Жанр: Энциклопедия
Туристическая энциклопедия (маршруты СНГ)
...у, и он еще долго и безуспешно пытался сняться. Потом ему в
сапогах пришлось вылезать по пояс, дергать байдарку и тихо
ругать коварного Ченцова. Как только он снялся с камней и
запрыгнул в байдарку, та села на следующий камень. Он снова
вылез, вымок еще больше, помял обручи для юбки на фартуке и
проклял все подряд. Так что в порог они вошли кое-как. Поэтому
когда мы вышли в Корнизозеро, среди нас были потери, Лебедь
вылез на берег, сел там под сосной и пока мы проплывали мимо,
он сидел там, мокрый и злой, и перематывал свои мокрые портянки
по принципу "переодень носки, Карлсончик". Я лично давно не
видел его таким сердитым, его раздражало буквально все вокруг,
а Наташа одиноко сидела в байдарке и думала, судя по всему, о
смысле жизни. Однако потом они поплыли за нами дальше. Все-таки
все потрясения можно пережить. Просто было очень холодно и
мокро.
Корнизозеро - последнее озеро на маршруте, и больше ничем
оно не интересно. Маленькое это озеро и гнусное, мелкое и
забитое камнями и разной дрянью. По плану за ним следует порог
Пичепорог. Отчет взволнованно сообщает нам следующую
удивительную деталь: "В дальнем конце озера уже слышен шум
Пичепорога". Я подозреваю, они неправы, авторы этого отчета.
Наверное, они слышали шум Кивиристи или даже шум самолета.
Многие ориентируются по самолетам. Как бы то ни было, мы еще
довольно долго пилили до тех мест, где стало небесполезно
искать Пичепорог.
Это занятие увлекательное и многотрудное. Река делится на
несколько рукавов, и сложно сказать, где точно находится порог.
Отчет всячески увиливал от прямого ответа, плел басни и в итоге
ничего вразумительного не сказал. Карта, которой в принципе все
равно, где туристы будут проходить порог, и которая знает, что
военные-то пройдут по любому рукаву, а скорее всего, они там не
пойдут, нарисовала черточку порога справа. В таких условиях мы,
руководствуясь собственной интуицией, ушли сначала вправо, а
потом влево, тем более, что ориентиры порога по отчету (валуны
светлого цвета на входе) то и дело валялись тут и там сразу во
многих местах. Порог, к которому нас принесла судьба, оказался
на диво омерзителен. Широкая струя, густо заваленная камнями,
продраться через которую тяжело даже вплавь, все это
удовольствие опять же под серым небом и на холодном ветру.
Пошли продираться. Потом уперлись в необходимость проводки.
Потом Фионин ушел вниз по течению, а мы остались грустно
проводить свои байдарки.
Вдруг откуда ни возьмись приплыл давешний Председатель
Партии Безумных Пловцов На Резиновых Лодках. Он как раз там
прогуливался и выглядел он так же колоритно, как и прежде. Он
мрачно и несколько сварливо осведомился, почему это мы не идем
через Пичепорог, а идем здесь, и дал несколько неутешительных
прогнозов по поводу реальности нашего благополучного
прохождения здесь. Мы так испугались того, что он с нами
заговорил, что немедленно развернулись, не сумев докричаться до
Финика и надеясь, что он доберется до цели и без нас, и втопили
с максимальной скоростью обратно. Правда, с учетом течения и
наличия в воде бесконечных камней эта максимальная скорость
оказалась близкой к нулю, но Председатель Партии Безумных
Пловцов На Резиновых Лодках не погнался за нами, и спустя
полчаса мы благополучно, если не считать неудачей потерю двух
наших невезучих товарищей, вырулили к началу Пичепорога.
Там очень приятное место, причал для нескольких лодок чуть
ли не песчаный, и еще там стоит деревянный усатый дядька, не
иначе, как поссорившийся с соплеменниками бывший Добрый Дух.
