Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 3. третий всадник мрака
...чно крылья, ярость его мгновенно испарилась. Он понял,
что никогда не сумел бы зарубить Даф.
Успокаивая меч, которому необходимо было излить ярость, Мефодий дважды опустил
его на высокую спинку кровати. Клинок сверкнул молодой луной. Удара он не
ощутил, хотя даже не старался потянуть меч на себя, как учил его Арей. Лезвие
запело. Вековое дерево распалось легко, точно кровать была из сливочного масла.
Лишь когда кровать, разваленная на три части, раскинулась на полу, Мефодий
ощутил, что может вновь разжать пальцы и положить меч в футляр. Он был свободен
от власти клинка. Несущая смерть магия отпустила его.
Мефодий смотрел на меч, пытаясь определить, откуда могла появиться кровь. Он
точно знал, что никто другой не может взять его меч. Даже Арей никогда не
позволял себе свободного обращения с ним, перемещая клинок лишь силой чар. Меч
Древнира, прошедший множество перерождений, не терпел чужих рук.
"А вдруг я сам в наваждении, под властью черной магии, зарубил кого-то? Но точно
не комиссионера! Тогда на клинке была бы не кровь, а чернила с пластилином!" -
подумал Мефодий, снова с ужасом вспомнив о Дафне.
Ему захотелось немедленно увидеть ее, понять, что она в безопасности, но как?
Где? Он с досадой оглядел комнату, жалея, что здесь нет телефонного аппарата.
Ведь Даф по-прежнему жила у него дома.
"Нет, ну дела! Будущего повелителя мрака до сих пор не обеспечили халявным
сотовым! А сами Мефодий свет Игоревич телепатически никого вызывать не могут!
Магически не доросли! Телефонную станцию взорвать это нам как по дохлой мухе
тапкой попасть, а просто звякнуть - нет!" - издевалась порой Улита.
Внезапно Книга Хамелеонов, лежащая на подоконнике, пробудилась. Обложка
застучала с неприятным звуком. Так стучит закрытая и разболтанная старая дверь,
когда ее бьет сквозняк. У Мефодия сразу тоскливо заныли зубы.
Даже не заглядывая в книгу, Мефодий понял, что его вызывает Арей. Шеф в
нетерпении. Еще немного и снизу, с легкостью пронизав призрачную границу пятого
измерения, донесется могучий рык. Но до этого лучше не доводить. Эйдосы не любят
громких звуков, особенно когда их производят разъяренные создания мрака.
Одевшись, Мефодий спустился в приемную. Сделал он это неожиданным образом. В
углу, прямо на выщербленном паркете, рапирой Улиты была нацарапана руна.
Случайно наступать на нее можно было сколько угодно. Но стоило шагнуть в нее с
закрытыми глазами, остановиться и произнести: "Odium generis humani" [[Note5 -
Ненависть ко всему роду человеческому (лат)]], как ты оказывался прямо в
приемной, в полутора метрах от фонтана, из которого день и ночь била струя
крымского вина "Черный доктор".
Суккубы, легкомысленные ребята, то и дело норовили поплескаться в фонтанчике в
костюме Адама, ловя губами сладкие капли. Лишь после окрика Арея они вылезали из
фонтана и, оставляя на паркете винные следы, виновато семенили к Улите
продлевать регистрацию. Да и не только суккубов привлекал заветный фонтанчик.
Тухломон как-то, играя в утопленника, синий и раздувшийся пролежал на дне
фонтана целые сутки и так увлекся, что упустил эйдос Льва Овалова, теоретика
словесности, автора мистерии "Кол и Бок" и идейного романа "Три свиненка".
Мефодий осмотрелся. В приемной он увидел лишь Улиту, которая, высунув от усердия
язык и помогая себе его кончиком - во всяком случае кончик языка двигался
синхронно с пером - рисовала на деловых бумагах портрет Эссиорха. На ее столе
взбалмошно прыгал огонек свечи.
- Ау! - окликнул Мефодий.
- Уа! - продолжая рисовать, отозвалась ведьма.
- Ты меня слышишь? - усомнился Мефодий.
