Жанр: Энциклопедия
Сто великих книг
...дрец - Конфуций, и
между ними состоялась галантная и глубокомысленная беседа. Любопытна реакция
Конфуция на эту встречу. Когда он вернулся домой к своим ученикам, то сказал
буквально следующее: "Я знаю, что птица летает, зверь бегает, рыба плавает.
Ьегающего можно поймать в тенета, плавающего - в сети, летающего можно сбить
стрелой. Что же касается дракона - то я еще не знаю, как его можно поймать! Ныне
я встретился с ^ао-цзы, и он напомнил мне дракона".
Народная фантазия наделила Лао-цзы и историю его жиз-"и самыми невероятными
подробностями. Он - предтеча Буд-^ьі, в которого в конце концов и превратился.
Но задолго до ^о, также подобно Будде, он постоянно являлся в этот мир
42
то в одном, то в другом облике. Рождению Лао-цзы предшествовало непорочное
зачатие, что предвосхищает историю появления на свет другого величайшего Пророка
и Учителя человечества - Иисуса Христа. Согласно китайским легендам, когда мать
будущего мудреца - Юн-нюй - вдыхала однажды аромат цветущей сливы, в ее
приоткрытый рот проникла светящаяся капелька Солнца. В итоге чудесным образом
зачалось дитя, которое счастливая мать носила в своем чреве - ни много ни мало -
ровно 81 год. Когда ребенок родился, ему было именно столько лет. Потому-то и
имя ему было дано Старый Ребенок (впоследствии интерпретированное как Старый
Учитель).
Лао-цзы написал только одну книгу, в которой, как любят подчеркивать
комментаторы, всего лишь пять тысяч слов. Название трактата - "Дао дэ цзин",
переводится примерно так - "Книга о дао-пути и благой силе - дэ". "Цзин"
означает "книгу" (это слово входит в состав названий многих китайских
литературных, исторических и философских шедевров), а дао и дэ - центральные
категории древнекитайской философии и религии, введенные в оборот Лао-цзы.
Особенно емко и многозначно понятие "дао". Это и путь, и метод, и
закономерность, и учение, и правда, и истина и еще многое и много другое. По
существу весь объективный и субъективный мир можно свести к одному текучему
первоначалу - дао. Дао предопределяет весь ход событий во Вселенной и
человеческом обществе. Оно соединяет в себе потенции двух других универсальных
движущих сил мирового процесса - инь и ян. Первое - темное, женское, пассивное,
мягкое, внутреннее; второе - светлое, мужское, активное, твердое, внешнее.
Самостоятельно они не существуют, весь смысл космогенеза и антропогенеза - в их
взаимодействии, взаимопроникновении,
взаимодополнении. ' Лао-цзы обладал
поразительной способностью умещать все эти мысли, выражающие суть его учения, в
краткие и образные тексты:
Когда все в Поднебесной узнают, что прекрасное является прекрасным,
появляется и безобразное. Когда все узнают, что доброе является добром,
возникает и зло. Поэтому бытие и небытие порождают друг друга, трудное и легкое
создают друг друга, длинное и короткое взаимно соотносятся,
^ДАО ДЭ ЦЗИН)
высокое и низкое взаимно определяются, звуки, сливаясь, приходят в гармонию,
предыдущее и последующее следуют друг за другом. Поэтому совершенно-мудрый,
совершая дела, предпочитает недеяние; осуществляя учение, не прибегает к словам;
вызывая изменения вещей, [он] не осуществляет их сам; создавая, не обладает
[тем, что создано]; приводя в движение, не прилагает к этому усилий; успешно
завершая [что-либо], не гордится. Поскольку он не гордится, его заслуги не могут
быть отброшены. "..." Превращения невидимого [дао] бесконечны. [Дао] -
глубочайшие врата рождения. Глубочайшие врата рождения - корень неба и земли.
[Оно] существует [вечно] подобно нескончаемой нити, и его действие неисчерпаемо.
"Дао дэ цзин" была впервые полностью переведена на русский язык при
непосредственном участии Льва Толстого, он же - редактор перевода. Переведенные
фрагменты неоднократно включались Толстым в его знаменитые собрания афоризмов.
Так, в обширном компендиуме "Круг чтения", где мысли великих людей распределены
по месяцам, неделям и дням на каждый год, Лао-цзы принадлежит 32 изречения, а в
"Путь жизни", где афоризмы распределены по проблемам, включено 11 изречений
китайского мудреца. Одна из величайших заслуг последнего - бесценный вклад в
копилку мировой этической мысли. Именно эта сторона его учения была наиболее
привлекательна для Льва Толстого.