Еще полчаса мы осматривали порог, а бедные Денис и Дмитрий
Александрович тем временем прошли порог сбоку, по местам боевой
славы Пловцов На Резиновых Лодках, и развлекались тем, что
плавали внизу и беседовали со всеми подряд. В том числе им
удалось побеседовать и с катамаранщиками с последней плотины,
везущей с собой неуемного сумасшедшего рыбака, которые вышли
значительно позднее нас, но коварно обогнали нас на этом
пороге. Пичепорог, вообще говоря, несложный, и если бы не юбка,
я бы прошел его без потерь. Разве что вот был момент - нас
резко вынесло на отвратительного вида длинный камень,
среагировали мы поздно, и хотя все же мы ушли от прямого
столкновения, но пришлось неплохо задеть за него бортом. Ну это
пустяки, лишней воды это не прибавило все равно, и
соответственно настроения не испортило. А вот Фионину порог
почему-то заметно не понравился, он ходил хмурый, как туча.
Тучи составили ему компанию и ходили хмуро, как Фионин. Было
опять же холодно, и сыро, и неуютно, и холодная вода, гнусно
радуясь, постоянно капала с мокрой юбки.
В таких уродливых условиях мы развели костерок и принялись
греться. Начался перекус. Он подозрительно быстро закончился, и
мы скоро действительно почувствовали, что вошли в такую фазу
похода, где не озера сменяются плотинами, а пороги идут один за
другим. В данном случае нам встретился порог Кожаный, а вообще
потом постоянно то и дело встречались всякие пороги и перекаты.
Они набросаны по реке достаточно равномерно, так что создается
ошибочное впечатление, что их неприлично много.
Непросто писать про все эти дурные пороги, потому что они,
по сути, все одинаковы, и выделяются из них явно немногие. Ну
вот, к примеру, порог Кожаный. Видим заводь, за которой река
бурлит там и сям на камнях и, как правило, уходит за поворот.
Все встали, потормозили, посмотрели, где идет главная струя.
Первым туда пошел Фионин. Несколько взмахов веслами, и его
байдарка быстро делается маленькой и уходит за поворот. Все
стоят и думают о его печальной судьбе, ждут, пока он
гарантированно снимется со всех камней, на которые успел сесть
за поворотом. Потом обычно на маршрут уходит Ченцов. Мы
вчетвером качаемся на волнах и насуплено смотрим ему вслед.
Скоро он тоже исчезает вдали. Мы оживленно переглядываемся, но
скоро вперед уходит Лебедь. Потом отправляемся и мы, нас быстро
проносит по валам, в самых ответственных местах подлые волны
сбивают с фартука мою юбку, меня моментально заливает, и нас
выносит на спокойную воду, где иногда ждут нас все те же
безрадостные лица. Лица друзей. И это повторяется каждый раз.
Так что вспоминать о таких порогах отдельно совсем неинтересно
и достаточно бессмысленно, и поэтому от многих порогов остается
одно название. Обычно оно не делает чести тому, кто его дал,
например я подозреваю, что только последний тупица может
назвать порог Кожаным или Муравейным.
Как бы то ни было, пороги приходится преодолевать, и
вечернюю программу завершил порог, зовущийся в народе большой
бочкой Ойнагайне. Произносить это по традиции почему-то нужно
особенно, с благоговейным трепетом и завываниями, так, чтобы
сразу становилось ясно, что это не большая, а просто огромная,
гигантская бочка, и не бочка даже, а скорее небольшой контейнер
Ойнагайне, причем само слово Ойнагайне должно звучать
таинственно и мрачно. Фионин научился искусству произношения
имени Ойнагайне, и несколько раз старательно и небезуспешно
пугал нас этим. Порог Ойнагайне действительно представляет
собой лишь одну большую бочку и больше ничего. Нормального
места для осмотра порога нет, оба берега заболочены и в теплую
погоду несомненно крайне мошконасыщены. В этот раз погода была
не ах, но к вечеру сквозь облака, вызывая наше умиление,
проглянуло синее небо, и несколько непонятно как прошедших
естественный отбор предыдущих дней комаров попытались из-за
угла подло напасть на нас. Попытки были пресечены, и все
отправились осматривать порог. Надо сказать, что к этому
времени почти все в нашей группе плыли в сапогах, и их не
смутило, что на берегу ноги постоянно проваливаются на
пять-десять сантиметров в воду, Поэтому все храбро вылезли и
ушли, забыв, в частности, меня, который не пошел на то, чтобы
пожертвовать сухими кедами ради какой-то большой бочки. Я
остался сидеть в байдарке, но я же не ожидал, что вид Ойнагайне
так напугает их всех, что они останутся там в шоке бродить
целый час. Но именно так и случилось, и я настолько замерз, что
уже собирался плюнуть на все и вылезать. Тут неожиданно
вернулись первые исследователи. Ничего хорошего они не сказали,
но общий смысл выразил Финик, сказав примерно в том смысле, что
если мы усилием воли заставим себя пройти этот порог, то мы
будем героями (как будто бы мы не сделались героями, пережив в
полном составе вчерашнюю дневку). Потом вернулись и остальные.
