности. Искушение надеждой - это пытка льдом и огнем.
- Увы, нет. Я лишь замедлила ее угасание. Ни мощь стражей, ни магия, ни живая вода -
тут ничего не поможет, - сказала ведьма.
- Вообще ничего?
Улита нервно облизала губы.
- Ну разве что соскоб металла с копья! которым она была нанесена, и щепка от его же
древка. Если правду говорят, что подобное исцеляется подобным, то рискнуть можно, -
сказала она.
Меф недоверчиво посмотрел на нее, проверяя: надежда это или иллюзия надежды? Не
обманывает ли его Улита?
- Соскоб? Щепка от древка? Но где их взять? - спросил он.
- Думай сам! - жестко ответила Улита. - То, что случилось, - на твоей совести. В
конце концов, девчонка искала тебя. Потому и на улицу сунулась.
Мефодий выпрямился, закрыл глаза и так простоял около минуты. Затем опустился на
колени рядом с лежащей Даф и коснулся лбом ее лба. Ведьма не обманула. Жар правда спал.
Лоб Даф был лишь чуть теплым. На миг Мефодию почудилось, что он может слышать ее
мысли. Он окликнул ее про себя, как делал это всегда, когда хотел позвать ее. Однако она не
услышала его.
- Прости меня, Даф! Я знаю: тебе не понравилось бы то, что я собираюсь сделать. Не я
начал эту войну!.. Жди меня! Я скоро приду! - сказал Меф тихо.
Он встал и, ни на кого не глядя, направился к двери. Арей его не удерживал. За
Мефодием, приседая, устремился Тухломон.
- Братик, эйдос не завещаешь? Ну вдруг тебе не повезет? на добрую память, а? Уж я б
его, роднулю, приголубил!
- Отстань! - отмахнулся Меф.
Тухломон надулся.
- Как отстань! Как я могу отстать, братик? Я морально с тобой, - сказал он
укоризненно. - Как увидишь валькирию, не здоровайся и сразу снеси ей голову! Как только
снесешь сразу зови меня! Я ее, гадину, запинаю!..
- Я не могу. Мне надо узнать, где Ирка, - вполголоса ответил Мефодий.
Он почти не осознавал, что перед ним презренный комиссионер. Мысли его были далеко,
очень далеко. Слова лишь случайно были произнесены вслух, однако Тухломон услышал. Его
личико мгновенно вытянулось от любопытства.
- Ирка? Какая такая? - быстро спросил он.
- Много будешь знать скоро состаришься! - резко ответил Меф.
Едва услышав эту заезженную фразочку, комиссионер сладко прищурился, точно
услышал музыку.
- Глубокие слова, не правда ли? А знаешь, кто их выдумал? Я! А такое слышать не
приходилось: "Моя хата с краю, я знать ничего не знаю?" Тоже мое творчество-с! Я автор
малых форм-с и большой души-с! - похвастался он.
Тухломон не скоро бы отвязался, если бы на помощь Мефу неожиданно не пришла Ната.
- Давно хотела спросить: на балалайке ты не играешь? - спросила она, ловко поймав
Тухломона за ворот.
- Ежели только для друзей, - осклабился комиссионер.
Кое-как освободившись, он вновь метнулся следом за Мефом, но за тем уже закрылась
дверь. К тому же Арей взглянул на комиссионера так сурово, что тот мгновенно стушевался и
больше не вякал.
- Ты видела? Глаза у него были совсем сухими, мальчик далеко пойдет, - негромко
сказал Арей, обращаясь к Улите.
- Если его не убьют.
- Уточнение принимается, - кивнул Арей. - Если.
Глава тринадцатая.
СУДАРЬ, ИЗВОЛЬТЕ ВЫЙТИ ВОН!
Избегайте глупых! Глупость не смертельна, но заразна. Хуже ста
глупцов только один ханжа.
Тезис света
С глупых спрос меньше, а награда больше.
Антитезис мрака
Ирка стояла на перроне, собираясь протолкнуться в электричку. Юная валькирия не знала
ни куда она едет, ни зачем. Полчаса назад, когда она проходила мимо уличного телефонного
автомата, он неожиданно окутался странным голубоватым сиянием. Ирка удивленно огляделась
и, видя, что ни кого рядом нет, прошла мимо.