Улита задумчиво посмотрела на рисунок и подправила Эссиорху линию щеки,
добиваясь абсолютного сходства. А поймать сходство было непросто, поскольку
недорисованный Эссиорх все время вертел головой и приседал.
- Ты меня слышишь, - подтвердила ведьма после того, как Мефодий еще раз повторил
вопрос.
- И чего тебе надо? - спросил Мефодий.
- А тебе чего надо? - эхом повторила ведьма.
- Мне? Мне ничего! - вспылил Мефодий.
Вызвать человека среди ночи, а потом забыть про него, точно он приперся по
собственной инициативе. Это вполне в духе их организации.
- Ну и мне ничего! - сказала ведьма.
- Тогда я пошел! - вспылил Мефодий.
- Ну и пошел ты!.. - согласилась ведьма и, заметив, что Мефодий шагнул к руне,
сказала: - А, стой, я вспомнила! Тебя шеф вызывал.
Выдав эту информацию, Улита снова вернулась к рисунку.
- Арей в кабинете?
- Не-а. Телепортировал куда-то минут пять назад. Сказал: скоро будет и чтоб ты
его дожидался. Все! Не дергай меня! Я уши рисую. Эй ты, нарисованный, не
вертись! Знаю, что щекотно! Уши - самая ответственная часть!
- Уши - самая ответственная часть? Почему? - удивился Мефодий.
Улита внезапно отложила карандаш и с негодованием уставилась на него.
- Буслаев, ты что, попугай?
- Чего?!
- Тогда с какой стати ты за мной все повторяешь? Мефодий обомлел.
- Повторяешь? Я?
- Вот и сейчас тоже! Так только идиоты делают!.. - Улита покрутила пальцем у
виска.
- Послушай, ну ты и обнаглела! - сказал Мефодий с восхищением.
Улита ласково провела рукой по волосам и сделала себе челочку на лоб, точно
играла в дядю Адольфа.
- Ну я и обнаглела!.. Открыл Америку! Я всегда наглая была, к твоему сведению!..
Наглая и толстая!.. В общем, запоминай, абитуриент! Большие уши бывают у гениев.
Маленькие - у студентов, которые сдают сессии досрочно, и у джиннов, заточенных
в нестерильную посуду. Вытянутые уши с заглубленной раковиной - у лаборантов
технических специальностей и у вурдалаков первого года укушенности. Вот я и
пытаюсь вспомнить, какие уши у Эссички, чтобы понять, что он за фрукт! А ты меня
дергаешь! Не будешь больше мешать?
- Нет, - кратко сказал Мефодий, опасаясь опять чего-нибудь повторить.
Он отошел от стола ведьмы и стал бродить по приемной, ожидая Арея. Внезапно на
глаза Мефодию попалось нечто громоздкое, скрытое под длинным красным покрывалом.
Кое-где на покрывале проступали следы влажной земли. От неведомого предмета
тянуло затхлой гнилью.
"Это еще что?" - подумал Мефодий. Ему не нравились продолговатые предметы, да
еще и закрытые. Возникавший ассоциативный ряд был не в пользу того, что
находилось внутри.
- Откуда это? - спросил он.
- Арей привез, - лениво отозвалась Улита.
- И снова умчался?
- Заявил, что ему нужен какой-то инструмент. И чтобы ты его ждал и не вздумал
никуда отлучаться.
- Какой инструмент? - озадачился Мефодий.
Ситуация выглядела странной. Стражи мрака обычно не нуждаются в инструментах.
Чтобы снести стену или пробить в сплошном камне двадцатиметровый колодец, им
достаточно взгляда или желания.
- Послушай, Меф, я, конечно, умная девочка, но все-таки не настолько, чтобы
ответить на любой вопрос, какой у тебя хватит глупости задать, - участливо
заметила Улита.
Мефодий осторожно коснулся длинного покрывала. Это было быстрое, почти
мимолетное прикосновение, но и его хватило. С пальцами его соприкоснулось нечто
мертвенно холодное, твердое, как алмаз. По сосудам к локтю проползла ледяная
гадюка. Рука онемела. Заныли виски. Мефодий поспешно отдернул руку и шагнул
назад:
- А, вот ты как! - мстительно сказал он странному предмету.
