Жанр: Энциклопедия
Сто великих книг
...й
и даже не историо-1 софский, это воистину вселенский вопрос: происхождение
Земли) русской неотделимо от происхождения всех племен и народов) в библейском
контексте истории мира и человека. Поражает и) сама летописная концепция: не
хроника или изложение собы-) тий, но - Повесть временных ("времяньных") лет. Тем
самым) русская история предстает составной частью того общего вре-| менного
процесса, где Время-Хронос - важнейший атрибут) Космоса и выражает его движущее,
текучее начало. Порази-) тельно также удвоение времени в летописном заглавии:
два) синонима "время" и "лета" образуют динамичное и всеохваты-) вающее
словосочетание "временные лета", создающее эффект) неисчерпаемого временного
движения, даже - полета ("лета") от слова "лететь", откуда - "полет").
|
Безусловно, главная ценность Несторовой летописи со-) стоит в том, что это
основной (а во многих случаях - един-) ственный) источник наших сведений о
предыстории и ранней) истории Руси. Начало русского народа и всего славянского)
племени автор "Повести временных лет" вел от сына леген-j дарного библейского
Ноя - Иафета, которому после потопа) достались северные ("полунощные") страны.
Между прочим,) если быть строго объективным и следовать букве и духу На-)
чальной летописи, то так называемый потоп (а точнее, ката-) строфический
катаклизм, который когда-то перетасовал язы-| ки и народы) и есть подлинная
точка отсчета русской исто-) рии, ибо первые слова, начертанные летописцем
(после зна-1 менитого зачина-вступления) - "по потопе", то есть "после) потопа".
|
И далее Нестор развертывает грандиозную, в духе библей-) ских традиций,
картину возникновения славяно-русского пес-| троцветия.
|
Поляне же, жившие сами по себе, как мы уже говорили,^ были из славянского
рода и назвались полянами, и древляне^ произошли от тех же славян и назвались
древляне, радимичщ
365
"ПОВЕСТЬ ВРЕМЕННЫХ ЛЕТ"
же и вятичи - от рода поляков. Были ведь два брата у поляков - Радим, а другой -
Вятко. И пришли и сели: Радим на Сожи, и от него прозвались радимичи, а Вятко
сел с родом своим по Оке, от него получили свое название вятичи. И жили между
собою в мире поляне, древляне, северяне, радимичи, вятичи и хорваты. Дулебы же
жили по Бугу, где ныне волыняне, а уличи и тиверцы сидели по Бугу и по Днепру и
возле Дуная. Было их множество: сидели по Бугу и по Днепру до самого моря, и
сохранились города их и доныне; и греки называли их "Великая скуфь".
Все эти племена имели свои обычаи, и законы своих отцов, и предания, каждое
- свои обычаи. Поляне имеют обычай отцов своих тихий и кроткий, стыдливы перед
снохами своими и сестрами, и матерями, и снохи перед свекровями своими и перед
деверями великую стыдливость имеют; соблюдают и брачный обычай: не идет жених за
невестой, но приводят ее накануне, а на следующий день приносят что за нее дают.
А древляне жили звериным обычаем, жили по-скотски:
убивали друг друга, ели все нечистое, и браков у них не бывало, но умыкали девиц
у воды. А радимичи, вятичи и северяне имели общий обычай: жили в лесу, как и все
звери, ели все нечистое и срамословили при отцах и при снохах, и браков у них не
бывало, но устраивались игрища между селами, и сходились на эти игрища, на
пляски и на всякие бесовские песни и здесь умыкали себе жен по сговору с ними;
имели же по две и по три жены. И если кто умирал, то устраивали по нем тризну, а
затем делали большую колоду и возлагали на эту колоду мертвеца и сжигали, а
после, собрав кости, вкладывали их в небольшой сосуд и ставили на столбах по
дорогам, как делают и теперь еще вятичи. Этого же обычая держались и кривичи и
прочие язычники, не знающие закона Божьего, но сами себе устанавливающие закон.
