Жанр: Фантастика
Колесо Времени 10. Перекрестки сумерек
...ла неприязнь к Тимэйл. Она оставалась
спокойна даже после того, как она подсчитала и поняла, что Тимэйл покинула Башню
в то же самое время, когда были убиты три сестры. Это расширило круг
подозреваемых, дав имена других сестер, которые ушли в тоже время, но и Галина и
Тимэйл, и остальные в настоящее время находились вне Башни, и вне досягаемости.
И доказанными Друзьями Темного были только эти двое.
В том же списке оказалась Атуан, Черная без всяких сомнений. Бродит себе по
Башне куда хочет, никем не сдерживаемая и освобожденная от Трех Клятв. И пока
Дозин не может найти способы тайно ее расспросить - трудная задача даже для
Восседающей Айя, к которой принадлежит Атуан, пока это должно оставаться
секретом для остальных - до тех пор все, что они могли делать - наблюдать.
Издалека и тщательно скрывая свое наблюдение. Это было похоже на жизнь по
соседству с болотной гадюкой - никогда не знаешь, когда окажетесь с глазу на
глаз, и никогда не знаешь, когда она укусит. Словно жизнь посреди логова гадюк,
и в придачу, в полной темноте. Внезапно, Юкири поняла, что широкий, изогнутый
коридор впереди оказался пуст насколько она могла разглядеть, а взгляд,
брошенный назад отметил одного только Леонина, бредущего позади. Башня, похоже,
опустела, оставив их троих наедине. В поле зрения не было ни малейшего движения,
кроме мерцания огня в лампах по стенам. И тишина.
Мейдани вполголоса начала снова.
"Простите меня, Восседающая. Такая внезапная встреча с ней выбила меня из колеи.
На чем я остановилась? Ах, да. Я понимаю так, что Силестин и Аннхарид попробуют
узнать про ее близких друзей среди Желтых". Силестин и Аннхарид были
заговорщицами - подругами Мейдани, обе из Желтой Айя. Их было по двое из каждой
Айя - кроме Красной и, естественно, Голубой - что оказалось очень полезно. -
"Боюсь, что это не сильно поможет. У нее широкий круг друзей, или был прежде, до
того... как ситуация между Айя изменилась". Оттенок легкого удовлетворения в ее
голосе, однако, ее лицо разгладилось. Она все еще оставалась мятежницей,
несмотря на дополнительную клятву. - "Найти всех будет трудно, если только
возможно".
"Забудь о ней на минуту". - От Юкири потребовалось усилие, чтобы не свернуть
себе шею, стараясь смотреть сразу во все стороны. Гобелен, украшенный большими
Белыми Башнями, слегка пошевелился, и она заколебалась, так как не была уверена,
что это было - сквозняк или слуга, выходивший со служебной лестницы. Она никак
не могла запомнить, где они были расположены. Новая тема была столь же опасна,
как и обсуждение Атуан. - "Вчера вечером я вспомнила, что Вы с Элайдой в одно
время были послушницами, и даже, насколько я могу припомнить, близкими
подругами. Было бы хорошо возобновить эту дружбу".
"Это было давно", - натянуто ответила женщина, спуская шаль на плечи и кутаясь в
нее, словно внезапно почувствовала холод. - "Элайда очень резко все оборвала,
когда стала Принятой. Ее не возможно обвинить в поддержке любимчиков, если я
бывала в группе, ей давали преподавать".
"Значит ты не была ее любимицей", - сказала сухо Юкири. У нее был свой прецедент
свирепости Элайды. Прежде, чем давным-давно та ушла в Андор, она так сильно
оттолкнула всех, с кем она поддерживала отношения, что сестры еще долго бежали
от нее, оступаясь по дороге. Суан Санчей была одной из них... Странно вспоминать о
подобном, хотя Суан никогда не нуждалась в защите от правил, которые она не
смогла бы выполнить. Странно и грустно. - "И даже в этом случае, ты сделаешь все
от тебя зависящее, чтобы возобновить эту дружбу".