Рассердившись, Мефодий хотел решительно дернуть за длинную кисть и сорвать
покрывало, но нечто, более реальное, чем страх или мнительность, остановило его.
Он просто почувствовал, что делать этого не стоит. То, что находилось внутри,
представляло угрозу не меньшую, чем коса Мамзелькиной.
У него мелькнула мысль спросить у Улиты, но усомнился, что получит ответ. Улита
была очень занята, подрисовывая Эссиорху бугристый алкоголический нос. Не
ограничившись этим, она изобразила Эссиорху клыки и штук десять вулканических
прыщей. Кроме того, она одарила его лыжной, бомжевато-спортивного вида шапочкой
и залюбовалась результатом.
- Зачем ты это делаешь? - спросил Мефодий, забывая на время о странном предмете,
скрытом покрывалом.
- Что делаю? - не поняла Улита.
- Уродуешь Эссиорха.
Улита задумалась, с удивлением уставившись на карандаш в своей руке. Похоже, она
и сама толком не знала, зачем измывалась над изображением Эссиорха.
- Сложный вопрос! Я хочу убедиться, что, когда мне будет нужно, я смогу во
всякую минуту выкинуть его из головы. А то что-то я больно часто стала
вспоминать о нем в последнее время! - сказала ведьма, старательно изображая
рядом с Эссиорхом помойку.
- И ты думаешь, что, рисуя его, ты о нем забудешь? - недоверчиво
полюбопытствовал Мефодий.
- Дилетанта видно издали! Я локализую образ, чтоб изгнать его из сознания! Чтобы
разлюбить кого-то, полезно представить его в смешном и нелепом виде. Вот я и
работаю над этим. Создаю разносторонний портрет нашего Идеал Идеалыча.
- И как, получается?
Улита оценивающе посмотрела на рисунок и, наклонившись, шепнула что-то фигурке.
Бомжеватый Эссиорх вытащил из мусорного бака селедочный скелет и с жадностью
стал обсасывать его. Закончив со скелетом, он вытер губы рукавом, удовлетворенно
икнул и снова принялся рыться в баке. На этот раз его внимание привлек
треснувший пузырек с одеколоном, к которому он немедленно присосался.
- Ну, получается - не получается, а чувство глубокого морального удовлетворения
уже есть. Правда, существует вероятность, что, заигравшись, я перестану
воспринимать всерьез настоящего Эссиорха, так что главное - вовремя
остановиться, - заметила Улита.
Кончиком карандаша она брезгливо перекинула ноги пьяненького Эссиорха в бак и
захлопнула крышку. Из бака донеслось сосредоточенное чавканье, незаметно
перешедшее в храп. Эссиорх явно не терял времени даром. Улита смяла лист и
широким движением забросила его в корзину. Заметив, что скомканная бумажка может
пролететь мимо, она подвинула корзину взглядом.
- И в кого я такая противная? Прямо даже и соображений никаких нет! - сказала
Улита кокетливо.
У фонтана, где не так давно стоял Мефодий, полыхнула серебристая вспышка. Арей
нетерпеливо стряхнул с плаща затухающие искры. Высокие сапоги Арея почти до
колена покрывала густая болотная жижа. Мефодий увидел, что к груди он прижимает
небольшой молот на короткой рукояти. Молот выглядел экзотично. Вытянутый, почти
четырехугольный, со множеством сколов. Рукоять молота была так отполирована, что
это сразу наводило на мысль, что он редко лежит без дела.
- Здравствуйте! - сказал Мефодий, напоминая о своем присутствии.
- Здравствую, представь себе! - подтвердил Арей. Он не любил банальных
приветствий и очевидных слов. По мнению Арея, они были бесполезным вилянием
собачьего хвоста. Настоящий мужчина говорит кратко, но его слово всегда
последнее.
Мечник мрака прошел мимо Мефодия и остановился рядом с тем, что было под
покрывалом.
- Догадываешься, что там? - испытующе спросил он.
- Нет.
- Не заглядывал?
- Нет, - сказал Мефодий, все еще ощущая в руке мимолетный холод. О прикосновении
он решил умолчать.
Арей кивнул.
