Жанр: Эзотерика
Две жизни
... завтрака Алиса
предложила Генри и Дории небольшую прогулку, и Генри стоило большого труда
победить в себе недоброжелательство и пойти туда, куда его звали. Взгляд
Флорентийца и его улыбка показали ему, что он снова был вывернут мыслями
наизнанку. Капитана лорд Бенедикт увёл в свой кабинет.
- Садитесь, Джемс, теперь я человек ваших мечтаний, Флорентиец, и вы
можете меня так звать.
- Счастью моему в эту минуту нет предела. Но звать вас Флорентийцем,
именем столь для меня священным, я не смею. Чем я заслужил такое неслыханное
счастье - встретить вас, быть в вашем доме, говорить с вами, - я не знаю. Я
сознаю, как я мал, как по-обывательски текла моя жизнь до встречи с доктором
И., как я ничего не понимал в жизни, перспективы которой не подымались для
меня выше плоскости земли и личных исканий.
Правда, меня всегда томила бездеятельная жизнь окружавшей меня с детства
среды. И я выбрал путь моряка не только потому, что любил море. Мне
казалось, что именно так я могу приносить максимальную пользу. Однако меня
преследовало чувство неудовлетворённости, я постоянно искал, куда направить
порывы самоотвержения и благородства. И только встретив доктора И. и
Левушку, увидев сэра Уоми и Ананду, я понял, что такое человек, каковы
должны быть его задачи и чего он может достичь, будучи из плоти и крови,
если впустит в свои клетки дух и свет. Точно удар грома расколола меня
встреча с Анандой, но снова собрала в монолит дивная гармония, покой и мир,
исходившие от пригрезившегося мне вашего образа. Я почувствовал в себе такую
силу, такую спокойную уверенность и счастье, что сам себе сказал: я найду
человека моих мечтаний. Я побеждал умом, теперь пойду с любовью. Но я не
надеялся, не смел мечтать, что так скоро свершится чудо встречи, до которой
я не дорос. Сознаю себя пигмеем и жажду только учиться жить подле вас.
- Быстрота исполнения наших заветных желаний это не карма, мой друг. Хотя
сама встреча - всегда кармический зов. Но время, место, интенсивность
восприятия встречи и её влияние на жизнь человека зависят от неповторимых
его качеств, его такта, энергии и приспособляемости. Если бы вы не сгорели в
Константинополе в одну ночь, наша встреча не могла бы состояться так скоро.
Для каждого человека положена своя мера вещей. И только те подходят к
Учителю в одно воплощение так, чтобы общаться с ним непосредственно, кто
выполнил свою меру вещей, то есть разрушил в себе прежние представления о
жизни вообще и жизни на одной только земле.
Пока человек полагается на чью-то помощь и связи, пока ищет решения своих
вопросов в советах сильных мира сего, он не в состоянии выскочить из орбиты
сковывающих его предрассудков, которые заставляют балансировать между
собственным тяготением к высшему миру красоты и земным благополучием. Кто и
как проходит свой день? По какой орбите мчит человека земля, зависит не
только от труда веков, но ещё и от опыта данного воплощения. Вы скоро
женитесь, и женитесь по любви. Если бы вы не встретили И., если бы не двинул
вас вперёд Ананда с такой сверхъестественной силой, что всё в вас
перевернулось, - вы так и остались бы холостяком. Создавая теперь свою
семью, помните мои заветы.
Жена. Никогда и ни в чём не подавляйте её волю, её вкусы, её устремления.
Если будете видеть, что вкусы и склонности её в чём-либо вульгарны, покажите
ей красоту. Но так, чтобы она никогда не заметила, что вы учите её. Если вы
сумеете раскрыть ей глаза на прекрасное, она изменится сама. Но если будете
назойливо предлагать и убеждать, то красота в ней не раскроется и в жизнь
свою она её внести не сможет, как бы ни были настойчивы ваши доказательства.
Решительно не позволяйте себе вмешиваться в её искусство, в её
творчество. Предоставляйте ей полную свободу, критикуя искренно, если
спрашивают, но не позволяя себе давить и тушить порывы, если, по вашему
мнению, они недостаточно тактичны и мало соответствуют канонам того
общества, в котором вы живёте. Не талант для общества, а общество для
таланта. Талант же для всей Жизни. Поддерживайте её всячески, если даже дом
ваш станут считать "оригинальным", что в Англии отнюдь не похвала.
