Жанр: Драма
Путешествие на тот свет
...лама для телевидения? Или
ищут кого то...
И тут старший помощник капитана Петр Васильевич Конюхов, глядя на вертолеты, сказал
по русски, ни к кому не обращаясь:
- Ох, блин... Как мне все это не нравится.
- А ты думаешь, я в восторге?! - сквозь зубы сказал капитан, впервые назвав старпома
на ты при подчиненных. И вопреки всем международным морским правилам о подаче команд в
присутствии иностранного лоцмана на мостике скомандовал не на английском, а на своем -
русском языке: - Средний ход!
Лоран чутко уловил моментальную смену ритма работы машин и стал тревожно и
испуганно спрашивать:
- Что происходит, капитан?! Что случилось?..
Но капитан ему не ответил. Он смотрел вперед, в сужающийся проход между красным
домиком на одном берегу и ретранслятором на другом, где два вертолета неожиданно зависли
ровно над тем местом, куда сейчас должен был подойти "Федор Достоевский"...
- Малый ход! - скомандовал капитан. - Старший матрос с биноклем на левое крыло!
Вахтенный помощник - на правое!..
На буксире "Торнадо" Стенли и Чарли держали постоянную связь с вертолетами. Для
удобства они включили громкую связь в рулевой рубке и теперь обходились без наушников и
микрофона.
Стенли первым заподозрил какой-то сбой в тщательно разработанном плане, однако с
показным спокойствием запросил один из вертолетов, висящих над заливом:
- Как на курсе?
И в рулевой рубке "Торнадо" раздалось удивленное:
- Они замедляют ход!.. Они замедляют ход!!! Что делать, парни?
- Ч-ч-черт! Черт побери! - закричал Стенли Уоррен. - Как это "замедляют ход"?!
Но ему никто не ответил. Только Чарли внимательно посмотрел на него, будто увидел его
впервые в жизни, и произнес тихо и угрожающе:
- А ведь этот Анри Лоран - на вашей совести, Стенли...
Двухсотметровый русский круизный лайнер водоизмещением почти в двадцать тысяч
тонн неотвратимо приближался к тому самому месту залива Принцессы Дайяны, где на
подводную скалу недавно едва не напоролся буксир "Торнадо". Но тогда в последнюю секунду
Анри Лоран уберег от верной гибели и этот небольшой буксир, и всех, кто в эти мгновения был
на борту "Торнадо"...
Он оставил жить на белом свете тех четверых, которых презирал и ненавидел, тех, кто
убил его единственного друга и теперь хочет лишить жизни его дочь...
И в надежде на то, что они ее пощадят, он, Анри Лоран, бывший капитан дальнего
плавания, лучший и опытнейший лоцман этой райской акватории, сейчас трусливо и
сознательно ведет на эти беспощадные подводные скалы огромное судно с тысячью ни в чем не
повинных людей...
"Боже мой... Где границы отцовской любви?.. Где тот нравственный Рубикон, который ни
в коем случае нельзя переходить, даже ценою жизни близкого тебе существа?.. - проносилось
в голове у Анри Лорана. - Мы погибаем, Николь..."
Он видел - на этом русском мостике стоят знающие мореходы, опытные судоводители и
они уже заподозрили неладное... А пройдет еще пятнадцать - двадцать секунд, и он будет ими
позорно расшифрован...
"Господи! Хоть бы они успели принять верное решение!.."
На левом крыле матрос напряженно смотрел в бинокль. И вдруг в перекрестии
градуировки бинокля он увидел на середине залива на чем-то СТОЯЩУЮ чайку!!! Не
плавающую, а стоящую на воде чайку!..
- Чайка!!! - в панике закричал матрос и заметался по мостику. - Чайка!.. Чайка стоит
на воде!!! Прямо по курсу на чем-то СТОИТ чайка!..
Тут же с правого крыла раздался крик вахтенного штурмана:
- Прямо по носу - бурун!!!
Легкий ветерок гнал небольшую волну по заливу. Впереди откуда ни возьмись завивался
белый пенный бурун - волна разбивалась о какое-то подводное препятствие.
- Прямо руль!!! Обе машины - полный назад! - заорал во всю глотку Николай
Иванович Потапов.
