Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 3. третий всадник мрака
... Тухломона, но Мефодий понимал, что это скоро должно
закончиться. Это кипит и бурлит в нем чужеродная, сопротивляющаяся магия,
утратившая связь с хозяйкой. Раза четыре он ощущал, что девчонка пытается
пробиться в защитный круг, но неведомая сила останавливала ее у черты.
Наконец воля вернулась к Мефодию в полной мере. Он решительно открыл глаза и
спокойно посмотрел на Нату. Вот теперь она действительно озадачилась. Безумная,
иссушающая игра мимики прекратилась.
- Как ты освободился? Обычно парню, чтобы влюбиться в меня, нужно всего две-три
минуты! А ты двадцать минут сопротивлялся, а потом еще и стряхнул чары! -
воскликнула Ната.
- Влюбиться в тебя?
- Ну да... - Она немного смутилась. - Все началось в пятом классе. На контрольной
по математике - сама не знаю зачем - я начала строить глазки учителю... Даже не
строить, а так... кривляться... Он терпеть меня не мог, и терять было особенно
нечего... Я строила глазки, улыбалась и думала: что, слабо пятерку поставить,
старый пень? Хотя бы одну... В общем, забегая вперед, он поставил мне в журнал
столько пятерок, что у него закончилась строчка и еще пятерок сто он поставил
просто на столе... Он даже в воздухе пытался писать, когда его увозили в психушку.
Я думала, это случайность, но вскоре ситуация повторилась, правда, уже с одним
парнем из десятого.
- И этого в психушку? - заинтересовался Мефодий.
Ната одарила его поощрительным взглядом.
- Не-а. К тому времени я научилась вовремя притормаживать. Манипулировать, не
доводя до точки закипания. Иметь хорошие тормоза - ценная вещь, если только не
нажимать на них слишком часто.
- То есть, если ты захочешь, то заставишь человека сделать что угодно? - уточнил
Буслаев.
- Угу. Хоть носом кнопку лифта нажимать до конца жизни... - сказала Ната
самодовольно. - Для мне достаточно коснуться человека или удержать его взгляд.
Но на тебя вот не подействовало. Ты что, особенный?.. А? И вообще, почему я тебе
все это рассказала? А?
Заметив, что девчонка вновь начинает испытывать на нем игру своей мимики,
Мефодий благоразумно отвернулся. Если тебе один раз удалось увернуться от
кирпича, это не значит, что стоит просить приятеля кинуть еще.
Ната хотела коснуться его, но неожиданно с крайним удивлением посмотрела на свою
ладонь.
- Эй! Я не могла даже коснуться тебя, хотя ты просто стоял! Ты не разрешил мне!
Как это сделал? Мой дар не знал осечек! - сказала она.
- Твой дар? - переспросил Мефодий с улыбкой. Он понял уже, что, победив однажды,
получил иммунитет.
- А чей? Не твой же? - возмутилась Ната. В ее голосе, однако, не было
уверенности.
- Угадала. Этот дар должен был стать моим, но я уже не смог его взять... - заметил
Буслаев.
Он задумался, вспоминая недавние ощущения жара, холода, тоски, восторга, и
добавил:
- И, по правде говоря, я рад, что не смог. А теперь идем - нас ждут!
Глава 7 Хмыренок районного масштаба
Часа полтора спустя Дафна с Мефодием, оба со спутниками, встретились в центре
зала на станции метро "Чеховская". Внешне событие никак не тянуло на
знаменательное. Обычная встреча в запруженном людьми месте, где мечтательные
лица влюбленных чередовались с деловыми физиономиями посматривающих на часы
дядечек, у которых на лбу было написано: "Передам папку, и катитесь вы на все
четыре стороны!" Чуть ближе к переходу коротковолосая девушка то обнимала парня,
то принималась его ругать. Судя по диалогу, парочка ухитрилась, все на свете
перепутав, по полчаса прождать друг друга на всех станциях ветки, начиная с
кольцевой.
Ната и Дафна посмотрели друг на друга без восторга. Мефодию с его образным
мышлением почудилось, что два стальных лезвия в руках у опытных Фехтовальщиков
осторожно коснулись друг друга и отпрянули. Далее состоялся примерно такой
разговор.
