Жанр: Энциклопедия
Туристическая энциклопедия (маршруты СНГ)
...е. Но если, скажем, войти в порог боком, то можно
перевернуться, покалечиться и даже потерять байдарку. Это не
слишком желательно, и большинство групп Кивиристи обносят.
Дорога обноса примечательна своей широтой и
универсальностью, - там проедет любое транспортное средство,
какое может придумать человеческий ум. Впрочем, самолет там не
проедет. Узковато. К сожалению, на этой дороге в тот день было
сыро и грязно, но мы прошли по лесным тропам, в больших
количествах проложенных вдоль нее. Еще там есть порядочное
количество стоянок, но туго с дровами, что неудивительно, если
учитывать количество групп, встающих там на ночлег или перекус.
Мы тоже устроили там перекус, причем даже нашли дрова, чтобы
согреться, обсохнуть и приободриться. Приключения продолжались,
солнце двигалось к закату. Но что интересно - в этот
знаменательный момент стало ясно, что московский график
наконец-таки нарушен, и что мы не будем сегодня стоять на
Кивиристи, а пройдем дальше, хотя бы через пороги Бычий, Белый
и Темный, которые предстояли впереди. Мы с сожалением
оторвались от костра и пошли по высокому грязному склону вниз к
воде паковаться.
За пренебрежение к графику мы были наказаны. Кроме того, мы
явно расслабились. За спиной были Лоунапорог и Хемег, и
казалось пустяком прохождение всяких там мелких Бычьих и
прочих. Действительно, эти пороги слабы по сравнению с Хемегом
или там с Пичепорогом, но бдительность всегда должна быть на
высоте, а были среди нас люди неорганизованные, поэтому на
пороге Бычьем Финик кильнулся, а Ченцов пошел прямо на него,
еле ушел от столкновения, и у Ксени утонула каска. Финику с
Денисом пришлось туго. Финик еще успел ухватиться за байдарку,
и его протащило сквозь весь порог, хотя и не слишком длинный,
но неприятный, тем более, что он плыл в сапогах. Денис же
вообще от байды отделился и промчался по порогу самостоятельно,
после чего долго и, может быть, без особого повода благодарил
свой спасжилет. Плюс ко всем несчастьям Финик утопил
фотоаппарат. Как он сказал, это была единственная в байдарке
непривязанная вещь. Погибли единственные фотографии с
Лоунапорога. Вот такая грустная ситуация. Это грамотно, что мы
съели уже весь рис и прочие продукты, которые Финик вез. Финик
потом вылезал и ходил вокруг порога, но совершенно гиблым делом
было искать фотоаппарат где-то в волнах весьма-таки глубокого
порога, в вечерней черной воде, где было трудно разглядеть даже
бревно в пяти сантиметрах под водой.
Оба они, и Денис, и Дмитрий Александрович, промокли просто
насквозь, в сапогах, шапках и шерстяных свитерах. Я неплохо
понимал их. Я почему-то мерз весь день, но тут высох, а они вот
промокли. Возникла непосредственная необходимость оперативно
вставать на стоянку. Но стоянок уже не было, и нам пришлось
пройти еще некоторое время, покоряя пороги Белый и Темный.
За ними следует тяжелый Печкопорог, он тоже явный кандидат
на обнос, и нам не светило сегодня идти его. Ориентир - большая
плита на входе. Когда Ченцов пошел на порог Темный
(естественно, без просмотра), мы вдруг увидели там на входе
большую плиту и здорово испугались. Неизвестно было, не настал
ли это уже Печкопорог, и не придется ли нам сегодня его идти.
Потом, посоветовавшись, мы пошли его без просмотра, как и
Ченцов. Нам повезло, это оказался не Печкопорог. Настоящий
Печкопорог был вовремя отслежен, и оказалось, что на нем есть
стоянка, метрах в десяти над рекой среди деревьев, идеально
ровная. Там даже был деревянный серый стол и табличка, как-то
эту стоянку именующая. Стоянка моментально была завешана мокрой
одеждой. А погода вдруг разошлась, выглянуло синее небо,
появились залетные мошки.
Ставиться на стоянке пришлось на колышках, камней просто не
было, и если нам с Даниловым это обстоятельство забот не
прибавило, так как мы всегда ставились на колышках, то другие
ходили и друг у друга стреляли все, что может сойти за колышки.
