Жанр: Энциклопедия
Сто великих чудес света
... только разводили руками и туманно отвечали:
- Город - дело рук царя ангелов Пра-Юна...
- Этот город построен гигантами, которые когда-то жили в наших краях...
- Этот город сам построился, потому что людям это не под силу...
Но сохранилась древняя легенда о том, как в незапамятные времена, когда боги еще
появлялись на земле среди простых смертных, жил-был в стране Индрапараста принц
Пра Кет Меалеа. Он был прекрасен, мужествен и юн, и боги любили его. В
особенности его любил бог солнца Индра.
В один прекрасный день Индра взял своего любимца к себе на небо. Бог жил в
великолепном дворце, который стоял на вершине холма Меру - там, где обычно сидел
Индра, бросая (если было хорошее настроение) на землю молнии или посылая столь
полезные земледельцу дожди. Службу свою он исполнял исправно, потому что его
стараниями в Камбодже четыре месяца в году лили дожди.
Пра Кет Меалеа очень понравилось во дворце: и сам дворец был
Ангкор - город, забытый в джунглях
243
божественно хорош, и находился он в центре Вселенной - обители богов. Может
быть, никогда бы не покинул юноша этот дворец, если бы не небесные танцовщицы -
полунимфы, полуангелы. Не понравился им его человечий запах, и не поладил юный
принц с ними. И упросили они Индру отправить Пра Кета назад, на землю.
Принц был очень обижен. Мало того, что ему сказали: "От тебя, братец, как-то
нехорошо пахнет", - но надо было расставаться с чудным дворцом, к которому он
так привык и который так полюбил.
Индре, видимо, приходилось считаться с танцовщицами-дева-тасами, но он был добр,
и ему было жаль юношу. Видя горе принца, Индра сказал: "Не печалься, я построю
тебе такой же дворец на земле". Он поручил это архитектору богов Прах Пуснуку, а
священный буйвол Нанден нашел, по повелению Индры, место для будущего здания.
Под руководством божественных посланцев тысячи самых искусных работников из
разных стран возвели на земле невиданной красоты дворец. Как и дворец Индры, он
был украшен пятью башнями, и внутреннее убранство его было великолепным.
...Царь Яшоварман, получив от отца в наследие большую империю, уделял много
внимания укреплению, вернее, даже обожествлению царской власти. А сделать это
можно было, только заручившись поддержкой жрецов. И царь основывал десятки
монастырей, строил храмы самых разных религий и, наконец, начал возводить новую
столицу, достойную живого бога, - Яшодхарапуру, известную теперь как Ангкор.
После смерти Яшовармана наступил долгий период междоусобиц и борьбы за власть.
Претенденты на престол стали строить свои столицы, и Ангкор 20 лет был в
запустении. Если бы строительство Ангкора закончилось при первых царях, то он
так бы и остался одним из многочисленных городов, затерянных в джунглях. Но
новый царь "восстановил священный город Яшодхарапуру и заставил его блистать
несравненной красотой, построив дома, украшенные сверкающим золотом, и дворцы,
мерцающие драгоценными камнями".
В 1113 году на престол вступил Сурьяварман II, который, как
100 ЧУДЕС СВЕТА
и положено настоящему царю, собрал армию и пошел завоевывать соседей. Однако
военной славы он себе не добыл и тогда решил переключиться на внутренние дела.
Он стал укреплять культ бога-царя и для этого построил храм Ангкор-Ват, что
означает "храм города", столичный монастырь.
Ангкор-Ват - самое большое религиозное сооружение в мире. Он больше любого
европейского собора, любой мусульманской мечети, любого зиккурата, пагоды или
пирамиды. Ангкор-Ват построен так хорошо, что полностью сохранился и доныне
поражает своей красотой.
Храм представляет собой святилище, которое стоит на платформе высотой в 13
метров. Под ней другая платформа площадью в один гектар, по углам которой стоят
четыре башни, соединенные галереями между собой и центральным храмом.