Безусловно, интересно взглянуть на все это глазами современного читателя.
Что же именно привлекало великого русского писателя в книге, написанной две с
половиной тысячи лет тому назад? Прежде всего идеи, близкие по духу самому
Толстому, созвучные с его собственными убеждениями:
Честные люди не бывают богатыми. Богатые люди не бывают честны. "..." Умные
не бывают учены, ученые не бывают умны. "..." не погибает только то, что живет
для себя. Но для чего жить тому, кто живет не для себя ? Не для себя можно жить
только тогда, когда живешь для всего. Только живя для всего, человек может быть
и бывает спокоен. "..." Слабейшее в мире побеждает сильнейшее; низкий и
смиренный побеждает высокого и гордого. Только немногие в мире понимают силу
смирения. "..." Все в мире растет, цве44
mem и возвращается к своему корню. Возвращение к своему корню означает
успокоение, согласное с природой. Согласное с природой означает вечное. "... "
Тот, кто знает, что, умирая, он не уничтожается, - вечен.
Лао-цзы - одновременно афористичен и поэтичен, мудр и прост, как сама
мудрость. Многие (если не большинство) изречений в "Дао дэ цзин" - жемчужины
глубокомыслия и поэтичной прозы. Например, такие:
Вода - это самое мягкое и самое слабое существо в мире, но в преодолении
твердого и крепкого она непобедима, и на{ свете нет ей равного. Слабые побеждают
сильных, мягкое і преодолевает твердое. Это знают все, но люди не могут это
осуществлять. Поэтому совершенномудрый говорит: "Кто принял на себя унижение
страны - становится государем, и, кто принял на себя несчастия страны -
становится властителем". Правдивые слова похожи на свою противоположность. "..."
Верные слова не изящны. Красивые слова не заслуживают^ доверия. Добрый не
красноречив. Красноречивый не может^ быть добрым. Знающий не доказывает,
доказывающий не
знает.
Совершенномудрый ничего не накапливает. Он все делает для людей и все
отдает другим. Небесное дао приносит всем^ существам пользу и им не вредит. Дао
совершенномудрого - это деяние без борьбы.
Провозглашением принципа недеяния и завершается "Дао дэ цзин". Она в
одинаковой мере является философско-этичес-ким, литературно-художественным и
религиозным произведением. Книга о дао стала первоисточником даосской религии.
Потому-то вечна в веках священная книга, состоящая из пяти тысяч слов. Ее автор
из нашего суетного и прагматичного времени представляется каким-то нездешним
пришельцем. Но он не инопланетянин. Он плоть от плоти людской, но стремился
постичь, главным образом, человеческий дух. И сумел сделать это раньше других и
намного лучше других. Читая "Дао дэ цзин", нам и самим хочется стать лучше, чем
мы есть на самом деле.
КОНФУЦИЙ
"лунь юй"
Конфуций. С картины художника У Даоцзы (VII век)
Для всего мира Конфуций - почти что символ Китая, для самих китайцев -
больше чем символ. Неспроста во времена пресловутой "культурной революции" с
Конфуцием боролись, как с живым врагом, не колеблясь вовлекали многомиллионные
массы в изнурительную (и надо добавить - абсолютно безрезультатную) кампанию по
разоблачению "чуждого элемента" и истерично призывали разбить "собачьи головы"
тех, кого заподозрили в симпатиях к великому соотечественнику. Действительно,
Конфуций - тогда, сейчас и всегда - олицетворял незыблемость устоев Поднебесной
и менталитета ее подданных, независимо от того, какие силы и люди находились у
власти.
Конфуций учил и служил, проповедовал и скитался, пред-Лочитая (как
впоследствии Сократ у эллинов) устное слово письменному. После смерти Учителя
его ученики собрали и ^стематизировали все сколь мало-мальски известные выска46
зывания. В итоге получилась ставшая сразу же канонической священная книга "Лунь
юй" ("Суждения и беседы") - один из величайших и известнейших памятников
человеческой мысли. Величие его - в простоте. Пять понятных всем и каждому
принципов: 1) мудрость; 2) гуманность; 3) верность; 4) почитание старших; 5)
мужество. На их основе выстраивается логически безупречная система идей,
призванных упорядочигь общественную жизнь, связать воедино интересы государства
и личности.