- Привет! - сказала Ната.
- Взаимно! - отвечала Даф.
- Ты как?
- Я никак.
- А зовут как?
- Никак.
- Чего так плохо-то? Вообще никак не зовут? И дела никак?
- Дела лучше всех, - кратко ответила Даф. Ната царапнула ее неласковым взглядом.
- Хм... А говоришь "никак", - протянула она. - Занятные у тебя волосы! Крашеные,
конечно?
- Парик, - сказала Даф.
- Ну-ну, мутируйте дальше! - заметила Ната, и на этом первый боксерский раунд
завершился примерно вничью с той только разницей, что Дафна пока работала в
обороне.
Петруччо Чимоданов торчал рядом, сутулясь и сунув руки в карманы. В грохочущем
людном метро ему было неуютно. Руководить за многолюдством было некем, не
останавливать же проходящих криками: "НО! Поясняю: стоять! Слушаться!" Чимоданов
томился и походил на суслика, которому хочется забиться в нору, к письменному
столу и рукотворным монстрам.
С Натой он едва поздоровался. Мефодию же буркнул нечто совсем невразумительное.
Однако на него никто не обиделся. Есть люди, обижаться на которых невозможно.
- Ну что! Пошли на Дмитровку! - бодро и жизнерадостно - даже, пожалуй, слишком
бодро и жизнерадостно - сказала Дафна.
Ната насторожилась.
- А что там на Дмитровке? - спросила она.
- Да, кстати? - присоединился Петруччо, спохватившийся, что он тоже не в курсе.
- М-м-м... - затруднилась Дафна. - Ну не то, чтобы офис или школа... но...
- Вроде как учебное заведение? - уточнил Чимоданов.
- Точно, - подтвердил Меф, приходя на помощь Даф. - Заведение. В самую точку.
Слово ему понравилось. Он решил, что теперь всегда будет называть Дмитровку, 13
заведением. Пожалуй, это слово точнее отражает суть их темной шарашки, чем
название "резиденция".
- Ну, так мы идем или нет? - поторопила Ната.
Терпения у нее было не больше, чем у пьяного сапера, решившего, что самый
простой способ пересечь минное поле - прыгать с кочки на кочку.
Мефодий заметил, что у эскалатора Даф будто случайно замешкалась, пропуская всех
вперед, и достала что-то из кармана. Мефодий присмотрелся.
- Мак? Разве он был розовый? - удивился он. Даф ничего не ответила. Она прижала
к себе Депресняка и шагнула на движущуюся лестницу.
- Эй! - вспомнил Мефодий. - Ты мне фингал не заговоришь?
- У меня нет медицинского образования. Обратитесь в детскую поликлинику по месту
жительства, господин Буслаев! - с вызовом сказала Дафна.
Мефодий озадачился. Две минуты назад все было нормально, а теперь вот на пустом
месте всплеск. Как же надоели все эти девчоночьи капризы!
- Что с тобой такое? Разве ты больше не мой страж-хранитель? - спросил он с
обидой.
Дафна промолчала и принялась наглаживать Депресняка с таким упорством, что, будь
у кота хотя бы пучок шерсти, выработавшегося электричества хватило бы на сутки
всему метрополитену.
- Ты его так до дыр протрешь! - заметил Мефодий.
- Мой кот! Что хочу, то и делаю! Захочу - засуну его в шестерни эскалатора! -
мстительно отвечала Дафна.
Буслаев решил, что у него слуховые галлюцинации.
- Куда-куда сунешь? Эй, разве ты не светлая?
Даф опомнилась, поцеловала Депресняка в уродливую морду и без особых церемоний
вновь забросила его на плечо.
- Я была светлая. А теперь благодаря тебе я в крапинку. И вообще, Буслаев,
займись-ка лучше своей приятельницей, родившейся с тобой в один день.
- Ты что, ревнуешь? - удивился Меф. Этот простой вопрос стал запальником,
который поднесли к давно заряженной пушке.
- КТО? Я?! Ты бредишь, Меф!
ПУФ! Десятком метров ниже на эскалаторе без видимого постороннего вмешательства
с треском лопнули два стеклянных шара. Диспетчер, недоумевающая старушка, полная
переживаний и подозрений, выскочила из своей застекленной будочки. Опыт
подсказывал ей, что плафоны сами собой не разбиваются. И даже когда виноватых
нет, они существуют по умолчанию. Задребезжал электрический звонок вызова
милиции.
