Жанр: Фантастика
Мефодий буслаев 3. третий всадник мрака
...елится, равно как я знаю и многое другое:
его имя, его дурные привычки и даже то, как его отец когда-то давно бил его
мать, а ребенок смотрел на это и не плакал.
- Кто этот человек? - спросил Мефодий. Арей презрительно махнул рукой.
- Мелкая сошка. Исполнитель. Мне любопытнее тот, кто послал его, хотя и здесь
все довольно прозрачно...
Барон мрака подошел к столу и недовольно уставился на забрызганные пергаменты.
- Улита, вытри стол и наполни чернильницу! Мне нужно работать! - недовольно
крикнул он.
Стащив с себя заляпанную рубашку, Арей швырнул ее на пол, а сам, голый до пояса,
с мохнатой седеющей грудью, плюхнулся в кресло. Потом помахал кому-то рукой.
Мефодий обернулся и заметил, что из приемной на них смотрят Ната, Чимоданов и
Мошкин. Мошкин, разумеется, был в ужасе, Чимоданов заинтересованно шмыгал носом,
Ната же сильно наклонилась вперед, почти уже просунув голову в кабинет.
- Ни фига се - сказала она. - А кого грохнули?
- Подробности почтой!.. Возвращайтесь к занятиям! - приказал Арей.
Вошла Улита с тряпкой и стала вытирать стол. Потом зачерпнула в чернильницу
крови и придвинула ее Арею. Тот задумчиво кивнул и движением руки отослал ведьму
из кабинета.
Дафна и Мефодий тоже хотели удалиться, но Арей задержал их. Вскоре в кабинет
заглянула Улита. За ее спиной мялся вездесущий Тухломон, уже пронюхавший, что в
резиденции происходит нечто интересное.
- Выяснила? - спросил у Улиты Арей.
- Еще нет. Как раз собиралась! Ведьма достала карты Таро и стала раскладывать их
на столе у шефа.
- Видите? - сказала она с негодованием, выщелкивая из ряда сразу три
выстроившиеся карты.
- Так я и думал!.. Сегодня вечером надо ждать незваных гостей, - заметил Арей,
бросая на карты косой взгляд.
- Самцов, что ли? - спросила Улита, облизывая губы.
- Что за двусмысленность? Одни мужики на уме. Ни о ком другом думать больше не
можешь, бяка упитанная? - высунув язык, пакостно поинтересовался Тухломон.
Цепкая рука ведьмы впилась ему в пластилиновый нос и притянула к себе.
- Как ты сказал? С этого места, пожалуйста, по слогам! - хмуро произнесла она.
- Не дадо дрогать мой под! Я не скадад
! Я скадад упидаддая - прогнусавил комиссионер.
- Ты не прав, Тухломон! Я уверен: Улита говорила о лопухоиде по фамилии Самцов.
Сегодня ночью мы увидим именно его, - пояснил Арей.
- А зачем он придет? - спросил Мефодий.
- Ты вылитый Евгеша! Недаром вы с ним родились в один день. Задаешь вопрос, на
который сам знаешь ответ! Через пару часиков они убедятся, что тело Арея из
особняка не вынесли и им захочется закончить работу! - фыркнула Улита.
Она кивнула на крайнюю карту, прицелилась в Мефодия пальцем и сказала
- А разве пятое измерение их пропустит? - не поверил Буслаев. Он вспомнил
произнесенные когда-то Ареем слова, что даже целая армия не проникнет в
резиденцию, если они того не пожелают.
- Разумеется, пропустит. Мы сотрем руну. Было бы невежливо не открыть дверь тем,
кто постучался в мою голову свинцовой пулей, - ухмыльнувшись, сказал Арей.
- Уу... Ночью будет весело. Так и быть, не пойду сегодня в клуб, - подытожила
Улита. - А сейчас, пчелки, всем трудиться! Рабочий день никто не отменял! Дафна,
продолжай! К вечеру наши маленькие друзья как минимум должны отработать способы
исчезновения и маскировки. В противном случае они могут поймать пулю.
Весь день Мефодий, Мошкин, Чимоданов и Ната торопливо разучивали с Дафной руны.
В конце концов, они были смертными, а неприятности уже нависли над ними
Дамокловым мечом. Даф осталась довольна их успехами. Новые руны заглатывались на
лету.