Пять минут спустя ей попался еще один автомат. И этот тоже, едва она скользнула по
нему взглядом, оказался в плотном голубом облаке. Кроме того, второй автомат явно трясся от
негодования. Его трубка сама собой слетела с рычажков и, как змея, потянулась к Ирке. Ирка
сдалась и приложила ее к уху.
- Ты меня слышишь? Почему не снимаешь? - взорвалась трубка.
- Кто это? - растерянно спросила Ирка, запоздало, узнавая голос.
- Багров!.. Почему ты пропустила первый авто мат? Молчи, не отвечай!.. Я хочу
слышать только "да" или "нет".
- Милое желание, особенно если вопрос "почему?", - оценила Ирка. - Ты-то сам где?
- Не важно...
- А как узнал, где я?
- Использовал заклинание всеобщего поиска... Оно позволяет связаться с кем угодно, не
выявляя места его присутствия. Телепатическая связь сейчас - слишком опасна. А теперь
слушай меня и запоминай! Запоминаешь?
- Да.
- Ты постоянно должна быть на виду! Где-нибудь в толпе лоиухоидов, понимаешь?
Днем, но чью постоянно. Хорошо?
- Зачем? - спросила Ирка подозрительно. Толпы она терпеть не могла. Просто как
таковой. В любом ее виде.
- Ты что, меня не слышала? Только "да" или "нет"! Будь в толпе, постоянно! Да?
- Да.
- Обещаешь?
- Ну, не знаю... Постараюсь, - уклончиво сказала Ирка. Она не любила связывать себя
обещаниями, сути которых не понимала. - Матвей, а ты где? Ты не мог бы ко мне
телепортировать?
- Нет, - ответил Багров быстро. - Не мог бы.
- Почему?
- Я иду по следу!
- По чьему следу?
- Не важно, - буркнул Багров. Однако Ирка поняла, о ком он говорит.
- А тот, по следу кого ты идешь, не может использовать это самое... ну заклинание
всеобщего поиска? - спросила она. Ей вдруг представилось, что следующий телефонный
звонок может быть уже от Мефодия.
- Я не думаю, что он морально созрел, чтобы есть мышиные внутренности. А без этого
заклинание не сработает... Ну не важно... Мне нужно завершить одно дельце. Удачи! - ответил
Багров со смешком.
Голос в трубке пропал.
Теперь же Ирка стояла на перроне и, выполняя свое обещание быть всегда в толпе,
протискивалась в электричку.
"Вот все пишут "Запасной выход". И хоть бы одна собака написала "Запасной вход". А он
так безумно нужен!" - думала она, рассеянно скользя взглядом по стеклу, в котором
отражались перевернутые буквы.
Ирка с трудом пробилась через тамбур, где, всем мешая, всеми толкаемый, помещался
невеселый мужичок с двумя автомобильными шинами в руках и с бампером под мышкой. Ирке
он показался похожим на спартанского царя Леонида, охранявшего с малым отрядом воинов
горное ущелье.
Наконец электричка тронулась. Разболтанный вагон громыхал на стыках. Стекла
тряслись. Стиснутая между людьми, Ирка предалась созерцанию. В электричке она оказалась
впервые в жизни. Все здесь было ей в новость.
Тяжелый четырехлетний бутуз на руках у мамы уплетал шоколадку.
- С мамой надо делиться, даже если крошечка останется! - робко, уже голосом одним
заведомо сдаваясь, поучала она ребенка.
- Хорошо. Вот крошечка останется, и я с тобой поделюсь! - отвечал бутуз.
С другой стороны немолодой, клочками выбритый мужчина разговаривал с газетой. Даже
не с газетой, а с газетенкой того сорта, где на обложке обязательно изображена девушка с
четырьмя головами, неаккуратно подклеенными в "Фотошопе", и сенсационным заголовком в
духе: "Третья голова девушки-мутанта собирается замуж. Дадут ли остальные головы согласие
на брак?"
- Ну зачем, зачем ты врешь? - укоризненно говорил мужчина, грозя газете пальцем.
Ирка была заинтригована. Она не раз слышала, как люди разговаривают с собаками,
слышала о некой учительнице биологии, которая любила, разувшись на уроке, беседовать с
пальцами своих ног, но впервые присутствовала при разговоре человека с газетой.