- Ой! Это не я!.. Я не хотела! - виновато шепнула Даф и уткнулась лбом в плечо
Мефодию. Звук осыпающегося стекла утихомирил ее.
- Ничего, Дафна! В следующий раз ссориться мы с тобой будем только в комнате без
тяжелых предметов и с резиновыми стенами! - сказал Буслаев.
Эскалатор, наконец, закончился. Никто не пытался их задержать, и они спокойно
добрались до Большой Дмитровки.
Оказавшись у затянутого строительной сеткой Дома, Ната Вихрова и Чимоданов
остановились и вновь принялись задавать вопросы: а что, а как, а почему?
Вдобавок Ната опять, на нервной, что ли, почве, начала "пляску лица". На Дафну,
как на стража, это не подействовало, Мефодий был готов и сразу отвернулся, а вот
Чимоданов... Бедный Чимоданов, не дерни Мефодий его за рукав, гарантированно попал
бы под машину. Глазки у него стали стеклянные, а в зрачках разве только розовых
мультяшных сердечек не появилось. Однако скоро он очухался и принялся задавать
дурацкие вопросы с удвоенным рвением, причем пару раз в его голосе появлялись
прямо-таки мамочкины руководящие интонации.
Мефодий счел, что в целом подозрительность Вихровой и Чимоданова объяснима. Еще
бы - притащили невесть куда и заманивают на малопонятную стройку. Любой
подросток, выросший в каменных джунглях Москвы, забил бы тревогу, заподозрив
неладное.
- Если боитесь, мы с Даф пойдем вперед, - сказал Мефодий.
- С Даф? Никогда не слышал, чтобы Дашу называли Даф! - сразу отреагировал
Чимоданов.
- А я не слышал, чтобы "чемодан" просил писать его через "и", - буркнул Мефодий
и, не дожидаясь ответного удара Петруччо, приподнял строительную сетку, ведущую
к обшарпанной двери.
Он стал искать руну входа, ожидая, что та вспыхнет, но, к его удивлению, руны на
привычном месте не оказалось. Она была то ли специально сколота, то ли случайно
отвалилась вместе с большим куском штукатурки.
Даф и Мефодий обменялись красноречивыми взглядами. Если нет руны перехода, то
нет и открытого прохода в резиденцию, нет пятого измерения и... вообще получается,
ничего нет, кроме обветшавшего дома с провалившимся полом.
Однако, толкнув дверь, Мефодий понял, что это не так.
Резиденция существовала, но изменившаяся до неузнаваемости.
Теперь она больше напоминала средней руки офис. Исчезли: фонтан, картины, черный
мрамор и все прочее упадочное великолепие. Присутствовали, несколько безликих
столов, полдюжины компьютеров с невообразимым переплетением шнуров, шкафы с
картонными папками для документации и два желтоватых дивана из кожзаменителя.
Кроме того, то ли для сбора пыли, то ли для иного, неведомого отдохновения души
рядом с диванами торчала искусственная пальма. Ее пластмасса бодро и свежо
зеленела, несмотря на множество воткнутых в горшок окурков.
Изумившись до крайности, Мефодий осадил назад. Он решил, что что-то перепутал и
попал не в тот Дом. Однако почти сразу увидел в приемной на секретарском месте...
Мамзелькину. Старушка пребывала в одном из цивильных своих обличий да и
выглядела вполне бодро. Ну лет на семьдесят с хвостиком. Зачехленная коса и
вылинявший рюкзак, разумеется обретались на обычных местах. Без них Мамзелькину
невозможно было себе представить. Воображение начинало пробуксовывать, и не за
что ему, бедному, было зацепиться.
Набив глиняную трубку солдатской махоркой, Мамзелькина демонстративно выдыхала
вонючий дым в сторону двух амбалов в темных костюмах, сидящих на диване
напротив.
В первую минуту Мефодий решил, что это комиссионеры, ибо это племя крайне
разнообразно и кого только не отыщется в нем, но, приглядевшись, понял, что
амбалы вполне естественного, совершенно непластилинового происхождения.
