Жанр: Энциклопедия
Сто великих чудес света
...о застраиваться.
Троицкий монастырь всегда играл видную роль в политической жизни государства, в
самом водовороте событий он оказался и в конце XVII века. За его стенами дважды
получал убежище юный Петр I - во время знаменитой "хованщины" и при попытке
царевны Софьи завладеть престолом.
Но значение Троице-Сергиева монастыря было велико и в истории культуры и
искусства России. В нем собирались драгоценные древние рукописи, замечательные
произведения прикладного искусства, созданные монахами или попадавшие сюда от
великих князей и бояр.
Троице-Сергиева лавра
333
Монастырские доходы давали возможность приглашать для строительных работ в
монастыре лучших зодчих и украшать храмы произведениями замечательных художников
Древней Руси. Здесь велось монументальное строительство, работали иконописцы,
переписчики книг, резчики по дереву и другие мастера.
Первым каменным зданием, появившимся на территории монастыря, был Троицкий
собор. Его построили в 1422-1423 годах на месте старого одноименного храма,
сгоревшего в 1408 году. Это небольшой кубической храм с тремя высокими апсидами
с восточной стороны. Сводчатое перекрытие и мощный, со щелевидными окнами
барабан главы несут четыре квадратных внутренних столба с перекинутыми между
ними арками. Стены собора выложены из блоков белого камня. Единственным
украшением фасадов служит резной белокаменный пояс из трех лент искусно
высеченного орнамента. Такой же орнамент украшает верхние стены апсид и барабан
главы.
Приземистый, могучий и в то же время динамичный собор как бы вырастает
наклонными стенами из самой земли. Современники видели в его архитектурном
облике выражение силы и величия нарождающегося Русского государства.
Для росписи стен собора и писания икон игумен Никон пригласил артель иконописцев
под руководством величайшего древнерусского художника Андрея Рублева и его
знаменитого товарища Даниила Черного. Но стены собора, к сожалению, утратили
роспись XV века. Она была сбита по "ветхости" и в 1635 году заменена новой.
Но в соборе сохранился великолепный иконостас XV века с редчайшим собранием
древнерусской живописи. Именно для Троицкого собора было создано самое
прекрасное и совершенное произведение Андрея Рублева - всемирно известная
"Троица". Три задумчивых и грустных ангела в мерцающем свете лампад из века в
век ведут свою безмолвную таинственную беседу над могилой "великого старца"...
Здесь икона простояла до 1929 года, а теперь она находится в экспозиции
Третьяковской галереи. На ее месте в иконостасе поставлена копия, очень хорошо
выполненная художником-реставратором Н.А.Барановым.
100 ЧУДЕС СВЕТА
В течение полувека Троицкий собор оставался единственным каменным зданием
монастыря, а в 1469 году была построена каменная трапезная, которая, к
сожалению, тоже не сохранилась. Но некоторые ученые предполагают, что она
послужила прообразом Грановитой палаты Московского Кремля, построенной спустя
двадцать лет.
Напротив Троицкого собора стоит Духовская церковь, построенная в 1477 году.
Завершение храма очень оригинально: под барабаном находится открытая звонница,
стоящая на пяти столбах. Это редкий образец "церкви под колоколы", где в одном
сооружении соединены храм и колокольня, что придает всему зданию неповторимое
своеобразие. Духовская церковь необычайно ценна еще и тем, что она осталась
единственной из построек такого типа и помогает представить внешний вид старой
звонницы Московского Кремля, которую потом сменила колокольня Ивана Великого.
Храм выстроен псковскими мастерами из кирпича на белокаменном цоколе. Стены его
украшены узорчатым поясом, выложенным из терракоты и окаймленным двумя рядами
изразцов. В древности Духовская церковь использовалась и как дозорная башня. С
нее велось наблюдение за окрестностями, а о приближении врага извещали
колокольным звоном.
