Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 3. третий всадник мрака
...з дошла до двадцати
семи, другой раз до двадцати девяти и оба раза сбилась.
- Как вы узнали мой адрес? - спросила она.
- Мелочи! Для любящего сердца нет преград, - отмахнулся роковой мужчина. - Зная
номер телефона, адреса не узнает лишь ленивый... Вы позволите мне войти?
- У меня не прибрано! - сказала Зозо, послушно отодвигаясь.
- Ничего-ничего! Для меня и помойка хоромы, если на ней есть вы! - двусмысленно
заверил ее Данила Данилович.
Пока Зозо пыталась осмыслить философский подтекст этой фразы, монарх в изгнании
оказался в квартире и, бодро разувшись, самоуправно нашел тапочки. Зозо
умилилась его мужественной решимости. А еще минуту спустя монарх в изгнании
оказался в комнате.
- Тук-тук! Кто в теремочке живет? - сказал он, устремляя проницательные глазки
сперва на кровать Дафны и ее забытый рюкзачок, а затем на висевшую на стене
фотографию Мефодия.
Это был странный снимок. На нем Мефодий, мало похожий на себя, смотрел
исподлобья тяжелым и недовольным взглядом. Тем взглядом, который так не любила
Зозо. Именно после этого взгляда вспыхивали шторы, ломалась мебель и спотыкались
прохожие... Зозо сама не понимала, почему повесила на стену именно эту фотографию.
Должно быть потому, что она была больше остальных и хорошо вставала в рамку.
Фотография подействовала на Данилу Даниловича загадочным образом. Его спина сама
собой склонилась в поклоне, а в глазах появилось нечто вроде почтительного
страха.
- Ваш мальчик? - спросил он сладко.
Зозо суетилась у стола, пытаясь втолкнуть букет в тесную вазу, никак не желавшую
вмещать розовое великолепие. Услышав вопрос, она обернулась.
- Да. Это Мефодий, мой сын. Он такой добрый. Только здесь он не очень хорошо
получился, - сказала Зозо виновато.
- Напротив, очень хорошо получился. Лучше просто быть не может, - с искренним
восторгом заверил ее монарх в изгнании.
- Хотите чаю? - предложила Зозо, смущаясь. Вместо ответа Данила Данилович шагнул
к ней.
- К мраку чай! Зозо, скажите мне "да"! - торжественно сказал он.
Зозо оцепенела. В коленях она ощутила ватную слабость. Окажись рядом табуретка,
она бы рухнула на нее как подрубленная. Однако за табуреткой пришлось бы
отправляться на кухню, и Зозо решила остаться на ногах.
- Какое "да"? - уточнила она.
- Станете ли вы моей женой и отдадите ли вы мне добровольно свой эйдос? -
опускаясь на колени, спросил рыжий монарх.
Первую часть фразы он произнес громко и отчетливо, а вторую, напротив,
просюсюкал и скомкал, как нечто незначительное. Подумаешь, мелкий довесок.
Эдакий, знаете ли, каприз и закидончик мужчины средних лет.
Зозо ахнула. Из двух прозвучавших вопросов она услышала, разумеется, только
первый. Второй, непонятный, был мгновенно и с чистой совестью забыт. Мечты
сбывались. Именно так Зозо внутренне все и режиссировала, расставляя фигуры на
доске воображения: розы, страстный взгляд, коленопреклоненный рыжий мужчина... И
даже ироничный Эдя отсутствовал и, следовательно, не мог выплеснуть на ее мечту
ведро вербальных помоев.
- Зоя, это же так несложно! Всего одно "да", и я счастливейший мужчина на
земле! - напирал Данила Данилович, шустро подползая к Зозо на коленях.
У Зозо возникло внезапное и быстрое желание хлестнуть его букетом, попутно
припечатав вазой золотящуюся макушку. Она подумала, что у нее наступает обычный
ступор. Ей ужасно хотелось замуж, но, едва наступал решающий момент, она
моментально начинала тревожиться, сомневаться и давать задний ход.
- Я выйду за вас, обязательно... Но, может, в другой раз?.. Годика через два, а? А
пока мы будем просто дружить, а? - заюлила Зозо.
Это решение показалось ей вдруг гениальным. Однако Данила Данилович был не
согласен дружить.