Услышав звук открывшейся двери, оба амбала разом вскочили на ноги и уставились
на Мефодия колючими глазами. Пиджаки у обоих оттопыривались и, в чем Меф был
уверен совершенно точно, не бутербродами, которые мамочка приготовила им на
обед. От настороженных глазок этой парочки так и веяло рутинным отсутствием
гуманизма. В сравнении же с их габаритами кладбищенские качки, с которыми Мефу и
Улите как-то пришлось иметь дело, показались бы недокормышами. Есть профессии,
которые буквально отпечатываются на лицах. Так и этих представителей рода
человеческого невозможно было принять за ученых-гуманитариев, менеджеров или
продавцов женской одежды.
Дафна, Чимоданов и Ната остановились у входа, не решаясь проходить дальше.
Чимоданов и Ната вопросительно и с вызовом смотрели на Даф, она же изо всех сил
делала вид, что в курсе происходящего. Один только Депресняк вел себя
естественно. В настоящее время его внимание целиком захватила правая передняя
лапа, поддержанием чистоты которой и занимался раздвоенный, немыслимого цвета
язык.
Заметив подбитый глаз Буслаева, Мамзелькина покачала головой и невозмутимо
продолжала курить.
- Куда делась руна? Что у нас с офисом? - спросил у нее Меф.
- И-и-и, мила-а-ай, тут такое было! Ввалились эти молодчики и как начали
челбучить! Уж они челбучили, челбучили! Челбучили, челбучили! Нервы все
измотали! - запела старуха, грозя громилам пальцем.
- А руна? А новые столы? - спросил Мефодий.
- Это ты у Улиты спроси! Ее проделки! Глаза б мои не глядели на эту аморалку!
Тьфу! - сказала Аида Плаховна, с омерзением ткнув пальцем в монитор компьютера,
где на заставке "Рабочего стола" нежилась пляжного вида девица.
Смущенная нелестным вниманием, девица сделала робкую попытку спрятаться в папке
"Мои документы", но, убедившись в тщетности сего начинания, сама прыгнула в
"Корзину" и стерлась без возможности восстановления.
Вместо же девицы на "Рабочем столе" необъяснимым образом возникло смиренное
кладбище с покосившимися крестами. Мамзелькина некоторое время созерцала его и
осталась довольна.
- А вот это душевно! Это мне по нраву, огурчики вы мои солененькие! - сказала
она с чувством, промокнув глаза платком.
- А это что за новая мебель? Что им здесь надо? - шепнул Мефодий Мамзелькиной,
кивая на амбалов, которые, в свою очередь, разглядывали его без большого и
теплого чувства.
Аида Плаховна снова дохнула на них вонючей махоркой.
- Это Вовик и Кирюша. А, может, Саша и Митюша. Не знаю, как их зовут на самом
деле, ибо не имею ни малейшего желания знакомиться, - сказала она равнодушно.
- А что делают Вовик и Кирюша у нас?
- Они ждут своего хозяина.
- А где их хозяин?
- Он уже четверть часа достает Арея. Уж я голову ломаю, почему Арей до сих пор
его не зарубил? Мягок стал Ареюшка, мягок... Бывалоча - чик! - а я ужо потом
думаю, куда приписочку сделать, чтобы в Канцелярии Ареюшке за самоуправство не
перепало, - заметила Мамзелькина с неудовольствием.
Буслаев хмыкнул. Прежде "менагер некроотдела" уверяла, что не тащит кого попало,
а теперь вот какие выплывают подробности.
- Эти суслики хотели за хозяином увязаться, да я попросила их остаться. Посидите
со мной, родимые! Все равно хотя б разик, да ишшо свидимся... - повысив голос,
продолжала Аида Плаховна.
Мефодий взглянул на амбалов и оценил, что те ведут себя тихо и на старушку
посматривают с тревогой. "Боятся ее и не могут понять почему... Оттого и
недоумение в глазенках!" - расшифровал Буслаев.
- А что хочет от Арея хозяин этой мебели? - спросил он.
- А ты сходи в кабинетик, сам и увидишь. И Улитушка тоже там, курочка наша
недоощипанная. И Тухломон, гадик пластилиновый!.. - сказала Мамзелькина.