Ужин был ударный, все праздновали уход с графика, сушились и
ели, между прочим, сгущенку, хотя Лебедю она и не досталась.
Когда стемнело, вышла луна, и ее бледные лучи окрасили в
бессмысленный бледный цвет стволы завешанных мокрой одеждой
деревьев. На этой лирической ноте мне бы очень хотелось
закончить описание предпоследнего нашего полного дня пути -
даупского дня 13 августа.
Moral level: 9 (High).
14 августа
А это последний нормальный день. Собственно, никто не думал,
что он станет последним, и даже никто не подозревал этого.
Планы строились совсем по-другому. Мы мечтали дойти поближе к
выходу, а выход находится в реке Кемь, притоком которой
является Охта. Мы хотели продвинуться так, чтобы в крайнем
случае иметь возможность без особых проблем закончить маршрут,
и сделать в этом месте заслуженную последнюю дневку. Отчет
клятвенно заверял нас, что проблем со стоянками на участке
Муравейные пороги - порог Охта нет. Поэтому мы рассчитывали на
этом участке встать на хорошую стоянку, и достойно отметить там
окончание похода, которое было теперь заметно более близко, чем
окончание продуктов и нормальной погоды.
Погода и впрямь решила хоть чуть-чуть реабилитироваться
перед нами и разродилась солнцем и мошками. С самого утра
погода была не сумрачной, как обычно, а облачной с большими и
частыми прояснениями. Благодаря тому, что мы стояли над
Печкопорогом, проходить его, а тем более обносить, не пришлось.
Вообще Печкопорог проходится без таких уж офигенных трудностей.
Основное его препятствие - столообразная скала посреди реки, и
в нее с полной скорости ударяется основная струя. Чтобы вовремя
уйти с этой струи и тем самым избегнуть столкновения со скалой,
надо приложить значительные, но, уж конечно, не титанические
усилия, и, в общем, вряд ли многие из тех, кто идет Печкопорог,
получают на нем неожиданные и малоприятные сюрпризы. С другой
стороны, особого удовольствия от прохождения такого порога тоже
не получишь, потому что он какой-то невзрачный, и незрелищный,
и даже мнимой особой опасности он из себя не представляет, и, я
надеюсь, что его успешное прохождение не вызывает чувств борьбы
и одновременного единения с природой, не то, что Хемег или же
Лоунапорог. За скалой находится маленький тихий участок с
неплохими местами для причала, а то, что идет дальше, даже
сложно и назвать порогом, хотя официально это должно быть
продолжение Печки. Там идут все. А мы наблюдали процесс
прохождения Печкопорога панками.
Панки были удивительной, просто чудесной группой. Они все
значительные пороги проходили тогда, когда и мы находились на
этих порогах, там панки нас обгоняли и уходили вперед. Но мы
приходили на следующий порог, тормозили там по разным причинам,
и вдруг из-за угла снова, как будто они нас и не обгоняли,
выплывали они же. Мне представляется ужасная картина - группа
панков, в своих коричневых болониевых куртках и бесформенных
кепках, кусаемая всеми возможными погаными мошками, затаившись
в болотной траве незаметного заливчика ниже порога и обгрызая
от нетерпения последние ногти, нервно и настороженно следит за
рекой. Они ждут, пока мимо радостно проплывем мы, чтобы,
подвывая от чувства наконец удовлетворенного ожидания,
незаметно отправиться вслед за нами, а в самый неожиданный
момент вырваться из-за угла и лихо пройти порог на виду у нас в
надежде спутать тем самым наши карты и испортить нам
настроение. Эта картина, правда, несколько дебильная, но зато
забавная. Панки прошли порог нормально.
Мы тоже скорее всего прошли бы его нормально, но уже не
хотелось, и, собственно, что бы мы себе ни говорили, сделать
уже ничего нельзя - Печкопорог мы благополучно выбросили из
своего маршрута. Ну и фиг с ним. Там, где панки причаливали,
радуясь своим победам и отплевываясь от воды, мы тихо загружали
байдарку, тоже радуясь, но тому, что нам отплевывться от воды
совершенно не нужно. А еще мы ловили в байдарке у Натальи и
Лехи малую мышку, которая накопилась там за ночь. Вообще, надо
сказать, мышки там на Охте такие наглые, - ты на них идешь по
тропе, а они только сидят и скалятся, и разве что на расстоянии
метра они соизволят величественно свалить в траву. Впрочем, это
лирическое отступление, а так я писал, как мы прошли
Печкопорог.