Они не были очень уж словоохотливы, и заметно мрачно смотрели в
будущее. Потом наконец одним из последних появился бодрый и
незамерзший Данилов, он радостно сказал мне, что не вымокнуть
мне не светит, и я с ним с удовольствием немножко поругался.
Финик все думал, как же идти Ойнагайне, я думал, как же
согреться, а Ченцов думал, как же уйти с московского графика,
который подвергался уточнениям и дополнениям уже много раз, но
назло всем стойко держался. На 12 августа было запланировано
встать на Ойнагайне, и было уже очевидно, что так все и
получится. Остается только сказать, что большую бочку Ойнагайне
все прошли абсолютно без потерь, а мы прошли даже не сквозь
саму бочку, а сильно вправо от нее, что, однако, мало спасло от
заливания. Лично я так и не почувствовал, чем же навел на всех
такой страх этот коротенький порог.
Стоянка была уже занята все теми же катамаранщиками, и их
рыбак уже ловил рыбу. Однако поляна там большая, и мы сумели
встать на порядочном расстоянии от них. Стоянка, по большому
счету, оказалась козлиная, - сама по себе каменная, она
окружена со всех сторон болотами, на которых непонятно как во
мху среди кустиков голубики растут двухметровые сосенки, и в
хорошую погоду нас бы там обязательно съели какие-нибудь
летучие уроды. Но погода, по счастью, была оптимальной для
этого места, - холодно и без дождя. Немедленно вся поляна была
перегорожена веревками, завешана промокшей на проходе большой
бочки одеждой, и мы удовлетворенно сели к костру.
Ужин был отмечен распитием даниловской бутылки вина с
названием Рошудехинчести, которое своей бессмысленностью
напоминает название Ойнагайне, и прибытием еще одной группы на
то же место. Мы назвали их панками. Наверное, потому что в пути
они были похожи на панков. Это не значит, что сами мы были
похожи на что-то более благородное. Сначала кто-то пустил слух,
что они из Минска. Потом, два дня спустя, оказалось, что они из
Москвы, причем узнали мы это потому только, что они как-то раз
вслух зачитывали избранные отрывки из того же отчета, что был и
у нас. Панки встали между нами и катамаранщиками, и потом долго
суетились там. Ченцова волновали не они, а соблюдение графика,
по этому поводу он ходил и бесился. День закончился надеждой на
лучшее.
Moral level: 4 (Satisfactory).
13 августа
С утра сегодня денек выдался заметно поганый. Поганый
денек-то. Даупское число потому что. Вчера вечер был с
подходящей погодой, кое-где мелькало синее небо. Сегодня утром
халява кончилась, и небо снова было заложено тучами. После по
обыкновению скудного завтрака, когда мы уже было начали
собираться и даже свернули все содержимое палатки, вдруг пошел
дождь, и все с радостью залезли под свои тенты и затаились.
Минут через пять дождь унялся, и нам пришлось снова вылезать и
паковаться дальше. Порядочно осточертевшая жизнь продолжилась,
а это значило, что и сегодня нам светит ходовой день,
наполненный холодом и промоканиями. Вдобавок к этим печалям
наконец закончилось растительное масло, и мы слазили за второй
бутылкой, а она оказалась хоть и пластиковой, но на редкость
непрочной, поэтому она уже когда-то успела дать несколько
трещин, и масло из нее наполовину вытекло. Так что мне пришлось
его переливать в нормальную бутылку, и я весь испачкался
маслом. Я подозреваю, что это все случилось из-за Ченцова.
Проснулись мы, разумеется, поздно, но тем не менее вышли на
маршрут раньше всех. Начало дня ознаменовалось всего-то
перекатом, на нем, однако, мы крепко сели на мель, и в итоге у
нас появилась дырка. Сначала мы только смутно догадывались об
этом, но надеялись на лучшее. Примерно минут через сорок наша
надежда окончательно исчезла, и в это время мы как раз подошли
к Лоунапорогу. Небо было, как обычно, мрачным и серым, порог -
длинным, а берега - болотистыми. Сидеть в байдарках не
захотелось никому, и все по болотистым берегам дружно
отправились осматривать порог.