- Дальновидно. Слышал пословицу: любопытной Варваре на базаре нос оторвали?
Однако в нашем случае она не отделалась бы так дешево. Сдерни она ткань с Вещего
Камня, камень втянул бы ее. Вместе с упомянутым носом, аппендиксом и даже со
старыми калошами. С тобой, кстати, было бы то же самое. Только камень начал бы
втягивать тебя, начиная с глаз. А для этого ему нужен был бы твой взгляд.
Простого прикосновения недостаточно. Ты все же Буслаев.
Мефодию стало зябко. Он понял, что Арей по обыкновению все знает.
- Некогда Вещий Камень прикармливали человеческими жертвами. Он стоял на
островке посреди болота, на который вели мостки. Связанного пленника вталкивали
на мостки и заставляли идти вперед. За ним шли два-три жреца с серповидными
ножичками, которые, однако, служили только для устрашения. Камень все делал сам.
Он втягивал того, кто первый бросит на него взгляд, после чего любезно давал
жрецам ответы на интересующие их вопросы. Будет ли поход против соседних племен
успешным и стоит ли начинать войну? Кого избрать вождем? Ответы появлялись в
виде рун на красной отполированной поверхности камня, и так было век за веком.
За всю историю выжил только один пленник Видишь ли, у него было бельмо на правом
глазу, а жрецы этого по рассеянности не учли. И вместо пленника камень втянул
жреца, который шел следом. Не правда ли, забавно?
- Крайне, - сказал Мефодий.
Он торопливо соображал, зачем камень понадобился Арею здесь, в резиденции.
Потребность в безошибочном предсказании?
- И кого мы принесем в жертву на этот раз? Тухломона? - спросил Мефодий нервно.
Из ноздрей и ушей у Арея вырвались струйки пара. Он захохотал. Мелькнули широкие
зубы.
- Я вижу, юноша имеет быстрый ум? Боюсь, камень не заинтересуется Тухломоном.
Пластилиновые комиссионеры не представляют для него ценности. А вот от Дафны он
не отказался бы. Умертвить светлого стража и получить его силу - мечта любого
темного артефакта. Так что же? Скормим камню Даф, а?
Глаза Мефодия заволокла пелена. Он шагнул вперед, жалея об одном: что у него нет
с собой меча. Он почти увидел, как у Арея скатывается голова. Увидел так ясно,
будто это уже произошло, и с ужасом посмотрел на свою пустую руку. Пригрезилось?
Хохот мечника мрака резко оборвался. Уставшие, с красными прожилками глаза
испытующе уставились на Мефодия.
- Ого, волчонок показывает зубки!.. - сказал он.
- Если вы тронете Даф, то я... Арей поморщился.
- Успокойся, синьор помидор! Дафну никто не тронет. На этот раз камню придется
обойтись без жертвы. Более того, сегодняшнее предсказание станет последним
предсказанием Вещего Камня. Именно с этой целью я и принес молот.
Устыдившись нелепого порыва, который теперь казался ему смешным, Мефодий
уставился на свою клетчатую майку. Взгляд сразу заблудился в лабиринте
одинаковых клеток. Подарок Эди на прошлый день рождения. Причем подарок явно
ничего не стоивший дарителю, так как на спине майки обреталась реклама какой-то
пивной компании.
- Вы хотите его расколоть? - спросил Мефодий.
- Придется. То, что нам нужно, можно прочесть только на внутренних сколах камня.
- И разбить его можно лишь молотом? Вы же кулаком можете расколоть камень втрое
больше этого! - недоверчиво поинтересовался Мефодий. Последнее время они
регулярно тренировались, и он примерно представлял себе возможности мечника
мрака.
- Другой камень - возможно. Но не этот. С ним справится только молот Тора. Он у
меня ненадолго. Его нужно вернуть как можно скорее, потому что, боюсь, в
противном случае сам хозяин придет за ним, - сказал Арей.
Мефодий поежился. Обычно мечник мрака не опасался таких пустяков, а тут, видно,
было, чего опасаться. Арей подошел к Вещему Камню, примерился, однако удара пока
не нанес. Более того, он опустил молот, прислонил его к ноге и решительно
повернулся к Мефодию.
