Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 3. третий всадник мрака
Дмитрий Емец
Мефодий Буслаев. Третий всадник мрака
Мефодий Буслаев #3.
Полубоги не уходят без следа. Они не могут покинуть этот мир, не передав
бессмертие и дар... Валькирия умирала... Умирала, раненная мечом, который разит даже
бессмертных. Умирала в кухне зауряднейшего из домов, на полу, залитом ее кровью.
Рядом с ней лежала Ирка, упавшая с инвалидного кресла и с ужасом и восторгом
внимавшая словам неожиданной "гостьи". Отныне Ирка становится валькирией! Нет
больше беспомощной калеки! Ей предстоит сразиться с третьим всадником мрака. А
вскоре она узнает, что это призрак бывшего властелина мрака Кводнона,
выпустивший посланца из-за Жутких Ворот, который и погубил валькирию. Кводнон
собирается воплотиться в Мефодия Буслаева. И если это произойдет...
Дмитрий Емец
Мефодий Буслаев. Третий всадник Мрака
Зеркало в зеркало, с трепетным лепетом,
Я при свечах навела;
В два ряда свет - и таинственным трепетом
Чудно горят зеркала.
Страшно припомнить душой оробелою:
Там, за спиной, нет огня...
Тяжкое что-то над шеею белою
Плавает, давит меня!
Ну как уставят гробами дубовыми
Весь этот ряд между свеч!
Ну как лохматый с глазами свинцовыми
Выглянет вдруг из-за плеч!
Ленты да радуги, ярче и ярче дня...
Дух захватило в груди...
Суженый! Золото, серебро!.. Чур меня,
Чур меня - сгинь, пропади!
А.А.Фет
- Депресняк! - позвала Даф.
Ноль внимания, фунт презрения.
- Эй, гараа-аж! Ау! Депресня-я-я-як!
Опять ничего.
- Серные пробки в ушах? Небось слово "лопать" ты сразу слышишь!
Кот, сидевший на плече у Дафны, лениво повернул голову. В прищуренных глазах
плескало багровое пламя. К морде пристало воронье перо. Адский котик своеобразно
решал вопросы с продовольствием. Хозяйка пера не успела даже каркнуть,
встретившись со своей судьбой на высоте девяти этажей от земли.
- О, услышал! Ты не знаком случайно с каким-нибудь крылатым котом, которого
можно на скорую руку сдать в зоомагазин и получить за это деньги? Я ужасно хочу
что-нибудь съесть. А? Что скажешь?
Кот снова воздержался от ответа. Вместо этого он зевнул, показав зубки, которые
довели бы до инсульта любого стоматолога.
- М-да, видок у тебя нетоварный! Лысый, красноглазый, кровожадный... Очень на
любителя зверушка! Массового спроса никак не ожидается! - уныло признала Дафна и
большим пальцем почесала коту подбородок.
Депресняк замурлыкал. Его мурлыканье напомнило звук ржавого железа, которое
пилят очень тупой пилой по металлу. Когда же, не ограничившись мурлыканием,
Депресняк еще и мяукнул, несколько мнительных автолюбителей немедленно высунули
носы из окон офисов, проверяя, не пора ли праздновать день жестянщика.
- Ну да-да... Ты совершенно прав. Я, страж света, предлагаю тебе явное
мошенничество. Жуть, до чего я обмельчала! - продолжала рассуждать Даф. - Только
не делай, пожалуйста, вид, что ты возмущен. Или я намекну Эде, куда делась
мясная вырезка. Он-то считает, что забыл ее в метро... Ну что скажешь? Думаешь, я
шантажистка?
Кот равнодушно шевельнул хвостом. Про вырезку он уже не помнил. Мало ли какие
случаются моменты на тернистом жизненном пути. Кто прошлое ворошит, вокруг того
зеленые мухи летают.
Упомянутая беседа с котом велась на розовой, залитой солнцем Петровке рядом с
антикварным магазином. В его витрине, среди деревянных слонов родом из Индии и
турецких кинжалов родом из Китая, Дафна увидела и девчонку лет тринадцати или
четырнадцати на вид, в короткой кожаной куртке, с рюкзачком, из которого торчала
флейта. С ее плеча, точно облезшее манто, свисал кот в комбинезоне.