Центральная башня возносится вверх на 65 метров. В ее святилище Сурьяварман
велел установить статую бога Вишну, лицом похожего на самого царя. Это было в
традиции Ангкора: цари не только духовно отождествляли себя с богом, но и
считали себя его физическим продолжением.
И весь этот ансамбль был окружен двумя рядами стен с башенками и воротами, так
что общая площадь Ангкор-Ват составляла один квадратный километр.
Башни Ангкор-Ват описать очень трудно, потому что ничего похожего в мировой
архитектуре просто нет. Пожалуй, их можно сравнить с обрезанными снизу (до
половины) кукурузными початками или с вершиной пшеничного колоса невероятных
размеров. Раньше вершины эти были покрыты золотыми листьями, а барельефы,
украшающие террасы, разукрашены.
Храм на Востоке очень часто своими формами напоминает гору. Это связано с ролью
священной горы Меру (своего рода Олимп восточного мира) и с функцией гор в
восточной истории. Гора - символ мощи и величия, и потому как гора - пятиглавый
Ангкор-Ват.
Каждый камень храма покрыт резьбой или барельефами. Чего стоит только галерея
первого этажа длиной в целых шестьсот метров! Здесь восемь панно - больше тысячи
квадратных метров рельефной скульптуры. Сотни прекрасных танцовщиц, военные и
Ангкор - город, забытый в джунглях
религиозные сцены... Кажется, что в камне оживают древние легенды, поверья,
давняя жизнь.
Сюжеты всех этих гигантских каменных фресок взяты из мифологии - из
"Махабхараты" и "Рамаяны". На одной из фресок изображены все боги, входящие в
пантеон Брамы: богиня богатства Кубера и бог войны Сканда, с многочисленными
руками и головами, верхом на павлине, и Индра, и Вишну, и бог смерти Яма, и
Шива...
Ученые разыскали великолепные ансамбли, храмы, дворцы и башни, которые на
протяжении веков составляли гордость камбоджийских владык. Город строился долго,
облик его и размеры менялись много раз. Каждый новый царь создавал себе храмусыпальницу.
Этот храм должен был находиться в центре - на пересечении улиц и
каналов. Считалось, что город подобен горе Меру - жилищу богов и центру
мироздания, он тоже центр мироздания. Соответственно и храм - центр земной суши.
Город все рос и рос, возникали новые районы, новые центры.
Особенно велик город был в ту эпоху, когда на престол вступил Джаяварман VII -
очень любопытная фигура в камбоджийской истории.
Преемники Сурьявармана унаследовали его самомнение и тщеславие, но не его силу.
После смерти Сурьявармана империя кхмеров была разгромлена, а ее столица
захвачена. Страна задыхалась под тяжестью налогов и податей и не могла уже
сопротивляться. Деревни обезлюдели - кто ушел в солдаты, кто отрабатывал барщину
на строительстве. Начались крестьянские волнения. Но с этим, казалось бы,
смертельным для государства ударом связан и его новый расцвет.
Когда столица была захвачена, жители угнаны в рабство и золотые пластины сорваны
с храма Ангкор-Ват, кхмеры, разгромленные, но не покоренные, объединились вокруг
Джаявармана VII. В свое время он добровольно отказался от престола, уехал из
столицы, что было не совсем типично для царя, которому престол причитался по
праву. Но когда стране стало грозить порабощение, Джаяварман объединил в горах
остатки разбитых отрядов, создал крестьянское ополчение и повел борьбу с
захватчиками. В 1181 году
100 ЧУДЕС СВЕТА
он нанес тямам сокрушительное поражение, потопил их флот и убил их царя. В том
же году он короновался на престол.
Джаяварман предпринимал поистине героические усилия, чтобы спасти страну: он
сооружал новые каналы, строил водохранилища и дороги, наводил порядок среди
чиновников. Он восстановил разрушенный Ангкор и обнес его могучей стеной.