- Думаю, все же, мы можем повременить... Спрашивай! Потом будет не до того. Только
не ожидай ответов на все вопросы, - сказал он.
- Что нам должны сообщить руны? Арей с сожалением посмотрел на залепленные
грязью сапоги.
- Не так уж и много. Три имени, которые позволят нам найти трех людей. Это
весьма важные люди. Важные не тем положением, которое они занимают в смешной
иерархии лопухоидов, но для света и мрака:
Мефодию, хотя он все еще блуждал взглядом в клетках рекламной маки, внезапно
показалось, что Арей чего-то недоговаривает. Нет, недаром мечник мрака в такой
спешке бросил резиденцию, добывая среди ночи камень и молот. Что-то случилось.
Что-то чудовищно важное, как для Эдема, так и для Тартара. Эх, увидеть бы Даф,
потому что Арей все равно не скажет!
- Что это за люди? - спросил Мефодий, стараясь не выдать своей
заинтересованности.
- О, подростки... Уже не дети, еще не взрослые, а так себе... Самомнение на тонких
ножках! - отвечал Арей небрежно.
Мефодий искоса взглянул на него. Самомнение на тонких ножках? Ну-ну! Зачем же
тогда утруждать себя и таскаться по болоту, чтобы узнать их имена ценой
уничтожения одного из артефактов мрака? Мрак и так всеведущ. Миллиарды преданных
духов доносят ему обо всем, что имеет малейшую ценность. И то, что существуют
сведения, которые можно получить только такой ценой, уже говорит об их важности.
- Ну и зачем нам эти подростки? Что мы сделаем с ними, когда найдем? - спросил
он.
- С кашей мы их есть не будем. Мы заберем их в резиденцию мрака. Они станут
твоими друзьями и союзниками, Мефодий. Будут учиться науке стражей. А со
временем, возможно, войдут в твою свиту, - сказал Арей.
- А вы разве не... - начал Мефодий. Мечник мрака резко оборвал его.
- Я, мечник Арей, твоя свита? Я, конечно, видел людей с манией величия, но чтобы
в таком юном возрасте... Ты далеко пойдешь, если не угодишь под автобус.
- Но зачем?
- Что зачем?
- Зачем им учиться вместе со мной? - спросил Мефодий.
- "Посмотрим правде в глаза и выстрелим ей в затылок!" - как шутит наш дорогой
Лигул. Ты лентяй, причем лентяй потомственный и непроходимый! На протяжении
пятидесяти поколений твои предки, а среди них, кстати, был и известный
новгородец Васька Буслаев, плевали на знания с такой завидной регулярностью, что
это не могло не сказаться. Проще научить собаку дирижировать симфоническим
оркестром, чем втемяшить одному из Буслаевых простейшую истину. И вовсе не
потому, что ты туп! Отнюдь нет. Просто способен делать лишь то, что тебе
интересно. Занятия же как таковые, будь то даже магия, не привлекают тебя в
принципе. Даже с мечом ты практикуешься лишь по настроению. Возможно, наличие
конкурентов подстегнет тебя.
- Вот уж нет. Я любил учиться! Но когда я был маленький, один доктор сказал
маме, что у меня высокое внутричерепное давление, и запретил мне долго сидеть за
уроками... - возмутился Мефодий. Улита хихикнула.
- Вот и я о том же. Всякий бездельник имеет коронную отговорку. У Мефодия
Буслаева давление? Счастье этого дохтыря Пилюлькина, что он не додумался сделать
тебе рентген. Его ожидало бы много потрясающих открытий. Кроме того, этим
решением он продлил себе жизнь.
- Улита! - рявкнул Арей
- А что я такого сказала? Все-все, молчу! - спохватилась ведьма и для пущей
убедительности материализовала себе на губы небольшой, грозного вида замочек.
Правда, уже через минуту Мефодий услышал громкое хрумканье. Замочек оказался
шоколадным, и Улита не удержалась от искушения.
- Возвращаясь к нашей теме... Ты лентяй, друг мой Мефодий! Непроходимый лентяй!
