Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 5. Месть валькирий
...ит кому-то запугать
себя, была так оскорбитель на, что Мефодий сразу вспыхнул.
- Что, прямо сейчас? Но хотя бы пять минут у меня есть? - спросил он с издевкой.
- Нет. Перед смертью не надышишься!
- Мне просто интересно: ты пришел сам или тебя подослала трусливая валькирия? Ну,
разумеется, она. Боится расплаты за Даф и Ирку! - презрительно уронил Меф.
- Ирку? - удивленно переспросил Багров. - При чем тут Ирка?
Едва он это сказал, у Мефа закружилась голова. Виски заныли от ломкой боли. Тайна
валькирий охраняла свои дальние подступы. Багров, впившийся глазами в лицо Мефодия,
истолковал это новое выражение как страх.
- Трясешься, темный страж? Тем хуже! Если ни каких ценных добавлений у тебя нет -
приступим. - сказал он брезгливо.
Багров распахнул куртку, и Мефодий внезапно увидел в его руках саблю. Гарду
образовывала крестовина с тремя дужками. Две боковые ответвлялись от передней и, изгибаясь,
вновь соединялись с крестовиной. Передняя дужка отходила от крестовины под прямым углом,
защищая кисть. Конец крестовины был закруглен и слегка загнут вниз.
Быстро взглянув на оружие истинным зрением, Мефодий определил, чего сабля вполне
обычная, лопухоидного происхождения. Правда, клинок слегка серебрился.
Похоже, на режущую кромку было наложено заклинание. Кроме того, внутри рукояти
находилось нечто, что не просвечивалось даже истинным зрением. Это открытие немного
встревожило Мефа. Он привык, что истинное зрение помогает постичь природу всех
предметов. Уже одно существование исключений неприятно настораживало.
- Надеюсь, ты знаешь, что это такое? - поднимая саблю, поинтересовался Матвей у
Буслаева.
- Откуда? Я первый раз вижу легкую кавалерийскую саблю образца 1809 года. Клинок
стальной искривленный однолезвийный, с широким долом, - Уронил Мефодий.
Арей есть Арей. Его науку не забыть. Бывало, в кабинете он раскладывал на столе, полу,
стульях десятки клинков - сабель, полу сабель, шпаг, рапир, мечей, эспадронов - и
рассказывал Мефу о каждом, заставляя определять его на ощупь, с завязанными глазами.
- Такой мухобойкой хорошо работать с коня, а вот пешим не очень-то... Надеюсь, ты
взял с собой Надувную лошадку? - продолжал Меф.
- Хватит болтать! Ты начинаешь? - с раздражением отвечал Багров, взмахнув клинком
перед самым носом у Буслаева.
Тот слегка отстранился и попытался удержать лезвие взглядом. Бесполезно. Его взгляд,
способный затормозить даже автобус, здесь был бессилен. Серебрящийся магией клинок
выскальзывал, рассекая силу взгляда Мефодия, как струю воды.
- Не знал, что некромаги предпочитают холодное оружие, - процедил Буслаев.
- Я исключение. Я мог бы убить тебя на расстоянии. А мог бы вблизи. Недавно я был у
тебя дома. Ты был в моих руках. Однако я не из тех, кто убивает тайно, - заметил Матвей.
- Угу. Особенно интересно про "на расстоянии"! И как бы ты это сделал? Вылепил бы
мою фигурку из мясного фарша, покрыл клеем ПВА и стал бы вгонять иголки? - насмешливо
сказал Меф. Однако насмешка прозвучала неестественно. Известие, - что некромаг был у него
дома, ошеломило Мефа.
- Можно и так. А можно и так!
Багров быстро сжал левую руку, и Меф ощутил, как незримые пальцы впились ему в
горло. Он закашлялся, попытался сорвать их, но душащая его рука была неосязаема. Задыхаясь,
Меф все же сумел от бросить Багрова на метр вспышкой гнева. Невидимые пальцы на его горле
разомкнулись.
- Как видишь, можно обойтись и без мясного фарша. Если, конечно, не считать того, что
я настрогаю саблей! - сказал Матвей.
Он вновь вызывающе взмахнул саблей, точно желал отсечь Мефу кончик уха. Буслаев все
еще колебался, обнажать ли меч. Он ощущал, что на этот раз клинок не захочет погрузиться в
ножны, не отведав красной росы. Как ни странно, к этому странному парню, инициалы
которого были такими же, как его собственные, МБ - Матвей Багров, - он не испытывал
ненависти и не желал его смерти.