С детства знакомы каждому человеку, уважающему историю и культуру своей
Родины, легенды о Кие - основателе Киева, "призвании" варягов, Рюрике -
основателе первой царской династии, вещем Олеге, Игоре Старом и его блаженной
супруге Ольге, сыне их Святославе - отважном русском воителе, на которого
впоследствии равнялись все русские полководцы. Кто ни помнит бесхитростного, но
сразу же западающего в Душу рассказа Нестора:
В год 6472 (964). Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много
воинов храбрых. Был ведь и сам он храбр, и ходил легко как пардус, и много
воевал. Не возил за собою ни возов, ни котлов, не варил мяса, но, тонко нарезав
конину, или зверину, или говядину и зажарив на углях, так ел;
не имел он шатра, но спал, постилая потник с седлом в головах, - такими же были
и все остальные его воины. И посылал в иные земли со словами: "Хочу на вас
идти".
А далее - великий князь Владимир, крещение Руси, мученическая смерть Бориса
и Глеба, Ярослав Мудрый, Владимир Мономах, отражение набегов многочисленных
врагов - хазар, печенегов, половцев, становление могучей державы - Киевской
Руси. Нет, воистину без "Повести временных лет" немыслима русская культура!
Недаром Нестерова летопись оказала колоссальное влияние на творчество крупнейших
русских поэтов - Пушкина ("Песнь о вещем Олеге", "Руслан и Людмила"), Рылеева,
Языкова, Хомякова, Мея, Майкова, А. К. Толстого и др.
И как вольный звон русского колокола, всегда будет раздаваться в наших ушах
и отдаваться в наших сердцах бессмертный зачин Нестерова многолетнего труда: "Се
повести времянъны^ лет, откуда есть пошла русская земля, кто в Киеве нача перва
княжити, и откуда русская земля стала есть". Благодаря Нестору все теперь знают,
откуда мы родом. Но также теперь знают что и сама русская история, литература,
культура берут начал из Нестеровой летописи.
"СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ"
ЛРОИЧЕСК^Д sscas о
ПОХОДЪ НА ПОЛОВЦОВЪ
УЛ^ЛЬНАГО КНЯЗЯ НОВАГОРОДА-СЬВЕРСКАГО
ИГОРЯ СВЯТОСЛАВИЧА,
писанная
СТАРИННЫМЪ русскимъ языком" ег ИСХОАЇ хп сю^Ътгя сЪ жрмолсшлЬ на улотусЗллсмос
"twt нарЯїе,
МОСКВА •Ьсекдаскоб Ткпографім, 1*09.
Первоиздание "Слова"
Есть творения - литературные, живописные, музыкальные, архитектурные, -
которые как бы аккумулируют дух народа. Для русской культуры таковым является
"Слово о полку Игореве". Единственный список его был случайно найден в
монастырской библиотеке в конце XVIII века, издан в 1800 году и погиб в огне
московского пожара во время Наполеонова нашествия. Но бессмертный дух "Слова"
возродился, как Феникс из пепла, и теперь уже навсегда остался в памяти и душе
народа. Ибо безвестный автор семь столетий назад сумел вложить в немногие
неповторимые страницы не только свое видение Мира
и Человека, но и передать его внутреннюю энергию в качестве завета потомкам.