- Теперь я знаю секрет повышения успеваемости! Достаточно сказать, что всем, кто
закончит школу без золотой медали, отрубят голову, чтобы рвение учеников
возросло раз в сто! - заявила она, пугливо прикинув при этом, не потемнело ли у
нее еще одно перо.
Часам к пяти все дико проголодались, и так как Улита в это время куда-то
запропастилась, обедо-ужином пришлось заняться Даф. После продолжительных
поисков неудачливой еды она нашла неподалеку, в столовой, большую кастрюлю
овсяной каши, в которой часом спустя должен был утонуть влетевший на кухню
воробей.
Мефодий, Ната, Евгеша и даже сама Даф поели без особых капризов, а вот Чимоданов
заупрямился.
- Убери свою вонючую кашу! - поморщился он, отталкивая тарелку.
- Надо говорить: "спасибо, я не хочу!" - поправила его Даф.
- Спасибо, я не хочу эту кашу! От нее смердит, точно она протухла полвека
назад! - сказал Чимоданов.
- Каша не тухнет! - сказал Мефодий.
- НО! Не только тухнет, но и мумифицируется... И вообще от овсяной каши меня
тошнит, даже когда ее едят космонавты на орбите... - заявил Чимоданов.
Даф испытала сильное желание надеть кастрюлю ему на голову. Создатель оживающих
монстров имел врожденный дар мотать людям нервы. Не меньше Чимоданова ее
раздражала Ната, которая целый день кокетничала с Мефодием. Причем Даф хватало
опыта, чтобы обнаружить в ее кокетстве чисто спортивный интерес.
Часов в семь все пятеро, включая Даф, собирались незаметно улизнуть из
резиденции, не дожидаясь начала неприятностей, но Улита, выходившая из кабинета
Арея с пачкой подписанных пергаментов, окликнула их.
- Прежде чем смываться в трубы московской канализации, выгляните осторожно за
дверь! - посоветовала она.
Мефодий открыл дверь и выглянул, ощутив, как его лицо пронизало экран пятого
измерения и вышло в реальный мир. Ощущение было странное. Его тело осталось гдето
там, позади, в бесконечности, на расстоянии Вселенной от головы. Но голова,
не ощущая подмены, жила, моргала и получала впечатления. От ужаса можно было
тронуться. Именно поэтому завсегдатаи резиденции мрака предпочитали проскакивать
завесу пятого измерения с разбегу.
То, что Мефодий увидел, было неутешительно. Прямо напротив входа стоял
микроавтобус с затемненными стеклами. Трое мужчин, одетых в форму дорожных
рабочих, топтались у открытого канализационного люка, почему-то не очень спеша
спускаться вниз.
Мефодий вернулся в резиденцию и машинально провел рукой по шее, убеждаясь, что
все его части тела вновь собрались воедино.
- Улита, почему ты думаешь, что с ними что-то не так? - спросил Мефодий.
- Я не знаю, сколько платят дорожным рабочим, но сомневаюсь, чтобы они могли
позволить себе ковырять асфальт в кожаных ботинках стоимостью в пятьсот баксов.
К тому же не совсем понятно, зачем им пистолетики итальянского производства? От
крыс отбиваться? Нет, это мальчики Самцова! - заявила Улита.
- А если через черный ход?
- У черного хода еще двое. Правда, уже не такие модные, - сладко сказала
всезнающая ведьма.
- И давно они там?
- Часов с трех, - произнесла ведьма, сваливая пергаменты к себе на стол.
- Меф, мальчик мой! Иди сюда! - окликнул из кабинета Арей.
Мефодий заглянул к нему. Арей, развалясь, сидел в кресле и ковырял в зубах
ножичком для бумаг.
- Вы меня звали?
- Мне вот что пришло в голову. Как только мы сотрем руну, здесь будет жарко.
Выстрелы, крики, суета. Дешевый, конечно, вестерн, но тебя могут убить, Ты, увы,
смертен, - сказал мечник мрака.
Мефодий уставился на заляпанное соусом пятно на стене, которое своими
очертаниями напомнило ему вдруг Австралию.
- Тогда не стирайте руну, - сказал он.