Дафна приподнялась на носки и опустилась, сверяя впечатление. Ловить собственное
отражение в телефонных будках, тонированных стеклах машин, витринах, лужах и
даже в очках прохожих было одной из уличных ее забав. Депресняк тем временем
случайно втянул носом тополиный пух и недовольно чихнул.
- Животное! - снова сказала Даф. - Ты позоришь меня сонным и тощим видом!
Прохожие, уверена, думают, я тебя пытаю. Скажи что-нибудь умное, Депресняк!
Кот издал скрипучий горловой звук, который можно было расшифровать как "ну мяу!"
- И вообще Депресняк! Есть вещи, которые меня смущают! За последний месяц я
подросла на пару сантиметров, не меньше. Брюки определенно стали короче. В Эдеме
для этого потребовалась бы тысяча лет. И это в лучшем случае, - пробормотала Даф
озабоченно.
То, что она выросла, приходило ей в голову не однажды, но лишь теперь, разглядев
отражение в витрине, утвердилась в этой мысли окончательно.
Хю-хю-хю, нюня моя! Здесь не Эдем!
Внезапно рядом кто-то ехидно хихикнул. Даф повернулась, но никого не обнаружила.
Лопухоиды хилой струйкой текли по тротуару на приличном отдалении. Солнце
прилипло к раскаленному небу, как блин к сковородке. Единственная тучка,
довольно бэушная на вид, запуталась в троллейбусных проводах и рекламных
перетяжках. Заподозрить в хихиканье было совершенно некого.
Версия, что звук могла издать витрина, выглядела неубедительно, и поэтому Даф,
как здравомыслящий страж света, немедленно предприняла несколько вещей. Первое:
на всякий случай проверила, легко ли извлекается из рюкзака флейта. Второе:
быстро начертила указательным пальцем на воздухе тестовую руну, известную также
как "руна доброжелательности". В случае, если потусторонние существа рядом
отсутствовали или были не опасны, руна таяла, едва возникнув. Однако сейчас руна
повисла в воздухе дымным кольцом. Даф успокоилась. Будь опасность серьезной,
руна стала бы пунцовой. Синеватое же дымное кольцо, скорее, означало, что комуто,
кого сложно назвать другом, чего-то от нее нужно.
И, наконец, последнее, что сделала Дафна, покосилась на Депресняка. Кот намного
острее чувствовал опасность. Здесь так и тянет пойти на поводу у дряхленького
жанра и написать, что шерсть у кота встала дыбом. Но, увы, всей растительности
на адском котике не хватило бы даже на самую скромную кисточку. И то пришлось бы
отрезать ему усы. Зато в минуты, когда Депресняк что-то чуял, сухая кожа на
загривке собиралась гармошкой, как голенище старого сапога, крылья на спине,
обычно прижатые, дыбились под комбинезоном горбом, а на переносице залегала
короткая косая морщина. Вот и теперь кошачья морда съежилась. Уши, рваные во
множестве боев, прижались к голове. Поднявшаяся губа открыла мелкие зубы. Пару
капель кислотной слюны, сорвались с синего языка и прожгли асфальт под ногами у
Даф.
Это доказывало, что рядом находится существо иного, магического мира. Больше не
колеблясь, Даф настроилась на истинное зрение и, оглядевшись, увидела странное
создание. Оно стояло к ней вполоборота, привалившись спиной к витрине, и
улыбалось. Улыбка была противная. Она словно истекала сиропом и, ударяясь о
бильярдные шары ассоциаций, почему-то заставляла вспомнить жженый сахар.
- Кто-то тут - не будем переходить на личности - рассуждал, что подрос! А ты как
хотела, крошка? Нижний мир есть нижний мир. Жизнь здесь летит стремительно, как
самоубийца с балкона, - заявил незнакомец.
В первый момент Даф решила, что перед ней мужчина - с темными волосами,
квадратным подбородком и трехдневной щетиной на смуглом лице. Эдакий красавчик,
съедающий по женскому сердцу на завтрак, обед и ужин. Но когда существо
повернулось, Дафна обнаружила, что вторая половина лица у него женская. Пухлые
кукольные губы, длинные пшеничные волосы и огромный наивный голубой глаз.
По центру лица, где половины смыкались, пробегала россыпь мелких шрамов.