Если бы у вашей жены оказалось мало воли и с рождением детей она
возжаждала бы забросить искусство, если в её мыслях, чувствах, поступках над
художницей станет превалировать мать, - разъясните ей всё значение искусства
в воспитании младенческой души и вообще в жизни детей.
Каждая семья строится заботами огромного числа невидимых тружеников и
помощников. И те семьи, где главным элементом жизни является искусство, -
всегда ячейки высшие, откуда выходят творческие силы, приближающиеся к
Учителю. Если бы у вас не было ни одного талантливого ребёнка, то у внуков,
рожденных от развитых и чутких к искусству детей, уже будет та атмосфера
гармонии, в которой они смогут развить свой талант. И, в частности, у вас
так оно и случится. Вы приведёте ко мне своих младшего внука и среднюю
внучку - два больших таланта. В вашей жене они найдут начала новой связи, к
которой дети будут ещё не готовы. Но жена ваша будет много страдать от
чрезмерно страстной любви к детям. Такт и ваша любовь помогут объяснить ей,
что материнская любовь должна быть творческой энергией, очень спокойной,
чтобы не давить на детей, не быть для них слишком тяжёлой; они должны расти,
в полной мере развивая свой дух и способности.
Преданность матери, которая видит подвиг в отказе от искусства ради
детей, доказывает только неполноценность её таланта человека, слуги Жизни,
давшей ей каплю своего Вечного огня. Споры по вопросам воспитания детей в
вашем доме недопустимы. Самое бдительное внимание вы с женой должны обратить
на складывающиеся отношения ваших детей с окружающими. Никакой замкнутости,
никакой отъединённости от других. Приучайте их к общению.
Лучшими уроками воспитания бывают те дни, когда дети встречают
разнообразие характеров среди себе подобных. Но чтобы ребёнок рос
внимательным к окружающему, - его надо учить этому с первых же сознательных
дней. Развивайте внимание своих детей параллельно своей выдержке. Не
забывайте, что дети, родившиеся у вас, не только плоды вашей плоти и крови.
Но и те драгоценные чаши, которые Жизнь дала вам на хранение, чтобы вы
улучшили и развили их творческий Огонь. Не прилепляйтесь к ним, как улитка к
раковине. Всегда думайте, что им суждено пожить и отгостить в вашем доме
какое-то время только для того, чтобы созреть для собственной жизни. Ваша
жизнь ценна для мира постольку, поскольку вы сумели вскрыть её самодовлеющую
красоту, не зависящую ни от чего.
Создавая семью, вступайте в неё освобожденным от предрассудка закрытости,
где варятся в собственном бульоне. Напротив, разрушайте перегородки между
собой и людьми, привлекайте встречных красотой, которую они стесняются
обнаруживать в себе.
Дети не только цветы земли. Они ещё и дары ВАШИ Вселенной. Через них вы,
как все родители, либо помогаете возвышаться человечеству, либо остаётесь
инертной массой, тем месивом, из которого, как из перегнившего леса, через
миллионы лет родятся уголь и алмаз.
В данную минуту в сердце вашей невесты клокочет буря. Иногда вас пугает
её темперамент. Но темперамент для таланта такая же необходимость, как пар
для машины. С огромным тактом, нежностью и вниманием старайтесь всегда
переводить излишек её темперамента в искусство.
Я очень хотел бы, чтобы вы привезли свою невесту в мой дом. На будущей
неделе мы все переедем в Лондон. Туда я жду Ананду. Приезжайте к завтраку к
двенадцати часам в понедельник. Что же касается знакомства со стариками, то
предоставьте это мне. В нашем ответном визите я сам устрою всё так, как
будет лучше и удобнее графам Е. Не станем заглядывать вперёд. Я вижу, что
вас ещё беспокоит желание стариков ехать за вами. Думаю, что и в этом я вам
помогу.
Поговорив ещё с капитаном о его делах и некоторых особенностях его личной
жизни. Флорентиец отпустил его и присел к столу, читая какое-то письмо.
Через некоторое время за окном мелькнула фигура Тендля и раздался его голос:
- Простите, лорд Бенедикт, я три раза слышу ваш голос, точно вы зовёте
меня. Дважды я сходил вниз, ибо мне казалось, что голос идёт из вашей
комнаты, и дважды я возвращался, не смея нарушить тишину. Наконец, только
поднялся к себе, - снова ваш зов. Тогда я решился подойти к окну, в котором
увидел свет. Теперь я вижу, что был введён в заблуждение собственной
галлюцинацией. Простите, что помешал вам.