Электричка остановилась. Ирка стала смотреть наружу через забрызганное стекло. Вот
девушка, не большого роста, худая, с острыми лопатками, отрешенно курит на перроне. Лицо
умное, несчастное и недоброе. Ирка машинально, по прежней привычке, спросила себя, есть ли
у нее сетевой дневник "Зачем она надела такой обтягивающий свитер? Он подчеркивает
сутулость. И эта нарочито жуткая прическа! Может, потребность быть несчастной у нее
больше, чем потребность быть счастливой?" подумала Ирка, выбрасывая девушку из головы.
Это оказалось несложно, потому что электричка тронулась.
Забыв на время о собственных неприятностях, Ирка с интересом стала смотреть по
сторонам.
- На примере форточки и кондиционера отмечу, что форточка более прогрессивное
изобретение человечества! - вдруг громко произнес кто-то за ее спиной.
Ирка обернулась и увидела молодого человека, судя по всезнающе-назидательному виду,
студента-технаря, на плече у которого болталась компьютерная сумка.
Обращался он, как обнаружилось, не к Ирке, а к своей спутнице - красивой, но очень
сонной девушке.
Девушка выслушала его, грустно разглядывая потолок.
- Полина! Ты что, меня не слушаешь? - обиделся молодой человек.
- Знаешь, Андрей, бывают дни, когда я почти ничего не понимаю и все делаю
медленно-медленно! - томно отвечала девушка.
- Знаю. Это у тебя с первого по тридцатое число каждого месяца, - уточнил молодой
человек.
Заметив, что Ирка смотрит на него, он поднял брови и колко поинтересовался:
- Могу я вам чем-нибудь помочь, мадам?
- Мадемуазель. Можете. Не толкайте меня вашей сумкой. Я плохая подставка для
ноутбука, сказала Ирка.
- А к чему я его тогда прислоню? - резонно возразил Андрей.
- Все равно! Позвольте вас подвинуть! - строго сказала Ирка.
- Позвольте вам не позволить! - с такой же интонацией возразил молодой человек. Он,
видно, обожал переругиваться в транспорте.
Замедленная девушка страдальчески зевнула.
- Не ссорьтесь! Не надо громких звуков! Я так невыносимо хочу спать!
- Спи стоя! - посоветовал ей Андрей.
- Я тебе не лошадь! У меня колени не защелкиваются! - огрызнулась Полина.
В этот момент электричка остановилась, и молодого человека с сонной девушкой унесло
отхлынувшей на выход толпой. Ирка спаслась тем, что успела шагнуть в загончик между
сиденьями и, споткнувшись о чью-то ногу, провалилась между двумя комфортно
расположившимися дамами, не слишком довольными этим вторжением.
- Девушка! Вы хоть смотрите, куда падаете! - Директорским голосом сказала ей худая
дама в очках.
- Извините, - сказала Ирка, пытаясь встать.
Дама смягчилась.
- Ничего-ничего. Можете оставаться там, где вы упали...
Ирка воспользовалась предложением и осталась сидеть.
- В этом сезоне так не носят! Если ты в душе спортсменка, смело надевай брюки из
ткани "рамье" или платье из хлопка-стрейч с эффектом бумаги... - продолжала худая дама,
обращаясь к своей подруге. Подруга худой дамы была очень толстая дама, если и не масштабов
Улиты, то где-то около того.
Спортсменка в душе с грустью посмотрела на свои ноги.
- Я уж лучше так, - сказала она и, вдруг вспомнив о чем-то, с умилением сказала: - Ты
Петю Про-польчука помнишь?
- Длинный такой, с маленькой головой?
- Нет. Длинный - это Корнейчук Петя, он такой круглый... Ушки еще такие, ну как у
пуделя... ну не как у пуделя... да?
- А! Помню! - небрежно сказала худая дама.
- Он такое чудо! Его бросила жена, ты слышала? Получила развод и сразу же снова
выскочила замуж. А кто готовил ей свадьбу, знаешь? Тот же Петя! Она его упросила! Страдая,
он все же выбрал прекрасную говядину, купил на оптовке спиртное и добился скидки на аренду
зала в ресторане! - восхитилась спортсменка в душе.