Лигул, конечно, свинья, но не дурак. Он резонно заметил, что один ты заниматься
не будешь. Станешь только отлынивать. А раз так, то мы просто обязаны обеспечить
тебя товарищами, которые будут грызть фундамент науки вместе с тобой. В
противном случае ты просто захиреешь. Общение со сверстниками - двигатель
прогресса и... - Арей хмыкнул, - катафалк истории.
- А гимназия Глумовича?
Мечник мрака презрительно скривился.
- Больше ты туда не вернешься. Это была временная мера. Лопухоиды, лишенные
минимальных магических дарований, не те друзья, которые тебе нужны. Ну а что
касается суккубов и комиссионеров - то они опять же не товарищи... Товарищество
предполагает хотя бы приблизительно равенство интеллекта и интересов. А эти
просто мелкая дрянь на побегушках.
- А Даф? - спросил Мефодий.
- Какая такая Даф? Не припомню такой... А, бэ-э-эзумно симпатичная? Или есть
какая-нибудь другая, с которой я незнакома? - дразня его, поинтересовалась
Улита.
Буслаев пропустил ее ехидство мимо ушей. Спорить с Улитой было все равно, что
гасить костер высокооктановым бензином.
- О Даф мы тоже говорили с Лигулом. Его очень позабавило, что светлая будет
обучаться вместе со стражами мрака, - заверил его Арей. - Правда, нас смущает,
что эта девчонка самому толковому из вас даст семьсот лет форы...
- Ну уж так уж и семьсот! Лет пятьсот, не больше! - сказал Мефодий ревниво.
- С другой стороны, и самой Дафне это будет полезно. Маголодии - это эффективно,
не спорю, но магия мрака порой тоже работает недурно.
- А эти трое подростков, чьи имена скажет камень? Неужели так сложно найти
других? - спросил Мефодий.
- Легче легкого. Но эти другие будут не те. Темный дар нельзя приобрести. С ним
можно только родиться. Даже Улита при всех своих способностях не страж, а всего
лишь ведьма, которая старается жить жизнью стражей... Но пора закругляться! Я
чувствую, что Тор начинает беспокоиться. Вручая мне свой молот, он перевернул
песочные часы. Когда упадет последняя песчинка, он сам явится за молотом и
лопухоидам придется перерисовывать все географические карты.
- Э-э... Ну если так... - замялся Мефодий, ощущая, что воображение его иссякает. - А
эти трое старше меня или младше? А то не хочется учиться вместе с какими-то
карапузами. Да и с дылдами не тянет.
Вопрос при всей своей невинности заставил Арея снова ухмыльнуться.
- О, некоторые старше, некоторые младше. Однако подозреваю, что эта разница не
будет тебя слишком смущать, - заверил он.
- Почему?
- Девушка, по нашим сведениям, окажется младше тебя примерно на две минуты. Она,
прибегая к твоей терминологии, "карапузиха". Оба же юноши, скорее всего, старше
тебя. Один на минуту, другой на три с половиной... Если хочешь, можешь называть их
"дядями". Я думаю, им будет лестно.
Мефодий несколько томительных секунд переваривал информацию, пока истина -
старушка с клюкой и большими армейскими часами - не добралась, наконец,
окольными путями до его мозга.
- Так значит, все эти подростки... - начал он.
- Точно! Родились в ту же ночь, что и ты. Просто парни немного поспешили, а
девушка замешкалась. В результате дар получил ты, но и им, поверь, досталось
немало. Ты не сумел вместить всего, и дар отхлынул к тем, кто родился до тебя и
после... - заметил Арей и занес молот.
Мефодий услышал глухой удар. Затем скорее ощутил, чем увидел, что камень под
тканью раскололся на три неравные части.
Глава 4 Король без свиты - это велосипедист без велосипеда
А над Эдей Хавроном тем временем сгущались если не тучи, то, во всяком случае,
неприятный московский смог, который в жаркие летние дни пробирается не только во
все закоулки, но даже и в мозг.