- Я как раз звал вас, Тендль, и собирался уже рассердиться. Ну, давайте
руку, англичанин-спортсмен, и прыгайте.
Счастливо смеясь, Тендль схватил руку Флорентийца, железную силу которой
уже знал, и перепрыгнул через высокий подоконник.
- И подумать только, - говорил Тендль, - я так ясно слышал ваш голос и
всё же боялся ошибиться.
- Я очень рад, что вы не заставили меня подниматься за вами. И раз уж вы
здесь, мой дорогой Тендль, я объясню, зачем я так настойчиво вас звал.
Признаюсь, поручение будет не из приятных, и чтобы его выполнить успешно,
вам придется вновь превратиться в моего капитана.
- Есть, адмирал, превратиться в капитана. Я весь внимание и слух, а уж
как счастлив служить вам, лорд Бенедикт, о том и не решаюсь говорить.
- Вы хорошо знаете завещание пастора и помните, конечно, один из пунктов,
приведших Дженни и пасторшу в особенную ярость. Там говорится, что большой
капитал, лежащий отдельно в банке, принадлежит сестре пастора Цецилии,
ушедшей в юности из дома и скрывшейся под именем Цецилии Оберсвоуд. Пастору
удалось установить это имя и несколько раз он нападал на её след, но каждый
раз она скрывалась ещё тщательнее. Так он и умер, не отыскав сестры.
- Но ведь Дженни мне говорила, что этой личности никогда не существовало.
Что то была жестокая выдумка её отца, чтобы лишить её и, главным образом,
мать возможности жить беззаботно.
- Насколько истинны слова Дженни, вы сами убедитесь. В следующую пятницу
истекает срок, после которого пасторша может востребовать проценты с
капитала Цецилии Оберсвоуд, завещанные ей, если сама владелица или её
наследники до этого времени не заявят свои права. Я отыскал Цецилию
Оберсвоуд, и это никто иной...
- Мать Генри! - в огромном возбуждении вскричал Тендль, вскакивая со
стула. - Вы угадали. Тендль.
- Бог мой, глядя на её прекрасное лицо, форму руки, воздушную фигурку, я
всё время думал, кого она мне так сильно напоминает. Сейчас только повязка
упала с глаз, - ведь это же Алиса в старости.
- И опять вы не ошиблись, Тендль. Это родная тётка Алисы и Дженни, та
сестра, которую так усердно искал пастор. Теперь к делу. Вы отвезёте завтра
вашему дяде моё письмо, где я прошу его известить формально леди Катарину,
что сестра её мужа, которой принадлежит капитал, разыскана. И потому
проценты, которые она уже просит выплатить, ей не принадлежат. Горькую чашу
придется испить вам, Тендль. Ведь мать и дочь, узнав, что вы богаты, решили
женить вас на Дженни. И письма девушки только случайно не попали в ваши
руки. Путешествуя из конторы в вашу квартиру и обратно, они всё же попадут к
вам сразу целой пачкой.
- Мне будет очень тяжело, лорд Бенедикт, но ваше поручение выполню.
Тяжело не само поручение, а воспоминание о том разочаровании, которое я
пережил из-за Дженни. Теперь раны в моём сердце уже нет. Но боль за неё,
горечь собственного бессилия гложут меня.
- Не печальтесь, мой капитан. Будь хоть малейшая возможность вытащить
Дженни из беды, она была бы уже здесь. Я всё сделал для этого, как и обещал
её отцу. Сейчас можно только уберечь Дженни от окончательного падения, куда
её тащит её несчастная мать. Можете ли дать слово, слово капитана своему
адмиралу, выполнить точно все мои распоряжения, нигде не превысив данных вам
полномочий, никак от них не отступив? Так, словно вы дали мне обет
беспрекословного повиновения?
- Конечно, могу. Прискорбно, что вам пришлось задавать этот вопрос.
Значит, я не сумел достаточно открыть вам всю преданность своего сердца.
Ваша жизнь, которую я имею счастье наблюдать, полна такого превосходства над
окружающим, такой мудрости и понимания, что равняться с вами никому и не
снилось. Будьте покойны, я буду точен, лорд Бенедикт, не только из
преданности вам. Но также из сознания, что ваш приказ - это счастье, пусть
даже кому-то кажется иначе.