Дальше начались пороги и порожки просто один на другом. Из
них имя достоин носить один порог Петрушка, да и тот, честно
говоря, не порог, а черти-что, несколько стоячих валов в чистой
струе и не более того, их даже можно пройти немного сбоку,
иначе говоря, по сравнению с давешними "каменистыми перекатами"
порог Петрушка и вовсе не порог. Солнце разошлось, оно светило
вовсю и старательно высушивало одежду в перерывах между
перекатами, да еще мы с Даниловым на всех порогах брали сильно
вбок от всех, так что все стоячие валы проходились нами
относительно без потерь. После нескольких дней постоянного
холода это навело всех на полнейшую расслабуху, тем более, что
впереди прохождения особо сложных порогов не ожидалось. После
серии порогов наступило время долгого плеса, на солнце и без
порогов было очень приятно, и настроение было отличным у всех,
кроме Лебедя, у которого сильно болела голова.
Наконец начались Муравейные пороги. Всего их пять, но только
последний представляет из себя настоящий порог, а все остальные
на столь громкое название тянут явно с трудом. Тем не менее на
Третьем Муравейном Лебедю удалось сесть посередине реки прямо
на плиту. Дело в том, что идти там посередине нельзя, а надо
рулить вплотную к левому берегу, иначе выносит на необъятную
плиту таких размеров, что навряд ли с нее реально сняться не
вылезая из байдарки. Бедный Леха! Ему пришлось вылезать и
мокнуть по пояс. Он снялся только через несколько минут. Мы с
Даниловым в это время отдыхали около берега, наблюдали его
печальную участь и просчитывали все варианты, как идти нам.
Когда мы наконец по двадцать раз объяснили друг другу, что идти
следует слева, Лебедь снялся с плиты, запрыгнул в байдарку и
унесся вниз по течению, а мы вышли влево, зашли в порог и там
резко повернули к середине, где и сели благополучно на ту же
самую плиту. Естественно, все попытки сняться с нее оказались
тщетными. Откуда ни возьмись вдруг из-за угла выплыли панки, мы
печально сказали им, куда плыть, и они благополучно прошли.
Бедный Данилов! Ему тоже пришлось вылезать и мокнуть по пояс.
На берегу перед Муравейными порогами, как говорит отчет, "есть
небольшая избушка". Эта явная неприкрытая ложь должна была
насторожить нас, чтобы мы не так доверяли отчету, но мы совсем
расслабились и все уверенней говорили о том, как мы организуем
в районе порога Тютерин себе дневку.
Мы честно прошли порог Еловый слева от руин древнего
деревянного моста, и нам даже пришлось разобраться с панками,
причем тогда и оказалось, что они из Москвы. Мы устроили долгий
перекус, удивительно обильный из-за того, что от сэкономленных
дней осталась прорва продуктов. Мы пропустили все боле-менее
сносные места для стоянок, уповая на то, что уж дальше проблем
со стоянками нет. Это Ченцов накаркал. Он еще в Москве сказал,
что проблем со стоянками нет, так как нет самих стоянок.
Стоянок действительно там нет. Мы шли вперед и вперед, как
последние идиоты, высматривая сначала хорошие места для дневок,
потом просто места для дневок, потом наконец и вообще хоть
какие места, а вечер уже стал неумолимо приближаться.
Скоро почувствовалось, что мы еще ни в один день не прошли
столько, а впереди был порог Тютерин. Нас вынесло к нему, когда
уже никто не хотел ничего обносить, и вообще никто уже не хотел
работать. Тютерин пришлось обносить. Это объективно самый
непроходимый порог на всем маршруте. Мощная струя воды
сваливается вниз с большой скоростью под заметным углом по
гигантским плоским плитам по всей ширине реки. При этом
основной струи нет, вода валится вниз сплошной массой, все
бурлит, и абсолютно невозможно точно сказать, где есть в воде
камни, а где нет. Порог Тютерин берется не столько техникой,
сколько везением, и проходить его неприятно. Никто его и не
ходит. Дорога обноса Тютерина никак не меньше дороги обноса
Кивиристи, причем проходит не в лесу, а по траве, так что там
запросто проедет и самолет. Там сосредоточено трудновообразимое
количество мошки, летучие гады нетерпеливо поджидают там
очередную группу туристов и деловито набрасываются на них.