Ощущение было такое, что некогда лицо сострочили, используя обычную швейную
машинку. Приглядевшись, Даф различила шрамы и на шее. Пересекая ключицы, они
исчезали под рубашкой. Значит не только лицо, но и тело субъекта изготовили
таким же способом. Одна рука - короткопалая, с желтоватыми ногтями и волосатым
запястьем могла принадлежать боксеру или мафиози, другая - тонкая и изящная, с
золотым браслетом-цепочкой на запястье - красавице полусвета. В петлице
двухцветного пиджака пылал огромный алый мак.
- Суккуб, что ли? - со знанием дела спросила Даф. У нее отлегло от сердца.
Тянуться к флейте не имело смысла. С суккубом она справилась бы и без флейты.
Незнакомец охотно закивал. Его голова на шее двигалась так свободно и
расхлябанно, что Дафна не удивилась бы, скатись она на асфальт.
- К твоим услугам, нюня моя! Хныкус Визглярий Истерикус Третий собственным - хюхю!
- персонажем... Но ты можешь называть меня запросто: мой дружочек Хнык! Двое
влюбленных тараканов встречались четыре дня и померли в один день от
дихлофоса!.. А, нюня моя? Ну как я сказал? Как сказал-то! - восхитился субъект и
от полноты чувств трижды провернулся вокруг своей оси.
Замелькали разномастные уши - одно приплюснутое, с торчащим из раковины жестким
пучком самых что ни на есть водопроводческих волос, и другое - розовое и чистое,
самой природой созданное для нашептывания всевозможной любовной ерунды.
Пока суккуб разглагольствовал, голос его, подстраиваясь, менял интонации - от
сурового баса до вкрадчивого лепета. Дафну это ужасно раздрожало. Равно как и
быстрые хаотичные движения субъекта.
- Слушай, ты можешь все время не меняться? Ты уж определись: мальчик ты или
девочка! - сказала Даф.
Суккуб укоризненно царапнул воздух наманикюренным мизинцем. Жест вышел таким
витиеватым, туманным и красивым, что Даф невольно захотелось повторить его.
- Все в воле госпожи! Лично для меня это не вопрос! - манерно сказал Хныкус
Визглярий Истерикус Третий. - Если госпоже требуется, извиняюсь, песик, я готов
стать песиком! Прикажете приступить? Ав-ав!
Суккуб опустился на четвереньки и сделал ногой залихватское, полное вызова
движение, к котому прибегает песик, когда, завершив свои таинственные дела,
отбрасывает лапой назад землю. Лицо его начало подозрительно вытягиваться. Брови
сомкнулись и поползли вверх уже рыжей шерстью. Еще мгновение - и перед Даф на
задних лапах обретался завершивший превращение рыжий сеттер.
В воздухе мелькнуло что-то когтистое, хищное, сердитое.
- Мне не нужен песик! У меня уже есть котик! - мрачно сказала Даф, чудом успевая
вцепиться в ошейник Депресняка. Ничтоже сумняшеся, тот уже собирался сделать пса
кривым на один глаз. Размышлениями у парадного подъезда на тему, как быть, кто
виноват и откуда вообще взялась собака, адский котик себя не загружал. Философия
- удел философов, а мы котики действия. Мяу!
- Мы так не договаривались, нюня моя! Нечего на меня котов науськивать! Я
существо несчастное, затравленное! Чем меня только не травили! И борзыми, и
мастифами! А уж про ранимость не заикаюсь. Чем меня не ранили: и копьями, и
мечами, и, извиняюсь, из нагана! Нет, ну как сказал, как сказал! Хю-хю! -
воодушевился суккуб, торопливо избавляясь от собачьего обличия. Шерсть слезала с
него клочьями и спешила растаять в воздухе.
Депресняк, вновь успевший угнездиться на плече у Даф, разглядывал суккуба с
большим подозрением. "Уж теперь-то я знаю, что ты за фрукт на самом деле! Ты
переодетая собака!" - говорил весь его вид.
- Послушай, Хнык, мы с тобой уже виделись или нет? - спросила Даф.
- Разве что во сне, нюня моя! - вкладывая в это какой-то свой смысл, сладко
произнес суккуб.
- А в резиденции мрака, на Дмитровке?
Сложив губы трубочкой, суккуб деликатно плюнул на мизинчики и полным кокетства
жестом протер глазки.