Его рабочая смена началась совсем недавно. Он прохаживался по ресторану "Дамские
пальчики", еще не заполнившемуся в этот ранний для постоянных посетителей час, и
озирал свои владения. Королевство шоколадных тортов, рулетов и пирожных
простиралось у его ног. На мраморных столиках треугольными парусами раздувались
салфетки. Одинокая муха в третий раз уже пыталась сесть на медленно вращавшуюся
лопасть вентилятора. Из кухни высовывала морду контрабандная кошка по прозвищу
"Санэпидстанция". Хаврон не любил этого сложного имени и звал кошку чуть менее
заумно: "Экология". В разгар вечера, когда зал был полон, кошка обычно
выскальзывала из кухни и начинала шляться по залу. Экзальтированные офисные
дамочки бросали кошке пирожные, которыми она брезговала. Зато официанты
регулярно поскальзывались на пирожных и роняли подносы.
К слову сказать, официанты в "Дамских пальчиках" были все молодые, холостые, в
меру подтянутые и ростом не ниже, чем метр восемьдесят. Хозяин "Пальчиков",
маленький толстячок Выдриков, похожий не то на луковицу с ножками, не то на
Карлсона с отломанным пропеллером, справедливо считал, что влюбленные в
официантов дамочки будут приходить в ресторан чаще и заказывать больше тортов и
пирожных. На случай же, если дамочкам, испытавшим на себе козни Амура,
вздумается худеть, он ввел в меню салат из ананасов "Соломенная вдовушка" и
морково-яблочный салат "Роковая полночь". Кроме того, совсем уж на пустом месте
возник рыбный салат "Прыжок лосося". Лосось прыгал на тарелку прямо из
консервной банки, в прыжке набирая в цене семьсот процентов.
Официанты в "Пальчиках" работали в две смены - смену брюнетов и смену блондинов.
При этом, Учитывая, что природных блондинов вообще меньше, чем брюнетов, часть
блондинов была крашеная. Эдя Хаврон предлагал еще ввести смену лысых и бритых,
мол, сейчас это модно, но идея не встретила поддержки у Выдрикова, хотя сам он
был плешив и носил паричок. Более того, Выдриков разворчался, что сам Эдя не в
масть - не светлый и не темный. В общем, "не брюндит и не блондет, а обычненький
шантрет". Краситься Эдя упорно отказывался, и потому работал по необходимости то
в одной смене, то в другой.
Итак, в тот уже не день еще не вечер - а как по-другому назвать время примерно с
четырех до шести часов? - Хаврон, как мороз-воевода, прохаживался по "Пальчикам"
и озирал свои владенья. В его разморенных жарой мозгах вяло прокручивалась
пластинка с просьбой повара сосватать кому-нибудь три больших пирога "Поцелуй
королевы", приготовленных вчера вечером и уже слегка поплохевших.
За столиком у окна девушка, в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет, пила
кофе и читала книгу. На столе перед ней в ряд были выложены мобильный телефон,
зажигалка и пачка сигарет - непременные атрибуты любого странствующего по кафе
москвича вне зависимости от пола. Ее белый костюм был в мелкую косую полосочку
синего цвета, отчего взгляд не мог на нем задержаться, скользил, и Эде казалось,
что по его глазам водят наждаком.
"Ишь, какая у нее фигурка! Точеная как ножка бокала с шампанским! А вот лицо
кислое. Интересно, какую книгу можно читать с таким похоронным лицом?" - подумал
Эдя и, наклонившись будто бы для того, чтобы вытереть столик, бесцеремонно
посмотрел на обложку. Оказалось, сборник анекдотов. "Жуть! Если так читать
анекдоты, то какое у нее лицо, когда она читает обычные книги?" - испугался
Хаврон.
Девушка занимала как раз любимый столик Эди, ему нравилось тут сидеть, когда
ресторан пустовал. Правда, хорошим официантам не полагается сидеть на работе, но
Эдя был не столько хорошим официантом, сколько наглым. И потому он решил или
согнать девушку, или раскрутить ее на пирог.
- Вам что-нибудь нужно? - спросила девушка, сердито вскидывая глаза на Эдю.
- Нет. У меня уже все есть, - мягко сказал Хаврон. - А вот вы не хотите ли
"Поцелуй королевы"?
- А вы что, королева?
- Нет. Я всего лишь бедный официант. Просто меня смущает, что вы кофе пьете и
ничего
...Закладка в соц.сетях