Мефодий шагнул было к кабинету, но один из амбалов загородил ему проход длинной,
как шлагбаум, рукой.
- Нельзя туда!
Мефодия (а, возможно, и амбала) выручил Арей, вовсю мощь легких рявкнувший из
кабинета:
- Меф, это ты? Пулей сюда!
Амбалы в замешательстве переглянулись, и Буслаев проник в кабинет Арея. Как и
весь офис, кабинет стал до неузнаваемости пошлым. Средний кабинет среднего
начальника. На столе между телефоном и компьютером громоздилась куча безделушек,
над которой генеральствовал вечный двигатель, пожиравший батарейки, как ребенок
конфеты.
В воздухе пахло грозой. Арей, насупившись, сидел за столом и барабанил пальцами
по столешнице. На него наседал лысоватый молодой мужчина в светлом пиджаке. Уже
по тому, как он напористо навис над Ареем, оперевшись о стол, было видно, что у
него хватка бультерьера. Улита - скромняга из скромняг! - стояла у окошка и
ухаживала за фиалкой, отрезая сухие листики громадными портняжными ножницами.
Рядом маялся Тухломон, с которого сладкие улыбки осыпались как переспелые груши
с веток. На этот раз Тухломон был в синеньком, очень уместном костюмчике и
несколько цветастом галстуке. Эдакий шустряк-самоучка. Дядечка на побегушках.
Недавно получив от Арея взбучку, Тухломон держался в тени и не лез на броневик с
обычными речами. Даже к Мефодию он не стал приставать, а лишь пошевелил в
воздухе пальчиками, будто скребся в запертую дверь.
- Заходи, Меф! Может быть, хоть ты прояснишь мне, что нужно от меня этому
человеку? - приветствовал вошедшего Арей.
- Это тот мальчик-гении, о котором вы мне говорили? Тот, который принимает тут
все решения? - даже не соизволив повернуться к Мефодию, спросил у Арея его
посетитель.
Мефодий от удивления едва не сел на паркет.
- Он самый! Он это! - наябедничала Улита, щелкая ножницами.
Собеседник Арея наконец соблаговолил заметить Мефодия и уставился на него близко
посаженными глазками.
- Издеваетесь? И это у вас принимает решения? Сколько тому младенцу лет? -
поинтересовался посетитель.
"Уп-с! И везет же мне сегодня на средний род!" - подумал Мефодий.
- Совершенно верно. Решения принимает тут он. Мы их только выполняем, - не
моргнув глазом, подтвердил Арей.
Самоуверенный тип пожевал губами и вновь занялся изучением Мефодия.
- Что у тебя с лицом? - спросил он.
- Упал с самоката на кулак случайного пешехода, который пытался защититься от
меня зонтиком, - бодро отвечал Мефодий.
- Вот как? Острим? - недоверчиво протянул посетитель и вдруг резко спросил: -
Фамилия?
- Буслаев, - от неожиданности ответил Меф.
- Имя?
- Мефодий.
- Должность?
- Моя? - растерялся Мефодий, пораженный, как быстро собеседник перехватил
инициативу, фактически устроив ему допрос. Теперь понятно, что он ухитрился
достать даже обычно флегматичного Арея.
- Заместитель директора, - подсказала Улита. - Не смотрите, что он мальчик.
Возраст обманчив. Закончил школу в девять с половиной лет. В одиннадцать -
институт. В двенадцать защитил докторскую диссерцию по теме "Управление крупным
бизнесом в условиях системного кризиса"... И вот теперь работает у нас.
- М-м-м... - недоверчиво протянул посетитель.
- А вас, простите, как зовут? - спросил Мефодий, решив провернуть с собеседником
тот же трюк с непрерывными вопросами, но потерпел фиаско.
Порывисто сунув в карман пиджака руку, посетитель извлек визитную карточку и, не
вручая ее Мефодию, поднял ее на уровень его глаз.
Самцов Тиберий Цезаревич.
Должность, номера телефонов, равно как и название фирмы, скрывал смуглый палец с
аккуратным ногтем.
- Что за нелепица? Самцов! Это что, литературный псевдоним? - не выдержала
Улита.
- Фамилия, - процедил Тиберий Цезаревич сквозь зубы.