В 1548 году с южной стороны Троицкого собора возвели Никоновский придел -
небольшое и очень уютное сооружение, выросшее над захоронением игумена Никона.
Этот одноглавый храм выложен из кирпича и облицован белым камнем, он очень
удачно гармонирует с Троицким собором и Духовской церковью.
Центральную часть монастыря занимает Успенский собор, который своими формами
повторяет Успенский собор в Кремле, а размерами даже несколько превосходит его.
Строительство его было начато в 1559 году по инициативе Ивана Грозного. Но денег
не хватало, и работы продвигались медленно. Только в 1581 году после трагической
гибели царевича Ивана, сраженного ударом посоха в припадке отцовского гнева,
монастырь получил от Грозного крупную сумму "на помин души" покойного. На эти
средства и было завершено строительство, а освящение Успенского
Троице-Сергиева лавра
собора состоялось в 1585 году, уже после смерти "грозного царя". Но еще 100 лет
он стоял без росписей.
Выполнили их в 1684 году местные мастера и славившиеся по всей России стенописцы
Ярославля. В надписи на западной стене Успенского собора перечислены имена всех
35 художников "дружины" во главе с Д.Г.Плехановым; она же сообщает, что роспись
была завершена всего за один сезон - с 20 мая по 30 августа.
В середине XVIII веке вместо шлемовидных куполов собора были сделаны луковичные
главы. С западной части собора находилась большая паперть, где в 1606 году был
погребен Борис Годунов, здесь же были похоронены его жена, сын и дочь. В XVIII
веке паперть разобрали, а над захоронением Годуновых установили каменную
палатку-усыпальницу и пристроили крыльцо. С конца XVII века Успенский собор стал
усыпальницей московских митрополитов.
В сентябре 1608 года к стенам монастыря подступили польские интервенты и начали
его осаду. В стенах монастыря укрылись крестьяне и мастеровые люди со всех
окрестных городов и деревень. Несмотря на многочисленные лишения, монастырь
стойко держался в течение 16 месяцев - до прихода воеводы Скопина-Шуйского,
разгромившего вражеское войско в сентябре 1610 года.
Во время осады стены и башни монастыря сильно пострадали, и когда наступило
мирное время, началось их восстановление и дальнейшее укрепление. Их надстроили
(по образцу укреплений московского Китай-города), и теперь они имели три яруса с
бойницами. Протяженность стен составляла 1,5 километра, высота их - от 10 до 14
метров, ширина - около 6 метров. В углах и по краям стен строители возвели 12
башен, а угловые башни вывели за пределы стен, что создавало обширную площадь
обстрела. Каждая из башен имеет 77 бойниц и подземные пороховые камеры.
Время строительства новых башен совпало с периодом, когда в русской архитектуре
широко распространился стиль "узорочья", Для которого характерна пышная
декоративность. Поэтому башни Троице-Сергиева монастыря (при своих высоких
военно-оборонительных качествах) имеют также великолепное декоративное
Убранство.
Наиболее интересна в художественном отношении Уточья (или
100 ЧУДЕС СВЕТА
Утичья) башня, которая защищала северо-восточный угол стены. Согласно преданию,
свое название башня получила по обилию уток, водившихся на соседнем пруду.
Рассказывают, что с этой башни по уткам стрелял Петр I. А первоначальное
название башни - Житничья - было дано по находившемуся вблизи житному двору,
хранилищу хлебных запасов.
Исключительно красиво декоративное убранство Уточьей башни, венчаемой
четырехъярусной ажурной башенкой со шлемом. Исследователи установили, что
прототипом такого оригинального решения послужило завершение ратуши в
голландском городе Маастрихте. Это легко объясняется оживленными культурными
связями между Россией и Голландией.