В центре города, славившегося храмами, дворцами и знаменитой террасой слонов,
был воздвигнут Байон - новый для Камбоджи тип храма. Это поистине фантастическое
зрелище, странное и противоречивое (впрочем, как и все, что делал Джаяварман
VII).
...Гора камней, хаотическое нагромождение частью разрушенных временем, частью
незавершенных строений. И на фоне неба - силуэты 50 грандиозных башен,
устремленных вверх. Каждая из них несет на четырех своих сторонах исполинские
изображения лиц боддисатвы Локешвари, высеченные в камне. 200 лиц, улыбающихся
одинаковой загадочной улыбкой, смотрят на город... Немного квадратные, чуть
плоские лица с широкими носами, миндалевидный разрез глаз, толстые и в то же
время четко очерченные губы... И все они (если верить преданиям и хроникам) -
лицо самого Джаявармана.
Галереи Байона, как и галереи Ангкор-Ват, украшены каменными барельефами. Сюжеты
этих обширных каменных композиций относятся к двум совершенно различным мирам.
Внешняя галерея посвящена историческим событиям и бытовым сценам, а фрески
внутренней галереи изображают мир богов.
...Вот воинов кормят обедом. Его доставили на таких же тележках, какие и ныне
увидишь на дорогах и улицах Камбоджи. Принцессы, томно откинувшиеся в
паланкинах, ждут, пока пройдут войска. А вот морская битва - головы сидящих за
веслами гребцов, воины с дротиками, луками и щитами.
Изображение залитого водой леса - своего рода символ Камбоджи. В период
тропических ливней, когда с июня по сентябрь день за днем низвергаются с неба
мощные потоки дождя, чуть ли не вся Камбоджа уходит под воду. Вот и на стенах
Байона изображено фантастическое видение леса, полного воды и рыб. Рыбы так
впечатляюще и точно вырезаны в камне, что, даже не будучи большим специалистом,
можно распознать их породы.
Ангкор - город, забытый в джунглях
А вот сцены придворной жизни - танцы, беседы, игра в шахматы, борьба, король в
окружении придворных.
...Сцены, посвященные Шиве, Раме, Кришне, превращениям Вишну, перемежаются
эпизодами с участием принцев и принцесс. Вот история сына Кришны и Рукмини,
брошенного в море демоном зла и проглоченного рыбой.
Легенды, легенды, легенды... Культ царя-бога, установленный еще в IX веке,
продолжается. Царь всемогущ, он не только самодержавный властитель, он еще и
живое воплощение бога. Его особа священна. Он - бог-царь. И ему поклоняются как
богу-царю.
Храм - это что-то вроде города в городе. Замкнутый в окружающих его высоких
стенах, со своей собственной внутренней жизнью, своими священниками, служками,
музыкантами, священными танцовщицами, слугами, рабами... Со своим складом
роскошных ритуальных одеяний, предметов культа, еды; со своими кухнями,
службами, помещениями. И со своей богатой казной, в которой год от году
увеличивались колоссальные запасы драгоценных приношений и даров - золотой
посуды и серебра, жемчуга, бриллиантов, алмазов...
Гнет спину камбоджийский крестьянин, трудолюбиво снимая по три урожая со своего
рисового поля. Десятки тысяч семей в сотнях деревушек от зари до зари заняты
нелегкой работой, в поте лица своего зарабатывая себе на пропитание, но еще в
большей степени на содержание царского двора и бесчисленных храмов. Растут
доходы королевской казны. Растут владения и мощь храмов.
Чтобы построить только один храм Бантеай-Хмар, затерянный в джунглях на северовостоке
страны, 40-45 тысяч рабочих должны были трудиться по десять часов в день
восемь лет подряд. А над орнаментом его тысяча человек должна была работать 20
лет! А ведь были еще другие храмы и монастыри в других городах... Был Пра-Кхан -
"Священный меч", мавзолей, воздвигнутый Джаяварма-ном VII в память своего отца и
занимавший площадь в 56 гектаров.