- Я повешусь на этой люстре, если не услышу "да"! - заявил он.
Зозо наметанным взглядом секретарши строительной фирмы прикинула его вес и
прочность провода люстры и решила, что угроза относится больше к люстре, чем к
упитанному монарху.
- Но у меня сын! Вы сможете быть ему отцом? - спросила Зозо.
Новоиспеченный жених покосился на фотографию Мефодия. Видно было, что он сильно
усомнился, кто кому в действительности будет папой.
- Такого сына опасно не любить... Всегда мечтал быть папой хорошо подрощенного
младенца!.. - сказал он с чувством.
Зозо поняла вдруг, что у нее не осталось отговорок. Назойливый жених подползал
на коленях все ближе, грозя впечатать ее в стену. Противоречивые мысли
заметались в голове Зозо как суетливые тараканы. Разум прозябал. Здравый смысл
был в нокауте.
- Не знаю... Но если хотите, можем подать заявление в загс! А там по ходу дела
будет видно, - наконец уступила Зозо.
Однако вместо счастья на лице у Данилы Даниловича появилась явная досада. С
такой формулировкой эйдос ему не светил. Более того, всю формулу приходилось
повторять заново.
- Зоя, я хочу услышать твердое "да". Станете ли вы моей женой и отдадите ли вы
мне добровольно свой эйдос?
Разумеется, вторая половина фразы вновь была произнесена невнятно и в нос. У
Зозо томительно защемило в груди. Крошечная живая искра тревожно обожгла ей
сердце.
- А что за эйдос? - спросила она недоуменно.
- Какая разница, Зоя? Просто каприз! Мы будем вместе с ним или без него! - взвыл
Данила Данилович. - Ну же! Скажите "да!"
Зозо набрала в легкие воздуха, и предательское слово уже готово было вырваться,
как вдруг в комнате пронесся мгновенный ураган. Бокалы в шкафу мелодично
зазвенели, и прямо из воздуха соткался молодой мужчина в кожаной куртке и
мотоциклетных брюках. На поясе поблескивала серебряная рука скелета. Зозо
машинально подумала, что он недурен собой, и только потом уже озаботилась тем,
откуда, собственно, он здесь взялся.
- Re, non verbis [[Note6 - Делом, не словами(лат)]], - произнес мужчина.
Монарх без трона взвизгнул, отпрянул и попытался улетучиться. Бесполезно. Его
ступни точно примерзли к полу.
- Минутку внимания! Посмотрите на него внимательно, любезная! А потом уже
соглашайтесь отдать ему эйдос! - назидательно произнес незнакомец и сделал
быстрое движение рукой, точно срывая паутину.
Зозо уставилась на своего жениха и задохнулась. Она увидела заштопанное существо
со сшитым лицом и разномастными глазами.
Существо голосило и закрывало лицо руками, одна из которых была мужской, а
другая женской. Это было так нелепо и гадко, что Зозо дико завизжала, поняв, за
кого едва не выскочила замуж.
- Только не вздумайте падать в обморок. Вы поставите меня в сложное положение. Я
забыл противообморочное заклинание, однако запросто могу материализовать ведро
нашатыря, - с беспокойством предупредил незнакомец.
Однако обморок Зозо отложила до лучших времен. Вместо этого она метнулась к
кровати, схватила подушку и принялась осыпать суккуба ударами. Хнык принимал ее
удары стоически, он только втягивал голову в плечи и шипел.
- Не утруждайте себя! Лом или подушка - ему это абсолютно без разницы! - мягко
сказал незнакомец, отнимая у Зозо подушку. - Использованное мною заклинание
такого рода, что, прежде чем получить свободу, он обязан будет ответить на три
вопроса и не сможет при этом солгать! Сразу после этого он провалится в Тартар...
Вы согласны, Зозо?
- Я... я не знаю... Да... Хорошо... - сказала она, завороженно глядя на жутковатую
пряжку на джинсах незнакомца.
- Отлично... Тогда я начну! Суккуб, каково твое задание?
- Уничтожить великую любовь! - корчась, сказал Хнык.
- Какую любовь?
- Любовь смертного и стража света, которая перевернет мир и покажет путь к
спасению любому погибшему человеку. Уничтожение этой любви перечеркнет саму
возможность такой дороги, - неохотно процедил суккуб.