Старший помощник рванул ручки машинного телеграфа, а капитан бешено оглянулся на
Анри Лорана, закричал, мешая английские слова с русским матом:
- Ах ты ж сука!.. Мать твою в бога, в душу так!..
Резко затормаживая ход, огромное судно чудом миновало белый бурун над подводной
скалой.
Со второй подводной скалы спокойно взлетела чайка...
В реве двух могучих машин отрабатывающих задним ходом, как-то потонул еле слышный
скрежет, раздавшийся за бортом судна.
Но тут на мостике неожиданно щелкнул и заговорил динамик служебной громкой связи:
- Докладывает вахтенный механик! Пробоина в машинном отделении, ниже ватерлинии
- шесть метров, между шпангоутами - восемьдесят два и восемьдесят четыре! Размеры
пробоины...
Несмотря на то что машины с полным напряжением работали "назад", судно весом в
двадцать тысяч тонн по инерции продолжало тянуть вперед, прямо на гряду подводных камней
и береговых скальных нагромождений...
... Остановился теплоход в десяти метрах от каменной гряды.
Пассажиры были в восторге! Это было принято за специально запланированный трюк, и
толпы пассажиров на всех палубах бурно зааплодировали капитанскому мостику...
- Сколько я плавала на русских кораблях, но ничего подобного никогда не видела! -
потрясенно кричала фрау Голлербах. - Браво! Браво!..
- Вахтенный помощник! Отключить от связи все пассажирские помещения! - приказал
капитан. - Машине - малый назад...
Вахтенный помощник уже щелкал тумблерами, отключал на пульте управления
громкоговорящей связью - "Каюты пассажиров", "Спортзал", "Ресторан", "Музсалон",
"Бары", "Библиотека", "Кинозал", "Бассейны"...
Щелкнув последним тумблером, вахтенный помощник доложил:
- Есть, Николай Иванович! Пассажирская связь отключена!
Капитан взял в руки микрофон:
- Внимание экипажа! Внимание экипажа! Общесудовая тревога! Поступление забортной
воды в щитовую выгородку правого борта машинного отделения!..
И тут же во всех помещениях экипажа "Федора Достоевского" взревели сигналы
"громкого боя".
Голос капитана сдернул с коек всех, кто отдыхал по своим каютам после вахты...
...кого-то заставил бросить недоеденный суп в служебной столовой...
...кто-то уже бежал по "своим" коридорам, на ходу натягивая защитную каску...
...боцман Алик Грачевский на кого-то уже тихо орал, заставляя надеть спасательный
жилет...
В медицинско-санитарной части корабля, кроме Луизы, Ирины Евгеньевны, Эдуарда
Юрьевича и главного доктора Тимура Ивлева, еще шестеро матросов, постоянно закрепленных
за медицинским отсеком на случай тревоги, уже готовили носилки, шины, перевязочный
материал, специальные сумки, укомплектованные всем необходимым на случай аварии...
- Эдуард Юрьевич! Проследите за полной готовностью! Докладываю!.. - быстро сказал
Тимур и поднял телефонную трубку...
...и на капитанском мостике из двух динамиков тут же раздался его голос:
- Пост медицинской помощи развернут! Санитарная партия в сборе!
Сразу же за докладом главного врача судна динамики стали выстреливать доклады и всех
остальных корабельных служб:
- Аварийная партия машинного отделения в сборе!
- Пост радиорубки на месте!
- Кормовая партия в сборе!
- Носовая партия в сборе!
- Боцман на месте! - прозвучал голос Алика Грачевского.
Дождавшись последнего доклада, капитан приказал в, микрофон:
- Командиру аварийной партии машинного отделения произвести немедленную
герметизацию аварийного отсека и начать заделку пробоины!
Николай Иванович сам встал у ручек машинного телеграфа, приказал старпому
Конюхову:
- Петр Васильевич, произведите точный компьютерный расчет поступления забортной
воды.
- Есть, произвести расчет!
Вжавшийся в угол за дверью, ведущей на правое крыло мостика, Анри Лоран не понимал
ни единого слова.