- Лопухоиды. Они не должны видеть, вспомнил Меф, кивая на дом.
Багров усмехнулся.
- Отговорки ищешь? Они ничего и не увидят. Единственный не в меру любознательный
человек, глазевший на нас из окна, отправился в аптеку за каплями. У него внезапно
обнаружился конъюнктивит! Да еще какой! Глаз нельзя было разлепить.
- Так ты и об этом позаботился, некромаг? Значит, не пропустишь меня без боя? Мне
нужна валькирия, а не ты! - спросил Мефодий.
- Нет. Ты тупой, если до сих пор этого не понял! - сказал Багров.
Решившись, Меф отступил и извлек меч. Его клинок оказался на добрых двадцать
сантиметров длиннее сабли Багрова.
- Не смущайся! Именно столько я отсеку от твоей руки в бою, чтобы они сравнялись, -
успокоил его Матвей.
Меф кивнул, принимая это к сведению.
- Погоди! Прежде, чем мы начнем, я должен знать, где найду валькирию, когда ты
умрешь.
- Ты много хочешь. Когда бой завершится, я принесу ей твою голову. Это будет
достойный подарок, Я так решил, - отвечал Багров.
- Прекрасно. Но вдруг сложится иначе- быстро спросил Меф.
- Если будет иначе, - ищи ее сам. Я ее не выдам! А теперь умри! - крикнул Матвей и с
яростью бросился на Мефодия.
Тот едва успел отразить удар и, убедившись, что в защите ему не отсидеться, нанес свой
- длинный, рубящий. Багров ушел от него и отступил с асфальтовой дорожки на траву, сменив
тактику. Теперь он действовал осмотрительнее. Быстро перемещаясь вокруг Мефодия, он
выбирал удачный момент для атаки и изредка пытался нанести жалящий, внезапный укол.
Пользуясь длиной меча, Меф попытался стреножить некромага, рубанув по голени, но Багров,
подпрыгнув, пропустил меч под собой и резко пошел на сближение. Меф тоже ринулся ему
навстречу. Встретившись, грудь с грудью, они оказались так близко, что невозможно было
нанести удар длинным клинком.
На короткое мгновение Меф увидел совсем близко рысьи зрачки некромага. Зрачки
сужались, будто желали вообще исчезнуть. Это было жутко, точно вода, вращаясь, всасывалась
в захлебывающийся от жадности омут. Буслаев чутьем ощутил, что, когда они совсем сузятся,
ему будет так больно, что от боли он сможет потерять контроль над собой.
Меф действовал экспромтом, по мгновенному наитию, как в драке за школой. Схватив
Багрова за одежду свободной от меча рукой, он резко боднул его лбом в нос.
Из носа хлынула кровь. Отскакивая, Багров все же успел хлестнуть Мефа эфесом сабли по
лицу и этим помешал ему сразу атаковать. Будь иначе, некромаг сразу бы нарвался на рубящий
удар.
После удара эфесом сознание Буслаева померкло и помутилось. Но не потому, что удар
эфеса был сильным. То, что находилось внутри сабельной рукояти, атаковало его тяжестью
страшной памяти. Мефодию почудилось, будто сто веков нахлынули на него в один миг.
Он ослеп, оглох, потерял ориентацию, почти забыл, где он и кто он. Чужая ярость,
ненависть и боль, вторгшись в мозг, попытались растворить его память.
Запоздало Мефодий осознал, что было внутри рукояти. Маленький обломок кости одного
из тех страшных, многоруких гигантов, что были творением Геи и бросили некогда вызов
языческим богам.
Но искра сознания, совсем крошечная, все же продолжала тлеть. И этой искры оказалось
достаточно, чтобы заставить руку с мечом подняться и вслепую, наугад, сделать выпад
навстречу ринувшемуся в атаку некромагу. Клинки столкнулись. И тут, словно почувствовав,
что на хозяина в данный момент полагаться не стоит, меч Мефодия сделал невероятное. Он
изогнулся, точно кнут, змеей обвился вокруг сабли и свободным концом вошел Багрову в
сердце. Тот свалился на траву, как подкошенный, не издав ни звука.