Незнакомец мрачно кивнул.
- Нечто подобное я подозревал. И последнее: зачем ты подарил моей подопечной
мак?
Однако прежде чем суккуб успел ответить, Зозо, которую вновь захлестнуло
негодование, кинулась царапать ему физиономию.
- Так ты не хотел на мне жениться? - крикнула она.
- Нет, нюня моя! И не собирался! Нам больше семи тысяч раз жениться не
полагается, а я уже исчерпал лимит! - поспешно ответил Хнык.
Стряхнув с себя руки Зозо, он показал ей язык, завертелся на месте и провалился,
задиристо крикнув Эссиорху: "А главного ты так и не узнал, нюня моя!" На полу
осталось лишь жирноватое несвежее пятно.
Незнакомец сердито повернулся к Зозо.
- Напрасно вы не сдержались! Он был обязан ответить только на три вопроса, и
ухватился за тот, который ничего нам не объяснил! Вот лукавое создание!
- Он больше не вернется? - спросила Зозо.
- Возможно, вернется. Но не думаю, что скоро. Из Тартара путь долгий. Надеюсь,
теперь вы будете умнее.
Зозо осторожно покосилась на телефон, взвешивая, не позвонить ли по 03. Хотя
нет, тогда придется сдаваться и самой тоже... Уж больно много впечатлений
последнего часа не вписываются в формальную логику.
- Как вы здесь очутились? В закрытой квартире? Отвечайте! - спросила она.
До сознания Зозо медленно, но упорно доходила истина. Она стучалась ей в
черепную коробку, как запоздалый гость с чахлыми гвоздиками стучит в дверь.
Истина состояла в том, что она столкнулась с чем-то необъяснимым, потусторонним,
чем-то таким, что никак нельзя осмыслить. В глазах ее появился страх.
- Кто вы? Отвечайте же! Не молчите! - повторила Зозо.
Незнакомец, внимательно наблюдавший за Зозо, заметил перемену в ее настроении и
поморщился.
- Ну скажу я, и что это поменяет? Это для вас так важно?
- Представьте себе! Вы так и будете молчать?
- Ну хорошо... Я хранитель Дафны, Эссиорх.
- Хранитель? Это как телохранитель?
- Ну зачем же так опошлять, Зозо?.. Сработала интуиция: я вспомнил о Даф... в
общем, долгая история. Скажите спасибо, что я оказался здесь в нужный момент. Я
сожалею, Зозо, но вам лучше все забыть.
- Что забыть? Зачем вы подходите ко мне? Я закричу! - взвизгнула Зозо.
- Для вашего же блага... - строго сказал Эссиорх.
Он легко, но вместе с тем властно взял мать Мефодия за плечи, притянул к себе и
подул ей на лоб. Затем мягко отпустил руки, сделал шаг назад и исчез.
Зозо пошевелилась и моргнула. Она стояла по среди комнаты и в легком недоумении
пыталась вспомнить, что только что собиралась сделать. В мыслях у нее была
легкая неразбериха. Все находилось как будто на месте, но чего-то важного,
решающе важного не хватало. Вот только чего? Пустота свербила, тревожила. Ищущий
взгляд Зозо упал на цветастые корешки фотоальбомов.
- Ага! Фотографии! Обожаю смотреть, какая у Мефочки была челочка! - оживилась
Зозо, протягивая руку к полкам.
Глава 11 Был у кикиморы сыночек...
Ночь Ирка провела на крыше 1-го гуманитарного корпуса Московского университета.
Острая крыша главного здания, того, что рисуют на проспектах, подходила для
ночевки несколько меньше, хотя две его угловые башни и выглядели вполне
аппетитно. Выход на крышу, разумеется, был закрыт, но для валькирии, со второй
сущностью лебедя, нет мелких преград. За день крыша нагрелась, и всю ночь
отдавала тепло.
Возвращаться домой Ирке не хотелось. Смотреть, как Бабаня разговаривает с пустым
креслом, зрелище тяжелое. Самой же садиться в кресло - бррр... Ирку начинало
передергивать при одной мысли об этом.
Ирка так долго смотрела на звезды, что ей стало казаться, что она сама на
звездах и оттуда смотрит на землю. Мысли куда-то уплывали, дробились, и, сама
того не заметив, она ввинтилась в сон, как штопор в тугое яблоко.