В надписи, посвященной буддийскому храму Та-Прохм, можно прочитать: "Ему
принадлежит 3140 деревень. В нем было занято 79 365 человек, из них - 18 великих
жрецов, 2740 служителей, 615 танцовщиц. Храму принадлежало 5000 килограммов
золотой
100 ЧУДЕС СВЕТА
посуды, почти столько же серебряной, 35 алмазов, 40 620 жемчужин, 4540 других
драгоценных камней, огромная золотая чаша.. ". Но это еще не все. Далее надпись
перечисляет "продукты питания всякого рода: рис, масло, патоку, растительное
масло, крупы, мед". И даже 2387 пар одежды для облачения статуй! А ведь это был
далеко не единственный храм.
Но через столетие после Джаявармана VII, последнего великого строителя Ангкора,
от когда-то преуспевающей империи остались одни воспоминания. В 1431 году после
одного из набегов сиамцев, которые взяли и разграбили город, большинство жителей
покинули Ангкор. Немногие остались жить в нем, но сквозь плиты мостовых уже
начала пробиваться трава, зарастали травой водоемы и рвы. Голодные, забытые
всеми крокодилы выбирались на сушу и издыхали на улицах мертвой столицы. Потом
джунгли совсем поглотили город, и дороги к нему были забыты, как был забыт культ
бога-царя.
Но город не хотел умирать... Город дождался своего времени, когда легенды о нем
услышал Анри Муо. Исследователь привлек к Ангкору внимание ученых и вездесущих
журналистов. За несколько десятилетий упорного труда, раскопок, изучения
полустертых надписей историки разных стран сумели накопить такое количество
сведений, что мы ныне знаем не только, когда правил и с кем воевал тот или иной
царь, но и как одевались, во что верили, о чем думали его многочисленные
подданные.
Люди нашли и вновь вернули к жизни Ангкор, который стал одним из крупнейших
музеев мира. Башни его украшают национальный герб Камбоджи...
Древняя соперница Багдада
Один из внуков легендарного Гарун аль-Рашида - халиф Аль-Мутасим (рожденный от
турчанки-наложницы), встав во главе могучей Аббасидской державы, окружил себя
личной гвардией из наемников-турков. Их дерзкое поведение, грабежи и поборы
вызывали недовольство багдадцев, грозившее вылиться в открытое выступление Все
чаще раздавались голоса против самого халифа, потворствовавшего
злоупотреблениям. Необходимо было срочно разрядить обстановку, и халиф АльМутасим
отдал распоряжение о строительстве в пустыне, в 138 километрах от
Багдада, новой столицы - Самарры.
Всего за полтора десятка лет на правом берегу Тигра вырос город, "пленительный и
прекрасный, как мираж в пустыне", вытя250
100 ЧУДЕС СВЕТА
нувшийся вдоль реки на несколько километров. Сюда в 836 году и была перенесена
столица Аббасидского халифата. Семь последних халифов благоустраивали город, в
котором в пору наивысшего его расцвета жило около 200 000 человек. Это была
очень значительная цифра для того времени.
Однако через 56 лет звезда Самарры закатилась. Основную роль в этом сыграли
неблагоприятные условия, и прежде всего недостаток воды. Город начал быстро
пустеть, и Багдад вернул себе звание столицы.
Немецкие археологи в начале нашего века обнаружили во время раскопок руины
мечетей, дворцов, жилых домов, фрагменты резьбы по стуку и дереву, стенные
росписи. Руины Самарры на три километра тянутся вдоль широкого русла Тигра.
"Приятная для глаз" Самарра поражает обширностью территории и огромными
размерами зданий. Главная улица города шла параллельно берегу реки и была
шириной 100 метров. По обеим сторонам ее катили свои воды каналы, а ряды
деревьев защищали прохожих от зноя.