- Какая осведомленность, нюня моя! Бедные мы, бедные! Никаких секретов от света!
Нет, я там не бываю, противная!
- Разве тебе не нужно продлевать регистрацию? Ведь духа с непродленной
регистрацией затягивает Тартар! - удивилась Даф.
Закончив протирать глазки, суккуб погрузил мизинчики в раковины ушей и принялся
ковыряться там с таким рвением, будто разрабатывал не скромные серные залежи, а
соломоновы копи.
- Ох, затягивает! Прям так берет и затягивает! - качая головой, подтвердил
суккуб. - Только я, противнюшечка, по другому ведомству. У нас ведомств-то
много, особливо по секретным поручениям... Так что, нюнечка, не затянут меня, не
боись!
Зоркой Даф почудилось, что на лице суккуба мимолетно мелькнула тревога. "Ага!
Вот ты и забеспокоился! Сболтнул что-то лишнее?" - подумала она.
Почистив ушки и потоптавшись на месте, неугомонный суккуб придумал новое
развлечение. Не смущаясь стеклом, он просунул руку сквозь витрину и, взяв
кинжал, принялся скоблить заросшую щетиной часть своей шеи. Точь-в-точь младший
менеджер отдела продаж, который, пугливо косясь на дверь, в которую барабанят
нетерпеливые коллеги, одноразовой бритвой, всухую, бреется в служебном туалете
перед вечерним свиданием. Закончив с бритьем, Хныкус Визглярий Истерикус Третий
отбросил кинжал и, достав из воздуха помаду, принялся кокетливо подкрашивать
губы.
- Не надоело придуриваться? Не устраивай цирк! Говори, что тебе нужно, или топай
отсюда! - сказала Даф, вспоминая синеватый оттенок тестовой руны.
Ей было известно, что суккубы, равно как и комиссионеры, ничего не делают без
выгоды для себя или без надежды на выгоду. И уж тем более просто так не являются
стражам света. Суккуб сделал вид, что обиделся. Голубой женский глаз заморгал и
пустил слезу. Второй глаз тем временем рассматривал ее нагло и бойко.
- Я, нюня моя, хотел предупредить. Тебе ведь нравится Мефодий? Наш молодой
господин? Ах, какая пара! Я даже не ревную! Я умиляюсь! - воскликнул Хнык.
Даф сердито шагнула к нему. Депресняк подпрыгнул у нее на плече как наездник. В
воздухе запахло расправой над бедным суккубом.
- Буслаев? Ты бредишь! Зачем он мне нужен? Я не работаю в зоомагазине! -
крикнула Даф.
Хнык осклабился. Пальчик вновь царапнул воздух.
- Я тебя умоляю, противнюшечка! Обмануть суккуба в вопросах любви? О любви я
знаю больше любого купидона. Да и что они могут понимать в чувствах, эти толстые
диатезные сопляки? Палят из луков в кого попало, и даже не берут за это
эйдосов!.. Если купидоны и превосходят кого-то в вопросах любви, то лишь
комиссионеров! Комиссионеры - дрянь, мелкая сошка! Любовь не их вид спорта!
- Не очень-то ты комиссионеров любишь. А Тухломона ты знаешь? - спросила Даф,
пытаясь перевести разговор в безопасное русло.
При слове "Тухломон" Хнык передернулся.
- Конкурент противный! Бяка! Грубиян, зануда и вовсе никакая не нюня моя!..
Эйдосы у меня уводит, амеба бестыжая!.. Хоть и по другому ведомству, а все равно
змея!
- Сочувствую! Вор у вора дубинку украл! - с насмешкой сказала Даф, радуясь, что
сразу нашла у суккуба уязвимое место.
- Ты меня не жалей, противная нюнька! Ты себя жалей! - вспыхнул Хнык. - Вернемся
к Мефодию. Я понимаю, почему ты не сознаешься, что привязалась к нему. У
человека век недолог. Знаешь, сколько человек живет в днях? Двадцать-двадцать
пять тысяч! Из них только десять тысяч приходится на молодость! Всего-то! А
гонору, а планов! Нос куда задирает! А там время вышло и все! Пакуйте чемоданы!
- Какие чемоданы? - не поняла Дафна.