Но судя по докладам судовых служб, летевшим из динамиков громкой связи, по
отрывистым и четким интонациям приказов капитана, по тому, как мгновенно отвечали ему
подчиненные, Анри Лоран - сам бывший когда-то капитаном - отчетливо понял, что в той
расхлябанной и раздрызганной России, как писали газеты, в этом вымирающем, холодном,
полуазиатском мире есть еще какие-то маленькие, гордые и очень слаженные сообщества,
которыми могли бы гордиться любые самые передовые и цивилизованные государства...
И во искупление своего чудовищного греха Лоран вдруг почувствовал необходимость
хоть как-то попытаться помочь этим людям выбраться из той беды, в которую он и втравил их
собственноручно...
- Капитан... - попытался сказать он и вышел на два шага из-за двери. - Послушайте
меня, капитан...
Но Николай Иванович просто отбросил его назад, за дверь, и рявкнул по-английски.
- Заткнись! - моментально перешел на русский язык и распорядился: - Вахтенный
помощник - на эхолот!
- Есть, на эхолот! - отозвался вахтенный, а уже через три секунды раздался его доклад:
- Глубина семнадцать метров... Глубина - восемнадцать метров... Глубина - двадцать два
метра!
Совершенно уничтоженный Анри Лоран, съежившись и закрывая лицо руками, стоял за
дверью, ведущей на правое крыло...
Глядя в плоский монитор специального компьютерного устройства, старший помощник
капитана Петр Васильевич Конюхов сказал:
- Николай Иванович! Скорость поступления воды - тысяча сто восемьдесят кубических
метров в час... Тридцать два куба в минуту. Это в два раза больше мощности наших
водоотливных средств!..
В аварийном отсеке зияла узкая длинная дыра с загнутыми внутрь отсека рваными
стальными краями. Из этой дыры, как из мощной водяной пушки, безостановочно хлестала
вода.
Восемь человек аварийной партии машинного отделения по колено в воде, уже
заполнявшей отсек, пытались подвести к дыре "пластырь" и зажать его длинными винтовыми
упорами.
"Пластырь" представлял собой щит длиною в два с половиной метра, с краями, обшитыми
кожей, для мягкого и плотного прилегания к израненному борту...
Вода врывалась в отсек со скоростью почти полутонны в секунду, сбивала людей с ног,
выдирала из их рук тяжелый щит, отбрасывала винтовые упоры...
Она уже лилась через высокий порог двери и обрушивалась в машинное отделение,
расположенное метра на три ниже затопляемого отсека.
Люди что-то кричали друг другу, но шум воды и машин был настолько силен, что
разобрать в этом грохоте ничего было невозможно...
- Включить все водоотливные средства! - приказал в микрофон капитан.
В главном зале машинного отделения заметались вахтенные механики и мотористы.
Затрясся в раскрутке огромный электродвигатель, с каждой секундой наращивая обороты...
...и из отверстия в высоком внешнем борту теплохода, прямо под пассажирами,
пребывающими в полном восторге от поразительного ландшафта близких берегов залива
Принцессы Дайяны, в прозрачную гладь залива хлынула белая струя воды толщиною в
телеграфный столб.
Но на это никто из пассажиров не обратил внимания. Так был прекрасен новый маршрут
русского лайнера, преподнесенный в подарок всем, кто захотел провести свои лучшие дни в
путешествии на этом замечательном судне...
И только старый гамбургский хирург, стоявший вместе со всеми у борта, - доктор
Зигфрид Вольф удивленно посмотрел на неправдоподобно толстую струю воды, хлещущую
откуда-то из недр корабля, и очень, мягко говоря, удивился...
... В аварийном отсеке вода была уже по пояс работающей команде. Полностью закрыть
рваную пробоину длиною в два с половиной метра все еще не удавалось. Вода продолжала
хлестать. Выскальзывали тяжелые и длинные винтовые упоры, мешали рваные края загнутой
внутрь внешней обшивки...
Из аварийного отсека водопад рвался вниз - прямо в машинное отделение и, что самое
страшное, на тыльную сторону одного из распределительных электрощитов. Вода замыкала
окрашенные в разные цвета плоские медные шины, находившиеся под напряжением в триста
восемьдесят вольт...