- Настоящая?
- Настоящая.
- В школе не дразнили? Тиберий Самцов! Фу! Это выходит, если я выйду за вас
замуж, то стану Улита Самцова? Курам на смех!
- Вам это не грозит, девушка. Мне не нравятся дамы вашей... э-э... комплекции, -
жестко, словно проводя скальпелем, произнес Самцов.
- Моей кого? - сужая глаза, переспросила Улита.
- С вашей фигурой, родная, - пояснил Тиберий Цезаревич.
Улита одарила его "взглядом для бедных" и отвернулась, кипя от негодования.
"Ему повезло, что он не сказал "толстуха". Тогда бы он и пяти минут не
прожил", - оценил Мефодий.
Внезапно, без подготовки, Самцов надвинулся на него вплотную, так, что Буслаев
увидел расширенные поры у него на носу. Он явно не стремился быть вежливым -
напротив, откровенно шел на обострение отношений.
Мефодий по школе знал этот тип людей - любителей оказывать психологическое
давление фокусами вроде неожиданного приближения к собеседнику или резкого
понижения голоса. Вот и сейчас, сопя подростку в лицо, Самцов ожидал, что Меф
немного отодвинется и уступит ему моральное преимущество. Однако Буслаев вместо
этого проделал трюк, до которого своим умом дошел все в той же школе: а именно,
подавшись вперед, резко щелкнул зубами, точно покушался отгрызть Самцову нос.
Тиберий Цезаревич моргнул и инстинктивно отдернулся.
- Значит, так! Шутки в сторону! - сказал он с угрозой. - Я уже битый час твержу
твоему шефу одно и то же, а он делает вид, что не понимает. Поэтому повторю
совсем кратко: я хочу купить этот дом.
- Видишь, мальчик мой, он опять про свое! Я уж ему и булку хлеба совал, чтобы
покушал и ушел, а он все торчит! - горестно посетовал Арей.
Ему, кажется, доставляло удовольствие прикидываться простофилей.
- Мне нужен ясный и четкий ответ! И не испытывайте моего терпения! - повторил
Самцов, пытаясь высверлить близко посаженными глазками дыру у Мефодия во лбу.
- Не обижайте нашего гения! Сбавьте обороты! - посоветовала Улита. - Говорят
вам, мы не продаем. У нашей организации есть железный принцип: мы все покупаем и
ничего не продаем.
- И еще арендуем! - уточнил Мефодий, любивший во всем ясность.
- И арендуем, - согласилась Улита.
- Меня не интересуют ваши принципы. Припрячьте их на черный день! - прервал его
Самцов. - Я пришел, чтобы купить ваш особняк, и я его куплю. Вам он не нужен.
Этот бесконечный ремонт будет тянуться целую вечность. Я не видел на лесах ни
одного строителя. Я смогу извлечь из этого дома втрое больше выгоды. С вами или,
что гораздо лучше, без вас.
- Вы нам угрожаете? - поинтересовалась Улита. - Именно поэтому и притащили сюда
эти два шкафа в стиле "Купи лобзик и выпили сам"?
Самцов снисходительно ухмыльнулся.
- Ты о тех людях, что в приемной, детка? Это моя личная, охрана, чисто
декоративная, для представительских целей. Поверьте, если бы я угрожал, все было
бы иначе... Надеюсь, вы уловили суть?
- Что ж тут непонятного? У вас мания преследования, раз вы таскаете с собой
столько дармоедов, вместо того чтобы дать им спокойно трудиться на фабриках и
полях нашей родины, - сказала Улита, пожимая плечами.
Самцов проигнорировал этот выпад. Юмор на этого типа определенно не действовал.
- Я посредник. Всего лишь посредник. Предположим, кто-то хочет купить что-то,
что ему категорически не хотят продавать. Тут возникаю я и помогаю получить
согласие... И я его получаю. Ну так что? Каковы ваши условия? Я повторяю: нам
нужен этот дом.
- И кто же окончательный покупатель? Кого заинтересовал наш скромный домик? -
поинтересовался Арей.
- Не имеет значения, - отрезал Самцов. - Еще вопросы?
- У меня, - сказала Улита, поднимая руку,
- Надеюсь, важный?
- Крайне. И всего один.