Поэтому обнос порога Тютерин потребовал от нас большого
нервного напряжения, и как только мы покидали вещи в байдарки,
мы отгребли на середину реки на максимальной скорости, которую
только из наших байдарок удалось выжать.
В середине реки было больше ветра и меньше мошек. Из
зарослей на другом берегу выбрался некий старичок и опасливо
осведомился, не хотим ли мы там встать. Мы самоуверенно
обрадовали его отказом и отправились дальше. Больше стоянок нам
не попадалось. Уже совсем никому не хотелось идти последний на
маршруте порог, называющий себя порогом Курна. Но пришлось.
Благостная идея вставать как раз на пороге, как и в прошлую
стоянку, с треском провалилась, точнее сказать, она утонула в
том болоте, которое окружает порог.
Курна-порог не слишком интересен, там чистый и бурлящий
слив, но уж очень не хотелось снова мокнуть. Вдруг мы с
Даниловым заинтересовались, нельзя ли пройти порог сбоку от
всех валов, это выглядело очень реальным. Подслушав наши
разговоры, так прошли, почти даже не намочив деку, и суровый
Фионин, и грустный Лебедь, и по обыкновению замышляющий
недоброе Ченцов. Мы шли последними. Пока мы всех ждали, да пока
опять надевали спасы, да юбки, да натягивали фартук, нас так
заели местные мошки, что мы уже не знали, как спастись от них.
В итоге мы, как только смогли выйти, сразу рванули вперед не
разбирая дороги. Наверно, не стоит объяснять, что мы,
инициаторы идеи безболезненного прохождения последнего на
маршруте порога, вошли почти в самую середину всех валов и
только что не наглотались воды. Юбку, разумеется, сорвало, и я
опять почувствовал, что сижу в луже. Так часто бывает -
выдвигают прекрасные идеи гении, а пользуются ими всякие
тормоза. Жизнь так несовершенна, и я лишний раз ощутил это сидя
в холодной луже на рюкзаке.
День подходил к концу, а стоянка и не думала появляться. В
воздухе принялись носиться озорные мысли пройти сегодня до
Кеми, собраться и уехать домой. Это стало бы прохождением трех
дней московского графика за один ходовой. Но судьба решила
иначе. Следующим оказался порог Охта. Его тоже надо обносить,
хотя можно и пройти, и это все, что о нем следует сказать. На
Охта-пороге много мест для стоянок, но, естественно, дров там
еще меньше, чем на Кивиристи. Около трех групп, и в том числе
наши ненаглядные так же жестоко прокинутые отчетом панки, уже
стояли на Охта-пороге, и ожидалось прибытие еще многих. Места
так себе, главным образом потому, что там все лето постоянный
проходной двор, и совершенно нет дров, и много опять же мошек.
Мы долго ходили и прикидывали, что же делать дальше.
Выходило, что надо вставать, так как идти дальше слишком
рискованно, а здесь медлить нельзя, - будет совсем мало места
и, главное, дров, которые так необходимы, чтобы посидеть у
костра и проводить поход. Встали мы быстро, а вот дрова всем
скопом искали еще очень долго. Но в итоге нашли сразу две сухие
сосны, и стоянка удалась.
Свободных продуктов за счет экономии сразу нескольких дней
оказались целые горы, что-то здесь Ченцов не рассчитал. Ну да
ладно, от него и не стоит многого ожидать. Зато было много
разнообразной еды. Все наелись и сели вокруг костра петь песни
и просто так, ничего не делая, не беспокоясь о завтрашнем дне и
не экономя время наслаждаться мельканием рыжих всполохов
костра, отдаленным шумом порога и мягким шорохом листвы и
невозможным в городе чувством душевного спокойствия от того,
что ты так сидишь среди чувствующих то же, что и ты, и просто
греешься у костра под звездным небом, и ни о чем не заботишься.