- Разумеется, мы могли бы позвать Мамзелькину и выкосить неприятности под
корень. Но это было бы слишком неинтересно. Мрак так не действует. Мы мгновенно
потеряли бы уважение всех существующих канцелярий. И потом, мне будет забавно
еще раз поговорить с Самцовым...
- Понимаю. Нас могут убить, а вы, кажется, да же не собираетесь и пальцем
пошевелить, - сказал Меф.
Арей укоризненно поцокал языком.
- Как раз собираюсь. Поверь, я буду шевелить всеми - на руках и ногах... Но
подумать все же стоит. Ты можешь окончательно стать одним из нас, обрести
бессмертие и ничего не опасаться. Решайся!? Улита, дай ему пергамент и все что
нужно!
Ведьма, невесть как оказавшаяся рядом, протянула пергамент, перо и ржавую иглу.
- Ты знаешь, что нужно делать. Ткни себя в жилу и можешь писать. Ранку я
задую, - сочувственно сказала она.
Но Меф не смотрел на Улиту. Он смотрел на Арея, который, задумчиво покусывая
губы, постукивал пальцами по столу. Второй раз Мефа вынуждали так явно: это было
давление, причем давление грубое, а давления он не переносил,
- Форма заявления не имеет решающего значения, - сказал Арей. - Мы не
придираемся к условностям. Впрочем, если не хочешь думать, могу продиктовать.
Пиши: "Я, Буслаев Мефодий Игоревич, передаю свой эйдос на сохранение барону
мрака, мечнику Арею, обязуясь как в этой жизни, так и в следующей служить ему..."
Мефодий вспомнил нежный наклон шеи Даф. Если он подпишет, это навеки разделит
их.
- Нет, - тихо сказал он.
- Заметь: на сохранение. Это не совсем одно и то же, что продажа.
Взятое на сохранение, как и сданное в ломбард, теоретически вернуть можно, а вот
проданное и подаренное - нет, - пояснил Арей и как ни в чем не бывало продолжил:
- "...выполняя всё, что Арею угодно будет мне поручить. При этом, отдавая на
сохранение эйдос, я оговариваю себе следующее: бессмертие, здоровье,
неуязвимость для всех видов оружия (отметь!), свободу от угрызений совести, в
будущем неотразимость для женщин, а также..."
- Нет! Я не готов! - повторил Мефодий уже громко.
Арей усмехнулся.
- Обстоятельства порой вынуждают решать быстрее. Если ты сегодня схлопочешь
пулю, то сомневаюсь, что твой эйдос попадет в Эдем. Он окажется в Тартаре уже
без всяких скидок и ослаблений режима. Решай!
"Дафна! - мысленно позвал Мефодий. - Дафна!"
Он знал, что, когда зовет Дафну, даже Арей не в состоянии его подзеркалить. Но
Дафна не откликнулась. Она не могла пробиться сквозь окружавшую их черноту.
Мефодий посмотрел на иглу и на пергамент, покосился на выжидавшую Улиту,
мрачного Арея и, решившись, покачал головой.
- Нет! - сказал он. - Не давите на меня, или я уйду и будете давить на пустоту!
Тотчас ему стало ясно, что не нужно было этого говорить, но слова уже вылетели и
более того - достигли цели.
На губах у Арея выступила зеленоватая пена, и жилы, толстые как канаты, стали
набухать на лбу. Но это продолжалось лишь мгновение, потом Арей обмяк и
расслабился. Он умел брать себя в руки.
- Что ж, - произнес барон мрака. - Я лишь хотел как лучше. Поверь, я бы сумел
сохранить твой эйдос лучше, чем Лигул. Возможно, когда-нибудь ты бы даже получил
его назад... Вскоре заварится каша, и никто не знает, как и что будет. Я могу
предсказать движение одного бильярдного шара, но не могу предсказать траекторию
всех, особенно задетых случайно.
- Я не боюсь, - сказал Мефодий. - Но как быть с Натой, Чимодановым, Мошкиным? Их
же тоже могут убить. А Даф?
Арей пожал плечами.
- Даф не грозит абсолютно ничего. Во всяком случае, лопухоидов ей бояться
нечего. А вам четверым могу только посоветовать быть осторожнее. Держитесь
поближе ко мне и к Улите. И не забывайте руны, которые вы зубрили весь день... -
заметил он.
Когда Арей вновь уткнулся в бумаги, Мефодий вышел в приемную и выглянул за
дверь, вновь ощутив неприятное отделение головы от тела.