Ирка с интересом прислушивалась, но внезапно все звуки исчезли, точно кто-то нажал на
"немую" клавишу телевизионного пульта. В памяти Ирки всплыла фраза, которую уронил
Багров: "Мне нужно завершить одно дельце!" Вспомнила и то, что он идет теперь за
Мефодием. И жутко, совсем жутко стало ей. Она поняла, что это было за дельце.
Едва дождавшись, пока электричка остановится, Ирка дернула стекло вниз и наружу
вылезла прямо через окно вагона, бесцеремонно наступив на колено толстой даме. Кто-то из
молодежи одобрительно присвистнул.
- Больная какая-то! Ты видела, какие у нее глаза? Не, точно наркоманка! - сказала
худая дама.
- А я бы не пролезла! - завистливо вздохнула спортсменка в душе.
Мефодий смутно представлял, как будет искать валькирию. Ту ненавистную валькирию,
которая, служа свету, сама была темнее всякой тьмы. Она вы крала Ирку, и, возможно, она же
нанесла Даф изменнический удар. Ни к кому в жизни Меф прежде не испытывал такой сильной
ненависти. Он знал, что будет искать ее день, два, три, месяц... столько, сколько потребуется. И
рано или поздно найдет.
И тогда его меч скрестится с ее копьем. Только бы Даф дожила...
Насколько Меф помнил слова Улиты, проблемы с поисками валькирий существовали не
только у него, но и у мрака. Никто не умел скрываться так хорошо, как девы-воительницы. Если
магов и стражей можно было еще засечь по проявлениям их магии, То с валькириями и этот
фокус не проходил.
Выскочив из резиденции мрака, где лежала раненая Даф, Мефодий долго мчался, сам не
зная куда, пока усталость не заставила его остановиться. Вокруг равнодушно бурлил город.
Прохожие задевали его, обходя. Он был никому не нужен. Меф понял вдруг, что годами может
бродить по этому каменному лабиринту и никогда не встретит валькирию, пока она сама этого
не пожелает. Беспомощная, безадресная ярость затопила Meфа. На стене дома, над его головой,
взорвался цветной фонарь. Мёф сердито отряхнул плечо. Он так и не понял, что за стеклянные
крошки посыпались на него сверху.
"Я никогда ее не найду! НО Я ДОЛЖЕН!" - подумал он, и тут что-то укололо его веко.
Он почесал его, но ощущение неприятного зуда не исчезало. Тогда Буслаев закрыл глаза и в той
пульсирующей черточками розовой слепоте, что всегда бывает вслед за закрытыми веками,
увидел серебряную стрелку. Стрелка походила на сколотую кость, острый конец которой
уверенно показывал вперед и чуть направо. Открыв глаза, Мефодий увидел проход между
домами, соответствующий указанному направлению. Проверяя свое предположение, он
повернулся спиной и вновь закрыл глаза. Да, так и есть. Острый конец стрелки сместился.
Теперь он показывал назад и немного влево, но опять же на проход между домами. Не
размышляя, откуда взялась стрелка и почему ее не было раньше, Мефодий быстро пошел в
указанном направлении. На ходу он проверил, легко ли извлекается меч из закрепленных на
спине ножен. Ножнами он обзавелся совсем недавно. Их вручил ему Арей, сказав, что пока меч
в этих ножнах, ни од ному лопухоиду его не увидеть. "Стражи света с дудочками выглядят не
так пошло. В шмыгающих же по улицам чайниках с мечами есть нечто инфантильное", -
заметил он. Инфантильное?
Мефодий, помнится, вздрогнул и быстро взглянул на своего шефа. Случайно ли тот
употребил слово, которое Меф так ненавидел? Буслаев шел долго. Часа три стрелка вела его,
петляя между домов, пока незаметно для себя он не оказался в той части города, где ему
никогда не случалось бывать прежде. До конца улицы тянулся длинный шестнадцатиэтажный
дом размером с целый квартал. Подъезды находились с другой стороны. Здесь же было что-то
вроде маленького куцего парка, в который вечерами кометами слетали окурки, указательным
пальцем пущенные в форточку, яблочные огрызки и много еще всякой дряни.