Шины искрили пугающим фейерверком, удушливо горела изоляция...
Толстый Борис Сладков - главный механик судна сидел за прозрачной выгородкой, и
весь огромный зал машинного отделения высотой с четырехэтажный дом был у него перед
глазами.
- Николай Иванович! - сказал он в микрофон, стоявший перед ним на коротенькой
стойке. - Водоотливных средств не хватает.
- Знаю, - послышался голос капитана с мостика. - Что ты можешь еще предложить?
Сообрази, Боря...
- Я вот о чем подумал, Николай Иванович... - не очень уверенно проговорил
Сладков. - Я мог бы перекинуть на откачку воды насос охлаждения главного двигателя... Но
тогда одну машину из двух придется остановить. В смысле - совсем отключить... Вы
оставшейся одной машиной справитесь?
Наступила гнетущая тишина. Сладков с тревогой смотрел на маленький онемевший
динамик, связывающий его с капитанским мостиком.
Он понимал, что его предложение граничило с предложением профессиональному
боксеру лишить его одной руки и одной ноги и попросить выиграть бой против чемпиона мира
в тяжелом весе. То есть лишить судно половины возможностей маневрирования в узком и
практически несудоходном заливе.
Ах, какая это была тяжелая пауза...
И вдруг настольный динамик голосом капитана Потапова сказал главному механику судна
Борису Сладкову:
- Отключай, Боря. Справимся.
... В аварийном отсеке люди уже работали по грудь в воде. Рваная дыра в корпусе судна
была почти полностью перекрыта. В отсек тянулись шланги кислорода и ацетилена, и
молоденький сварщик приваривал дуги крепления пластыря...
На капитанском мостике перед Николаем Ивановичем стоял старший пассажирский
помощник Константин Беглов.
Поднявшись сюда, он сразу же увидел сжавшегося лоцмана Анри Лорана, неподвижно
стоявшего в углу за дверью, ведущей на открытое крыло, скользнул по нему взглядом, четко
сопоставил вид лоцмана с объявленной тревогой и не задал ни одного вопроса.
- Немедленно расставьте по местам группу охраны порядка и предотвращения
паники, - говорил ему капитан.
- Уже расставлены, Николай Иванович. Шлюпки?
- Шлюпки не трогать. Ответственным за шлюпки находиться в постоянной готовности.
Пассажирам - никакой информации! Собрать всех на верхних палубах и занять любым
способом! Дальше - ваши проблемы, Константин Анатольевич...
... И Константин Анатольевич Беглов - старший пассажирский помощник капитана
лайнера, красавец мужчина, поразительно притягательный своим отточенным обаянием и
тщательно отработанной легкостью общения, превосходно владеющий тремя европейскими
языками, сурово требовательный и очаровательно доступный, предельно осторожный и
незаискивающий, расчетливый и бережливый до скупости, очень элегантно скрывающий все
свои недостатки и умеющий предъявить их как целый комплекс внешних и удивительных
достоинств, - человек, по отсутствию которого в приближенных кругах должны рыдать
президенты...
...устроил поистине феерический спектакль!!!
Это был парад самых красивых девушек экипажа!
В мюзик-холльных костюмах, с прекрасными обнаженными ногами, в сверкающих
туфлях на высоких каблуках, с жемчужными кокошниками на головах, в сопровождении двух
оркестров - скоморошьего и эстрадного - по верхней палубе шли официантки и
переводчицы, парикмахеры и уборщицы пассажирских кают, поварихи и судомойки - каждая
имела полное право выставить свою кандидатуру не только на шутливый конкурс красоты на
звание Мисс круиз...
Ибо для работы на этом лайнере их специально отбирала московско-петербургская
комиссия "Посейдона".
Впереди шли Таня Закревская и Лялька Ахназарова.
За ними вышагивал веселый и раскованный Константин Анатольевич Беглов с жезлом
тамбурмажора. Буквально за руки он втягивал в это искрящееся веселье всех пассажиров,
попадавшихся на его пути.
За ним устремлялись тщательно причесанные немецкие старушки и бывшие в военном
употреблении старики немцы...
Как и повсюду, во все времена, около оркестров скакали дети...
Веселый и тощий английский очкарик уже приплясывал, точно попадая в ритм
оркестровых мелодий...