- Спасибо, Тендль. Итак, вот письмо. Дядя даст вам официальную выписку из
завещания, возьмите также вот эти документы. Здесь метрика Цецилии Уодсворд.
Вот её брачное свидетельство. Вот свидетельство о смерти её мужа Ричарда
Ретедли, лорда Оберсвоуда. Вам пусть будет известно, что Ричард Ретедли -
родной брат гостящего у меня в данное время капитана Джемса Ретедли. Но ему
и в голову не приходит, что Генри и Алиса - его родные племянники.
Все эти документы, как и выписку с письмом от дяди, вы доставите в
пасторский дом.
Но так как пасторша и Дженни, будучи совершенно уверенными в истинности
всего, что вы скажете, всё же сделают вид, что ничему не верят и пожелают со
мной судиться, вам придется привезти их к дяде в контору, где буду
находиться я со всеми необходимыми свидетелями, вплоть до капитана Джемса
Ретедли, лорда Оберсвоуда.
Дав ещё кое-какие указания мистеру Тендлю, лорд Бенедикт просил его до
времени хранить все его поручения в полной тайне.
Тендль ещё раз горячо заверил его в своём полном внимании к этому делу,
радостно пожал протянутую руку, поблагодарил за гостеприимство и вдруг
по-детски, заливаясь смехом, сказал:
- Я так и буду ходить по делам с вашей рукой. Я уверен, что мне будет
легко удаваться всё, как только я воображу, что держу вашу руку в своей.
ОГЛАВЛЕНИЕ
ГЛАВА 1 Бегство капитана Т. и Наль из К. в Лондон. Свадьба
пастора
Бенедикта в деревне
Джемса
лорда Бенедикта
К. Антарова. Две жизни. 1. (Часть 2, том 2)
Продолжение оккультного романа, весьма популярного в кругу людей,
интересующихся идеями Теософии и Учения Живой Этики. Герои романа - великие
души, завершившие свою духовную эволюцию на Земле, но оставшиеся здесь,
чтобы помогать людям в их духовном восхождении. По свидетельству автора -
известной оперной певицы, ученицы К.С.Станиславского, солистки Большого
театра К.Е.Антаровой (1886-1959) - книга писалась ею под диктовку и была
начата во время второй мировой войны.
ЧАСТЬ II
ДОРИЯ, КАПИТАН И МИСТЕР ТЕНДЛЬ В ЛОНДОНЕ
Рано утром в понедельник, провожаемые всеми обитателями дома, Дория,
капитан Джемс и мистер Тендль уехали в Лондон. Незадолго до их отъезда лорд
Бенедикт говорил о чём-то с капитаном Ретедли, который показался всегда и
всё видевшей Алисе пораженным до чрезвычайности. Джемс Ретедли не задал
хозяину ни одного вопроса, но она перехватила его пристальный взгляд,
устремленный на Генри и на неё. Алисе даже показалось, что, пожимая ей руку
и поднося её к губам на прощанье, капитан особенно сердечно посмотрел на
неё. И не менее сердечно, даже горячо, он обнял Генри, что - при
сдержанности капитана - тоже показалось ей необычайным.
- Не забудьте, я жду вас с вашей невестой в понедельник в свой лондонский
дом к завтраку, - были последние слова Флорентийца вдогонку трогавшемуся
экипажу.
- Отец, неужели настал конец нашей волшебной жизни здесь?спросила Наль.
- Не стоит огорчаться, друзья мои, здесь мы трудились для тех новых целей
и дел, что ждут нас в Лондоне. Человек, если он хочет двигаться вперёд,
должен прежде всего трудиться над самим собой. Очистив и возвысив свой дух,
получаешь новый запас сил, чтобы отдавать свою доброту встреченным людям. В
этом тихом и гармоничном месте каждый из вас поднялся в своём самообладании.
Увидел по-новому свои ошибки и понял, как много в прошлом растратил он сил
на страх, сомнения, боль и слёзы, вместо того чтобы сразу - как мост к
победе - протягивать из своего сердца лепту света, мира и любви навстречу
дню.