Ночью, кажется, шел дождь, но капли его услужливо испарялись в воздухе, не
касаясь юной валькирии. Ирке же снился Мефодий. Почему-то он нехорошо усмехался,
и с ним рядом вертелись две девицы, которые очень, ну просто чудовищно не
нравились Ирке. Одну - с длинными пушистыми хвостами, она видела вместе с
Мефодием у дома Мошкина. Другую же - темноволосую, решительную - Ирка пока не
знала и не представляла, существовала ли девица на самом деле или пришла из сна.
"Так нельзя! - сказал ей укоризненный голос. - Ты светлая. Ты должна любить
всех."
"Я и буду любить всех. Но только не этих двух", - отвечала Ирка.
"Это нехорошо!" - осудил голос.
"Ну уж извините! Ничем не могу помочь!" - сказала Ирка.
Утром она впервые научилась материализовать доспехи. Произошло все случайно - ей
померещился шум, и она рывком села на крыше. Было уже светло. Солнце стояло не
то, чтобы слишком высоко, но уже и не низко.
На крышу поднялся немолодой рабочий в синем халате. Он имел вид человека,
батарейки радости которого безнадежно сели. В результате он жил, двигался и
работал на одной лишь многолетней привычке и чувстве закаленного пофигизма.
Рабочий потрогал антенну, грустно перекурил и, наконец, удалился, захватив с
собой моток кабеля. Ирка наблюдала за ним, прячась за вентиляционным выступом.
Когда ремонтник ушел, Ирка встала и внезапно была ослеплена блеском нагрудника.
Она так и не поняла, когда он возник. Должно быть, в момент, когда ей
померещилась угроза. В руке же Ирка обнаружила метательное копье.
Подчиняясь неведомому зову, она подошла к краю крыши. Новым, прежде неведомым,
но отчего-то известным ей движением, занесла назад почти прямую руку и метнула
дротик, целя в далекий, едва видный с крыши дорожный знак. Копье золотой молнией
ушло в небо, пронеслось над оградой, описало дугу и... Ирка готова была
поклясться, что увидела, как знак качнулся, став жертвенной мишенью. А потом
безо всякого перехода копье вновь оказалось у Ирки в руке. Ей не пришлось даже
задумываться, как вернуть его. Она ощутила лишь, как пальцы сжали отполированное
древко. Копье нетерпеливо подрагивало. Как пес, только что прибежавший с палкой
и теперь вновь распираемый желанием мчаться.
"Хочешь, чтобы я тебя еще раз бросила? Успеем еще... Потерпи!" - сказала ему Ирка.
Она расслабила пальцы, и копье послушно исчезло, чтобы появиться в любой миг, по
первому зову. Ирка же стала разглядывать нагрудник. В центре, у сердца, она
увидела странное украшение. Состояло оно из двух колец, одно из которых входило
в другое, и восьми острых, похожих на наконечники дротиков, драгоценных камней.
Камни были парными - два красных, два желтых, два зеленых и два черных.
Осторожно коснувшись внутреннего кольца, Ирка поняла, что оно вращается внутри
большого, и с ним вместе вращаются, меняя положение, четыре камня.
Решив выяснить, что получится, если повернуть кольцо, Ирка двумя пальцами
осторожно взялась за его центр. Кольцо двигалось медленно, с усилием. Камни
задевали друг друга, высекая холодные искры. Когда красный камень соприкоснулся
с черным, в московском небе прогремел гром, и молния острым зигзагом прочертила
небо где-то неподалеку. От грома зазвенели стекла. Панически завыли
сигнализации.
Поняв, что вызвала молнию, Ирка торопливо повернула камень еще раз. Теперь
красный соприкоснулся с зеленым, а желтый - с черным. По кольцу пробежала нежная
голубоватая искра, а в следующий миг Ирке почудилось, что ее лицо и тело
оказались в центре золотистого сияния, облегавшего ее плотно, как перчатка.
Ирка вздохнула. Происходили странные вещи, которым она не могла найти
объяснения. Логика завязывалась морским узлом и отправлялась сушить сухари.
- Может, этот психанутый Антигониус мне бы разъяснил? - сказала она с легкой
досадой, не ожидая результата.