Лоунапорог начинается большим количеством разных камней,
накиданных по обыкновению без всякой системы, и эти камни
создают небольшие, но многочисленные трудности при прохождении.
Подлая сущность Лоунапорога в том и заключена, что честные люди
отвлекаются на долгий слалом между препятствиями на протяжении
не менее чем двухсот метров и забывают об основном сливе в
конце порога, тем более, что с воды он очень плохо различим.
Главный слив Лоунапорога очень эффектен. Там стоят под
некоторым углом друг к другу и в целом вдоль течения, как раз
так, что по течению образованный ими угол сходится к вершине,
две гигантские плиты. Они, однако, не соединяются, так что
образуются своеобразные ворота по ширине примерно двух
байдарок, что, в общем-то, очень мало по сравнению с размерами
и этих плит, и всего сооружения в целом. Туда, в слив, уходит с
большой скоростью мощная струя воды, а кроме того, вода идет и
поверх самих плит слоем в несколько сантиметров, так, что плиты
очень хорошо видны, но при этом постоянно спрятаны под
движущимся блестящим покрытием, что создает замечательный вид,
который, как мне кажется, невозможно нормально передать ни
словами, ни фотографиями. Такая картина сильно напоминает порог
Собачий на Воньге, где одинаковым образом стоит под сливом
черная плита, но там она одна, и она там больших размеров. За
воротами, образованными двумя маленькими Собачьими, находится
резкий перепад высоты, не то, чтобы очень большой, но ощутимо
заметный, и хотя высоты не хватает, чтобы образовать что-то
вроде небольшого водопада, зато ее хватает на активное красивое
и шумное бурление. Еще несколькими метрами ниже по течению
находится большая бочка, которая, однако, чистая, хотя через
нее и не слишком приятно проходить. Сразу после бочки надо
забирать вправо, и тогда гарантирован нормальный выход из
порога.
Мы долго бродили вокруг этих плит и вычисляли свой маршрут,
между тем мимо нас на своих катамаранах проплыли бывшие соседи,
и еще к месту действия подтянулись панки. Катамаранщикам не
понять всей прелести Лоунапорога, их легко проносит над всеми
камнями, и главный слив они прошли просто поверх плит, там, где
байдарка неизбежно садится, разворачивается бортом к воде и
переворачивается, и все это за несколько секунд. У панков же,
напротив, как я понимаю, иногда возникали еще дополнительные по
отношению к нам проблемы (с головой), поэтому они не тратили
лишнего времени на осмотр, пришли, наскоро посмотрели и пошли
порог всем скопом в перерыв между нашими стартами, то есть в
тот момент, когда Финик порог уж прошел, а мы еще нет. В итоге
они прошли Лоунапорог за полчаса вместо наших полутора, но у
нас не было таких неловких ситуаций, как у них, когда одна
байдарка сидела по итогам неудачного слалома среди камней, а
другая уже с криками неслась на нее.
Фионин проплыл порог первым из нас, они с Денисом взяли
вправо не после бочки, а до нее, сразу после слива, их вынесло
бортом на большой камень, и они как-то даже в один момент плохо
накренились к воде, но сумели выправиться, снялись со своего
камня и ушли из порога благополучно. Потом Финик вылез,
забрался на плиту как раз напротив слива и принялся
фотографировать всех проплывающих. Лебедь сел на камни где-то
перед основным сливом и что-то около минуты нервничал, пытаясь
сняться с них. Такие моменты сильно раздражают, поскольку
вылезать из байдарки, чтобы снять ее практически невозможно, -
на сильном течении после этого не удастся залезть обратно, а
сниматься не вылезая слишком тяжело, и никогда потом не
понимаешь, как же это удалось. Кроме того, все время сильное
течение угрожает так развернуть байдарку, что она либо затонет,
либо встанет так, чтобы в случае успешного освобождения от
камней пойти в порог бортом или кормой. Однако когда Лебедь
снялся с камней, дальше он прошел нормально. У нас за полтора
часа сквозь дырку от утреннего переката натекло еще больше
воды, просадка была как у бывалого бегемота, иначе говоря, в
воде все брюхо, поэтому мы, насколько заметил Данилов, сели
везде, где только было можно. Однако, насколько заметил я, мы
нигде слишком долго не засиживались, отовсюду нас сразу срывало
течением и несло дальше.