Ничего не достигнешь в жизни, если не приготовишь свой дух и,
соответственно, организм к основному: благословлять все обстоятельства,
которые несёт тебе расцветающий день. Величие духа начинается с полного
спокойствия и самообладания. Чтобы мог человек зазвучать, как частица
творящей Вселенной, надо, чтобы он не минутами только ощущал себя
гармоничным целым, но чтобы в его сознание глубоко вошли ЗНАНИЕ и опыт того,
что всё ЕГО Творчество может двигаться в нём и двигать его в творчестве
Вселенной только тогда, когда он - являет собой гармоничное целое. Путь к
этому высшему знанию - Вселенной в себе и себя в ней - проходит только через
самый ПРОСТОЙ день, только через труд в нём.
Радостно трудясь над своим воспитанием, над своей выдержкой, каждый
решает не только свою задачу, но развязывает или завязывает узлы, помогает
множеству людей или ухудшает их жизнь, хотя чаще всего он их не видит и даже
не сознаёт, как важно то, что ОН дал дню.
Каждый из вас уже давно понял, как преступно извергать в мир бунт
страстей и горечь слёз. Каждый из вас понял, что способ единения с людьми в
данном месте и в данное время это вовсе не личная проблема, проблема
самоусовершенствования, а сила, строящая всю жизнь, СИЛА, не дремлющая, как
болотная вода, в одном только месте, но ЛЕТЯЩАЯ во Вселенной, тревожащая или
успокаивающая всю мировую жизнь.
Когда приходит то, что люди зовут несчастьем, следует крепко держать в
руках стяг ВЕЧНОСТИ и помнить, что та несправедливость, на которую
жалуешься, есть только явление собственного духа. Если сейчас не сумеешь
победить ЛЮБЯ вставшего препятствия, если будешь оценивать его не как звено
СОБСТВЕННОГО пути, но как происки людей, людей, как тебе кажется, настолько
плохих, что они посягают на твоё счастье, которое понимаешь на свой вкус и
лад, желая, чтобы ни тебя, ни твоих близких не тревожили понапрасну, и не
сознаёшь в себе высших сил для спокойной борьбы, - дни твоей жизни потеряны.
И снова где-то и когда-то - начинай всё сначала.
Все, кто собрался вокруг Флорентийца, слушали его в глубоком молчании. Но
светлели лица Николая и Наль, Алисы и Амедея и скорбными становились Сандра
и Генри. Казалось, каждое слово, произнесённое чудесным, полным доброты
голосом, проникало им в сердце. Взгляд Флорентийца, когда он смотрел на
окружавшие его юные лица, был так полон сострадания и любви, что помимо
своей воли все придвигались к нему ближе и ближе и, наконец, встали почти
вплотную, точно желая впитать в себя волшебную силу его любви.
- Вот такие моменты единения в любви, когда каждый несёт только самое
чистое и прекрасное, что есть в его сердце, рождают новые узлы света и
добра. И каждым таким узлом пользуются наши невидимые помощники, чтобы
построить новый канал, новую нить духовной связи и соединить видимое и
осязаемое земли с невидимым и неосязаемым трудом неба.
Нет жизни земли печальной, загрязнённой, оторванной от Вечности. Есть
одна великая Жизнь, где труд двух миров воплощается в самые разнообразные
временные формы. Но Жизнь не останавливается от того, что формы меняются или
отживают. Знание делает человека счастливым не только потому, что он обрёл
свет. Но и потому ещё, что Свет в нём освещает тропинку встречному. Как бы
ни был мал Свет, однажды зажёгшись, он никогда не позволит человеку впасть в
окончательное уныние. Унывать может только тот, в ком нет цельной верности,
кто колеблется в своём понимании и в ком сердце разорвано безнадёжностью.
Если мать потеряла единственную дочь, составлявшую всё её богатство, и не
может больше жить, так как сердце её горит факелом скорби, выжигая кровь, -
эта мать не внесёт в невидимую для неё новую жизнь своей дочери ни счастья,
ни облегчения. Та мать, что знает в себе и в каждом лишь форму Вечности,
сумеет победить свою скорбь и будет всем мужеством сердца посылать дочери
помощь любви в улыбке, а не доставлять горечь её новой форме стенаниями и
плачем.
Со смертью любимых не кончаются наши обязанности перед ними. И первейшая
из них: забыть о себе и думать о них. Думать об их пути к совершенству и
освобождению. Думать и помнить, что если мы плачем и стонем, мы взваливаем
на их новую, хрупкую ещё форму невыносимую тяжесть, под которой они
сгибаются и могут даже погибнуть. Мы же склонны приписывать к числу своих
добродетелей усердное их оплакивание. Тогда как истинная любовь, им
помогающая, это мужество, творческая сила сердца, живущего в двух мирах.