Улица мавзолеев в Самарканде
Все, что осталось от Афрасиаба, предка Самарканда (ровесника Древнего Рима), -
это огромный голый холм к северу от города. Пятнадцать метров культурных слоев,
черепки, кирпичи - рай для археологов и в то же время рассказ о многих столетиях
жизни Афрасиаба. У его стен стояли армии Александра Македонского, сюда приезжали
кушанские цари и первые халифы со своими отрядами.
Но в 1202 году город постигла страшная катастрофа - монгольское нашествие.
Афрасиаб был уничтожен так, что на поверхности земли не осталось ровным счетом
ничего: крепостные стены были срыты, знаменитый водопровод, который в течение
веков по-Давал воду в цитадель, разрушен, дома и дворцы сожжены. Там, где Шумели
сады, уже ворошились песчаные барханы.
100 ЧУДЕС СВЕТА
Однако город не умер, и с конца XIV века началась вторая жизнь Самарканда. День,
когда Тимур решил сделать его своей столицей, стал днем второго рождения города.
За какие-нибудь 20-30 лет Самарканд превратился в столицу Азии, центр торговли,
ремесел, повелителя судеб далеких и близких народов. И снова в нем разрослись
сады...
Шел 1404 год. Железный хромец Тимур, завоевав полмира, согнал в новую столицу
художников, архитекторов, каменщиков, ювелиров, резчиков по дереву... Власть
Тимура была велика, могущество необъятно, гордыня необузданна. Деревни вокруг
Самарканда получили новые названия. Отныне они звались так: Багдад, Каир, Дамаск
- величайшие города мира должны были казаться деревнями по сравнению со столицей
Тимура.
Над Самаркандом висела пыль строительства. Стояли в строительных лесах мавзолеи
Шах-и-Зинда, вереницы рабов несли кирпичи к стенам мечети Биби-Ханым, искусные
хорезмские мастера клали плитки Регистана. Город был цвета охры, а голубые и
синие изразцы мечетей и квадраты прудов-хаузов казались кусками неба, брошенными
на землю. Вокруг шумели 13 садов - широкое зеленое кольцо вокруг Самарканда.
Самый большой из них - Баги-Джехан - был настолько обширен, что (как уверяют
древние хроники) однажды лошадь архитектора заблудилась там и ее искали целый
месяц.
Шах-и-Зинда - волшебная улица мавзолеев. Она не может похвастаться своими
размерами или величием замысла. Да, собственно, и замысла-то никакого не было,
эту улицу никто не планировал и не проектировал. Ансамбль возник сам по себе,
строили его сотни лет - мавзолей за мавзолеем.
Шах-и-Зинда означает "живой царь". Культ его существовал задолго до прихода
ислама, еще во времена расцвета Афрасиаба, и был настолько велик, что
проповедники ислама сочли за лучшее не бороться с ним, а использовать во славу
новой религии. Так была создана легенда о Мохаммеде Кусаме ибн-Аббасе,
двоюродном брате пророка.
Древняя легенда рассказывает, как войско Мохаммеда Кусама было застигнуто
неверными в святую минуту, когда все воины стояли на коленях и совершали намаз -
молились. Неверные восУлица
мавзолеев в Самарканде
пользовались их временной небоеспособностью и всех зарубили. Остался без головы
и сам Мохаммед Кусам ибн-Аббас. Но, и лишившись головы, он не растерялся: взял
голову в руки и спустился в глубокий колодец, через который прошел в рай, где и
обитает до сих пор. Многие герои старались потом спуститься в этот колодец,
чтобы выведать тайны обезглавленного царя.
Мазар (гробница), вернее, кенотаф (ложная гробница, так как настоящий Мохаммед
Кусам никогда не был в Самарканде), и стал первым мавзолеем комплекса Шах-иЗинда.
Согласно легенде, Кусам умер якобы в начале завоевания Самарканда
арабами, то есть в 60-х годах XII века. Однако ныне существующее надгробие над
его могилой, как вообще все мавзолейное окружение, сооружено в первой половине
XIV века.