Не подозревая, что бой уже закончен, Меф вслепую нанес еще несколько ударов прежде,
чем споткнулся о лежащее тело и упал. Пытаясь подняться, он нашарил рукой чье-то лицо,
волосы и закричал, зрение его прояснилось. Меф увидел Багрова, лежало на боку. Его пальцы
продолжали сжимать рукоять сабли, Мефодий с ужасом смотрел на меч в своих руках.
Перевернув Багрова, Меф увидел узкую, по ширине клинка, рану прямо против сердца. Меч
света прошедший множество перерождений, с каждым из которых становился все темнее, разил
наверняка.
"Вот и я как этот меч", - подумал Мефодий. Он понял, что только что сделал еще один
крупный шаг по дороге к абсолютному мраку. Еще одна заповедь нарушена.
Только что он убил человека. Его грядущее неотвратимое "я" - с высокими залысинами,
со сколотым передним зубом, с мертвыми, как черные колодцы, глазами ухмыльнулось ему со
дна памяти.
Услышав шорох, Мефодий быстро повернулся. Там, где асфальтовая дорожка
искривлялась, в куцей сирени, которая только собиралась еще взорваться пахучими цветами,
копошились серые фигуры.
- Тюрба! Веройса! Менронда! Керенга! Фурабра! Айлайпу! Жыржа! Дадаба! Юлът!
Байтуй! - зашептали кусты.
Две старые ведьмы Менронда и Айлайпу быстро приблизились к Мефу на четвереньках,
точно обезьяны, опираясь о землю длинными пальцами рук.
- Бус-слаев убил некромага. Мы гордимся то-бой! Мы раз-зберем его на ч-час-с-сти.
С-с-свежие ор-рганы... - заурчали они, потянувшись к лежащему неподвижно Багрову.
Мефодий внезапно сообразил, что ведьмы были здесь с самого начала, следя за схваткой.
И случились так, что на месте Матвея на земле лежал бы он, Меф, они с такой же жадностью
разодрали бы на и его тело.
- А ну, прочь отсюда! Прочь! - крикнул он, замахиваясь на них мечом.
Мерзкие старухи злобно покосились на него и, осыпая Буслаева укорами, отползли в
кусты.
- Клянусь Черной Луной, что отдам свету истинное имя той из вас, кто коснется его
первой! - пригрозил Мефодий.
Клятва эта была серьезна. Раз дав ее, уже невозможно было ее нарушить. И там, в
кустарнике, это отлично осознавали. Серые фигуры задвигались, сердито забормотали и
сгинули. Напоследок одна из ведьм, кажется, Жыржа, высунулась из сирени по пояс и,
размахнувшись, кинула что-то в его сторону.
- Отомс-с-сти за Йору! Отомсс-сти! - прошипела она.
Глава четырнадцатая.
ВАЛЬКИРИЯ ВОСКРЕШАЮЩЕГО КОПЬЯ
Красивая девушка танцевала под цветущими яблонями. Мимо
проходили доктор, философ и поэт.
- Она танцует, потому что ей восемнадцать лет. У нее здоровое
сердце, прекрасный желудок и отличное кровяное давление, - сказал
доктор.
- Она танцует, потому что весна и цветут яблони. Она сама как
цветок! - сказал поэт.
- Она танцует, потому что глупа. Через двадцать лет она уже не
будет так танцевать, а через шестьдесят ее похоронят под этими
яблонями. Только яблони срубят еще раньше, - сказал философ.
И лишь суккуб, притворявшийся девушкой, ни чего не сказал. Он
ухмыльнулся и ссыпал все три эйдоса в копилку. Ибо все трое полюбили
девушку и пожелали продать душу, чтобы танцевать вместе с ней.
Притча мрака №1
Эссиорх примчался за Улитой рано утром. Разумеется, в саму резиденцию мрака он
заехать не рискнул и ждал ее в одном из ближайших переулков.
Улита сразу выбежала к нему.
- Как ты поняла, что я здесь? - спросил Эссиорх после того, как у него перестали
виснуть на шее.
- А то не поняла! У нас все стены тряслись от твоих нетерпеливых флюидов. Вы,
мужчины, не умеете ждать! Опоздаешь минут на пять, а огребешь за все десять! - пояснила
ведьма.
Эссиорх был не настроен шутить.
- Что с Дафной? - спросил он озабоченно. - Я поддерживал с ней постоянную связь, а
сейчас не могу пробиться. Все как в тумане...