Это чувство почти не проявляется в течение всего похода, и
только когда действительно остается последний такой вечер,
последние несколько часов, оно вдруг остро ощущается всеми и от
того только усиливается. Я так понимаю это, и, видимо, за этим
мы идем в горы, на воду, в лес. И всегда хочется продлить это
состояние, и всегда обидно, когда все разбредаются от костра, и
оно уходит. Так заканчивается поход. Поэтому я думаю, что наш
поход закончился в половине четвертого утра в ночь с
четырнадцатого на пятнадцатое августа. Потом еще были свои
замечательные моменты, и мы в ту же ночь, разойдясь от костра,
веселились и хотели побродить вокруг палатки панков и попеть
сдавленными голосами "Э, але, болюа-болюэ"; потом мы утром
грузились, и вода то уходила от финиковской Мурены, то снова
приходила, а Денис стоял и удивлялся; потом и Ченцов так же
неумело, как Финик, использовал пакет с зеленой гадостью,
которая якобы способна помочь самолетам найти на воде
потерпевших крушение; потом еще мы топили на устье Охты в реке
мелкие деньги и лебедевская байдарка с Наташей впереди, как
первая вошедшая в Охту из Козледеги, первой же вышла из Охты в
Кемь. А еще мы потешались над тем, как Данилов вылавливал с
гневными криками ченцовскую байду, одиноко отплывающую в
сторону ГЭС, и разбирали байдарки, и сжигали разное оставшееся
барахло. А еще мы ждали под тучами мошки автобус, а потом ехали
не без приключений в поезде. Но поход-то кончился уже тогда,
ночью на Охта-пороге, когда погас костер.
Moral level:
Утром: 10 (Highest);
Вечером: 4 (Satisfactory);
Ночью: Уже никакой.
Это был хороший поход. Прекрасный поход, по которому даже в
один безумный момент захотелось написать записки. И неважно,
как они получились, они лишь кусочки памяти об удавшемся
походе. Нам очень повезло с составом, при котором мы даже
отлично обошлись без системы дежурств, так, что ни разу не
возникло никаких претензий друг к другу, нам повезло с тем, что
мы выбрались в поход все вместе, - единственный раз за семь
лет, что мы вместе с восьмого класса, нам даже повезло с
атмосферой, которая в равной мере навалила на нас плохую погоду
без мошки и хорошую с мошкой, и, кстати говоря, пороги-то лучше
проходить именно в пасмурную погоду, когда солнечные блики на
воде не бьют в глаза, а мы только по пасмурной погоде пороги и
проходили, в общем, нам повезло с тем, что поход удался.
Отвечайте все быстро - когда еще мы пойдем в такой поход?
Представленная вниманию читателя повесть изначально не
претендовала на то, чтобы быть лоцией по пройденному маршруту.
Однако отдельные участки маршрута описаны настолько
субъективно, что могут ввести этого самого читателя в
заблуждение. Автору настоящей повести не хотелось бы
уподобляться авторам того убогого отчета, по которому пришлось
проходить маршрут, поэтому родилось данное послесловие. Кроме
общего предупреждения о художественной интерпретации маршрута,
здесь помещены некоторые замечания по отдельным участкам,
которые, как строго указал автору его капитан (и все остальные
капитаны), описаны чересчур вольно.
На том автор выразил капитану признательность и с
удовольствием перевалил на него составление нижеследующих
замечаний.
1. Маршрут проходился по высокой воде, так что некоторые его
сложности, вполне возможно, прошли для нас незамеченными.
Следите за такими местами внимательно.
2. Как оказалось впоследствии, плотину при выходе из Алозера мы
проходили действительно не в том месте, где ходят нормальные
люди. Если Вы видите перед собой совсем никудышную плотину,
лучше поищите, не сливается ли основной поток где-то сильно
левее.
3. Порог Ойнагайне на самом деле великолепно просматривается с
правого берега, где и находится значительное число мест для
стоянки. Мы высадились на берег немного не доходя до входа в
порог, и там действительно был небольшой болотистый участок.
Автор не заметил этого только потому, что просидел все время в
байдарке.
Беломорск по тел.2-13-14 (кода города не знаю), Черемухин
Леонид. Он как раз занимается только заброской групп на Шую и
Охту на своей машине (грузовой ГАЗ, оборудованый для перевозки
людей и снаряжения). В 1994 г заброска до Лехты была 50 т.р.
независимо от коли- чества человек, так что вам лучше
скооперироваться с кем-нибудь. До Лехты всего час езды. Если не
дозвонишься, можешь зайти к нему на дом: ул.Воронина д.2 кв.62.