Погребение возле могилы святого обеспечивает блага на том свете, поэтому многие
вельможи и муллы старались добиться права быть похороненными рядом. Удавалось
это немногим, но эти немногие были богаты и знатны, и мавзолеи их - лучшие в
Средней Азии.
Шах-и-Зинда строился дважды. В первый раз - до монгольского завоевания - улица
мавзолеев круто спускалась от гробницы Мохаммеда Кусама. Но от первого комплекса
в целости не осталось ни одного мавзолея.
Монголы, захватившие Самарканд, не тронули гробницу "живого царя", опасаясь
мести чужого для них, но, возможно, сильного святого. Зато они начисто разрушили
другие мавзолеи. Снова Шах-и-Зинда был отстроен в основном при Тимуре и
Улугбеке.
Здесь похоронены родственники Тимура и знатные духовные лица. Каждый мавзолей -
небольшой шедевр исламского искусства. Новые мавзолеи не должны были быть выше
гробницы Мохаммеда Кусама и потому размеры их строго ограничены. Это заставило
зодчих совершенствовать формы и украшения гробниц и создало ансамбль, который
кажется построенным одновременно и по единому замыслу.
Входной портал в некрополь Шах-и-Зинда был сооружен Улуг-беком в 1435 году.
Среди нижней группы памятников особенно выделяется величественное двухкупольное
здание - один из за340
100 ЧУДЕС СВЕТА
городных жилых домов, перестроенный после смерти его хозяйки Ульджааим в
мавзолей.
В основном мавзолеи Шах-и-Зинда - квадратные сооружения под различными куполами.
Купола, порталы, колонны и даже стены мавзолеев покрыты синими и глазурованными
плитками.
Всего мавзолеев 25. Выше всех гробница Мохаммеда Кусама, о которой еще в XIV
веке знаменитый арабский путешественник и географ Ибн-Батута писал: "Могила
благословенна. Над ней возведено четырехугольное здание с куполом, у каждого
угла стоят по две мраморные колонны. Мрамор зеленого, черного, белого и красного
цветов. Стены здания тоже из разноцветного мрамора с золотыми орнаментами; крыша
сделана из свинца". Но с тех пор здание неоднократно перестраивали и
облицовывали голубыми и цветными изразцами и мозаикой.
Мазар Мохаммеда Кусама окружен другими мавзолеями. Здесь им тесно, ведь каждый
владелец хотел, чтобы его гробница стояла как можно ближе к мазару святого.
Больше других повезло трем мавзолеям: жены Тимура Туман-ака, крупного
религиозного деятеля Хаджи Ахмала и "девушки, умершей в целомудрии" в 1360 году.
Больше о ней ничего не известно.
Мавзолей Туман-ака очень красив. Его изразцы и мозаики - это вершина
декоративного искусства тимуровской эпохи. Портал представляет собой богатый,
чистых красок ковер, в котором переплетаются цветы, ветви и надписи. Он не
голубой, как другие, а в основном фиолетовый, и потому еще больше выделяется в
мире, где в основном два цвета: охра - песок и голубой - небо.
Мавзолей эмира Бурундука, одного из военачальников Тиму- " ра, поскромнее. Сам
эмир сильно разбогател в военных походах, но потомки его, видимо, не посмели
выстроить мавзолей лучшеп чем у членов царского рода.
Чем ниже спускаешься по лестнице-улице, на которой никто никогда не жил, тем
изысканнее становятся формы мавзолеев, тем тоньше узоры изразцов, хотя при этом
иногда теряются чистота, лаконичность и благородство линий: меняется время,
меняются вкусы и мода. Мавзолеи в нижней части улицы воздвигнуты уже после
смерти Тимура - в следующем столетии.