Он увидел, что к микроавтобусу присоединился темный внедорожник. К внедорожнику
от перекрестка подбежал гаишник, но водитель, не выходя из машины, быстро
показал ему корочку, и гаишника как ветром сдуло. Некоторое время спустя заднее
стекло внедорожника опустилось, и Мефодий увидел в нем троих мужчин. На асфальт
бросили окурок, и затемненное стекло вновь заскользило вверх.
Мефодий вернулся в приемную.
До половины первого ночи все было спокойно. Наконец на улице все стихло, и в
тишине хорошо слышно было, как подъехал и остановился снаружи одинокий
автомобиль. Из него никто не вышел и к нему никто не подошел, но дорожные
рабочие, занимавшие наблюдательные посты вокруг здания, оживились.
Действовали они спокойно, без суеты. В их движениях чувствовались навык и
опытная уверенность. Двое встали по углам особняка, еще четверо - среди них трое
в спецовках дорожных рабочих, один в кожанке - направились к дверям. Руна пятого
измерения исчезла. Улита успела уже отряхнуть руки от штукатурки. Приемная вновь
приобрела облик среднестатистического офиса со скучными столами и шкафами с
документацией.
- Бегите в кабинет к Арею! - велела Улита Нате, Петруччо и Мошкину. - А ты, Меф,
останься со мной. Повеселимся!.. Да, кстати, светлая! Уйми своего котика, а то
он испортит нам всю игру!
Ната и Мошкин ушли сразу. Петруччо же обернулся и, как показалось Мефодию,
странно и двусмысленно ухмыльнулся. "Не слишком-то он боится!" - подумал Меф.
Улита щелкнула пальцами. Свет погас. Приемная погрузилась во тьму. Улита
потянула Мефодия и Дафну в угол, к большому шкафу и начертила на воздухе руну
скрытности.
- Стойте здесь! - приказала она. Дверь задрожала. Ее подергали, не грубо, а
словно примеряясь. В замке звякнула отмычка.
- Принесите фонари! - деловито приказал один из визитеров.
Лучи зашарили по стенам. Шаги звучали уверенно - гости уже не таились.
- Наверх послали людей? - спросил голос, тот же, что послал за фонарями.
- Да.
Мефодий разглядел четверых мужчин. Фонари в их руках шарили по столам и
стеклянным шкафам, изредка цепляя самих вошедших. Кто-то выругался, ударившись
голенью о стул.
- Куда они подевались? - спросил кто-то нервно.
- Должны быть здесь. Наружка доложила, что из особняка никто не выходил.
Включите свет!
Один из вошедших, цепляя мебель, стал шарить по стене, но в этот миг скрипучий
голос посреди комнаты произнес:
- Мокроту чую! Сейчас прольется чья-то кровь! Шарящий по стене обернулся и два
раза выстрелил на голос. Пистолет был с глушителем, и выстрелы прозвучали как
негромкие хлопки. Вслед за выстрелами что-то упало на пол.
- Я в кого-то попал! Думаю, готов! Пол осветили фонарями. Их скрещенные лучи
выхватили разбитую фотографию со следами от пуль.
- Будь я проклят! Это же моя свадебная фотография! - нервно выругался
стрелявший.
За его спиной кто-то удовлетворенно хихикнул. Лучи фонаря скользнули туда и
остановились на большом кожаном кресле. В кресле сидел человек, одетый в
полосатую пижаму, и деловито записывал что-то в тетрадку. Лицо его в лучах
фонарей было белым, точно пластилиновым. И чуть примятым в центре, как если бы
его чем-то припечатали по физиономии.
- Уф, первый есть! Огромное вам "мерси"! - сказал человек в пижаме, заканчивая
делать пометки.
- Ни с места, гад! - крикнул один из псевдодорожников, вскидывая короткое дуло.
Тухломон укоризненно всплеснул длинными бледными руками.
- Фи! Зачем так грубо, Шмяков? А еще культурный человек!.. Дочка в музыкальную
школу ходит! Кстати, сделать заявление о самопроклятии никто больше не желает?
Нет? Тогда я, пожалуй, пойду.
На лице псевдодорожника мелькнула тревога. Он быстро оглянулся на старшего.