Слово "психанутый" выскочило как-то само, контрабандно. Должно быть потому, что
предыдущие попытки вызвать Антигониуса ровным счетом ни к чему не приводили.
Но сейчас было иначе.
"Дыр-дыр-дыр!" - услышала Ирка. Покрытие крыши треснуло. Сквозь бетон и черную
смолу на крышу выбралось странное существо.
Ростом оно было чуть выше Иркиного колена. Весьма упитанное, если не сказать
толстое. С бугристым носом желтоватого оттенка, вид которого вызывал смутное
ностальгическое воспоминание о чае с лимоном. С короткими кривыми ногами и
длинными цепкими руками. С шевелюрой поэта, не стригшегося с момента предыдущей
реинкарнации, совпавшей с выходом первого авторского сборника. С лицом
капризного младенца, украшенным рыжими бакенбардами. С верхними клыками,
острыми, как у вампира. С меланхоличной и томной русалочьей грустью в больших
выпуклых глазах. С ушами, склонными к чешуйчатости. И, наконец, с плавательными
перепонками между пальцев, которые, правда, завершались в районе первого
сустава.
Одето странное создание было в длинную холщовую рубаху с поясом. Ирка впала в
ступор, размышляя, кто это. Пока она колебалась, существо приблизилось к ней,
при ходьбе беззастенчиво опираясь на пальцы рук.
- Ты Антигониус? - спросила Ирка, по ряду признаков принимая единственно верное
решение.
Существо закивало. Попутно оно подняло с крыши кусок темной смолы, сунуло его в
рот, пожевало некоторое время и разочарованно выплюнуло. Потом с интересом
уставилось на ноги Ирки. В душе у той плеснула старая тревога, уж не видит ли
Антигониус, чем эти ноги были, но внезапно поняла, что смотрит он на кроссовки.
Причем губы его шевелятся, точно он пробует шнурки на вкус.
- Доброе утро! - продолжала Ирка.
Антигониус уселся на крышу и принялся обкусывать ноготь на большом пальце ноги.
Ирка осторожно посмотрела на небо. Небо было ясное. Утреннее солнце плескалось в
стеклах универа. Молчание становилось тягостным, как затяжной прыжок с
неисправным парашютом.
- Утро доброе! - повторила Ирка. Антигониус поднял голову.
- Дерзкий вечер! - произнес он сипло, но довольно доброжелательно.
Закончив с ногтем на правой ноге, Антигониус принялся за ноготь на левой, то и
дело сравнивая их, чтобы добиться симметрии. Выпуклое чело мыслителя морщилось
от титанической работы.
- Ты очень забавный! - сказала Ирка. Антигониус поднял на ее обиженные глаза.
- Сама такая! Я зануда и отвратительный урод! - сказал он, в явном самолюбовании
гладя себя по рыжей шерсти на животе.
Ирка удивленно замолчала. Антигониус без особого интереса оглядел ее доспехи,
явно знакомые ему, и внезапно его привлек блеск Иркиного браслета. Это был
браслет небольших электронных часов - подарок Бабани на Новый год. В сущности,
единственная вещь, имеющая отношение к человеческому миру. Подчиняясь взгляду
Антигониуса, браслет внезапно отстегнулся. Часы упали на крышу и унылой змейкой
поползли в руку существу, точно их притягивал магнит.
- Тебе нравится? - вежливо спросила Ирка.
- Еще бы! Редкостная дрянь! - согласился Антигониус, покачивая часы на пальце.
Прежде чем Ирка успела что-то предпринять, он внимательно оглядел часы, понюхал
браслет и... вдруг сунул его в рот. Тщательно прожевал и проглотил, выплюнув
какой-то не понравившийся ему штырек.
- Невкусно, но много! - сказал Антигониус, мечтательно ковыряя в зубах.
- Слушай! Вообще-то ты себе много позволяешь! Я надеялась, что мы станем
друзьями! - сказала Ирка с досадой.
Антигониус вознегодовал. Слова произвели на него странное действие. Ирка
мгновенно пожалела, что вообще открыла рот.
- Наглая правда! Антигониус не друг! Антигониус - враг! Ты не любишь
Антигониуса! Ты желаешь ему добра! - закричал он, потрясая кулаками и начиная
раздуваться, точно на дрожжах.