Мейдани молча прошла две дюжины шагов по коридору, теребя шаль и подергивая
плечами, словно пытаясь сбросить с них слепня, глядя при этом куда угодно, но не
на Юкири. Как женщина могла исполнять обязанности Серой с таким низким
самообладанием?
"Я действительно пыталась", - наконец сказала она, хриплым голосом. Она попрежнему
избегала смотреть на Юкири. - "Несколько раз. Хранительница... Алвиарин
всегда отказывала мне. Амерлин занята, у нее много работы, ей нужен отдых.
Всегда было какое-то оправдание. Я думаю, что Элайда не хочет вспоминать дружбу,
которую она отвергла более тридцати лет назад".
Ого, так мятежницы тоже вспомнили об этой дружбе! Как же они думали ее
использовать? Шпионаж, скорее всего. Ей надо будет попытаться выведать у
Мейдани, как предполагалось передавать то, что она узнала. В любом случае,
мятежницы обеспечили ее инструментом, а Юкири станет его использовать.
"Алвиарин тебе не помешает. Вчера она покинула Башню, или, возможно, днем
раньше. Никто не знает точно. Однако служанки говорят, что она взяла смену
белья, так что маловероятно, что она вернется в течение нескольких дней".
"Куда она могла отправиться в такую погоду?", - нахмурилась Мейдани. - "Со
вчерашнего утра шел снег, и это было ясно заранее".
Юкири остановилась и повернула женщину к себе лицом.
"Единственное, что должно тебя волновать, Мейдани, это то, что она ушла", -
сказала она твердо. Куда же отправилась Алвиарин? - "Теперь дорога к Элайде
свободна, и ты этим воспользуешься. И постарайся узнать, кто смог бы прочесть ее
бумаги. Только убедитесь, что никто не видит, что ты наблюдаешь". - Талене
сказала, что Черные знали все, что выходило из-под пера Амерлин прежде, чем это
объявлялось остальным, и им нужен кто-то, кто был бы поблизости от Элайды, чтобы
узнать, как это происходит. Конечно, Алвиарин просматривает все, что подписывает
Элайда, и женщина забрала себе больше власти, чем любая другая Хранительница
Летописей, но это еще не было причиной обвинить ее в том, что она Приспешница
Темного. Не было также причин снимать с нее подозрение. Ее прошлое тоже
изучалось. - "Наблюдай также за Алвиарин, столько, сколько сможешь, однако,
бумаги Элайды важнее".
Мейдани вздохнула и неохотно кивнула. Ей придется повиноваться, но она знала о
возможной опасности того, что Алвиарин может действительно оказаться
Приспешницей Тени. И все же Элайда тоже может оказаться Черной, несмотря на то,
что Саэрин и Певара настаивали на обратном. Приспешница Темного в роли Престол
Амерлин. Эта мысль теперь постоянно жалила ее сердце.
"Юкири!" - из-за спины раздался голос женщины.
Восседающие Совета Башни не подпрыгивают словно раненые козы при звуке
собственного имени, однако Юкири подпрыгнула. И если бы она не держалась за
Мейдани, то, возможно, упала бы. А так их пара зашаталась словно пьяные фермеры
на танцах в честь урожая.
Выпрямившись, Юкири поправила шаль и повернулась с угрюмым видом, который
нисколько не уменьшился, когда она увидела, кто спешил к ней. Как
предполагалось, Сине, когда она не находилась с Юкири или одной из других
Восседающих, знавших про Талене и Черную Айя, должна была держаться как можно
ближе к той части Башни, которая принадлежавшей ее Айя, среди как можно большего
числа Белых Сестер. Однако, сейчас она неслась им навстречу в обществе одной
только Бернайлы Гелбарн, коренастой тарабонки, бывшей еще одной галкой из
компании Мейдани. Леонин отступил в сторону, и поклонился Сине, прижав кончики
пальцев к сердцу. Мейдани и Бернайла были настолько глупы, что обменялись
улыбками. Они были подружками, но должны были лучше знать, когда нельзя говорить
в присутствии свидетелей.
Юкири, во всяком случае, была не в настроении чтобы улыбаться.