По центру скверика тянулась асфальтовая до рожка, облюбованная собачниками. Однако
время собачье еще не наступило, и потому дорожка была почти пустой. Не успел Мефодий
сделать и ста шагов, как внезапно путь ему преградил темноволосый подросток. Худощавый,
гибкий, двигавшийся мягко, как кошка. Мефодий был чуть плотнее и, вероятно, сильнее, хотя и
ниже на полголовы. "Лет Четырнадцать-пятнадцать", - мельком оценил Мефодий тем верным
зрением, которым подростки видят сверстников и которое потом исчезает бесследно вместе с
юношескими угрями.
В первый миг Мефодий не обратил на подростка особенного внимания. Он решил, что это
один из мелких шестерок-разводил на деньги, которые, за рукав, тянут в подворотню, где
скрывается компания.
- Час возмездия пробил! - сказал юноша, посмотрев на Мефодия тяжелым взглядом.
Фраза для разводилы была нетипичная, однако Буслаев не склонен был заниматься
психологическим анализом. Для него парень сейчас был лишь препятствием, которое мешает
ему пройти.
- С дороги! - буркнул Мефодий, попытавшись отодвинуть его взглядом.
При необходимости, а особенно в состоянии гнева - он способен был выкорчевать
подобным образом телеграфный столб. К его удивлению, юноша даже не покачнулся. Лишь
волосы его шевельнулись, точно от порыва ветра.
Немало удивленный, Мефодий перевел взгляд на стоявшую позади юноши лавку и легко
поднял ее над землей на добрый десяток метров.
- Посмотри наверх! - сказал Мефодий. Юноша вскинул голову.
В то же миг Мефодий отпустил лавку, которая, разгоняясь, понеслась вниз. Он прикинул,
что остановит ее в нескольких сантиметрах от цели, после чего перепуганный парень уберется с
дороги. То, что случилось дальше, оказалось для Мефа полной неожиданностью. Быстро
вскинутый над головой палец юноши сверкнул искрой, и скамейка, точно камень из
катапульты, изменив направление, понеслась по воздуху в самого Мефа. Буслаев никак не был
готов к этому. Он успел лишь воспламенить лавку взглядом, но не отклонить. Спасаясь, Меф
бросился на землю и быстро откатился в сторону. Скамейка ударилась в асфальт там, где он
только что стоял, подскочила и перевернулась.
Юноша терпеливо наблюдал, как Буслаев поднимается с земли.
- Ты хотел меня убить! - крикнул Мефодий.
- Ну и что? Не я начал первым, - спокойно ответил юноша.
Во взгляде, которым он смотрел на Мефа, было отчуждение. "Он смотрит на меня, как на
дохлую собаку... Даже нет: на очень давно дохлую собаку", - затруднился с определением
Буслаев.
- Я бы остановил скамейку, - сказал он. Юноша пожал плечами.
- А я бы не останавливал. Не будь я ученик Мировуда, если отпущу тебя живым.
- Я в ужасе. А кто такой Мировуд? - поинтересовался Мефодий.
- Не забалтывай меня, наследник мрака! Это знание ничего тебе не даст, ибо ты скоро
умрешь. Мировуд - величайший волхв и некромаг.
Меф сильно не вслушивался.
- А... маг, даже не страж! Так они все великие, ясный перец... Невеликих магов вообще
не бывает. Они все или просто великие, или супер-пупер-великие, или обалденно великие,
сказал он пренебрежительно.
Хотя Буслаев не так много времени провел в резиденции мрака, однако успел впитать
распространенное среди стражей отношение к магам. Перстень Мировуда оскорблено сверкнул.
По его ободу пробежала красная искра. Магические перстни умеют благодарно хранить память
о хозяине.
- Не нарывайся, наследник! Не такой уж ты крутой... Ты пришел сюда, потому что я,
Матвей Багров, захотел этого!
- Чушь! Я пришел сюда сам! - вспылил Мефодий. Пожав плечами, Багров сунул руку в
карман и, достав что-то, бросил Мефодию под ноги. Тускло блеснуло серебро. Едва увидев
кость, Буслаев сразу узнал проклятую стрелку, которая вела его. Гнев охватил его. Все это
время он плясал под чужую дудку, запыхавшись, бежал по указке проклятого некромага, как
котенок за бумажкой.
- Ну а теперь ты должен умереть... - сказал Багров.
Сказал устало, без вызова, словно о чем-то заурядном. Мефодий на миг ощутил
пробежавший по спине холодок, но одна мысль, что он, Буслаев, позвол
...Закладка в соц.сетях