;
Древнерусский шедевр, поводом для которого стал несчастливый поход НовгородСеверского
князя Игоря против по-;
ловцев, - не просто книга, поэма, песнь, повествование. Это --целое и целостное
Мировоззрение. Это - Прошлое, Настоящее и Будущее, сплавленные воедино. Это -
дыхание Жизни и Смерти, Любви и Ненависти, Позора и Торжества, Отчаяния и
Прозрения, Надежды и Веры. В каждой фразе памятника, а кое-где даже и между
строк закодирован бездонный философский смысл. Образы "Слова" - сплошь символы,
наполненные неисчерпаемым смыслом. Судьба и Доля, Добро и Зло, Честь и Слава,
Верность и Коварство, Красота и Добродетель - сквозь призму любого из этих
понятий, как через магический кристалл, можно увидеть буйную жизнь наших
предков, а в них - самих себя. |
Что же это за универсальный код, позволяющий проник^ нуть в самые
сокровенные тайники человеческого духа? Да и само обретение памятника - не
сродни ли оно явлению чудотворной иконы? Пролежав практически невостребованным
более пяти веков, он был счастливым образом переоткрыт для русской литературы
как раз накануне ее небывалого расцвета. И с самого момента открытия и
последующего опубликования "Слово" стало своеобразным талисманом русской
культуры, вдохновляя на творческие взлеты все новые и новые поколения писателей,
композиторов, художников и, главное, - широкие массы читателей.
Поэтический текст "Слова" врезается в память читателя, точно высеченные в
камне письмена, - такие же лапидарные и такие же неуничтожимые. И каждому при
этом дано самому пережить "оптимистическую трагедию" памятника, черпая из этого
кладезя народной мудрости и поэтического вдохновения силу и воодушевление.
Следуя по словесной тропе, проложенной семь веков назад безымянным автором,
читатель как бы сам наяву переживает все перипетии Игорева похода - от самого
его начала, сопровождавшегося зловещими предзнаменованиями:
Тогда Игорь взглянул на светлое солнце и увидел, что от і него тенью все его
войско прикрыто. И сказал Игорь дружине, своей: "Братья и дружина! Лучше убитым
быть, чем пленен-\
^СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ" 369
ным быть; так сядем, братья, на своих борзых коней да посмотрим на синий Дон".
Страсть князю ум охватила, и желание изведать Дона великого заслонило ему
предзнаменование. "Хочу, - сказал, - копье преломить на границе поля
Половецкого, с вами, русичи, хочу либо голову сложить, либо шлемом испить из
Дона".
Тогда вступил Игорь-князь в золотое стремя и поехал по чистому полю. Солнце
ему тьмой путь преграждало, ночь стенаниями грозными птиц пробудила, свист
звериный поднялся, встрепенулся Див, кличет на вершине дерева, велит
прислушаться земле неведомой: Волге, и Поморию, и Посулию, и Сурожу, и Корсуню,
и тебе, Тмутараканский идол. А половцы непроторенными дорогами устремились к
Дону великому:
скрипят телеги в полуночи, словно лебеди встревоженные.
Как и в приведенном переводе "Слово" наполнено (даже - переполнено) разными
звуками и голосами, таинственно проникающими к нам из прошлого:
Что шумит, что звенит в этот час рано перед зорями? Игорь полки
заворачивает, ибо жаль ему милого брата Всеволода. Бились день, бились другой,
на третий день к полудню пали стяги Игоревы. Тут разлучились братья на берегу
быстрой Каялы; тут кровавого вина не хватило, тут пир докончили храбрые русичи:
сватов напоили, а сами полегли за землю Русскую. Никнет трава от жалости, а
дерево в печали к земле приклонилось.
Вот уже, братья, невеселое время настало, уже пустыня войско прикрыла.
Поднялась Обида в силах Даждь-Божьего внука, вступила девою на землю Трояню,
всплескала лебедиными крылами на синем море у Дона, плеском вспугнула времена
обилия. Затихла борьба князей с погаными, ибо сказал брат брату: "Это мое, и то
мое же". И стали князья про малое "это великое" молвить и сами себе беды ковать,
а поганые со всех сторон приходили с победами на землю Русскую.
А рокочущие струны Бояновых гуслей - разве не звучат они по сей день в
сердце каждого русского человека? А звон Мечей, храп коней, стон раненых на
Каяле? А проникновенный Призыв киевского князя Святослава? А вздох самого
автора: "О
100 ВЕЛИКИХ КНИ]
Русская земля! Ты уже за холмом!"? И, наконец, самый пронзительный "голос" -
плач Ярославны:
На Дунае Ярославнин голос слышится, одна-одинешенькі спозаранку как чайка
кличет. "Полечу, - говорит, - чай-* кою по Дунаю, омочу шелковый рукав в Каялереке,
оботру князю кровавые его раны на горячем его теле".