На юте стали подниматься из шезлонгов...
По внутренним трапам пошло движение, снизу вверх помчались лифты, захлопали двери
наспех покидаемых кают...
(Когда-то, в восьмидесятых, Мартов прочитал о таком праздничном корабельном
дефиле в одной очень симпатичной книжке. Но никогда даже и не думал, что это известный,
отработанный трюк для отвлечения пассажиров от сиюсекундной ситуации!..)
Судовые девочки маршировали укороченным шагом, словно породистые лошадки на
цирковом манеже, лукаво постреливая глазками по сторонам. Этого уже мужское пассажирское
сословие не смогло вынести!
Мужчины побросали ломберные столики, оторвались от созерцания восхитительных
берегов, плюнули на игровые автоматы, на палубный хоккей и все остальные занятия и
устремились за этим парадом настоящих красоток в надежде на то... что сегодня вечером... если
очень сильно повезет... то, может быть... к себе в каюту... вон ту беленькую... или нет! Вон ту -
с голубыми глазками... или...
Женская же половина пассажирского состава, пританцовывая кто во что горазд, не
отрывая влюбленных глаз от блистательного старшего пассажирского помощника, шла за ним
почти в гипнотическом состоянии!..
- Ты сейчас напоминаешь средневекового гаммельнского флейтиста, который увел детей
из оскорбившего его города, - негромко сказала Таня Закревская Беглову.
На что тот тихо, сквозь зубы ответил Тане:
- С той разницей, что флейтист уводил детей из жизни, я же это делаю с точностью до
наоборот...
Наверное, только один доктор Зигфрид Вольф не участвовал в этом общем странном и
неожиданном приступе веселья. Доктор Вольф продолжал стоять у фальшборта и неотрывно
смотреть на струю воды толщиною в телеграфный столб, хлеставшую из теплохода...
А на всех углах, на переходах, у трапов, - в коридорах пассажирских кают, у шлюпок и
спасательных вельботов стояли ребята из группы "охраны порядка" и следили за каждым
движением пассажиров - от мала до велика.
Что же происходило сейчас на судне в действительности, они не имели понятия. Зато
твердо знали свои обязанности по штатному расписанию при объявлении команды "Тревога!".
... В машинном отделении горел силовой распределительный щит...
Плавился металл, уродливыми пузырями вздувалась и вспыхивала краска, с нестерпимой
удушливой вонью горела изоляция, синим огнем с желтыми искрами взрывались
токопроводящие медные шины под высоким, убийственным напряжением...
У щита быстро и нервно работал Валерик. Он был в резиновых перчатках, респираторе и
резиновых сапогах. Респиратор не спасал - Валерик кашлял и задыхался. Большими
двуручными специальными ножницами, похожими на саперные кусачки, он уже успел
перерезать несколько толстых проводов...
Ему помогали старший электромеханик и еще один сменный электрик. Старший
электромеханик повернулся к прозрачной загородке, за которой стоял главный механик Борис
Сладков, и крикнул ему в уоки-токи:
- Борис Палыч! Отключайте щит к едрене фене!.. Под напряжением не сладим!..
Видно было снизу, как Сладков поднял микрофон, и по машинному отделению понесся
его голос:
- Отключить все второстепенные потребители! Секунду, ребята! Держись, Валерка!..
Сейчас снимем с вашего щита нагрузку! Оператор на гээрща! Быстрей, мать твою!..
На главном распределительном щите - гээрща - раздалась команда:
- Отключить питание камбуза! Отключить провизионные кладовые! Выключить
вентиляцию! Выключить кондиционеры воздуха! Подготовить к пуску аварийный
дизель-генератор!!!
Валерик совсем задыхался в ядовитом дыму...
Пытаясь на ощупь перерезать один из проводов своими огромными ножницами, он
нечаянно перемкнул какие-то шины, с которых еще не было снято напряжение. Раздался взрыв,
и на руки несчастного Валерки брызнул расплавленный искрящийся металл...
... В пятидесяти метрах над "Федором Достоевским" висели два вертолета, набитые
журналистами и телевизионными операторами.