"Дышишь воздухом, Сине?" - сказала она резко. - "Саэрин будет недовольна, когда
узнает. Совсем недовольна. И я не довольна, Сине".
Мейдани поперхнулась, а Бернайла отшатнулась. Ее множество украшенных бусами
косичек столкнулись друг с другом. Парочка принялась изучать гобелен, на
котором, похоже, было изображено унижение Королевы Рианнон, и судя по их гладким
лицам, им было жаль, что они не оказались где-нибудь в другом месте. В их глазах
Восседающие были равны. И так и было. Обычно. Некоторым образом. Леонин не
должен был слышать слова, но он мог чувствовать настроение Мейдани, и поэтому он
отошел на несколько шагов подальше. При этом продолжая охранять коридор. Хороший
мужчина. Умный мужчина.
У Сине достало ума принять смущенный вид. Неосознанно она поправила платье,
покрытое белой вышивкой по подолу и поверх лифа, но почти сразу с силой
вцепилась в шаль и упрямо насупила брови. Сине всегда была решительной, с самого
первого дня, когда в Башню прибыла дочь мебельщика из Лагарда, которая уговорила
отца оплатить дорогу для нее и своей матери. Вверх по реке для двоих, а в
обратную сторону только для одного. Решительная и самоуверенная. И часто
абсолютно не замечающая ничего вокруг себя, словно какая-нибудь Коричневая. На
Белых это очень похоже, только логика и никаких выводов.
"Мне нет необходимости прятаться от Черной Айя, Юкири", - сказала она.
Юкири вздрогнула. Глупая женщина вслух произносит имя Черных. Коридор был попрежнему
пуст в обе стороны, насколько позволял видеть его изгиб, но
невнимательность приводит к еще большей невнимательности. Она может быть
упрямой, когда нужно, но, по крайней мере, иногда она показывала, что мозгов у
нее явно больше, чем у глупой гусыни. Она открыла рот, чтобы высказать Сине свое
мнение, однако женщина затараторила прежде, чем она смогла ее перебить.
"Саэрин сказала мне найти тебя", - рот Сине напрягся, и на щеках вспыхнули пятна
- то ли от смущения за то, что ей приходилось спрашивать разрешения, то ли из-за
того, что приходится спрашивать. Понятно, что она в обиде за свое положение.
Только глупо его не понимать. - "Я должна с тобой поговорить наедине, Юкири. О
второй загадке".
На мгновение, Юкири пребывала в таком же недоумении, как Мейдани и Бернайла. Они
могли притворяться, что не слушают, но это не закрывало им уши. Вторая загадка?
Что подразумевала Сине? Если... Могла она подразумевать причину, по которой Юкири
присоединилась к охоте за Черной Айя? Загадка, почему главы Айя встречались
тайком, потеряло свою срочность, по сравнению с обнаружением друзей Темного
среди Сестер.
"Очень хорошо, Сине", - сказала Юкири, спокойнее, чем она себя чувствовала. -
"Мейдани, прихвати с собой Леонина, и идите вперед, пока только сможете видеть
Сине и меня из-за поворота. Приглядывайте за всеми приближающимися с этой
стороны. Бернайла, сделай тоже самое с другой стороны". Они убежали прежде, чем
она закончила говорить, и едва они вышли за пределы слышимости, перевела взгляд
на Сине. К ее удивлению вокруг Белой Восседающей возникло свечение саидар,
сплетая стража от подслушивания. Это был ясный знак для всех, что здесь
обсуждали нечто тайное. Такой поступок должен иметь вескую причину.
"Давай рассуждать логически", - голос Сине был спокоен, но ее руки все еще
сжимали в кулаках шаль. Она стояла вытянувшись, возвышаясь над Юкири, хотя была
не выше среднего роста. - "С тех пор как Элайда вызвала меня, прошло больше
месяца, даже почти два. И почти две недели с тех пор, как ты разыскала Певару и
меня. Если бы Черные узнали обо мне, я была бы уже мертва. Певара и я были бы
мертвы прежде, чем ты, Дозин и Саэрин к нам присоединились. Потому что они не
знают. Ни о ком. Я признаю, сначала я была напугана, но я умею себя
контролировать. Нет причин продолжать смотреть на меня как на Послушницу", -
немного эмоций промелькнуло среди спокойствия, - "и к тому же глупо".