В 847 году при халифе Аль-Мутаваккиле стала строиться Большая мечеть, которая и
до сего дня считается самой крупной в мусульманском мире. Она занимала площадь в
38 000 квадратных метров и представляла собой типичный образец арабской колонной
мечети с молитвенным залом и минаретом. Внешняя стена мечети имела полукруглые
башни и 16 входов. До наших дней только и сохранилась эта стена и огромный
минарет аль-Мальвия, располагающийся в нескольких метрах от торцовой стены
мечети, с ее северной стороны.
Этот минарет с начала своего сооружения стал символом Самарры и до сих пор
пользуется в Ираке наивысшей популярностью. Он имеет необычную форму: на
квадратном основании располагается усеченный конус, охваченный внешним
спиральным обходом - пандусом шириной почти полтора метра. Видимо, его строители
вдохновились образом вавилонского зиккурата - культовой башни Древнего Двуречья,
но минарет аль-Мальвия для своего времени был явлением уникальным.
Высота минарета достигает 52 метров, и виден он издалека, так как в одиночестве
возвышается на плоской земле среди руин распростертой внизу мечети. Он спирально
ввинчивается в небо, и
Древняя соперница Багдада
подъем по пандусу к его вершине становится все круче. Пять полных оборотов
спирали с одной стороны залиты палящим солнцем, а с теневой стороны погружены в
непривычный для этих мест холод. Кругом одиночество и тишина безмолвной пустыни,
только яростно свистит пронзительный ветер.
Редкой красотой отличается цвет аль-Мальвии и стен мечети. Цвет кирпичных
построек в течение дня меняется от интенсивности освещения. Он то бледно-желтый,
как пески пустыни, то становится ослепительно золотистым и даже розоватым,
словно загорается в лучах солнца.
От самой Большой мечети остались сейчас только мощные многометровые стены,
которые образуют огромный прямоугольник внутреннего двора. По имеющимся
историческим сведениям, молитвенный зал храма одновременно вмещал до 10 000
верующих.
Длинные узкие полоски рвов, петляющие по холмам, - это окопы, вырытые в 1917
году, когда под Самаррой проходили бои между отходившими турецкими войсками и
наступающей английской армией.
Сейчас минарет аль-Мальвия стал историческим памятником, взятым под охрану
государства. С его вершины, украшенной небольшой комнаткой-кельей, открывается
на руины, раскинувшиеся внизу, сказочный вид.
София Киевская
Киевская
Князь Ярослав правил долго и счастливо. Крепко держал он бразды правления, цвела
при нем Русская земля, и прозвали его на Руси и в иных государствах Мудрым.
Столицу свою - Клев - принарядил он не хуже Царьграда-Константинополя. Невелики
были городские укрепления при Владимире - воздвиг он новые стены на высоких
земляных валах: так и назвали новую крепость городом Ярослава. Сотни людей
рубили городни - бревенчатые срубы, а потом засыпали их землей, закладывая
основание вала: иначе оползут валы, размоются дождями. Трое ворот вели в город:
каменные, сводчатые, - а самые красивые, подобно цареградским, назывались
Золотыми, потому что золоченая медь покрывала их створки. Кое-кто упрекал князя
в расточительности: к чему эта позолота? Зачем такие большие врата - ширина их
равна ширине средней части главного киевского собора! И церковь к чему
поставлена наверху - ведь трое ворот можно было бы построить на эти деньги!
Но князь Ярослав знал, что делает. Ворота - это лицо города: пусть все - и
странники, и торговцы, и друзья, да и враги тоже - сразу видят, как богат,
красив и могуч Киев.
И новые храмы поставил князь в Киеве - один Георгиевский, потому что
христианское имя Ярослава было Георгий, другой - Ирининский, потому что жену
Ярослава, шведскую принцессу Ингигерду, на Руси окрестили Ириной.