- Спроси лучше: куда! Согласно купленным билетам либо на товарняк в Тартар, либо
на экспресс в Эдем. У тебя же, нюня моя, впереди гарантированная новенькая
вечность. Глупо влюбляться, если изначально у вас такие разные возможности.
Пусть даже он и будущий властелин мрака, но смертен, увы, как и все рожденное из
праха.
- Я об этом не думала, - серьезно сказала Даф.
Суккуб быстро присел и снизу заглянул ей в глаза. На его макушке Дафна увидела
полосу, где темные короткие волосы смыкались с длинными и светлыми.
- Значит, ты все-таки признаешь, что влюбилась? - спросил Хнык заговорщицким
шепотом. - Ты, вечная, связала себя со смертным? А?
Дафна топнула ногой. Какое этому омерзительному существу дело, испытывает она
какие-то чувства или нет? Что за радость лезть в чужую жизнь вместо того, чтобы
жить своей?
"Стоп! Спокойствие! - сказала она себе. - А что если этого типа подослал Лигул?
А кто еще? Если он не отчитывается Арею, то Лигулу! Что если он вынюхивает, не
потому ли я здесь, что опекаю Мефодия и хочу, чтобы его дар не достался мраку? В
конце концов, Лигулу не известно, что я набросила шнурок с крыльями на шею
Мефодию в лабиринте и связала себя с ним на всю жизнь".
- Я вечная, только пока кто-нибудь не срежет вот это. Уж не ты ли? - сказала
Даф, вызывающе качнув бронзовыми крыльями на шнурке.
Хнык стыдливо зарумянился.
- Фу, противная какая бяка! Клянусь моей милой единственной мамой, я об этом
даже не думал! - поспешно сказал он.
- У тебя нет мамы. Клянешься ли ты своей сущностью, истинным именем, черной
луной и патентом на возвращение из Тартара? Пожалуй, такая клятва меня
устроит! - ласково уточнила Даф. Десять тысяч лет на школьной скамье - срок
достаточный, чтобы постигнуть азы науки стражей.
Суккуб тревожно икнул. Желания клясться истинным именем и сущностью в его
лукавых глазках не отразилось. И уж патентом на возврат из Тартара он точно
рисковать не собирался.
- Ладно, замяли, нюня моя!.. А теперь призовая игра! Сейчас мы сделаем
генеральную репетицию твоему великому чувству! - перебил суккуб, вдохновенно
шевеля пальчиками и неуловимо начинания походить на кого-то. Слово "чувство" он
произнес так: "чюйство!" и в этом произношении оно обрело новое, какое-то липкопошловатое
содержание.
Пока Даф пыталась понять, о чем идет речь, Хнык что-то деловито забормотал. Это
было чисто внутреннее, техническое бормотание. Суккуб настраивался,
сублимировался, вживался в образ.
- Вот я весь такой... Ну такой вот весь я! Тэк... Система горбуна Лигула, Немировича
и прочих Данченок! Уши - есть, нос есть... Под глазками положим небольшую тень от
недосыпа, здесь бросим пару родинок. Что у нас еще? Волосы? Ах как хороши -
просто подражать приятно! Сколотый зуб... чего ж он так запустил себя? Есть же,
извиняюсь, косметическая стоматология, - бубнил он вполголоса. - И вообще,
будущий повелитель мрака! Захоти он - у него выросло бы сто зубов!
- Сто зубов не надо. Депресняк не выдержит конкуренции, - отказалась Даф.
Ей сделалось вдруг неуютно. Прямо перед ней стоял Мефодий. Она знала, конечно,
что это всего лишь суккуб, но сердце все равно предательски замирало в груди,
после каждого третьего удара делая странную паузу. Если она, Дафна, страж света,
так себя ведет, что же говорить о бедных влюбленных лопухоидах! Неудивительно,
что они несут свои эйдосы проклятому суккубу за одно лишь право временного
обладания призраком! Даже Депресняк и тот пришел в замешательство и перестал
шипеть. К Буслаеву, как известно, он относился неплохо, что всегда раздражало
Дафну.
Суккуб завершил превращение и в новом обличии, красуясь, обошел вокруг Даф.
- О, солнце мое, я люблю тебя! Дай мне поносить свои крылышки! - сказал он
голосом, возможно чуть более глухим, чем это сделал бы реальный Мефодий.