Трудясь над самообладанием, над самодисциплиной, мы помогаем не только
живым, но и тем, кого зовём мёртвыми и кто на самом деле гораздо более
живой, нежели мы, заключённые в наши плотные и грубые телесные покровы.
Кончив говорить. Флорентиец притянул к себе Сандру и Генри и, ласково
кивнув остальным, пошёл с обоими юношами в парк отпиливать отжившие ветви
деревьев, В мучительном раздумье Сандра спросил своего великого друга:
- Я вполне понял свои ошибки. Мне уже кажется невозможным, чтобы я мог
ещё раз оказаться слабее женщины. Но неужели своими слезами и тоской я мешал
пастору в его новой жизни? Мешал самому любимому другу, которому столь
многим обязан?
- Если бы человек, духовно развитый и чистый, мог жить лишь в мире одной
земли, как это делают люди, живущие только интересами тела и земных благ, то
ты не тревожил бы друга никакими своими проявлениями. Но так как у вас с
пастором была духовная связь, связь, жившая в двух мирах, - он унёс ей с
собой, уходя с земли. И всякое нарушение гармонии в тебе, причиной которого
была скорбь о нём, жалило его или обдавало потоками скорбных твоих мыслей.
Стремись всеми силами выработать полное самообладание, чтобы я мог оставить
тебя на попечение едущего сюда Ананды.
- Ананды! - одновременно вскрикнули оба юноши. Но крик Генри был таким
скорбным, что Сандра в изумлении даже выронил пилу из рук.
- Разве ты, Генри, не мечтаешь день и ночь о новой встрече с Анандой? А
ты, Сандра, ты напоминаешь жену Лота, превратившуюся в соляной столб. Бери
пилу, тщательнее осматривай ветви и приведи в порядок все свои импульсы.
Пойдём, друг Генри, к тому высокому старому дубу. Для нас обоих хватит
работы, чтобы помочь дереву обрести новую молодую жизнь, сбросив старые
лохмотья.
Приступив к работе и делая вид, что вовсе не замечает, как Генри
старается незаметно смахнуть одну за другой непрошеные слёзы, Флорентиец
ласково говорил юноше:
- Приезд Ананды не должен смущать тебя тем, что ты ещё не готов к
встрече. Ананда ведь не только частица божественной мудрости, сошедшей на
землю в человеческом теле. Это и часть божественной доброты, воплотившейся,
чтобы развязать тугие узлы, затянутые человеческой любовью. В девяноста
девяти случаях из ста то, что люди называют любовью, на самом деле лишь
предрассудки и суеверия либо себялюбивые мечты.
Ананда в каждом своём общении с человеком вскрывает неожиданные для него
самого сюрпризы его страстей. Человек думает, что проходит путём верности и
милосердия, ищет освобождения и приносит людям помощь своей верностью. А на
самом же деле встреченные им не только не отдыхают в его атмосфере: от его
верности страдает всё земное, что к нему близко. Кому нужна подобная
верность? Путь к Учителю, как ко всякому высшему сознанию, лежит через
любовное единение с людьми. И та верность, когда человек дал умереть в
разлуке существу, которое в нём нуждалось и звало его, только потому, что он
ждал, чтобы у него, наконец, что-то созрело внутри, не даёт выполнить ту
задачу, которую целое кольцо невидимых помощников ждало случая на него
возложить. И получается, что готовое в духовном мире дело не может стать
земным действием. И запись в Белой книге человека, в книге его Вечной Жизни
гласит: "может" не значит "будет".
В твоей книге, Генри, есть разные страницы. Есть страницы подвига и
самоотверженности, есть страницы любви, есть и такие белые страницы, где
живёт запись: "может" не значит "будет". Но страниц радости в ней нет, как
не было её у тебя в данном твоём воплощении до сих пор. А между тем сейчас
ты пришёл на землю учиться радости, и для этого счастливого урока тебе
давались тысячи предлогов и случаев. Мать твоя, смиренная избранница, полное
чести, силы и чистоты существо, с детства окружала тебя радостью и любовью.
А ты отвечал ей всю жизнь требовательностью, унынием и эгоизмом. Только
теперь, после всего страшного и тяжёлого, во что ты окунулся в
Константинополе, когда сам воочию столкнулся с тёмной силой, ты понял ужас и
величие пути человека н
...Поділитися у соцмережах