Улица мавзолеев в Самарканде
Прихоть истории и судьбы объединила в Шах-и-Зйнда гробницы очень разных людей -
от царицы до воина, от муллы до "девушки, умершей в целомудрии". Почти в конце
улицы построен мавзолей астронома Руми, друга и соратника Улугбека. Он не нажил
за свою жизнь ни богатства, ни земель, не принадлежал к знатному роду. Но он был
величайшим математиком и астрономом своего времени, и потому Улугбек соорудил
усыпальницу Руми рядом с мавзолеями ханов и цариц и сделал ее хоть чуточку, но
повыше.
Шах-и-Зинда прекрасен отовсюду. И с вершины холма, откуда видны две цепочки
голубых куполов... И снизу, где за аркой открывается узкая цветастая улица
порталов... И издали, когда он кажется страницей из сказок Шехерезады, и вблизи
- когда ошеломляет буйством фантазии и красок...
Ансамбль Шах-и-Зинда ценен прежде всего как уникальный музей лучших
архитектурных достижений Самарканда XIV-XV веков. Особенно хороши майоликовые
орнаментальные композиции и бесконечная игра переливов полихромной глазури.
Коран считает смертным грехом изображать людей или животных. Мухаммед учил, что
в загробном мире изображенные существа потребуют от художника, чтобы он отдал им
свою душу, и будут вечно преследовать его стенаниями и мольбами.
В мусульманских книгах можно найти рассказ о художнике Сейфе.
Аллах дал юноше зоркость глаза и верность руки. Во тьме ночной и при ярком свете
солнца Сейф видел зелень цветущих садов, румянец на щеках девушки, голубизну
весеннего неба. Юноша прибегал на берег моря и веткой на песке чертил людей,
зверей, здания. Однажды он нарисовал своего умершего отца, затем изобразил свою
возлюбленную, потом начертил на песке лицо одной из невольниц в гареме халифа.
Кара настигла Сейфа беспощадная и жестокая. Души - отца, любимой и царской
рабыни - потребовали возмездия. Он стал бояться смерти. Она явилась неожиданно:
Сейф отведал отравленных фруктов. Два ангела - Накир и Мункир - приступили к
допросу, и Сейф покаялся в своем грехе, что изображал себе подобных. Поступки
его были взвешены на огромных весах, и грех перевесил.
Сейфа повели по тонкому, в волосок толщиной, мосту. Ад раскрыл342
100 ЧУДЕС СВЕТА
ся перед ним своей страшной бездной. На семь этажей в глубину простиралась
адская кузница. Сейф должен был глотать огненные плоды адского дерева заккум, на
него напялили адские огненные башмаки, языки пламени лизали его пятки, факелы
обрывались с адских деревьев и жгли ему лицо, руки и плечи... Он брел через
огненные реки, обжигаясь об огненные камни...
Поэтому в мусульманском искусстве редко можно найти картины или скульптуры.
Фантазия, темперамент, изобретательность художников обрели свое выражение в
орнаментальном искусстве. Стены зданий (в том числе и Шах-и-Зинда), ковры,
оружие, конская упряжь и домашняя утварь - все расцвечено, расшито, разукрашено.
Каждая стена здания, карниз, арки изукрашены затейливым узором, не имеющим ни
начала ни конца. Отдельные части орнаментов, подчиняясь каким-то сложным и
точным законам, повторяются бессчетное количество раз - то сплетаясь, то
расходясь, чтобы потом снова соединиться...
В Шах-и-Зинда примечательны арабески каллиграфических надписей, выполненных
почерками куфи, сульс и насх. Большинство надписей религиозного содержания, но
среди них имеются и сведения исторического характера. В интерьерах сохранились
остатки художественных росписей и миниатюрных изображений пейзажей.
В орнаментах зданий кое-где сохранились скромные автографы зодчих, мастеров
каллиграфии, росписи, мозаики, резьбы. Из числа создателей архитектуры Шах-иЗинда
известны имена Шам-сиддина, Бадриддина, Али Сайфи, Шайх Мухаммада, Фахрали
и других.