- Кончай его! - мрачнея, велел старший. Всеведение человека в пижаме ему явно не
понравилось.
Пистолет, дернувшись в руках стрелявшего, выплюнул три или четыре пули, но все
они вонзились в кожу опустевшего кресла.
"Ай-ай-ай! Убить, гады, хотели! Так и запишем!" - укоризненно сказали в воздухе,
и послышался звук, с которым перо быстро царапает по бумаге.
"Дорожный рабочий" выстрелил еще несколько раз, целясь на голос.
- Где он? Я должен был его зацепить, - растерянно сказал он.
- Может, уполз? Добить бы надо, - сказал третий и стал светить в углы приемной.
Другие последовали его примеру. Лучи фонарей бестолково заметались по полу и
стенам. Попутно обнаружилось, что разбитая фотография куда-то исчезла, а на том
месте, где она лежала, жирным маркером, с имитацией детского почерка, было
написано: "тут ка буто кроф."
Мужчины озадаченно переглянулись. Потом один подошел к окну и раздвинул жалюзи.
Свет фонарей, пробившийся с улицы, позволил разглядеть в глубине комнаты темную
двустворчатую дверь. Старший развернул план особняка и мельком взглянул вначале
на дверь, а затем на план.
- Там! - шепотом сказал он и, отстегнув от пояса рацию, что-то коротко доложил.
Вскоре в приемной появился Самцов. В нескольких шагах от кабинета Арея он
остановился и нетерпеливо оглянулся на человека с рацией. Тот махнул рукой, и в
следующую секунду два мощных плеча врезались в дверь.
- Зачем же ломать? Она на себя открывается! Да и не заперто совсем! - раздался с
той стороны укоризненный голос.
Старший удивленно потянул дверь, и она действительно свободно открылась.
Пригнувшись, туда вбежали вначале четверо, а спустя несколько секунд вошел и
Самцов. Мефодий, Дафна и Улита прокрались за ними. Дафна потянулась было к
флейте, но Улита, коснувшись ее плеча, заставила ее повременить.
В глубоком кресле сидел Арей. Всплески свечи выхватывали из мрака его смуглое
лицо.
- Я вас слушаю, господа! Вообще-то приемные часы у меня с пятнадцати до
шестнадцати каждый второй вторник каждого первого года нового столетия, но для
вас я могу сделать исключение.
- Паяц! Я тебя предупреждал, не стой у меня на пути, не то... словом, ты
понимаешь, - с омерзением сказал Самцов. - Прикончить его! - неожиданно гонко
крикнул он.
Стоявший рядом с Самцовым человек вскинул пистолет и выстрелил.
Арей с интересом посмотрел на стрелявшего.
- Недолет! - сказал он грустно.
Дорожник, нахмурив брови, выстрелил еще два раза. С такого небольшого расстояния
промахнуться было невозможно, но...
- Перелет! - сказал Арей. Дорожник придвинулся еще на полшага и выстрелил, на
этот раз почти в упор.
- Так близко не считается! - сказал Арей, погрозив ему пальцем.
- Огонь! - закричал Самцов почти в ужасе. - Убейте его!
Теперь мужчины открыли огонь все разом. Глушители чавкали, и словно мелким сухим
горохом загремело в жестяной банке.
Арей, ухмыляясь, уворачивался от пуль.
- Тра-та-та! Здесь пролетела! Мимо!.. Пуф! Миллиметраж! Вот такусенькая! А я уж
было испугался!
Обоймы закончились у всех почти разом. Стена за спиной Арея была вся в
пробоинах. Осыпались стекла из шкафов, глухо взрывались мониторы.
Какой кавардак!.. Вжик, вжик! Мимо! - сказал Арей, показывая пальцем, куда
пролетели пули. Мужчины лихорадочно меняли магазины, Даф хихикнула и разжала
ладонь. Из нее выпало десятка полтора свинцовых пуль.
- Он в бронежилете! - пробормотал Самцов, хотя это был полный бред. Никакой
бронежилет не выдержал бы такого количества попаданий.
Не сводя с Арея внимательных глаз, он достал из кармана маленький пистолет и,
придерживая своей левой рукой кисть правой, прицелился барону мрака точно в лоб.
Арей облокотился на стол и спокойно смотрел на Самцова. К тому моменту пальба
уже прекратилась, и все взгляды были обращены к ним.