А главную церковь земли Русской, сердце русской митрополии, он посвятил мудрости
- Софии. Древние греки чтили мудрость под именем богини Афины, а жители Византии
поклонялись ей в образе Богоматери.
Собор был заложен на месте победоносной битвы киевлян с печенегами. Ему было
отведено самое высокое место города. Путнику, через какие бы ворота он ни вошел
в Киев, открывался многокупольный Софийский собор.
София Киевская не возносилась победно над землей, а непринужденно выстраивалась
по земле: она была не только величественной, но и живописной, гармонично
разрослась и вширь, и ввысь, и в длину. Храм не был побелен, как ныне, а кирпич,
из которого он весь был выложен, чередовался с розовой цемянкой, что придавало
его стенам нарядность, радующую глаз.
Такого храма не видали даже в премудрой Византии. Не три корабля-нефа имел он, а
пять: две галереи обходили его с трех сторон, и две лестничные башни стояли у
входа. На огромную высоту возносил он тринадцать глав своих, сверкающих золотыми
куполами, и путникам у ворот его казалось, войдешь туда - и голова закружится от
необъятности простора. Входили... и останавливались в растерянности: где же
поднебесная высота? Темно, тесно, низко в храме: целый лес толстых опор
загромождает его, 12 мощных крестообразных столбов расчленяют огромное
внутреннее пространство храма. Заблудиться можно было бы, если бы не брезжил
где-то впереди слабый свет. Идешь туда под угрюмо нависшими сводами, и вдруг -
как озарение, как удар - своды разверзаются, взмывают вверх столбы, сверкают
яркие краски, льются солнечные лучи из окон центрального купола.
Оказывается, почти весь второй ярус храма был занят хорами - огромными полатями
для князя и его свиты; они-то и давили со254
100 ЧУДЕС СВЕТА
бой нижнюю часть церкви. Только в центре пространство развивается свободно,
ослепляя великолепием мозаик, чаруя строгой продуманностью архитектуры. Хоры
открываются в это пространство торжественными тройными арками, заставляющими
вспомнить о триумфальных сооружениях римских императоров.
Под главным куполом, в залитом светом пространстве, совершались торжественные
государственные церемонии. В самом алтаре собиралось высшее духовенство, наверху
- на хорах - появлялись земные владыки: князь и его приближенные. Внизу же, где
свет переходил в полумрак, толпился народ. Он видел в полном блеске, без какихлибо
разрушений, сверкающие золотом мозаики с сине-голубыми, сиреневыми,
зелеными и пурпурными переливами. Они как бы расплывались по стенам, обволакивая
все кругом своим то затухающим, то вспыхивающим с новой силой сиянием.
В главном куполе, над головой молящихся - Христос-Вседержитель - Пантократор, в
простенках - вереницы святых, словно парящих в воздухе. А в центральной абсиде -
гигантская фигура Софии-Богоматери (Оранты) на вогнутом своде ее словно
склоняется над людьми, обнимая их распростертыми руками.
Огромная Оранта кажется несколько тяжеловесной. И впрямь, она словно слилась со
стеной, с храмом: трудно понять, где кончается архитектура и начинается живая
человеческая плоть. Мощно вздымается полукруглая арка абсиды, вторит ей
окружность нимба, а ниже выгибаются складки мафория - покрывала на голове
Богоматери: одна, вторая... пятая... И снова ровные дуги - брови Марии и ее
огромные миндалевидные глаза. Нос тонок и прям, будто не художник, а зодчий
прочертил его по линейке-правилу; стройная шея подобна колонне, а вскинутыми
руками Богоматерь, как древняя кариатида, поддерживает свод. Храма ли свод несет
она или уж всего неба?
Небесной синевой голубеют ризы Богоматери, лиловый мафо-рий грозовой тучей
окутывает плечи, а золотые полосы ложатся поверх блистающими солнечными лучами.