Что необходимо для достижения всеобщего блага? - Процветание государства.
Что необходимо для процветания государства? - Благосостояние народа. Что
необходимо для благосостояния народа? - Благоустройство в семье. Что необходимо
для благоустройства в семье? - Умиротворение сердца, успокоение самого себя.
Достижение подобного идеала вполне возможно, если только не изменять правдивости
и постоянно стремиться к высшей премудрости.
Этические взгляды Конфуция опираются на естественное стремление человека к
счастью. Такой подход в поисках перво-фундамента нравственности присущ многим
философским учениям Запада и Востока. Конфуций в этом не оригинален. Он лишь
внес специфический "китайский аромат" в копилку общечеловеческих ценностей.
Нравственные принципы вытекают из всей сути учения Конфуция. Само же
учение, как оно формулируется в классическом каноне "Лунь юй", представляет
собой собрание кратких (по преимуществу) изречений и лаконичных диалогов с
учениками, распределенных на 20 небольших глав. Каждая из них распадается на ряд
самостоятельных эпизодов, связанных с тем или иным высказыванием Конфуция. В
этом случае обязателен зачин: "Учитель говорил (сказал)":
Учитель говорил:
- Не радостно ль учиться и постоянно добиваться совершенства ? И не приятно
ли, когда друзья приходят издалека ? Не тот ли благороден муж, кто не досадует,
что неизвестен людям? "..."
Учитель сказал:
- Правитель, положившийся на добродетель, напоминает северную полярную
звезду, которая замерла на своем месте средь сонма обращенных к ней созвездий.
"ЛУНЬ ЮЙ^
В обычной практике изложения конфуцианских идей приведенные рефрены
опускаются. Зато каждое изречение, каждая фраза, каждое слово подвергается
разностороннему толкованию и выявлению содержащейся в них многозначности -
сообразно с подходом самого Конфуция:
Три сотни песен заключены в одной строке, гласящей:
"Его мысль не уклоняется".
Есть такое философское понятие - "абстрактный гуманизм", когда о
человеколюбии рассуждают вообще, как правило, высокопарно и без всякой
практической направленности. Гуманизм Конфуция не имеет ничего общего с подобным
идеологическим и теоретическим фантомом - он конкретен, обращен к живым людям -
его современникам, а от них через головы многих поколений - к нам с вами:
- Прекрасно там, где человечность. Как может умный человек, имея выбор, в
ее краях не поселиться?
- Лишенный человечности не может долго оставаться в бедности, не может
постоянно пребывать в благополучии. Кто человечен, тому человечность доставляет
удовольствие, а умному она приносит пользу.
- Лишь тот, кто человечен, умеет и любить людей, и чувствовать к ним
отвращение.
- Устремленность к человечности освобождает от всего дурного. "..."
- Каждый ошибается в зависимости от своей пристрастности. Вглядись в ошибки
человека, и познаешь степень его человечности.
Когда же у Царя всех китайских мудрецов однажды поинтересовались, как
наилучшим образом выразить суть понятия "человечность", он ответил: "Это -
любовь к людям". Конфуций не был ни отшельником, ни аскетом. Однако воздержание
и Умеренность были возведены им почти что в идеал:
- Я радость нахожу и в том, когда живу на отрубях с водой, сплю, положив
ладошку вместо изголовья. Богатство, знатность, обретенные нечестно, мне кажутся
проплывшим мимо облаком. "..." Расточительность ведет к непослуша48
нию, а бережливость - к захудалости. Но лучше захудалость, чем непослушание.
Ориентир же в человеческих отношениях таков:
- Главное будь честен и правдив; с теми, кто тебе не равен, не дружи и не
бойся исправлять свои ошибки.
Во всем мире известен и другой афоризм Конфуция:
- Бывают три полезных друга и три друга, приносящих вред. Полезны
справедливый друг, чистосердечный друг и друг, который много знает. А вредны
льстивый друг, двуличный друг и друг красноречивый.