- Тогда валяйте!
- Это правда, что в детстве мама била вас прыгалками, когда вы не хотели играть
на скрипке? - сладко сказала ведьма, поднимая лицо от фиалок, Тиберий Самцов
помрачнел, вгрызаясь в Улиту озабоченными глазками.
- Откуда ты знаешь? - спросил он нервно.
- У вас это на лбу написано, - сказала Улита.
Мефодий невольно фыркнул. Для ведьмы уровня Улиты лоб человека - открытая книга.
Именно поэтому, а вовсе не по причине отсутствия вкуса, мудрые мужи
Средневековья предпочитали носить челочку до бровей или в крайнем случае до
середины лба.
Самцов еще некоторое время поиспепелял Улиту взглядом, но, убедившись, что на
эту наглую девицу где сядешь, там и слезешь, притушил свой взгляд.
- Знаете вы или нет, это не меняет дело. Мне плевать. Я покупаю ваш особняк.
- И что же с ним сделают? Перестроят, снесут? - вдруг подал голос Арей.
Решив, что директор дал слабину, Тиберий Самцов воспрял. Его голос потеплел,
подобно голосу палача, который беспокоится, не давит ли приговоренному к
повешению веревочка.
- Снесут? Зачем же? Если бы его можно было снести, мы устроили бы все через вашу
голову. К огромному сожалению, дом снести нельзя. Культурная ценность. Стены
должны стоять. Сразу после покупки здесь выроют котлован, насколько я знаю.
- Котлован? Это шутка? - поднимая брови, перебил его Арей.
- Ничуть. Внизу планируется устроить банковское хранилище и подземную
автостоянку. Тот куцый подвал, что сейчас существует на планах, нас нисколько не
устраивает. Это нерационально, - рассуждая словно о свершившемся факте, сказал
Самцов.
- А я вам говорю, что тут не может быть котлована. Никогда, - заметил Арей.
- Почему?
- Потому что это Большая Дмитровка, 13! Особое место, особый дом... Заступ не
должен касаться этих подвалов. Уж можете мне поверить, Калигула Неронович, или
как вас там, - сказал Арей.
Самцов задиристо, точно петух, царапнул пол ногой.
- Вы забываетесь! Вы вообще не понимаете, с кем говорите! - взвизгнул он. - Я
вижу: вы глухи к доводам рассудка. Мне нужен ответ!
- Я же говорю вам: спросите у мальчишки! - посоветовал Арей.
- И вы согласитесь с любым его решением?
- Без сомнения. Первый раз вам, кажется, отказали? Посетитель нашарил глазами
Мефодия.
- Итак, мальчик-гений, раз ваше руководство доверило вам решение, я жду его!
Подумайте трижды!
Мефодий покосился на Арея. Тот изучал его лицо с особенным, сосредоточенным,
даже, пожалуй, беспокойным вниманием.
"Нет, - подумал Мефодий. - Это не блеф. Ему действительно важно, что я скажу...
Ничего не понимаю!"
- Купить можно только то, что продается. Наш дом не продается, - сказал он.
Во взгляде Арея, как почудилось Мефодию, мелькнуло облегчение.
"Он рад, что я отказал. Но почему? Разве от меня зависит, быть здесь резиденции
мрака или не быть?"
Тиберий Самцов не слишком удивился ответу. Видно, его подвижный ум просчитал уже
и отказ.
- А вот тут позвольте вам не поверить, юноша. Продается всё, - уверенно заявил
он.
- И собор Василия Блаженного тоже? - быстро и с любопытством спросил Тухломон,
слегка наклоняясь вперед. Он хотя и обещал Арею не вякать, но уж больно
соблазнительная была возможность.
- При наличии предложения соответствующего уровня, - ни секунды не колеблясь,
сказал Самцов.
Тухломон быстро извлек блокнотик. Человек, менее материалистический, чем Тиберий
Цезаревич, мог бы поклясться, что блокнотик возник у него в руках сам собой.
- Браво! - с чувством сказал Тухломон, хватая его за руку. - Браво! Как я
разделяю ваше мнение! У вас современный взгляд на вещи! Действительно, что такое
собор? Просто неуклюжее культовое сооружение, мешающее свободному
...Закладка в соц.сетях