Арей изменился. Он уже не кривлялся и не мельтешил. Все это сдуло с него
холодным сквозняком, пробившимся из разбитого окна.
- Тебе страшно, - спокойно проговорил Арей, обращаясь к Самцовому. - Не правда
ли?
Бах! Бах! Маленький пистолет в руке у Самцова дважды дернулся. Он был без
глушителя, и выстрелы прозвучали неожиданно гулко. Арей остался сидеть в кресле,
зато стоявший рядом с Самцовым мужчина гулко рухнул на пол. В голове у него
появились две небольшие дырочки - как от пуль малого калибра. Тиберий Цезаревич
тупо уставился на лежащее подле него.
- Но почему? - удивленно спросил Мефодий.
- Это только кажется, что проклясть себя пустяк.
Посмотри туда, и ты увидишь то, что вижу я, - сказала Даф и, подойдя сзади,
ладонями быстро коснулась глаз Буслаева.
Мефодий увидел, как над лежавшим неподвижно телом, подобно дымку, поднималась
белая трепещущая тень - зыбкая и неплотная, повторявшая очертание тела мертвеца.
Один человек мертво и неподвижно, в невозможной для живого позе лежал на полу, а
другой такой же - только нагой и сотканный из белесого тумана высился над ним.
Внезапно тень заметила свое тело и вздрогнула. Оцепенев, она вскинула прозрачные
руки и напутанная этими руками, бросилась в сторону, но не смогла оторваться,
так как ее и тело связывало нечто вроде все еще плотной белой пуповины.
- Так выходит эйдос после смерти тела. Если, разумеется, не забрать его при
жизни... - не без сострадания пояснила Улита.
Она была права. Тень металась нелепо, неловко, судорожно.
- Испугался! - сказал Арей. - Не понял еще, что отошел. Дела у него были, планы,
машину хотел сменить, то, сё, - а теперь - раз! - пожалуйте на встречу с
вечностью. Не было таковой в его планах, вот и профукал ни за грош... Да, много
ждет его еще неприятных сюрпризов...
Тень судорожно металась, пытаясь оторвать свой приклеившийся шлейф от мертвого
тела, но тщетно. Тогда тень замерла и стала озираться в ужасе и недоумении.
Когда прозрачное лицо ее обратилось к Арею, тень отшатнулась вдруг в немом
ужасе, будто ее толкнули в грудь, и, дрожа, закрылась руками. Наверное, она
увидела в Арее что-то особенно жуткое и страшное, чего не видел никто из живых.
Арей искоса взглянул на напуганную тень и нетерпеливо прищелкнул пальцами.
Тотчас у него в кабинете, потирая сухонькие ладошки, возник Тухломон. Он достал
из воздуха ржавые большие ножницы, смахивающие на портняжные, и, вразвалку
подойдя к тени, перерезал пуповину, связывающую ее с телом. Тень, охваченная
ужасом, рванулась было, но комиссионер ловко подхватил ее за край, притянул к
себе и деловито свернул, точно полотенце. Вслед за тем Тухломон стал медленно
уходить под пол. Вначале скрылись ноги, затем грудь и последней исчезла голова в
поблескивающих очках, голова, сохраняющая деятельно-скорбное выражение
похоронного агента.
- Да, насчет этого... м-м... как бы это выразиться... усопшего, - перед исчезновением
заговорщицким голосом сказал Тухломон, обращаясь к бледному Самцову. - Ежели
пожелаете его... на Ваганьково, то я завсегда поспособствую насчет захоронения.
Престиж какой - все завидовать будут!
Сказал - и скрылся, пошленько подмигнув.
Время застыло, свернулось, замерзло. Никто из ворвавшихся в кабинет уже не
стрелял, но все неосознанно, по-бараньи, жались в кучу, стараясь не смотреть на
Арея. На меловых лицах проступал тот слепой страх перед сверхъественным, который
был у их дедов и прадедов, - и не исчез, оказывается, а таился в сердцах, ожидая
своего часа.
Самцов, оцепенев, щелкал курком в участливую физиономию Арея, и в глазах у него
все сильнее отражалось два чувства: понимания и ужаса. Наконец и он перестал
щелкать и, уронив пистолет на ковер, стал пятиться к дверям.