Улита рассказала ему, что случилось. Эссиорх помрачнел.
- Валькирии! - сказал он глухо. - Кто мог знать? Я же просил ее не высовываться,
пока они все здесь!
- Она беспокоилась о Мефе.
- И напрасно. Этот эгоист сам способен о себе позаботиться, - отрезал Эссиорх. - И
где он сейчас?
- Ищет валькирию. Мне нужен соскоб с копья, которым была нанесена рана, и щепка от
древка, - ответила Улита.
- Ищет, говоришь? А вот это мы сейчас проверим!
Эссиорх закрыл глаза и поднял лицо к небу. Улита смотрела на его подрагивающие
длинные ресницы. "Как у девушки! Тоже хочу такие. Взамен готова отдать пуд живого веса!"
- подумала она.
Внезапно Эссиорх открыл глаза и строго взглянул на улиту. Та встревожилась, было, что
он подслушал ее мысли, но - нет. Хранитель спешил сообщить ей нечто другое.
- Едем! Кого-то твой Мефодий уже нашел! - сказал он.
- Послушай, может, ты что-то объяснишь?
- Едем! - повторил Эссиорх нетерпеливо.
Сивка-Бурка взревел. Улита едва успела запрыгнуть сзади и обхватить Эссиорха за пояс.
Несмотря на то, что момент был явно неподходящий, ведьма неожиданно развеселилась.
"Какой смысл грустить, если от этого все равно никому не тепло, не холодно? Ну буду я рыдать
в жилетку - и что? Даф от этого лучше станет? Или валькирия добровольно свалится в
канализационный люк и прихлопнется крышкой?"- рассуждала она.
В результате всю дорогу Улита занималась самым женским занятием из всех возможных
- дразнила Эссиорха.
- Поехали в Санкт-Питерсбурх! А, пуся? Ну что тебе стоит? Сделай своей девушке
приятное! - предлагала она.
- Ты что там не была?
- Почему не была? - удивилась Улита. - Как-то мы ездили туда с Мамаем! Вообрази,
он так ни разу и не вышел из машины. Настоящий идеальный технарь! Сложно поверить, что
когда-то он был ханом. Сидел себе небось на коврике и дул кумыс. Ну поехали, а?
- Хочешь в Питер - телепортируй! - огрызнулся Эссиорх. Он как раз делал крутой
поворот - такой рискованный, что можно было сорвать номер с грузовика, под носом у
которого они пронеслись.
- Нет уж, сам телепортируй! На мотике! Я хочу всю дорогу прижиматься щекой к твоей
кожаной спинке. А иногда закрывать тебе глазки ладошками.
- Вот так! Ой какие у тебя горячие щечки! Погрей мне ручки!
Байк завихлял по дороге.
- А-а, грешница невежественная! Я ничего не вижу! Мы же врежемся! - завопил
Эссиорх.
Улита убрала руки.
- Невежественная грешница - это на вашем языке дура, да? Тогда я обиделась глубоко
и надолго! - предупредила она.
- Лучше объяви мне бойкот минут на десять!
- Э-э, хитрый какой! А вот на это даже не рассчитывай! лучше я накажу тебя иначе:
десять минут непрерывной говорильни и в финале поцелуй в ухо! - упрямо сказала Улита.
- О нет! - простонал хранитель. - Я этого не переживу! Ты садистка!
- Всего лишь скромная ведьма. Переживешь как миленький, не сомневайся!
Эссиорх кое-как выровнял мотоцикл.
- Невероятно, что все это происходит со мной. Окружающим водителям мы, должно
быть, кажемся заблудшими безумцами, склонными к суициду! - проворчал он.
- Как-как ты сказал? Это все из словарика света? Идиотами, то есть, да? -
любознательно уточнила Улита.
- Что ты несешь? Что это за аккузативус кум инфинитивум? - поморщился Эссиорх.
Около длинного дома он остановил мотоцикл и подождал, пока Улита слезет.
- Приехали! - сказал он и, вглядевшись во что-то, грустно добавил: - И опоздали! На
дорожке тесно стояли люди. Когда подъехал мотоцикл, все лица разом повернулись в сторону
Улиты и Эссиорха.
- Кто это? - спросила Улита нервно.
- Валькирии, - пояснил Эссиорх.
- Суровый народ.