"Ты должна поговорить об этом с Саэрин", - кратко сказал Юкири. Саэрин с самого
начала взяла ответственность на себя. Проведя сорок лет в Совете от Коричневой
Айя, Саэрин прекрасно понимала, что такое ответственность. И у Юкири не было
намерения ей перечить, если этого не требовалось, а так же оспаривать привилегии
Восседающей, что вряд ли требовалось в сложившейся ситуации. Это сродни попытке
поймать падающий огромный камень. Если она сможет убедить Саэрин, то Певара,
Дозин и она сама не будут мешать. - "А теперь, что там на счет второй тайны? Ты
действительно знаешь, зачем встречались главы Айя?"
На лице Сине появилось упрямое выражение, Юкири даже показалось, что она сейчас
прижмет к спине уши. Но та только выдохнула. - "Глава вашей Айя самостоятельно
выбрала Андайю в Совет? Шаг, как я думаю, необычный?"
"Да", - осторожно ответила Юкири. Каждый был уверен, что однажды Андайя войдет в
Совет Башни. Возможно лет через сорок или пятьдесят, но все же Серанха
протолкнула ее в обход выборов, тогда как общепринятым способом было обсуждение,
выбор двух или трех кандидатов, с последующим секретным голосованием. Но это
было внутренним делом Айя, столь же секретным, как имя Серанхи и ее пост.
"Я знала это", - кивнула Сине взволнованно, что совсем не было на нее похоже. -
"Саэрин говорит, что Джулайн из Коричневых была выбрана столь же необычно, и
Дозин говорит тоже самое о Суане, хотя она не решилась ничего к этому добавить.
Я думаю, что Суана, возможно, сама возглавляет Желтых. В любом случае, перед
этим она была Восседающей сорок лет, а ты знаешь, что обычно никто не занимает
это место подряд после того, как пробыл там столь долго. И Ферана из Белых тоже
ушла с поста меньше десяти лет назад. Прежде никто еще не появлялся в Совете так
скоро. И, наконец, Талене говорит, что Зеленые обычно сами объявляют кандидатов,
а их Капитан-Генерал уже выбирает из них, но Аделорна выбрала Рину
самостоятельно".
Юкири сумела подавить гримасу, но только на волосок. У каждого имелись свои
подозрения о том, кто возглавляет остальные Айя. Прежде никто не замечал между
ними встреч, но все же произносить их имена вслух было слишком грубо. Для всех,
кроме Восседающих, это могло закончиться наказанием. Конечно она и Сине обе
знали про Аделорну. В своих попытках подлизаться Талене вывалила все тайны
Зеленых, даже не дожидаясь вопросов. Это смутило всех, кроме самой Талене. По
крайней мере, это объясняло, почему Зеленые были так разгневаны, когда Аделорну
высекли. Однако, для главы Айя называться Капитан-Генералом было смешно, будь
эта Айя трижды Сражающейся. По крайней мере, звание Главный Клерк действительно
описывало то, чем занималась Серанха, или, по крайней мере, говорило о многом.
Дальше по коридору на самом краю видимости у поворота стояли Мейдани и ее Страж,
очевидно, спокойно беседуя. Тот или другой при этом постоянно присматривали за
пустым коридором. С противоположной стороны Бернайла тоже была едва видна. Она
постоянно вертела головой, стараясь наблюдать за Юкири и Сине, и при этом не
спуская глаз с опасного конца коридора. Она так нетерпеливо переминалась с ноги
на ногу, что сразу привлечет внимание, потому что в эти дни Сестра за пределами
своей территории сама напрашивалась на неприятности, и она знала это. Эту беседу
нужно быстрее заканчивать.
Юкири подняла один палец. - "Пять Айя должны были выбрать новых Восседающих
вместо женщин, которые присоединились к мятежницам". - Сине кивнула, и Юкири
подняла второй палец. - "Каждая из этих Айя выбрала Восседающую... не совсем
обычным... образом". - Сине кивнула снова. Третий палец присоединился к первым
двум. - "Коричневые должны были выбрать двух новых Восседающих, но ты не
упоминала Шеван. Есть что-нибудь..." - Юкири криво улыбнулась, - "необычное про
нее..."?