Веками Шах-и-Зинда оставалась местом только религиозного и культового
поклонения. Теперь весь архитектурный ансамбль стал музеем, а его бесценные
сокровища открыты для широко обозрения.
Обсерватория Улугбека
На гравюрах эпохи Возрождения его помещали по правую руку от аллегорической
фигуры Науки, среди величайших ученых мира, ибо ни один астроном в течение
столетий не сравнялся с Великим самаркандцем в точности расчетов и наблюдений,
которые он провел в своей обсерватории. Точность его звездных таблиц была
настолько поразительна, что многие ученые сомневались в их подлинности. Казалось
невероятным, что в XV веке, до изобретения телескопа, она была достижима.
Но, когда в начале столетия русский археолог Вяткин пытался найти остатки этой
обсерватории, никто в Самарканде не мог указать, где она находилась. Раскопки
все же начались, но проходили дни за днями, а следов обсерватории не было видно.
Не встреча344
100 ЧУДЕС СВЕТА
лось даже целых кирпичей - только битые осколки, обломки изразцов, цементная
крошка...
И вдруг кетмень одного из рабочих ударился о скалу, о поверхность холма.
Выкопанные раньше траншеи протягивались все ближе и ближе друг к другу и
сходились в центре холма. На нижней границе слоя все три траншеи уткнулись в
остатки какой-то тонкой стены. Это было основание невысокого и легкого здания -
стена оказалась толщиной всего в один кирпич.
Сейчас уже трудно сказать, что натолкнуло археолога на мысль: а не круглой ли
была обсерватория самаркандского ученого? Но круглые обсерватории стали строить
только в наше время - это диктовалось необходимостью дать обзор телескопу. А во
времена Улугбека телескопов не было, и вряд ли могла появиться необходимость в
большом круглом здании. Но раскопки Вяткина дали все-таки представление о том,
что же представляла собой обсерватория Улугбека.
На холме, видном из любого места Самарканда, возвышалось круглое здание,
одинокое и таинственное. Формально в нем было три этажа, но в действительности
высота здания достигала 40 метров (10-этажный дом), а его диаметр превышал 50
метров. На крыше обсерватории размещались небольшие приборы, а в центре ее стоял
главный инструмент - квадрант, который представлял собой вертикально
установленную четвертую часть круга. Радиус дуги превышал 40 метров. Над землей
возвышалась только часть инструмента, а остальная располагалась в подземной
траншее. Общая протяженность разделенной на градусы дуги этого вертикального
круга превышала 60 метров. Такой огромный инструмент позволял астрономам
самаркандской обсерватории производить угловые измерения с высочайшей для того
времени точностью. По обе стороны от квадранта располагались помещения для
наблюдений за Солнцем и звездами, а также для теоретических работ.
Цоколь обсерватории был облицован мрамором, а портал и арки (их было по 32 на
каждом этаже) - цветными изразцами. По верху здания шла широкая керамическая
лента с надписью. Внутренние стены были покрыты картинами, схемами,
изображениями семи небесных сфер, девяти небес, семи планет, звезд и земного
шара с делением на климатические пояса.
В здании располагалась также богатая библиотека, ведь обсерОбсерватория
Улугбека
ватория была не только местом наблюдений: в ней трудились лучшие умы того
времени - математики, философы, астрологи... Астрология во времена Улугбека была
более правомочной наукой, чем астрономия и математика. А вернее сказать,
последние были прикладными науками, обслуживающими астрологию. Две из пяти
частей основного труда Улугбека были посвящены астрологии и предсказанию судьбы
по звездам.
Когда книга великого самаркандца Улугбека "Новые астрономические таблицы" была
издана в Константинополе, ее сразу же перепечатали в Дамаске и Каире. В XVII
веке ее трижды издавали в Лондоне, печатали в Париже, Флоренции, Женеве... Книга
разошлась по всему свету, и однажды ее увидел индийский магараджа Джайсингх II.
Он очень любил книги.