Ярославна с утра плачет на стене Путивля, причитая:
"О ветер, ветрило! Зачем, господин, так сильно веешь? Зачем мечешь хиновские
стрелы на своих легких крыльях на воинов моего лады ? Разве мало тебе под
облаками веять, лелея корабли на синем море? Зачем, господин, мое веселье по
ковылю развеял ?"
Ярославна с утра плачет на стене города Путивля, при- | читая: "О Днепр
Слову тич! Ты пробил каменные горы сквозь землю Половецкую. Ты лелеял на себе
ладьи Святославовы до стана Кобякова. Возлелей, господин, моего ладу ко мне,
чтобы не слала я спозаранку к нему слез на море".
Ярославна с утра плачет в Путивле на стене, причитая:
"Светлое и тресветлое солнце! Для всех ты тепло и прекрасно! Почему же, владыка,
простерло горячие свои лучи на воинов лады ? В поле безводном жаждой им луки
расслабило, горем им колчаны заткнуло".
"Слово о полку Игореве" - величайший памятник мировой литературы,
выплеснутый когда-то из кровоточащего сердца его автора, - ныне принадлежит
всему человечеству, его настоящему и будущему. И через тысячи лет в нем все
также будет лучезарно сверкать неистребимая мощь русского духа!
Постскриптум. Авторство гениального памятника русской литературы - одна из
волнующих загадок истории. На данную тему написаны десятки работ и выдвинуто
множество самых невероятных версий. Среди них и самая простая: автором "Слова"
был сам князь Игорь (В. Чивилихин, В. Буйначев и др.). Такое решение проблемы
содержится в полном названии "Иго-ревой песни": "Слово о полку Игореве - Игоря,
сына Святое- ( лавля, внука Олегова". Достаточно проставить правильно знаки j
препинания (в древнерусском тексте их, естественно, нет), как проступает
самоочевидный смысл: "Слово... Игоря..." - значит, "Слово", сочиненное и
написанное Игорем.
Та же смысловая конструкция - только в вопросительно!
"СЛОВО О ПОЛКУ ИГОРЕВЕ" 371
форме - повторяется в начальной фразе "Слова", поименованного здесь повестью:
"Не лепо ли ны бяшеть, братие, начати старыми словесы трудных повести о полку
Игореве - Игоря Святославлича?" Здесь попросту повторяется устойчивая схема,
присущая многим древнерусским текстам: например, "Слово Серапиона
[Владимирского]" означает "Слово", принадлежащее старцу Серапиону, сложенное и
написанное им.
В приведенной начальной фразе Игорева Слова имеется еще один загадочный
смысл, связанный со "старыми словесами", на который почему-то никто не обращает
внимания. Сплошь и рядом слова "не лепо ли ны бяшеть" переводятся на современный
язык как: "Не пора ли нам начать..." Но при этом никто не задумывается, почему
это вдруг призывают начать трудную повесть старыми словесами, если в последующих
пассажах автор только и делает, что открещивается от всех этих "старых словес",
связанных с традициями Бояна? Налицо явное непонимание того, что же имел в виду
автор.
Ларчик открывается просто: первое слово Игоревой песни следует читать не
раздельно, а вместе, и означает оно то же, что и в современном русском языке:
"нелепо" - значит "непристойно", "неприлично". Потому-то автор "Слова" и
восклицает:
"Нелепо (то есть нельзя) нам начинать (говорить) старыми словесами!" - и
предлагает петь не по-старому (не по Бояну и его устаревшему "замышлению"), а
по-новому, то есть по былинам (былям) сего (нового) времени.
"ЖИТИЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА"
"Житие протопопа Аввакума" Художник С Телингатер
От этой книги пахнет дымом костра, на котором сожгли ее автора. Непременный
признак всякого великого произведения - страстность (гениальность и
бесстрастность - понятия несовместимые). Автобиографические записки крупнейшего
деятеля церковного раскола XVII века, неистового ревнителя старой веры Аввакума
Петрова - одно из самых страстных произведений в русской литературе. Вместе с
другой хорошо узнаваемой по картине Сурикова фигурой - боярыней Морозовой -
протопоп-раскольник стал символом стойкости и несгибаемос-| ти русского духа.
Оба выдержали пытки и унижения, массиро-я ванный нажим властей - вплоть до царя
и патриарха, - HOJ оба не отреклись от веры отцов и погибли за нее: одна
уморенная голодом, другой - в пламени костра.
"ЖИТИЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА)
Аввакум сызмальства был отмечен печатью страдальца и мученика. За
приверженность старой вере и стремление сказать правду в глаза его постоянно
преследовали, перегоняли с места на место, из темницы в темницу, из одной глухой
ссылки в другую, нещадно били кнутом, жгли каленым железом, бросали в ледяные
подвалы, сажали в глубокие ямы и, наконец, сожгли в срубе. Все нипочем - пепел
неистового протопопа развеялся по ветру, но осталась книга, из тех, что и поныне
"глаголом жжет сердца людей". А писал он просто - как говорил, без ухищрений и
замысловатостей.
Русский язык, равно как и вера в Бога, был тем неиссякаемым источником, где
черпались силы в самые безысходные дни. "Не позазрите просторечию нашему, понеже
люблю свой русской природной язык, виршами философскими не обык речи красить, -
скажет потом Аввакум в предисловии к своему "Житию". - Я не брегу о красноречии
и не уничижаю своего языка русского..." Недаром Алексей Толстой призывал учиться
писать у Аввакума: многие хрестоматийные места его книги легки и прозрачны, как
морозное утро, - им может позавидовать любой современный писатель:
Пять недель по льду голому ехали на нартах. Мне под робят и под рухлишко дал
две клячки, а сам и протопопица брели пеши, убивающеся о лед. Страна варварская,
иноземцы немирные; отстать от лошедей не смеем, а за лошедьми итти не поспеем,
голодные и томные люди. Протопопица бедная бредет-бредет, да и повалится, -
кольско гораздо! В ыную пору, бредучи, повалилась, а иной томной же человек на
нея набрел, тут же и повалился; оба кричат, а встать не могут. Мужик кричит:
"матушка-государыня, прости'" А протопопица кричит: "что ты, батько, меня
задавил ?" Я пришел, - на меня, бедная, пеняет, говоря: "долго ли муки сея,
протопоп, будет?" И я говорю: "Марковна, до самыя до смерти!" Она же вздохня,
отвещала: "добро, Петрович, ино еще побредем".
Курочка у нас черненько была; по два яичка на день приносила робяти на пищу,
Божиим повелением нужде нашей помогая; Бог так строил. На нарте везучи, в то
время удавили по грехом. И нынеча мне жаль курочки той, как на разум прийдет. Ни
курочка, ни што чюдо была: во весь год по два яичка на день давала; сто рублев
при ней плюново дело, железо! А та птичка одушевлен[н]а, божие творение, нас
кормила,
а сама с нами кашку сосновую из котла тут же клевала, или и рыбки прилунится, и
рыбку клевала; а нам против тово по два яичка на день давала.
Это из описания скитаний в годы первой сибирской ссылки. И всюду его
сопровождала верная жена Настя, разделившая с опальным мужем горькое счастье
совместной жизни. Она была из того же нижегородского села, что и ее суженый -
круглая сирота, младше на четыре года:
Аз же пресвятой Богородице молихся, да даст ми жену помощницу ко спасению.
Ив том же селе девица, сиротина ж, беспрестанно обыкла ходить в церковь, - имя
ей Анастасия. Отец ея был кузнец, именем Марко, богат гораздо; а егда умре,
после ево вся истощилось. Она же в скудости живяше и моляшеся богу, да же
сочетается за меня совокуплением брачным; и бысть по воли Божьи тако.