Из милого домового, или кем он там был, Антигониус превращался в громадного
упыря. Он рычал, ревел и крошил кирпич. Его челюсти сводило в оперной судороге.
Вскоре Ирка смогла бы достать до плеча Антигониуса, лишь прибегнув к складной
лестнице. В воздухе начинали сгущаться неприятности. Взбешенный потомок домового
и кикиморы теснил Ирку к краю крыши.
Поняв, что еще немного и будет поздно, Ирка принялась торопливо успокаивать
ранимое существо:
- Враг! Враг! Конечно, враг!
Однако Антигониус был так оскорблен, что еще не скоро начал сдуваться. Прошло
добрых десять минут, прежде чем он утихомирился и вновь стал толстеньким
благодушным увальнем.
- Антигониус не друг. Он мерзкий безобразный враг. Пусть повелительница это
запомнит! Он служит ей верой и правдой и не потерпит оскорблений! - буркнул он
уже вполне миролюбиво.
Ирка задумалась, оглядывая крышу и быстро про считывая варианты. Только что у
нее мелькнула одна мысль, которая теперь нуждалась в подтверждении.
- Это белое! - сказала Ирка, показывая на вентиляционную трубу, действительно,
покрашенную белой краской.
- Это? Черное! - сказал Антигониус.
- М-м... Ну черное, так черное. А не зеленое, нет?
- В крайнем случае, красное, и то, если повелительница хочет, - уступил
Антигониус, глядя на нее как на полную дурочку.
Ирка грустно почесала нос.
- Дальтоники рулят! Дистрофики торжествуют! - пробормотала она и, решившись еще
на одну попытку, громко сообщила:
- Я хорошенькая!
- Ты чучело! - заявил Антигониус.
- А ты не чучело, нет?
- Антигониус не чучело! Антигониус - отвратительный монстр! - обиделся внук
русалки.
"Ага! Все с тобой ясно, какой ты фрукт!" - подумала Ирка и погладила домового по
голове. Антигониус довольно засопел и обнял Ирку за ногу.
- Хозяйка плохая! Хозяйка мерзкая! Она пытает его! Гладит по голове! Антигониус
будет ненавидеть свою хозяйку! Он будет ей злейший враг! Будет делать все ей
назло! - сказал он с явным восхищением.
- Ага... Хорошо... - согласилась Ирка.
- Обещаю, что буду тебе отвратительной хозяйкой!.. Только вот что... Ты не против,
если я буду называть тебя Антигон? Так, по-моему, лучше.
- Это омерзительное имя? - деловито поинтересовался новый паж.
- Крайне! Можно даже сказать: тошнотворное, - заверила его Ирка.
- Тогда Антигониус согласен. Отныне он Антигон! Он будет беречь имя, которое
дала ему его гнусная хозяйка!
- Антигон! - продолжала Ирка. - Это ты писал буквы на зеркале?..
Внук русалки замотал головой.
- А ты знаешь, кто это писал? Если знаешь, то скажи. Разумеется, назло мне! -
поправилась Ирка.
Антигониус заулыбался. Ирка впервые заметила, что между двумя длинными
вампирьими клыками идет россыпь мелких, чрезвычайно острых зубов.
- Антигон не знает. Но Антигон может принести злой хозяйке указальник. Гадкая
повелительница сможет узнать, что ей делать дальше! - заявил он и внезапно
исчез.
Исчезновение его не сопровождалось никакими потусторонними явлениями. Был, а
потом - пуф! - исчез.
Ирка терпеливо ждала, размышляя, каким образом такое, мягко сказать, необычное
существо могло оказаться на службе у света. Но вопросов тут было явно больше,
чем ответов.
Потомок домового и кикиморы вернулся спустя пару минут и сунул Ирке скомканный
лист. Она развернула его. Это был невесть откуда взявшийся номер загадочной
газеты "Лысегорская кривда". Иркин взгляд мгновенно заблудился в пестром
мельтешений пустых газетных слов.
"АБСОЛЮТНАЯ: Гробыня Склепова, новая ведущая программы на НЕВИДИМОСТЬ. Ум
хорошо, а дубина лучше ТЕПЕРЬ звезды рекомендуют не доверять авантюристам ДЛЯ
СТРАЖЕЙ детей много, а кетчупа мало ТЕБЯ Бейбарсов объявляет о своей помолвке с...