"Нет. Согласно Саэрин, Шеван была ее вероятной заменой, когда она решила уйти,
но..."
"Сине, если ты намекаешь, что главы Айя сговорились о том, кто войдет в Совет
Башни, то я никогда не слышала более головоломной мысли! А если это так, то
почему, они выбрали пять таких странных женщин и к ним еще одну"?
"Да, я так полагаю. Когда ты и другие фактически посадили меня под замок, у меня
появилось много времени для того, чтобы об этом подумать. Даже больше, чем надо.
Джулайн, Рина и Андайя дали мне подсказку, а уж Феране подтолкнула меня
проверить". Что Сине подразумевала, когда сказала, что Андайя и двое других дали
подсказку? А, конечно! Рина и Андайя на самом деле не были достаточно старыми,
чтобы заседать в Совете. Традиция не говорить о возрасте скоро превратится в
привычку о нем не думать.
"Два могут быть совпадением", - продолжала Сине, - "даже три, с натягом, но
допустим. А пять создают общую картину. Если бы не Голубые, то Коричневая была
бы единственной Айя, имевшей двух Восседающих среди мятежниц. Возможно, на то
есть своя причина, почему они выбрали одну необычную Сестру и одну обычную, если
я смогу это понять. Но есть картина, Юкири, загадка, и рационально это или нет,
но кое-что говорит мне, что мы должны решить ее прежде, чем мятежницы доберутся
сюда. Она заставляет меня чувствовать, словно чья-то рука лежит у меня на плече,
но когда я оглядываюсь, там никого нет".
Тяжело было поверить, что главы Айя сговорились. "Но тогда", - думала Юкири, -
"тогда и заговор Восседающих столь же неправдоподобен, а я нахожусь в его самом
сердце". И есть простой факт, что вне Айя никто, как предполагалось, не знал
главу конкретной Айя, но оказалось, что против всяких традиций главы Айя друг
друга знали.
"Если есть загадка", - сказала она устало, - "У тебя есть много времени, чтобы
ее решить. Мятежницы не смогут выбраться из Муранди до весны, независимо от
того, что они пообещали, а на марш вверх по реке уйдут месяцы, если они смогут
столь долго содержать свою армию". - Она не сомневалась, что они смогут, но не
дольше. - "Возвращайся в свои комнаты прежде, чем кто-нибудь увидит, что мы
стоим здесь под охраной, и задумается над нашей загадкой", - сказала она, не
слишком доброжелательно, положив руку на плечо Сине. - "Ты должна будешь
посидеть взаперти до тех пор, пока мы все не удостоверимся в твоей
безопасности".
Выражение лица Сине любой назвал бы угрюмым, но не для Восседающей. - "Я еще раз
поговорю с Саэрин", - сказала она, но свечение сайдар вокруг нее исчезло.
Наблюдая, как она присоединяется к Бернайле, и они вдвоем исчезают за поворотом,
настороженные как олени, почувствовавшие волков, Юкири чувствовала на сердце
тяжесть. Жаль, что мятежницы не смогут добраться сюда до лета. По крайней мере,
это смогло бы заставить Айя снова объединиться, чтобы Сестры не были вынуждены
красться по Белой Башне. К сожалению, это столь же несбыточное желание, как
желание иметь крылья.
Решив держать настроение под контролем, она пошла забрать Мейдани и Леонина. У
нее была Черная сестра, и она была загадкой, с которой она знала, как
разобраться.