Самосовершенствование должно быть направлено не на самого себя, а на
всеобщее благо, или, говоря словами самого Конфуция: "Совершенствовать себя, -
чтобы тем самым обеспечить благоденствие других". В "Лунь юй" сохранилось немало
драгоценных свидетельств о характере самого Учителя, бережно и с любовью
собранных его учениками:
В своей деревне Конфуций казался простодушным и косно-^ язычным, а при
дворе и в храме предков он говорил красноре-ш чиво, хотя и мало. В ожидании
аудиенции, беседуя с низшимищ чинами, он казался ласковым, в беседе с низшими
чинами -| твердым. В присутствии князя он двигался с почтительным и^ важным
видом. ".." Он носил черный кафтан с халатом мз| каракуля. Белый - с дохой из
пыжика и желтый - с лисьей шубой. Для дома у него был длинный меховой халат с
коротким правым рукавом. Во время сна всегда пользовался коротким одеялом в
половину своего роста. Сидел на коврике из толстых шкур лисицы и енота. "..." Он
не отказывался от облушенного риса и мелко нарезанного мяса. "..." Ел немногой
"... " Даже когда ел грубую простую пищу, то всегда приносил\ из ее немного в
жертву и при этом выражал всем своим видомШ строгую почтительность,
я
Уже здесь содержится намек на одну из характернейшихд черт традиционного
китайского мировоззрения - культ предков и почитание родителей. Конфуций много
сделал для ук"ЛУНЬ
ЮЙ^
репления данного устоя социального бытия и общественной гармонии. Ритуал -
вообще одна из центральных категорий "Лунь юй". Регламентация знаменитых
"китайских церемоний" во многих своих в последствии канонизированных моментах
восходит именно к Конфуцию и основанному на его учении конфуцианству, не без
основания названному религией ученых. Конфуцианская концепция этикета неотделима
от общих гуманистических установок:
- Быть человечным к ритуалу.
значит победить себя и возвратиться
Если однажды победишь себя и возвратишься к ритуалу, все в Поднебесной
согласятся, что ты человечен. От самого себя, не от других, зависит обретение
человечности.
Знание и ученость возведены Конфуцием в подлинный культ. Достичь их вершин
невозможно без изнурительного ученического труда и учета тех многочисленных
опасностей, что подстерегают подвижников на этом пути:
- Когда стремятся к человечности, но не хотят учиться, то это заблуждение
приводит к глупости. Когда стремятся проявить свой ум, но не хотят учиться, то
это заблуждение ведет к распущенности. Когда стремятся быть правдивым, но не
хотят учиться, то это заблуждение приносит вред. Когда стремятся к правоте, но
не хотят учиться, то это заблуждение приводит к грубости. Когда стремятся быть
отважным, но не хотят учиться, то это заблуждение приводит к смуте. Когда
стремятся к непреклонности, но не
хотят учиться, то это заблуждение приводит к безрассудству.
Китай велик и могуч. Потенциал китайского народа неисчерпаем. Главной
заботой великих сынов Поднебесной во все йремена было - процветание государства.
Из недр народных, из самых глубин народного духа вышло немало великих мудре-Цов.
Конфуций на две головы выше любого из них. Его фигура
эаметна из любого уголка земли. Так было, так есть и так будет ^егда!
НАУКА И ФИЛОСОФИЯ
ГЕРОДОТ
"ИСТОРИЯ"
Бюст 1 еродота Музей в Неаполе
Не так уж много на свете ученых и писателей, кто заслужи бы звание "отца".
Геродот - из числа этих немногих. С легко руки Цицерона ему было присвоено имя
"отец истории", таковым он остался до наших дней Других нет. И, видим'
больше не будет.
Геродот не был первым, кто написал обширное историче'
кое сочинение. Но до него не существовало летописей такоз масштаба, такой
степени глубины анализа эмпирического мг териала. Ему первому удалось с высоты
птичьего полета охві
тить орлиным взором почти всю Ойкумену, прошлое практически всех народов и
стран, известных тогдашнему античному
МИРУ , ,
Знаменитый труд создавался в "золотой век" расцвета афинской демократии (век
Перикла, который был личным другом историка) и состоит из 9 глав. Название
каждой из них звучит божественно - в полном смысле данного слова, ибо названы
они именами девяти муз - дочерей Зевса-Олимпийца и тита-ниды Мнемозины (Богини
памяти): Клио, Евтерпа, Талия, Мельпомена, Терпсихора, Эрато, Полигимния,
Урания, Кал-лиопа. Такая необычная для научного труда структура - заслуга не
самого "отца истории", а позднейших александрийских систематизаторов,
присвоивших каждому из девяти свитков (книг) Геродота имя одной из девяти муз. И
это симптоматично. Потому что великая книга воспринимается равно и как серьезное
научное, и как художественное произведение.
Формально летописный шедевр Геродота посвящен истории греко-персидских войн.