- Еще какой суровый. Есть такая работа - служит свету. В лишениях их радости, в
ограничениях - счастье, - удовлетворенно произнес Эссиорх.
- А-а, ну да... Типа у каждого в жизни свой крест и свой воздушный шарик, - сказала
Улита.
Шутка прозвучала натянуто. В мире слуг мрака о валькириях ходили легенды. Говорили,
что они беспощадны к созданиям тьмы и никогда не оставляют в живых тех слуг мрака, кому
хотя бы случайно пришлось их увидеть.
На всякий случай Улита взяла Эссиорха под руку, чтобы ясно было, с кем она.
Ведьма была уверена, что валькирии сразу - в первую секунду поняли, кто она такая и
кому служит. Глазами Улита быстро пересчитывала валькирий. Двенадцать.
- А кто эти симпатичные молодые люди, которые стоят с копьями, точно в очереди в
театральный гардероб? - спросила Улита, замечая, что валькирии не одни.
- Оруженосцы, - важно сказал Эссиорх, у которого язык бы не повернулся произнести
"паж" или "слуга".
- Я так и поняла, - послушно сказала Улита.
- Ничего ты не поняла! - вспыхнул Эссиорх.
- Чего ты взъелся? Ну не хочешь быть моим оруженосцем - и не надо! Сама уж
как-нибудь буду носить свою шпагу! Пусть у меня развяжется грыжа! - разрешила ему Улита.
Как ей ни хотелось отсрочить эту секунду, она все же настала. Эссиорх приблизился к
валькириям, и Улита поневоле вместе с ним.
- Привет, девчонки! - сказала Улита бодро. - А мы тут вот!.. Мимо проезжали!
Почему бы, думаем, не заскочить?
Валькирии молчали. Ведьма ощущала на себе их тяжелые взгляды.
- Ах да! Я же не представилась! Я Улита! Редкое имя, не правда ли?
Ее опять проигнорировали. Улита, однако, заметила, что оруженосцы придвинулись чуть
ближе. "На случай, если придется подать копье. Очень мило!" - поняла ведьма. Улите стало
неуютно. Никогда, даже в кабинете Лигула, когда он так и впивался в нее своими водянистыми
глазками, она не была так близка к смерти.
- Да не, никаких проблем. Не хотите знакомиться - и не надо! Поймите меня
правильно, я не навязываюсь! Ни в коей мере! У каждого своя компания, и все такое прочее, -
продолжала ведьма.
Таамаг грузно шагнула к ней. Улита, сама далеко не крошка, едва доставала ей до плеча.
За Таамаг спешил с копьем ее вышколенный оруженосец.
- Женский бодибилдинг - такой чудесный вид спорта. Всегда мечтала им заняться! Вы
не составите мне индивидуальную программу? - безнадежно проворковала Улита.
Она ощущала себя не в своей тарелке, а потому, по своему обыкновению, болтала без
умолку. Хотя, возможно, дальновиднее было бы промолчать, а после тщательно постирать
тряпочку в проточной воде.
Таамаг, не ответив, демонстративно отвернулась.
- Ты уверен, что эта ведьма с тобой? - спросила она у Эссиорха.
- Со мной! И под моей защитой! - заверил ее хранитель.
- Жаль. Я хотела испытать двойной укол ... Придется, видно, в другой раз. Ступай,
дружок, ты пока не нужен! - вздохнула Таамаг и махнула рукой. Оруженосец отодвинулся.
- А я бы не отпускала эту толстуху живой! Место ей - в Тартаре. С каких это пор сферы
покровительствуют мраку? - воинственно накинулась на Эссиорха Хаара.
Названная "толстухой" Улита вспылила.
- Вы такая милая! Так здраво рассуждаете о моем весе! Что, большой опыт сидения на
диете? Компенсируем мужское не внимание беготней с острыми предметами?
Бэтла, никогда не ладившая с Хаарой, хихикнула.
- А она хорошо поставила тебя на место, а, Хаара? - шепнула она.
- Молчи! Не трогай Хаару! Разберись лучше со своим оруженосцем! - велела Бэтле
Филомена, валькирия испепеляющего копья, всегдашняя союзница Хаары.
- А вот разбираться ни с кем не надо! Ее паж и в не разобранном виде очень даже
ничего! - вступилась за оруженосца Бэтлы Улита.