Тогда Арей неторопливо поднялся с кресла и, кивнув на Самцова, приказал:
- Все вон! Оставить только его!
Тотчас двоих дорожников и их кожаного шефа как ветром сдуло. В кабинете остался
лишь Самцов и труп на полу, который уже никуда не спешил.
- Улита, колоду! - приказал Арей, и тотчас в руке у него появилась колода карт
Таро.
Мечник мрака взглянул на них и покачал головой.
- Не поймет он таких, дай обычные! - поморщился страж.
Мгновение - и колода Таро исчезла, а вместо нее появилась запечатанная колода с
надписью "Карты игральные. Атласные". Видимо, Улита позаимствовала карты с
витрины, потому что на них была наклейка: "20 р." Арей удовлетворенно кивнул и
быстрым движением рассеял колоду по столу.
- Никакого шулерства! Тридцать шесть картонных прямоугольников! Все тут: и дамы,
и тузы, короли, и десятки. Теперь они твои судьи. Правила знаешь?
Самцов замотал головой.
- Бубны - власть, черви - любовь, крести - дальняя дорога, а пики - смерть.
Тяни!
Самцов протянул было руку, но тотчас, одумавшись, отдернул ее.
- Будешь тянуть! - страшно рявкнул Арей. - Ну же! Тяни, или я потеряю терпение!
Тиберий Цезаревич заметался. Потянулся к одной карте, схватился за другую, но в
последнюю секунду, передумав, перевернул лежащую с краю. Взглянув на нее, он
быстро бросил ее и взял следующую. Арей сделал вид, что ничего не заметил.
Самцов посмотрел на вторую карту, побледнел и схватил третью. Третья карта тоже
его не устроила, и он нацелился на следующую, но тут Арей, пристально посмотрев
на нее, глухо сказал:
- Хватит! Улита, посмотри!
- Пиковый туз, пиковая восьмерка и пиковый валет! - озвучила ведьма, даже не
переворачивая карты.
Самцов дико уставился на ведьму, соткавшуюся словно из воздуха.
- Вот как? И каким же вышел валет? - с интересом спросил Арей.
- Первым. А туз последним, - сказала Улита.
- А та карта, которую он хотел перевернуть и не перевернул?
- Червовая дама.
Самцов вздрогнул и ударил себя по лбу.
- Вот видишь, к чему приводят попытки обмануть судьбу, - назидательно сказал
Арей. - Вытянул бы даму - так и быть, сделал бы я тебя мелким брачным аферистом.
Остановился бы на валете, потаскался бы по захолустным городкам России с
чемоданом книжек Рона Хаббарда... А сейчас пиковый туз. Делать нечего. Улита,
распорядись!
Мгновенье, и посреди кабинета выросли обтянутая черной материей плаха и могучий
широкогрудый палач в красном колпаке. Еще мгновение - и Самцов оказался на
коленях, с завернутыми назад руками и шеей, лежащей на плахе. Взлетел и замер в
ожидании тяжелый топор.
Кто-то тонко вскрикнул. Улита провела по воздуху рукой, стирая незримую руну.
Мефодий увидел Нату Вихрову и Мошкина. Ната в ужасе закрывала лицо руками. "Еще
бы! Столько всего увидеть!" - подумал Мефодий.
Арей стал поднимать палец, и вместе с его пальцем стал подниматься и топор.
- Червяков давят! - сказал он. Мефодий хотел зажмуриться, но вместо этого
смотрел во все глаза.
- Ну и к чему этот цирк? Вы ничего ему не сделаете! - вдруг спокойно сказала
Даф.
- Почему? - удивился Арей.
- Его эйдос принадлежит пока ему. Не в аренде, не в закладе, не выкуплен и не
обещан. И себя он не проклинал, вот в чем проблема. Так что как бы плох ни был
этот человечек, вашей власти над ним пока нет.
- Ты уверена, светлая? А если я докажу тебе обратное?
Арей сделал пальцем движение сверху вниз. Палач с коротким выдохом опустил топор
на колоду.
- И сейчас уверена? - повторил Арей, заслоняя колоду широкой спиной.
- Уверена, - кивнула Даф. Она даже не потрудилась взглянуть.
И Мефодий увидел, что топор, счастливым образом миновав шею Самцова, врезался в
колоду с краю.
- К сожалению, ты права, светлая
...Закладка в соц.сетях