Таков, по всей вероятности, был первоначальный замысел, а возможно, и заказ
властей или друзей. Но историк обращается непосредственно к избранной теме лишь
примерно с середины своего труда. Его кругозор и энцик-лопедичность никак не
вмещаются в прокрустово ложе - пусть одного из впечатляющих, но, с точки зрения
вечности, достаточно локального - события общемирового исторического процесса.
Вот почему первоначально в Геродотовой "Истории" Дается панорамный обрис всего
мира.
Для такого решения научной и литературной задачи у будущего "отца истории"
был и личный опыт, и накопленные традиции логографов (первых составителей
эллинских хроник, ТРУДЫ которых дошли до наших дней в незначительных отрывах).
Кроме того, за плечами автора были многолетние странствия по сопредельным с
Элладой странам, изучение их особенностей и исторических корней. Мало кто в те
времена мог "охвастаться столь разнообразными маршрутами на юг, север и ьосток:
Египет, Малая Азия, Финикия, Вавилон, Балканы и Прибалканье, Северное
Причерноморье, где более всего любознательного эллина интересовали загадочные
скифы. Имен-н0 благодаря Геродоту дожили до наших дней наиболее пол-Ньіе и
достоверные сведения о народах, населявших в древно-^и территорию нашей Родины -
вплоть до северной Гипер-оореи.
52 100 ВЕЛИКИХ КНИ
• Хрестоматийно-чеканная начальная фраза бессмертного ли^
тературного памятника точно навечно высечена на граните звучит, как
торжественная увертюра:
Геродот из Галикарнасса собрал и записал эти сведения чтобы прошедшие
события с течением времени не пришли забвение, и великие и удивления достойные
деяния как элль нов, так и варваров не остались в безвестности, в особенна сти
же то, почему они вели войны друг с другом.
За этим следует по существу всемирный исторический очерк занимающий пять с
половиной книг, то есть более половины всего труда. В центре внимания Геродота
оказываются лидий-ский, египетский, киренский, скифский, ливийский, фракийский
и, разумеется, персидский фрагменты мировой истории Последнему, исходя из
генеральной задачи книги, отдается несомненное предпочтение. Более того, сквозь
призму исторических событий в Персидской державе рассматриваются пс большей
части и события в других странах. При этом Геродої допускает обширные, имеющие
самостоятельное значение отступления. Именно так преподносится история скифов:
она дается в связи с описанием неудачного похода персидского царя Дария против
причерноморских кочевников. Здесь же содержится краткая характеристика других
народов, населявших Евразию, включая и обширные территории современной России.
Геродот, лично общавшийся со скифами во время своего путешествия по
Северному Причерноморью, приводит их автохтонное самоназвание - сколоты, в
котором легко прочитывается русское слово с[о]колоты (от тотемного имени "сокол"
- одного из главных символов прапредков русского народа и всех славян).
(Эллинское наименование "скифы" также, судя по всему, имеет протославянское
происхождение: с учетом греческой фонетики оно всегда писалось, читалось и
произносилось через "тету", то есть как "скиты", где без труда угадывается
хорошо знакомый корень "скит" и, следовательно, сам этноним означает "скитальцыкочевники".)
Отсюда недвусмысленно вытекает, что те скифы, с которыми общался
Геродот, имели несомненные славяно-русские корни.
Сам "отец истории" приводит две главные версии происхождения скифов - одну
их собственную, услышанную, надо
полагать, своими ушами; другую - на основе эллинской традиции. По рассказам
самих скифов, их первопредком был Тар-гитай, рожденный от любовной связи
громовержца Зевса и дочери реки Борисфена (Днепра). Три сына Таргитая разделили
между собой бескрайние скифские земли. Ее, по Геродоту, у скифов так много, что
каждый желающий может взять себе ровно столько, сколько сможет за день объехать
на коне. Области, лежащие к северу от страны скифов, зимой сплошь покрыты
снегом. Не зная, как его описать, чтобы стало понятно для южных жителей, Геродот
использует образ летающих перьев (пуха). На Севере, пишет он, "нельзя ничего
видеть и туда невозможно проникнуть из-за летающих перьев. И действительно,
земля и воздух там полны перьев, а это-то и мешает видеть".
По эллинской версии, прародителем скифов был не кто иной, как сам Геракл. Во
время одного из своих многотрудных странствий он оказался в Приднепровье, где
вступил в любовную связь с полуженщиной-полузмеей. Одним из троих сыновей
Геракла от этого брака и стал легендарный Скиф - родоначальник всего скифского
племени, у которого змееногая женщина-мать почиталась как Богиня.