Довольная Бэтла зарделась. Она и в самом деле не променяла бы своего кругленького, с
намечавшимся брюшком пажа на молчаливого, хмурого качка Хаары. Тот только и умел, что
бегать и подавать копье, и уж точно не был способен за три четверти часа сварганить вкусный
шашлычок.
Хаара, которой не понравилось, что Улита лезет в чужой разговор, протянула руку за
копьем, однако, между ней и ведьмой предусмотрительно встал Эссиорх.
- Жестокость и поспешность - это оружие зла. Порой великодушием и терпением
можно сделать больше, - сказал он.
Его глаза и глаза Хаары встретились. Секунд пять они, казалось, состязались, а затем
валькирия отвела взгляд.
- Хорошо. Ведьмой больше, ведьмой меньше.
Глобально это ничего не решает. Пусть живет пока! Но кто отомстит вот за него?
Она сделала шаг в сторону, и, Улита увидела то, что прежде скрыто было тесным строем
валькирий. На асфальте неподвижно лежал юноша. На миг она подумала, что это Мефодий,
рванулась к нему и остановилась, поняв, что видит его впервые.
- Кто это?
- Юноша. Кто он - мы не знаем. Предательски убит Мефодием Буслаевым, - сказала
Ламина.
Улита опустилась на колени и, осторожно перевернув Багрова, осмотрела его рану.
- Предательски? С чего вы решили? Рана не в спину, а в грудь. Вдобавок он вооружен.
Нет, они сражались, и сражались долго. - Улита коснулась руки Багрова, продолжавшей
сжимать саблю.
- Клинок можно вложить и в мертвую руку, - сказала Радулга, валькирия со шрамом.
- Да, правда, Улита, почему ты решила, что сражение шло долго? - с интересом
спросил Эссиорх.
- Земля истоптана. Кроме того, они сходились грудь с грудью. Это видно последам.
Смотрите, с какой яростью они рубились...
- Возможно, так. А возможно, это лишь твое предположение, ведьма. Свидетелей нет! -
с ненавистью глядя на Улиту сказала Филомена.
- В самом деле нет? Сомневаюсь! Такого не бывает, чтобы никто ни чего не видел! -
сказала Улита.
Она встала, огляделась и вдруг бегом рванула через кустарник. Валькирии переглянулись,
пытаясь сообразить, не предлог ли это, чтобы скрыться. Спустя минуту Улита вернулась,
волоча за собой пришибленного дядечку в очках. За ним на поводке, придушенно хрипя,
тащился французский бульдог.
- Что вы хотите дамочка? Я тут с собачкой гуляю! Он просто задумался под деревом! Он
не сделал ничего плохого! - скулил пришибленный.
Ведьме надоело это слушать, и она быстро провела ладонью у него перед глазами.
Челюсть у лопухоида отвисла, и он застыл, покачиваясь, глубоко зомбированный. Улита же,
мигом утратив к нему интерес, сгребла за ошейник бульдога.
- Только попробуй сказать "гав"! Мигом провалишься в Тартар, чучело
пластилиновое! - предупредила она.
- Не надо, я сдаюсь! - прохрипел бульдог человеческим голосом.
- Твое имя!
- Прюфф, младший арендный комиссионер. Разрешение №5.483.243, - обреченно
пролаял песик.
- Документы! - потребовала Улита.
Немыслимым образом, изогнув переднюю лапу, пес сунул ее куда-то за ошейник и извлек
пергамент с печатью, который и продемонстрировал Улите.
- Что это за чучело в собачьем образе? Какой еще арендный комиссионер? Чем они
отличаются от простых? - шепнула Бэтла на ухо Гелате.
- Аренда - это когда эйдос обещают мраку, взамен выторговывая кое-какие
привилегии. К таким людям мрак приставляет своих соглядатаев, чтобы они не рыпались, -
таким же шепотом пояснила Гелата.
- Рассказывай, что ты видел, Прюфф! И только попробуй сказать "не знаю"! - рявкнула
Улита. Бульдог переводил трусливый взгляд с ведьмы на валькирий. На морде у него был
написан глубокий, вдумчивый ужас.
- Я разве виноват?.. Я ж на работе... Мы по два часа каждый день гуляем!.. - забормотал
он.
- Рассказывай!