Когда сквозь сеновал пронеслась новая волна холода, Гавин открыл глаза, и
уставился в темноту. Толстые каменные стены сарая обычно не пропускали ночной
холод, если только очень сильный. Внизу бормотали голоса, но ни один из них не
был встревоженным. Он снял руку с меча, лежащего возле него и стащил тесные
перчатки. Как и все Отроки, он спал завернутым в каждую тряпку, которую смог
найти. Вероятно, уже пришло время будить кого-нибудь, чтобы сменить часовых, но
он уже полностью проснулся и сомневался, что снова сможет уснуть. В любом
случае, он всегда спал очень чутко и беспокойно, от мрачных снов, в которых его
часто посещала одна и та же женщина, которую он любил. Он не знал, где сейчас
была Эгвейн, и была ли она жива. И смогла ли она его простить. Он встал,
отряхнув сено, и закутался в плащ, закрепив его пряжкой на груди.
Пока он пробирался среди темных фигур мужчин, спящих поверх охапок сена, едва
слышный скрип сапог по деревянным перекладинам, подсказал ему, что кто-то
карабкается по лестнице на чердак. Наверху лестницы появилась тусклая фигура,
затем замерла, поджидая его.
"Лорд Гавин", - прозвучал глухой голос Раджара с мягким доманийским акцентом,
так и не пропавшим за шесть лет обучения в Тар Валоне. Громкий голос Первого
Лейтенанта для всех всегда был сюрпризом, не ожидавшим подобное услышать от
невысокого мужчины едва выше плеча Гавина. В любом случае, не будь всего того,
что случилось, к этому моменту Раджар уже стал бы Стражем. - "Я думал, что буду
должен вас разбудить. Только что прибыла Сестра. Пешком. Курьер из Башни. Она
спросила старшую здесь Сестру. Я попросил Томила и его брата, перед тем как они
отправятся отсыпаться после смены, отвести ее к дому мэра".
Гавин вздохнул. Когда он возвратился в Тар Валон, то вместо того, чтобы
позволить зиме поймать себя здесь, должен был отправиться домой, но нашел
Отроков изгнанными из казарм. И еще раз убедился, что Элайда жаждет их гибели.
Его сестра Илэйн уже должна была прибыть в Кеймлин, если не добралась туда
раньше. Безусловно, любая Айз Седай помогла бы Дочери-Наследнице Андора вовремя
прибыть в Кеймлин, чтобы предъявить свои права на трон прежде, чем смог бы ктото
еще. Белая Башня не потерпела бы потери союзника в лице королевы - Айз Седай.
С другой стороны, Илэйн могла находиться на пути в Тар Валон, или же в эту
минуту преспокойно жить себе в Белой Башне. Он не знал, замешана ли она в этой
истории с Суан Санчей, и если да, то как глубоко - она всегда прыгала в воду, не
узнав глубины - но Элайда и Совет Башни могли пожелать ее расспросить. И не
важно - была ли она Дочерью-Наследницей или нет. Или даже королевой. Он был,
однако, уверен, что она не причем. Она ведь всего лишь Принятая. Он частенько
должен был себе это напоминать.
Новая проблема состояла в том, что между ним и Тар Валоном теперь стояла армия.
По крайней мере, двадцать пять тысяч солдат на этом берегу Эринин, и, похоже,
примерно столько же на западном берегу. Судя по всему, они поддерживали тех Айз
Седай, кого Элайда назвала мятежницами. Кто еще посмел бы взять Тар Валон в
осаду? Способ, с помощью которого появилась армия, материализовавшись прямо
посреди бурана, казался настолько нереальным, что при одной только мысли об
этом, по его спине пробежали мурашки. Слухи и паника всегда летели впереди любой
большой армии на марше. Всегда. Эта же появилась словно призрак в тишине. Но
армия была вполне реальна, словно стеной преградив ему дорогу. Так что он не мог
ни попасть в Тар Валон, чтобы узнать находится ли Илэйн в Башне, ни двинуться на
юг. Любая армия обнаружила бы три сотни солдат на марше, а мятежницы не слишком
любят Отроков. Даже если он отправится один, зимняя дорога очень трудна, и если
бы он дождался весны, то смог бы добраться до Кеймлина куда быстрее. Так же не
было никаких надежд на проходящее судно. Осада обычно перекрывает любое речное
движение надежным замком. Он оказался под надежным замком.
А теперь посереди ночи явилась Айз Седай. Она вряд ли упростит его жизнь.