НЕ укусы хамов заразительны при отсутствии вакцинации СУЩЕСТВУЕТ емкость из
нержавеющей стали 70 л круглую. НО БЕРЕГИСЬ Баб-Ягун рекомендует новую присадку
для... ЖИВОТНЫХ вниманию вампиров! укус серебряным зубом к выстрелу серебряной
пулей не приравнивается!" - прочитала она.
- Значит, когда камни соприкасаются, меня не увидит ни один страж? - спросила
Ирка, когда все крупные слова наконец соединились у нее в создании. - И что мне
теперь делать?
"НАЙДИ не спеши, а то успеешь ГОРБУНА склепы под персики и яблоки новые продаю
ЛИГУЛА!"
- Зачем? Кто этот Лигул? - не поняла Ирка.
Текст зарябил.
"СЛОН играть на барабане волшебными палочками строго воспрещается НЕ БОИТСЯ
девушка, тут вам не забегаловка какая-нибудь! Руками есть нельзя! Трезубец и
ятаган что, просто так положили? ТИГРА, НО СТРАШИТСЯ прошу считать Лысую Гору
условно стриженой ЗМЕИ", - всплыли слова.
- Ну хорошо... Сама разберусь... - вздохнула Ирка. - А как я найду Лигула?
"СЛЕДУЙ совесть оптом и в розницу спросить Иудушку Головлева ЗА СОЛНЕЧНОЙ плевки
ядом снайперские курсы оплата по результату ПТИЦЕЙ... Ишь, умные какие! Нечего мне
свою голову на колени ложить! Положут, а сами уйдут! Хучь бы не кусалась! А то
палец отгрызет - поди заговори!"
Едва Ирка прочитала последнее указание, как газета в ее руках вспыхнула. Она
едва успела отбросить пылающий лист, упавший на крышу 1-го гума уже пеплом.
Рассыпавшись, пепел на миг сложился в слово, прежде чем налетевший ветер смешал
его и унес с крыши. Слово это было:
"УСПЕЙ!"
- Слушай, Антигон! Подозрительная какая-то была газетка! - сказала Ирка
задумчиво.
- Антигон не ошибся! Мерзкая противная хозяйка УВИДИТ свет даже там, где другие
увидят лишь тьму! - загадочно сказал потомок домового. - А теперь Антигон должен
уходить!.. Кошмарная повелительница не простит его, если Антигон ушлепает?
- А почему ты уходишь? - спросила Ирка разочарованно.
Домовой взлохматил бакенбарды.
- Антигон любит солнце! Солнце доброе. Солнце выжигает ему глаза. Антигон едва
дышит. Антигон ненавидит ночь. Что хорошего ночью? Ночью он отлично видит и
слышит. Ночью его не клонит в сон... Он вернется ночью... Хозяйка не пнет его на
прощание? Она так замечательно мучила его на крыше! Прежняя хозяйка так не
заботилась об Антигоне!
Ирка присела, обняла домового и погладила его по голове. Сын кикиморы мгновенно
оттаял. Он повернулся на пятках и исчез так же мгновенно, как и в прошлый раз.
"А я-то думаю, чего у него глаза слезятся! Он же ночной, а я его утром да еще на
крышу вытащила! Чуть не убила!" - подумала Ирка со стыдом, пообещав больше не
повторять своей ошибки.
Она подошла к краю. Посмотрела вниз и прикинула, что будет, если она сейчас
спрыгнет с крыши. Трансформация в лебедя далеко не мгновенна. Значит,
превратиться в полете она не успеет и шмякнется прямо среди абитуриентов,
которые как раз надели чистые белые рубашечки, отправляясь на вступительное
сочинение.
Бррр... Ну что за мысли лезут в голову? Мусор какой-то, дребедень! Разве такие
мысли должны быть у настоящей валькирии? У валькирии они должны быть четкие,
ясные и определенные. Каждая мысль - поэма цельности и совершенства. Эх, не
стоило ей тогда вместо пустого и прекрасного бокала представлять немытый стакан
из-под томатного сока. Вот и стала неправильной валькирией.
Что-то заставило Ирку поднять голову и посмотреть на с
...Закладка в соц.сетях