- Они... ну это.. говорили сперва долго, а потом стали рубиться. Он, покойник который,
ударил наследника по лицу эфесом. Тот зашатался, схватился за голову, точно ослеп. Тут
покойник на него кинулся и хотел добить. А потом - я ничего не понял! - клинки
столкнулись, меч наследника изогнулся и раз - ужалил в сердце! Тот и повалился как сноп! -
хрипло сказал он.
Улита с торжеством взглянула на Хаару.
- Ну что? Убедилась? - спросила она. Валькирия разящего копья брезгливо скривилась.
- Жалящее лезвие, гибкое как змея! Штучки мрака... - сказала она.
- А спрятать в рукояти палец гекатонхейра - это штучки света? Так мило! Буду знать на
будущее! - парировала Улита.
Она подозрительно приглядывалась к сабле Багрова - с тех самых пор, как комиссионер
упомянул о временной слепоте Мефодия особенно заинтересовала ее почему-то рукоять.
- При чем тут гекатонхейры? - непонимающе спросила Ильга.
- А притом, что фаланга пальца одного из них здесь, - пояснила Улита, осторожно
разжимая Багрову ладонь.
Хола, валькирия медного копья, коснулась сабли и брезгливо отдернула руку.
- Ведьма не врет! В рукояти действительно кость гекатонхейра... Как он вообще мог
сражаться этим оружием? Он испытывал бы чудовищную боль, едва коснувшись рукояти! -
сказала она.
- Если он не некромаг. Это кольцо и браслет что-то мне сильно напоминают, - сказала
Ламина, настороженно вглядываясь в перстень на пальце у Багрова.
Улита ощутила, что получила еще одну союзницу. Или во всяком случае, ситуативную
союзницу. Валькирии не любят некромагов. Возможно, даже сильнее, чем ненавидят ведьм.
- Но зачем некромаг вообще напал на Буслаева? Разве некромаги и стражи мрака не
заодно? - с недоумением спросила Радулга.
- Наверняка тут не обошлось без нашей валькирии одиночки, - язвительно сказала
Хаара. - Если где-то происходит очевидная нелепость, стоит лишь хорошо присмотреться, из
этой нелепости обязательно будут торчать ее уши.
- Ты, как всегда, спешишь с выводами, Хаара! - примирительно сказала Гелата.
- А кто такие эти гекатонхейры? - тихо спросил у Гелары ее румяный паж.
- Гекантохейры помогли богам-олимпийцам низвергнуть титанов. Титаны, как и
гекатонхейры, были творением Геи - богини земли. Без гекатонхейров олимпийцы никогда не
взяли бы верх. Низвергнутые титаны прокляли гекатонхейров, своих братьев-изменников,
жуткой древней клятвой! - негромко сказала Гелата.
Возможно, Улите и удалось бы оправдать поступок Мефодия в глазах валькирий - не
оправдать, так хоть объяснить, - если бы Прюфф вдруг не сделал роковой ошибки. Хитрое
существо, видя, что на него никто не бросается, и о нем забыли, решило выцыганить
что-нибудь для себя. В конце концов, мелкому духу тьмы редко выпадает шанс так запросто
поболтать с валькириями и при этом уцелеть.
- А я, между прочим, жизни едва не лишился! Глазею-глазею, а тут слышу: в кустах
рядом шорох. Я смотрю, а они тут как тут! Серые, на пальцы опираются!.. Я на задние лапки
упамши и лапками задрожамши! Они-то нас, комиссонеров, не жалуют! - плаксиво
пожаловался он.
- Что ты несешь? Ты болен? - крикнула Улита. Она с удовольствием взяла бы Прюффа
за ошейник и зашвырнула в кустарник, однако было уже поздно.
- Продолжай! Кто это был? не ври - или пожалеешь! - грозно потребовала у
комиссионера Бармия.
- Полуночные ведьмы! - выпалил Прюфф, забыв посмотреть на Улиту.
- ВЕДЬМЫ?!
Прюфф кивнул, насколько позволил собачий ошейник. Валькирий он боялся больше, чем
Улиту. В конце концов, что могла сделать ему она? Зашипеть, исцарапать ногтями, смять в
пластилиновый ком, изорвать регистрацию и зашвырнуть в Тартар. Скверно, но терпимо. Копье
же валькирий уничтожило бы его навсегда, без возможности возвращения.
Ненависть валькирий к полуночным ведьмам была так сильна,
...Закладка в соц.сетях