Марковна, как звал ее протопоп, несла свой крест безропотно и отважно. Она
справно рожала детей в самых невероятных условиях. Выжили из них двое - Иван и
Прокопий. Выросли такими же непримиримыми борцами против церковных нововведений,
как и их отец, повсюду сопровождали его, помогали чем могли, вместе с матерью
приговаривались к повешению, замененному более "гуманным" наказанием - "быть
закопанными в землю" (то есть к заключению в земляной тюрьме, или попросту -
яме). Анастасия Марковна пережила мужа на 18 лет.
Из сибирской ссылки Аввакум с семьей был ненадолго привезен в Москву для
дознания с пристрастием. Несломленный и еще более укрепившийся в правоте своего
дела, он вместе с другими сподвижниками был сослан в Пустозерск - навстречу
новым пыткам и испытаниям: |
Посем привели нас к плахе и, прочет наказ, меня отвели^ не казня, в
темницу. Чли в наказе: Аввакума посадить в землю в струбе и давать ему воды и
хлеба. И я сопротив тово плюнул и умереть хотел, не едши, и не ел дней с восьмь
и больши, да братья паки есть велели. Посем Лазаря священника взяли и язык весь
вырезали из горла; мало попошло крови, да и пере- \ стала. Он же и паки говорит
без языка. Таже, положа пра-\
"ЖИТИЕ ПРОТОПОПА АВВАКУМА^ 375
вую руку на плаху, по запястье отсекли, и рука отсеченная, на земле лежа,
сложила сама персты по преданию и долго лежала так пред народы; исповедала,
бедная, и по смерти знамение спасителево неизменно. Мне-су и самому cue чюдно:
бездушная одушевленных обличает! Я на третей день у него во рте рукою моею щупал
и гладил: гладко все, - без языка, а не болит. Дал бог, во временно часе
исцелело. На Москве у него резали: тогда осталось языка, а ныне весь без остатку
резан; а говорил два годы чисто, яко и с языком.
Таковы были тогдашние нравы на Руси: тем, кто отказывался принимать
никонианскую веру, резали языки и отрубали руки, дабы не молились по-старому и
не крестились двоепер-стием. Повсюду пылали костры - либо раскольников жгли,
либо они сами себя сжигали. За три года до мученической смерти Аввакума его друг
тюменский поп Дометиан добровольно сжег вместе с собой на заимке речки Березовки
1700 (!) ревнителей старой веры всех возрастов и званий.
Наконец наступил черед и Аввакума. Шел ему к тому времени шестьдесят второй
год - почти полвека непримиримой борьбы и мучений. 14 апреля 1682 года протопопа
вместе с тремя ближайшими и безъязыкими товарищами - Епифани-ем, Лазарем и
Федором - при большом стечении народа привязали к четырем углам сруба, забросали
хворостом и подожгли. Жарко запылал страшный костер. Но был ли он жарче
пламенного сердца Аввакума?
В народе сохранилось предание, что перед смертью неистовый протопоп предрек
скорую смерть царя Федора Алексеевича - старшего брата и предшественника Петра
Первого. Так оно и случилось: через 13 дней царя настигла Божья кара за все те
"царские милости", которыми он одаривал Аввакума и сотни тысяч других
раскольников. Но на этом трагедия русского народа не заканчивалась. Впереди
кровавой зарей вставала Хованщина - с новыми смертями и самосожжениями. Но уже
при другом царе...
ломоносов ОДЫ
Ломоносов
Великий ученый-энциклопедист, мыслитель и поэт, именем которого по праву
гордится Россия, оставил заметный след во многих областях науки и практики.
Многие его труды имеют одно удивительное свойство - они не стареют, а напротив -
время от времени становятся все более и более актуальными (хотя бы в некоторых
своих частях) Так, совершенно неожиданными гранями засверкала в наши дни
"Древняя российская история от начала российского народа ..". Точно так же
колоссальное значение сегодня, в условиях демографической катастрофы, приобрела
сравнительно небольшая работа с характерным и, видимо, актуальным для любой
эпохи названием - "О сохранении и размножении российского народа".