Великий Могол Аурангзеб, суровый фанатик, томимый жаждой власти и страхом
потерять империю, порой презрительно подсмеивался над причудами мальчишки -
Джайсингху было всего пятнадцать лет. Но мальчишка был храбр, и его отряды
верны. После одной из битв Аурангзеб обнял пятнадцатилетнего командующего
джайпурскими конниками и назвал его храбрейшим из храбрых.
А храбрейший из храбрых улизнул потом с шумных победных торжеств и скрылся в
своем шатре. Он читал книгу хана Улугбека о звездах, которая была куда
интереснее и важнее пира и славы.
Шли годы. Джайсингх много воевал, но как только наступал перерыв в бесконечной
цепи войн и походов, магараджа покидал армию и возвращался в один из своих
дворцов - в Дели или Джайпур. Там он, в который уже раз, раскрывал растрепанную
драгоценную книгу Улугбека.
При дворе Джайсингха жили и работали крупные индийские ученые: Уддамбри
Гуджарати - автор первых индийских таблиц логарифмов и переводчик сочинений
Улугбека, Ратнакар и Джа-ганнатх - великие астрономы и математики того времени.
Зная об образованности молодого раджи, мудрецы со всех сторон опустошенной
войной страны стекались в его дворец, и для каждого находилась комната для
работы.
В 1724 году Джайсингх начал строительство первой своей обсерватории, которую
потом назовут "восьмым чудом света". Это
100 ЧУДЕС СВЕТА
было грандиозное - из белоснежного мрамора и красного песчаника - сооружение в
Джайпуре. Тянутся ввысь башни без окон, узкие лестницы круто изгибаются или
стремительно уходят в ослепительное тропическое небо. Величественные стены то
образуют полукруг, то смыкаются в виде полусфер.
Это и есть обсерватория Джантар-Мантар, в которой Джай-сингх II и его помощники
проверяли звездные таблицы, составленные великим Улугбеком. У Джайсингха почти
не было оптических приборов. Оптические приборы своего времени он считал слишком
грубыми, неточными, слишком подвластными человеческой руке, и потому он решил
построить огромные (высотой до 27 метров) неподвижные инструменты, полагая, что
это избавит его от ошибок в измерении.
Главный из них - "императорский инструмент". Это солнечные часы и гномон (самый
простой астрономический инструмент, ведь это просто вертикальный шест). Гномон
представлял собой 17-метровый треугольник, поставленный на катет. Лестница
длиной 36 метров ведет по гипотенузе треугольника к его вершине и точно
указывает на Полярную звезду. Справа и слева от гномона расположены дуги больших
каменных квадрантов. Одна из дуг разделена для точного измерения времени не
только на часы и минуты, но и на доли минут. Другая дуга предназначалась для
измерения углов и была разделена на градусы и минуты. Для измерения движения
небесных светил астрономы Джайсингха выстроили комплекс массивных приборов (для
каждой звездной системы отдельный), установив их на единый фундамент.
В Джайпуре Джайсингх поставил солнечные часы для проверки расчетов своей
обсерватории в Дели. Основание этих солнечных часов выложено циклопической
кладкой, чтобы ничто не могло поколебать их циферблат, установленный параллельно
плоскости экватора.
Но Джайсингх не учел, что невозможно предотвратить внутренние сдвиги и осадку
огромных неподвижных инструментов - и спустя некоторое время приборами
джайпурской обсерватории пользоваться уже было нельзя. И многотонный Самрат
Джантра - самый большой инструмент Джайсингха II, поставленный некогда
параллельно земной оси, - теперь только памятник, как и другие инструменты
обсерватории Джантар-Мантар.
Символ Швейцарии
В Швейцарии, как и в любой другой стране, есть свой город-символ. Это - Люцерн.
Во всяком случае, так считают сами швейцарцы. Город был основан в 1178 году на
месте маленькой рыбацкой деревушки. З
...Закладка в соц.сетях