Мокрые, довольные и сфотографированные на очень красивом
месте, мы последний раз поглядели на Лоунапорог и отправились
дальше. Нам с Даниловым надо было бы вылить воду и заклеиться,
но нас убедили идти до порога Хемег, где все равно был
предусмотрен обнос, а следовательно, полное выгружение вещей и
некоторое время. Никто еще не знал, что предстоит перед
Хемегом. Позорный манускрипт, называемый в народе отчетом,
пишет по этому поводу следующее: "Через 300м после порога Лоуна
начинается каменистый перекат длиной 200м. В 500м ниже по
течению - еще один каменистый перекат длиной 200м". Отчет
неправ и глуп. Если то, что мы прошли, можно назвать
всего-навсего каменистыми перекатами, то непонятно, почему бы
не назвать порог Ойнагайне небольшим стоячим валом. Впрочем,
пусть это остается на совести безымянных авторов такого
дурацкого отчета. Свиньи, они добились того, что хотели, - мы
промокли насквозь два раза в тех местах, где не ждали. Было
неприятно, но смешно.
Наконец, как сказали бы в подобном отчете, показался шум
порога Хемег. Хемег - порог не длинный, но производит
достаточно сильное впечатление. Хемег - могучий порог. Там
очень много воды уходит сразу в одно русло, гораздо более
узкое, чем раньше. К этому добавляется порядочный перепад
высоты, в отчете говорится, что это полтора метра, и это
реально. Правда, еще там говорится, что скорость в течении
составляет 25-30 км/ч, так что относиться ко всем цифрам там
надо с опаской. К такому отчету вообще всегда надо относиться с
опаской. Естественно, струя такого порога давно унесла все
обозримо большие камни, а необозримо большие камни там только
по берегам, поэтому слив чистый, хотя и с большими неприятными
валами. Зато там каменные берега, и небольшой поворот реки
налево обеспечивает заметную боковую бочку от берега справа. В
целом порог не слишком сложный, но приходится постоянно
внимательно следить, куда плывешь. Я уж не говорю о том, что
проплыть Хемег и остаться при этом сухим нечего и думать.
Хемег находился у нас в прямых кандидатах на обнос. Мы даже
не думали его идти, а непосредственно у нас с Даниловым были в
основном проблемы иного свойства - насчет воды, залитой в
Пельмень без всякой меры. Пока мы разгружались, и выливали
воду, и вытаскивали байдарку сохнуть, некоторые товарищи
поглядели на порог и выдвинули идею проходить его. Тропа
осмотра, она же тропа обноса, там широка и удобна, есть много
мест, с которых так приятно попялиться на порог. Мысль
проходить Хемег была воспринята настороженно, но с интересом, и
все принялись тормозить. Это продолжалось долго. Даже очень
долго. Процесс отдаленно напоминал выращивание баобаба. Все
ходили и кто во что горазд тратили время, даже не очень
старательно делая вид, что принимают решение, идти нам или
обносить. За это время не только Данилов проклеил байдарку (там
оказалась замечательных размеров сквозная дыра), но также все
просмотрели, как проходят Хемег панки, побродили, поели
черники, пообсуждали наши перспективы. Вдруг наименее
ответственная часть нашей группы неожиданно свалила посмотреть
порог Кивиристи, начинающийся метров за сто ниже по реке, хотя
непонятно было, зачем это делать. Обратно они пришли минут
через сорок. Вообще достаточно сказать, что порог Хемег,
который мы обносили бы ну никак не больше часа, проходился нами
три с половиной часа.
Разумеется, что в итоге мы его пошли. Главное в таком деле -
подбросить идею, а уж ее осуществление - дело десятое, оно
несомненно происходит издевательски успешно, и единственно
плохо то, что полный процесс сильно задалбывает всех
непосредственных участников. Я лично к моменту принятия
окончательного решения успел полностью высохнуть и сильно
замерзнуть. Было откровенно не жарко. То есть стояла по
обыкновению противная погода. И уж ни в коем случае не хотелось
по новой промокать. Но это уж сущность водного похода. Ее
однажды умело и точно выразил Денис, но я затруднился бы
дословно повторить здесь его героическую фразу. В целом она
сводится к тому, что неприятно вновь почувствовать себя сидящим
в луже после того, как высохла промокшая на последнем пороге
одежда, и проходится порог новый. В этом заключена поэтическая
сущность жизни туриста-водника.