Истинный сын своего времени, Геродот прославлял Афины и другие греческие
полисы, а также всю Элладу. Как и подобает эллину, он презирал варваров, но,
будучи подлинным гуманистом (насколько это было допустимо в античную эпоху),
оказался выше предрассудков своего времени и признавал за каждым народом право
на свое законное место в историческом процессе. Последний для "отца историкрезультат
божественной воли, деяний выдающихся личностей и народных масс, в
особенности когда те вовлекаются в водовороты событий, призванных повлиять на
ход общественного Развития.
К таковым в первую очередь относится служение на благо Отечества и его
защита от посягательств врагов и недругов. Все 9ти позитивные идеалы эллинам
представилась возможность Реализовать в ходе отражения нашествия персов,
вздумавших ^работить Элладу и поставить на колени ее свободолюбивый ^РОД. Но
греки, проявив чудеса храбрости и стойкости, суме-•^и нанести захватчикам ряд
сокрушительных поражений и отстоять свою независимость.
Образцом героизма, который всегда вдохновлял борцов за
свободу, может служить спартанский царь Леонид. С отрядом воинов всего лишь в
300 человек он сумел остановить многомиллионную персидскую армию у входа в
Фермопильское уще-Д лье, открывавшего вторгшимся ордам путь на Элладу. ОписаД
ние беспримерного сражения и гибели героев во славу ОтечеЦ ства - один из самых
замечательных эпизодов Геродотово^ книги, вершина литературного и летописного
мастерства исто рика-патриота:
Наконец полчища Ксеркса стали подходить. Эллины жЩ во главе с Леонидом, идя
на смертный бой, продвигались теія перь гораздо дальше в то место, где проход
расширяется. Ибо в прошлые дни часть спартанцев защищала стену, между тем как
другие бились с врагом в самой теснине, куда они всегда отступали. Теперь же
эллины бросились врукопашную уже вне прохода, и в этой схватке варвары погибали
тысячами. За рядами персов стояли начальники отрядов с бичами в руках и ударами
бичей подгоняли воинов все вперед и вперед. Много врагов падало в море и там
погибало, но гораздо больше было раздавлено своими же. На погибающих никто не
обращал внимания. Эллины знали ведь о грозящей им верной смерти от руки врага,
обошедшего гору. Поэтому-то они и проявили величайшую боевую доблесть и бились с
варварами отчаянно и с безумной отвагой.
Большинство спартанцев уже сломало свои копья и затем принялось поражать
персов мечами. В этой схватке пал также и Леонид после доблестного сопротивления
и вместе с ним много других знатных спартанцев. "..." За тело Леонида началась
жаркая рукопашная схватка между персами и спартанцами, пока наконец отважные
эллины не вырвали его из рук врагов (при этом они четыре раза обращали в бегство
врага). "..." Спартанцы защищались мечами, у кого они ещі были, а затем руками и
зубами, пока варвары не засыпали ю градом стрел, причем одни, преследуя эллинов
спереди, обрушили на них стену, а другие окружили со всех сторон. ,
Геродот не делает никаких назидательных выводов. Выво| ды вот уже почти два
с половиной тысячелетия делает сами читатель бессмертного труда. А главным
учителем многих под колений в разные времена и в разных странах выступает самд
история.
ТАЦИТ
"АННАЛЫ"
Иллюстрация к Корнелию Тациту. Художник Ю. Клодт
О жизни Тацита нет никаких достоверных сведений. Дата его рождения и смерти
устанавливается приблизительно и по косвенным данным (известно, с кем он общался
и состоял в переписке, например, со своим близким другом Плинием Младшим, от
которого сохранилось обширное эпистолярное наследие). Никаких изображений Тацита
до нас также не дошло. От написанного им дожила до нынешних дней также далеко не
большая часть: из 16 книг знаменитых "Анналов" - чуть боль-^ половины. И тем не
менее в ряду историков всех времен и народов Тацит прочно входит в первую
десятку; осколки его исторических трудов впечатляют никак не меньше, чем много^мные
произведения иных римских авторов.
Все дело в том, что до Тацита писаная история была только либо что-то
констатирующая, либо кого-то восхваляющая. С Тацита начинается история
обличительная. Существует даже такое выражение - "негодующая суровость Тацита".
Действительно, время его жизни пришлось на эпоху Империи, порочные нравы которой
нельзя было не осу
...Закладка в соц.сетях