Ощутив, что заврался, суккуб проницательно взглянул на Даф и поправил голос.
- Так как насчет, извиняюсь, крылышек? Поносить дашь? А я тебя за это, возможно,
поцелую. А, возможно, и не поцелую! Такой вот я переменчивый!
Даф рассвирепела. Очарование исчезло. К тому же она все еще продолжала
использовать истинное зрение, и сквозь образ Мефодия нет-нет, а проступал
гнусный облик Хныка.
- Перестань лезть в чужие дела! Еще один вяк в этом духе и я... - пригрозила она.
Суккуб захихикал (или, точнее, "захюхюкал"), довольный, что вывел ее из себя.
Всерьез получить крылья Даф он в данный момент не надеялся, а лишь глумился,
следуя давней привычке.
- Ну-ка, ну-ка! Что же ты, противнюшечка, со мной сделаешь? Натравишь котика?
Прогонишь звуками флейты? - с издевкой спросил он.
В отличие от комиссионеров, суккубы не слишком боялись маголодий. Нет, они,
разумеется, исчезали, когда их изгоняли, но уже через пару минут возвращались
вновь, как ни в чем не бывало.
Даф задумчиво куснула заусенец на большом пальце.
- Зачем же сразу флейтой? Есть и другие способы... - сказала она и, отступив
назад, что-то зашептала.
- Шепчи-шепчи! На меня заклинания не действуют! - со смехом сказал Хнык.
Он продолжал издевательски подпрыгивать и кривляться, но делал это все менее
уверенно. На лице медленно проступала тревога. Затем он остановился и уставился
на ноги. Они укорачивались и срастались, начиная от пояса и ниже, к коленям.
Изменялись не только ноги. Лицо стекало, точно воск. Тело на глазах округлялось,
оплывало, обрастало чем-то густым, коричневым, с темным подпалом. Руки
втягивались в плечи. Позночник гнулся и кренился к земле, не выдерживая тяжести
неуклюжего длинного туловища.
Когда ноги окончательно срослись и ступни исчезли, суккуб не смог стоять и
тяжело рухнул на асфальт. Вначале он испугался, но внезапно понял, что на
асфальте гораздо удобнее. Он согнул туловище, попытался ползти и понял, что это
получается у него просто отлично.
- Что ты со мной сделала, светлая? Что это было за заклинание? - крикнул он Даф.
- Причем тут заклинание?.. О-о-о, как я довольна, что ты стал гусеницей! О, как
я мечтала об этом! Как я хочу, чтобы ты полз по трубе и шмякался! Полз и
шмякался!.. Полз и шмякался!.. Сделай это, милый! Сделай это для меня! О-о-о! -
сказала Даф со страстным придыханием.
Теперь она уже не шептала и говорила громко.
- Перестань! Ты что, больная на голову? Не хочу я никуда лезть! - в панике
пискнул Хнык, ощущая, что его тело начинает подчиняться.
Помимо своей воли он уже полз по водосточной трубе, дополз до второго этажа и
шлепнулся на асфальт, разбрызгивая зеленоватую вонючую слизь. Прохожие
морщились. Они по-прежнему ничего не видели, однако запах был доступен даже
восприятию нижнего мира.
- О, как это фантастично! Сделай это еще раз, милый! Упади с трубы! - мстительно
сказала Даф и, спохватившись, что говорит обычным голосом, добавила на всякий
случай парочку страстных придыханий.
- Прекрати! Откуда ты знаешь? Я думал: это тайна! - взмолился суккуб, покорно
взбираясь на скользкую трубу.
Даф брезгливо смотрела на него. Стражи света давно выяснили, что суккубы
наделены врожденным свойством подстраиваться и приспосабливаться, превращаясь в
то, во что пожелает их собеседник. Для того они и сотворены мраком. Причем
превращение осуществляется помимо воли самих суккубов. Условие одно: пожелание
надо произносить соответствующим голосом. Иначе суккуб не воспримет.
- О, как я хочу, чтобы ты выполз на дорогу под колеса грузовика! О-о-о! Я так
мечтаю об этом! Это моя фантазия, милый! - сказала Даф, благоразумно придерживая
Депресняка за ошейник. Не сделай она этого, кот давно полосовал бы мерзкое
существо когтями.