"Пойдем узнаем, какие новости она нам принесла", - сказал он спокойно, спускаясь
вниз по лестнице за Раджаром.
Двадцать лошадей и снятые седла заполняли почти каждый дюйм свободного
пространства темного сарая, не занятого двумя дюжинами стойл для коров Хозяйки
Миллин, поэтому ему с Раджаром пришлось с трудом пробираться к широким дверям.
Единственное тепло шло от спящих животных. Двое часовых, охранявших лошадей,
стояли тихими тенями, но Гавин чувствовал, что они их заметили выходящими в
ледяную ночь. Они знали про курьера и терялись в догадках.
Небо было ясным, и убывающая луна все еще давала достаточно света. Деревня
Дорлан сияла под снегом. Придерживая плащи, они в тишине тащилась через деревню
утопая по колено в снегу там, где когда-то была дорога, ведущая в Тар Валон из
города, которого не существовало уже сотни лет. Сейчас никто уже не
путешествовал в этом направлении из Тар Валона, кроме как в Дорлан, и не было
никаких причин делать это зимой. Традиционно деревня поставляла сыр в Белую
Башню и больше никому. Это было совсем захудалое местечко - всего пятнадцать
домов, сложенных из серого камня и покрытых черепичной крышей, сейчас заваленных
снегом почти до окон первых этажей. На небольшом расстоянии позади каждого дома
стояли сараи для коров. Каждый из них сейчас был переполнен солдатами и их
лошадьми вперемешку с коровами. Большая часть Тар Валона, похоже, вообще забыла,
что Дорлан когда-либо существовал. Кто же думает о том, откуда появляется сыр?
Ему это место казалось очень удобным, чтобы оставаться в тени. До сих пор.
Все здания в деревне, кроме одного, были темны. Свет сочился сквозь ставни
нескольких верхних и нижних окон дома мэра - мастера Барлоу. Гарон Барлоу имел
несчастье иметь самый большой дом в Дорлане, помимо того, что оказался мэром.
Любой селянин, уже основательно потеснившийся, чтобы предоставить кровать для
Айз Седай, к настоящему времени должен был уже об этом пожалеть, а мастер Барлоу
отдал целых две комнаты.
Отряхнув снег с сапог на каменных ступенях, Гавин кулаком в перчатке постучал в
крепкую дверь мэра. Никто не ответил. Через мгновение он дернул ручку, и они
вместе с Раджаром вошли.
Ярко освещенная комната была довольно большой для сельского дома, и встречала
всех входящих парой высоких комодов без дверей, наполненных оловянной и глиняной
посудой, а посредине стоял длинный, полированный стол, заставленный стульями с
высокими спинками. Все лампы были зажжены - большая расточительность зимой,
когда обычно можно было бы обойтись парой свечей, зато огонь, потрескивающий
дровами в камине, хорошо прогрел комнату. Настолько, что две Сестры, обитавшие в
верхних комнатах, стояли на ковре, покрывавшем деревянный пол, босыми. И в
одних, наброшенных в спешке по верх льняных ночных рубашек, плащах с меховой
подкладкой. Кэтрин Алруддин и Тарна Фейр смотрели на маленькую женщину в темном
с желтыми вставками дорожном платье и плаще, по пояс влажных от снега. Она
стояла возле широкого очага так близко, как только могла, устало грея руки и
дрожа от холода. Она должна была ехать из Тар Валона по снегу не меньше двухтрех
дней, и даже Айз Седай, в конечном счете, мерзнут. Похоже, это и была та
самая Сестра, о которой говорил Раджар, хотя по сравнению с другими, выражение
"нестареющая" было едва ли к ней применимо. По сравнению двумя с другими, ее
лицо вообще было ничем не примечательным.
Отсутствие мэра и его жены завязало в груди Гавина еще один узел, хотя он почти
ожидал чего-либо подобного. Они сейчас, не взирая на поздний час, непременно
суетились бы вокруг Айз Седай, предлагая им горячее питье и ужин, если бы их не
отослали назад в постель, чтобы дать Кэтрин и Тарне посекретничать с
посланницей. И к
...Закладка в соц.сетях