Наконец решение было принято, но еще долго после того
продолжался процесс прохождения порога. Прохождение каждой
байдарки было событием, к которому готовились, как к
долгожданному празднику. Зрители расходились по своим местам и
налаживали свои фотоаппараты. Фотоаппаратов было четыре,
соответственно четыре фотографа и один сочувствующий. Еще один
вставал ниже основной, боковой, бочки по течению, цепко держась
за спасконец и поджидая, пока еще двое, проплывающие мимо,
вдруг перевернутся. Если бы это случилось, настал бы звездный
час страхующего. Он бы тогда с радостью размахнулся и бросил бы
со счастливым гиканьем в воду веревку, и принялся бы наблюдать,
как спасаемые им друзья тщетно пытаются за нее ухватиться. А со
всех сторон щелкали бы фотоаппараты, запечатлевая его звездный
час. Надо сказать, что на первом прохождении у дерева со
спасконцом стоял Ченцов, поэтому Финику вообще ничего не
светило. После того, как все вокруг занимали исходные позиции и
устраивались поудобнее, будущие герои-участники штурма
сдержанно, но долго прощались со всеми и уходили по тропе
обноса к своим байдаркам. Там они долго надевали спасы и каски,
и влезали в байдарку, и одевали фартук, и привязывали его
веревочками, и натягивали на обручи фартука юбку, и после этих
трудов они еще некоторое время отдыхали. А в это время друзья
наизготовку с фотоаппаратами уже не знали, куда себя деть,
дубели от холода и настойчиво спрашивали друг у друга, не
появилась ли заветная байдарка. Ее экипаж наконец-таки
собирался отплыть, долго отталкивался от глинистого берега
веслами, в итоге отчаливал и выходил на исходные позиции. Потом
были небольшая шивера и десятисекундное прохождение собственно
порога, сопровождающееся глубоким промоканием, многоразовым
фотографированием, обиженным бухтением снова оставшегося в тени
и основательно замерзшего спасателя с веревкой. На этом эпопея
не завершалась, так как предстояли еще вылезание победителей,
их оживленные комментарии, передача другим касок, обмен
фотоаппаратами, смена спасателя. Теряется еще десять минут.
Начинается новый цикл. Так все мокрые, но счастливые, потерявши
три с лишним часа, мы прошли порог Хемег.
Сразу же перед нами встала задача обноса порога Кивиристи.
Идея проходить Кивиристи даже не выдвигалась. Хотя это было бы
интересно. Порог Кивиристи имеет три ступени. Первая - сама по
себе нормальный порог, но она бледнеет перед второй. Вторая -
замечательный настоящий водопад, вовсю бурлящий и наводящий на
самые неожиданные мысли. После водопада река с шумом уходит в
живописный каньон, образованный скалами высотой метров в
пять-семь над рекой. Сверху эти скалы протоптаны туристами
вдоль и поперек, и на них то и дело растут тоненькие сосны.
Место очень красивое. Каньон продолжается метров пятьдесят,
причем река так поворачивает, что сверху не видно ни входа, ни
выхода из него, так что создается впечатление замкнутости
картины. Фотографии, мне кажется, достаточно хорошо передают
замечательный вид каньона Кивиристи, загаженный, однако,
надписями на одной из скал о том, что ее столкнули в воду
кретины такие-то и такие-то такого-то числа сего года. Ну это
неудивительно. Порог Кивиристи реально проходится. И даже на
байдарках, хотя это, наверное, средненькое удовольствие.
Иллюстрацией тому служит прохождение некой группы сквозь
Кивиристи, которое наблюдали те, кто пошел раньше времени
осматривать Кивиристи. Говорят, что байдарка свалилась в
главный слив так, что ушла в воду вместе с седоками, и что
одному из них выбило весло, и он поймал его, когда байдарку
вынесло обратно из воды. В целом, если байдарка грамотно вошла
в слив, и если ее экипаж вовремя загребает в нужных местах,
Кивиристи проходится без проблем, так как дно его опять же
чисто
...Закладка в соц.сетях