Михайло Ломоносов (так он сам любил себя величать и подписываться) -
украшение русской культуры XVIII века Он реформировал русское стихосложение,
усовершенствовал российскую грамматику, обогатил теорию красноречия. Особенно
прославили его стихотворные оды, которые он писал на все случаи жизни. Среди них
- торжественные (прославляющие царственных особ и выдающиеся события), духовные
(несущие
ОДЫ 377
глубокое философское и богословское содержание: в частности, сюда относятся
переложения некоторых библейских текстов и псалмов), анакреотические (любовные -
сюда относится и знаменитый "Разговор с Анакреоном").
Первым поэтическим шедевром, в котором проснулось поэтическое дарование
Ломоносова, была "Ода на взятие Хотина в 1739 году", написанная за границей в
честь блестящей победы русской армии над турками и пересланная в Петербург, где
она произвела фурор. Вообще же свои стихотворные творения Ломоносов - в духе
своего времени - озаглавливал многословно и величаво. Например, одно из наиболее
знаменитых его поэтических сочинений полностью звучит так - "Ода на день
восшествия на всероссийский престол ее величества государыни императрицы
Елисаветы Петровны, 1747 года". Именно в этой оде, исполненной величайшего
патриотизма и торжества, прозвучали пророческие слова:
О вы, которых ожидает Отечество от недр своих И видеть таковых желает, Каких
зовет от стран чужих. О ваши дни благословенны! Дерзайте ныне ободренны Раченъем
вашим показать, Что может собственных Платонов И быстрых разумом Невтонов
Российская земля рождать.
Свои философские и космологические взгляды Ломоносов также нередко излагал
на языке поэзии - в одах. Среди них наиболее известны "Утреннее размышление о
Божьем величестве" и "Вечернее размышление о божьем величестве при случае
великого северного сияния". Вселенная, светила и звезды, свет и Солнце,
пространство и время, бесконечность (бездна) и вечность - излюбленная
ломоносовская тема:
Скажите ж, коль пространен свет? И что малейших доле звезд?
Великий россиянин сам и отвечает на поставленные вопросы:
Там разных множество светов:
Несчетны солнца там горят, Народы там и круг веков.
(Характерно, кстати, и употребление слова "светов" (вместо "миров"), что
являлось нормой для XVIII века.) В других своих произведениях Ломоносов
продолжал развивать идею о множественности населенных миров:
Некоторые спрашивают, ежели-де на планетах есть живущие нам подобные люди,
то какой они веры ? проповедано ли им Евангелие? крещены ли они в веру христову?
"..-" Ежели кто про то знать "..." хочет, тот пусть "..." поедет для того же и
на Венеру. Только бы труд его не был напрасен. Может быть, тамошние люди в Адаме
не согрешили...
Мысль Ломоносова пронзает пространство и время мгновенно, быстрее света
устремляется она и в бездну Космоса, и в бездну Солнца:
Там огненны валы стремятся И не находят берегов, Там вихри пламенны крутятся,
Борющись множество веков;
Там камни, как вода кипят, Горящи там дожди шумят.
В духе активной борьбы за народное просвещение и пропаганду прогрессивных
научных идей Ломоносов включал в свои стихи физические и астрономические идеи,
прослеживая единую линию развития естествознания от Коперника до Ньютона:
Астроном весь свой век в бесплодном был труде Запутан циклами, пока восстал
Коперник, Презритель зависти и варварству соперник. В средине всех планет он
солнце положил, Сугубое земли движение открыл.
Ломоносов как бы распахивает окно в Космос, который он именует "горящий
вечно Океан":
оды
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне - дна.
Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде, Как в сильном вихре
тонкий прах, В свирепом как перо огне, Так я в сей бездне углублен Теряюсь,
мысльми утомлен!
Он точно предчувствуе
...Закладка в соц.сетях