Многие поезда он сам встречает. В прошлом году в 18.00 на
Тунгуду был автобус, но обычно туристов не берет, отправляется
автобус от вокзала.
Грузовик в Кеми. "Урал" в вахтовом исполнении. Звонить :
(8)15 - через телефонистку - 2-09-36. Воробьев Вячеслав
Александрович. Адрес: Кемь, ул Гидростроителей, д.13 кв. 7
В Кеми же мы познакомились с водителем Зил-131, который
предлагал домчать куда угодно. В том числе и к какому-то
притоку Средней Охты (забыл название), т.е. практически ниже
оз. Лежево. Телефон в Кеми - 2-25-77, Сергей.
From "Valentine E. Iourine" "iourine@iourine.msk.su"
Date Sun, 12 May 96 18:11:01 +0400
МАРШРУТЫ ДЛЯ КАЯКОВ
ШУЯ БЕЛОМОРСКАЯ
Валентин Юрин
Большинство рек Карелии вполне заслуженно не пользуются
вниманием каякеров. Обилие озер, длинные перегоны по абсолютно
гладкой воде и короткие локальные пороги лишь делают эти реки
малоинтересными с точки зрения собственно сплава. Исключение
составляют лишь несколько маршрутов, об одном из которых и
пойдет речь.
Официальное название этой реки - Шуя, но туристы, говоря о ней,
обычно добавляют "Беломорская" или "Северная" для того, чтобы
отличать ее от хорошо известной и ничем не примечательной
"Южной" Шуи, протекающей в районе Петрозаводска. Она вытекает
из оз.Шуезеро, расположенного неподалеку от г.Сосновца, и
впадает в Белое Море у ст.Шуерецкая, севернее г.Беломорска. Это
небольшая и недлинная речка, поэтому оптимальное время для
сплава по ней - первая половина июня, когда питающие ее болота
еще не успели отдать всю воду весеннего паводка. Однако в
дождливые, многоводные годы она проходима в течение всего лета.
Вероятно, именно из-за небольшой протяженности она сильно
отличается от остальных карельских рек, таких, как
расположенные рядом с ней Охта, Кемь или Тунгуда. Не петляя по
озерам и болотам, она почти сразу же начинает падать с
восточного склона Тунгудской возвышенности с достаточно большим
уклоном. В то же время она не успевает набрать большое
количество воды, и поэтому не разработала свое русло так
сильно, как, например, Нижняя Охта, и не свела все свое падение
к нескольким локальным порогам. Основная часть препятствий Шуи
- многочисленные протяженные шиверы 2 и 2+ к.с., замечательные
не столько своей сложностью, сколько количеством. Они
предоставляют каякеру обширную практику в чтении препятствий с
наплыва, маневрировании в тесных шиверах и других основных
составляющих управления лодкой на бурной воде. Хотя все эти
препятствия не очень мощные, они имеют хорошо выраженную
структуру потока, улова и т.п. Опыт, который получает
начинающий каякер на этой речке, вполне достаточен для
успешного прохождения малорасходных саянских или алтайских рек
3-4 к.с., таких, как Хойто-Ока, Хангарул или притоки Чарыша. На
реке имеются и небольшие озера, и прогонные участки, однако их
доля в общем километраже значительно меньше, чем на других
реках Карелии. Активная часть маршрута проходится за 4-5
ходовых дней, а весь поход легко укладывается в одну неделю.
При этом он позволяет отработать не только техническое
мастерство гребцов, но и тактику сплава, загрузку багажа и т.д.
В целом такой поход является прекрасной репетицией перед
большим летним походом.
Начинать поход можно с оз.Шуезеро - либо от одноименной
деревни, либо от более крупного пос.Лехта, куда можно доехать
автобусом от Беломорска или Сосновца. Однако плавание по озеру
и вялотекущему верхнему участку не представляет интереса. Озеро
сильно заболочено, на нем имеются плавучие острова, которые
время от времени, в зависимости от направления ветра, могут
полностью закрывать исток Шуи. Поэтому более целесообразно
начать сплав от дороги, ведущей на оз.Риговара. Чтобы попасть
на нее, нужно попутным транспортом или рейсовым автобусом
выехать на трассу С.-Петербург-Мурманск в районе пос.Пушной, и
от развилки проехать 7 км в сторону Мурманска. Здесь влево (на
запад) от тра
...Поділитися у соцмережах