Огромная гусеница, изгибаясь, стала выползать на дорогу. Уже у самой бровки она
попыталась заупрямиться, но Даф поторопила ее тремя страстными "о-о-о!" и одним
гиперстрастным "О-О-О!" Причем гиперстрастное "О-О-О!" на самом деле было просто
замаскированным зевком.
- О да, да! Это так чудесно!.. Ползи быстрее, милый!.. Быстрее!.. О-о-о! А то
опоздаешь попасть под тот чудесный туристический автобус! - сказала Дафна,
всматриваясь вдаль.
- Перестань! - завизжал Хнык. - Перестань, светлая! Ты что, садистка? Больная на
голову? Я личность творческая! Я же лицом работаю! Меня засмеют в Тартаре, если
я попаду под автобус да еще в обличие червяка! Мне же новое тело придется
выписывать! Пока сошьют, пока срастется, пока магию наложат!
- А мне какое дело? О, какие чудные у автобуса колеса! Они все ближе! О-о-о,
милый, как это чудесно!
- Перестань сейчас же! Караул! Убивают! - завизжал суккуб в полной панике.
- Сдаешься?.. Не будешь больше в Мефодия превращаться? - спросила Даф.
- Буду, противная! Ты мне не указ!
- Ну тогда, милый, сам напросился! О-О-О!
- Только не "о-о-о"! Сдаюсь! - взвыла несчастная гусеница, с ужасом косясь на
колеса автобуса.
Даф вздохнула, подумала и великодушно махнула рукой.
- Свет с тобой! Живи! - сказала она.
Суккуб перестал корчиться, метнулся обратно на тротуар и со всей возможной
поспешностью принял свое начальное - полумужское-полуженское обличие.
- Откуда ты об этом знала? Кто тебе открыл тайну? - спросил он, со страхом глядя
на Даф.
- Я все же страж света. Мы там в Эдеме тоже не пустые бутылки собираем, -
заметила Даф. - А теперь, крошка-суккуб, говори, что тебе надо и брысь! Ты мне
надоел!
Хнык облизал губы.
- В общем, слушай! Женщину, как волка, ноги кормят. А суккуба и подавно... Не
побегаешь - не разнюхаешь! Мне тут одна птичка нащебетала, что скоро у тебя
попытаются отбить Мефодия. Не спрашивай кто, не спрашивай когда, но это
произойдет!
- Враки! - сказала Даф, начиная все же испытывать тревогу.
- Уж можешь мне поверить, нюня моя. Говорю "отбить", значит отбить. Во всем, что
касается любви - я профессор!
- Ну и что из того? - с вызовом спросила Даф. Нападение - лучший способ защиты.
- Как "что из того"? Ты же светлый страж! Забыла? Если ты кого полюбишь - тебе
должны ответить взаимностью. Если нет - ты лишишься вечности, крыльев и флейты!
Пункт какой-то там вашего кодекса, ты его лучше меня знаешь. Свет не может быть
отвергнут. Если стражу света изменят или его предадут - он погибает. Ах-ах!
- Ну а тебе-то что за дело? - хмуро спросила Даф.
- Из лучших побуждений, противнулька! Из лучших побуждений! Я хотел предложить
тебе сделку. Простому скромному суккубу всегда приятно оказать услугу стражу. Ты
отдаешь мне крылья, а я помогаю тебе сохранить Буслаева... А? По-моему, честная
сделка. Флейта и вечность при этом остаются у тебя, - тут Хнык лихо подмигнул
мужским глазом.
- Ты такой добрый - прям обалдеть! Кроме крыльев, тебе больше ничего не надо?
Может, еще Депресняка упаковать в рюкзачок? Ты не стесняйся! - с негодовением
разглядывая его, предложила Даф.
Суккуб с тревогой покосился на кота.
- А вот животное не надо. Как нибудь в другой раз, нюня моя!.. Так как насчет
сделки? По рукам?
- По ногам! - сказала Даф и, дождавшись, пока суккуб озадачится, добавила: - А
еще по ушам и по носу! Если кому-нибудь нужен Буслаев - пускай отбивают. Я чтото
не припоминаю, чтобы я оформляла на него право собственности!
- Но ты погибнешь! Лишишься вечности, крыльев и флейты! - недоверчиво воскликнул
Хнык.
- И
...Закладка в соц.сетях