София - повелительница стихий, заступница и хранительница, София - опора мира,
зримо для всех присутствует она в Ярославовом храме.
Опускаясь перед ней на колени, русский человек видел в ней
Киевская
небесную заступницу, всей своей мощью ограждающую его страну от бесчисленных
врагов. Потому-то в годы испытаний он и прозвал ее "Нерушимой стеной".
Мозаики Софии Киевской первоначально занимали большую площадь - 640 квадратных
метров, из которых сохранилось только 260. Они являются редчайшим памятником
монументальной мозаичной живописи, дошедшим до нас в своей первозданной красоте.
Пантократора окружали, словно императорская стража, величественные фигуры
архангелов, что придавало всей композиции особенную торжественность. Фигуры
апостолов в простенках между окнами барабана выдержаны в светлой гамме. Сияющий
свет купольных окон, бестелесные, дымчатые, будто вытканные из лучей света,
нежно-белые фигуры апостолов словно бы подчеркивают высоту купола. Над
апостолами проходит орнаментальный фриз, который (так и кажется) разделяет небо
и землю, церковь "земную" и "небесную".
Все мученики одеты почти одинаково: на плечи наброшены хламиды или плащи,
застегнутые фибулой. Из-под хламид виднеются туники, украшенные тавлиями и
клавами. Каждый из мучеников держит в левой руке мученический венец, отделанный
драгоценными камнями и жемчугом.
На почетном месте (на плоскости арки, очерчивающей апсиду) в трех круглых
медальонах помещена композиция "Моление", или "Деисус". Плоскость этой арки
находится в глубине и хуже освещена, поэтому внимание мастеров было больше
обращено на силуэты подгрудных изображений в медальонах и на колорит одежды.
Пурпурный хитон и синий плащ Христа, одежды Богоматери и Предтечи хорошо
гармонируют с золотым мозаичным фоном. Золотые асисты, темно-красные и синие
камни, золото оклада евангелия в руках Христа и четырехцветное окаймление
медальонов (белое, красное, изумрудно-зеленое и коричнево-красное) хорошо
дополняют богатство и колорит фигур "Деисуса". Христос, с длинными волосами и с
бородой, подан в фас. В левой руке он держит евангелие, а правой благословляет.
К нему в позе адорации склонился Предтеча. В такой же позе, с молитвенно
протянутыми к Христу руками, изображена Богоматерь. Ее чуть склоненная к Иисусу
голова покрыта пурпурными мафорием, украшенf
100 ЧУДЕС СВЕТА
ным золотом, на котором отчетливо выделяются четырехлучевые звезды на плечах и
на лбу. Необычайно выразительно написаны белые руки с тонкими пальцами.
Мастерство исполнения просто поражает. Небольшие кубики смальты тщательно
уложены в рядки, которые точно следуют за формой благородного и строгого лица,
больших печальных глаз, тонкого носа и маленьких уст. Работа выполнена настолько
искусно, что не заметно, когда рядки кубиков с одного направления переходят в
другое.
Вся архитектура храма, все его живописное убранство внушало молящимся, что
государство должно покоиться на авторитете верховной власти, столь же
незыблемой, как власть самого Вседержителя, царящего высоко в куполе в окружении
архангелов, которых один греческий богослов назвал "небесными чиновниками,
блюдущими страны, земли и языки". Так небесное и земное переплетались в высшей
славе и навеки утвержденном владычестве... Ибо, кроме "мерцающей живописи", храм
был украшен живописью земной - фресками.
Фрески Софии Киевской сохранились меньше, чем мозаика. Неоднократные обновления
и реставрации нанесли многим изображениям непоправимый ущерб. Иногда обновители
так тщательно счищали красочный слой, что остались только грунт и едва заметная
графия.
Особый интерес вызывают фрески двух башен на западном фасаде, где размещались
лестницы на хоры. По этим лестницам поднимались через северную башню женская
половина семьи Ярослава,
...Закладка в соц.сетях