Для удобства съемок по просьбе операторов двери вертолетов были открыты. Остальные
журналисты смотрели вниз в иллюминаторы и видели...
...оркестры на верхних палубах... танцующих судовых девчонок со стариками
пассажирами... прыгающих от восторга ребятишек...
Видели какого-то парня во флотской тропической форме, весело дирижирующего жезлом
тамбурмажора всем этим праздником...
- Я охотно поменялся бы с ними местами! - закричал один из телеоператоров, не
прекращая съемки.
- Не скрою, я сделал бы то же самое, - рассмеялся второй.
Но человек Фриша сидел рядом с пилотом, и ему отчетливо было видно другое: "Федор
Достоевский" кормой уже вышел из опасной зоны, медленно развернулся вправо и теперь
неторопливо направлялся в свободную воду, оставляя маяк по левому борту...
И тогда этот служащий синдиката убийц посмотрел вниз и сказал:
- Мистер Уоррен! Чарли! Мне искренне вас жаль. Как мы и предполагали, ваш Лоран
оказался полным дерьмом...
В машинном отделении лайнера, рядом с рефрижераторными установками, в проеме
двери, ведущей в аварийный отсек между шпангоутами номер восемьдесят два и восемьдесят
четыре, где борт судна разорвала подводная скала и чуть не отправила всю эту махину на тот
свет, захватив с собою всех, кто не успел бы спастись, стоял главный механик судна Борис
Сладков с уоки-токи в руке.
Вода уже почти совсем сошла. И сейчас Сладков наблюдал, как аварийная партия -
несколько вдрызг мокрых и измученных мужиков его команды делали последние дожимы
стальными винтовыми распорами. На его глазах последняя, тоненькая, струйка воды залива
Принцессы Дайяны перестала проникать через огромную рваную дыру в корпусе корабля и
прекратила свое существование...
В уоки-токи Сладкова раздался голос капитана:
- Главный механик! Как обстановка?
- Секунду, Николай Иванович, - ответил Сладков. Он внимательно, по всему
периметру осмотрел пластырь, намертво прижатый стальными распорами к искалеченному
борту, и убедился в том, что течи больше нет. Хотел было вызвать капитана на связь, но тот сам
подал голос:
- Как дела, Боря?
- Нормально, Николай Иванович. Сейчас зальем все цементом и... дотопаем куда угодно
в лучшем виде!..
Сладков отключил связь с мостиком и сказал своим:
- Готовьте опалубку и цемент с ускоренным отвердителем, пареньки.
Он направился к сгоревшему силовому распределительному щиту.
Там в специальных "сидячих" носилках полулежал пристегнутый ремнями Валерик. Он
был неподвижен, глаза закрыты. Обе руки по локоть забинтованы рыхлой повязкой с
проступающими желтыми пятнами риванола.
Только что Тимур и Ирина Евгеньевна кончили его перевязывать. Заплаканная Луиза
делала ему укол в плечо выше повязки.
Еще несколько человек машинной команды стояли вокруг.
- Ну как? - спросил Сладков.
- Здесь кончили. Все остальное - у нас. Можно транспортировать, - ответил Тимур.
- Он что, без сознания?
- Да нет... Легкий наркоз. Пусть поспит - чего мучиться от боли.
- Док, это у него надолго?
- Недельки на три, на четыре. Ожоги - такая штука... Всегда надолго.
- Жаль. Классный электрик... - сказал толстый Сладков и распорядился, оглядев
стоящих вокруг: - Поднять через кормовой люк прямо к медчасти. Чтобы никто из пассажиров
не видел!
Тимур Петрович Ивлев вытащил из-под халата свой уоки-токи, нажал на кнопку
вхождения в связь, дождался включения и сказал:
- Эдуард Юрьевич! В машинном - ожог второй степени правой и левой кистей рук.
Пожалуйста, приготовьте все необходимое. Едем...
На мостике теперь было все спокойно, и каждый занимал свое место. Только у самого
входа в штурманскую рубку у дверей сидел Анри Лоран, уронив седую голову на руки...
- Петр Васильевич, - обратился капитан к старпому, - я больше не нуждаюсь в
услугах лоцмана. Пусть вызывает свой катер.
... Из рулевой рубки буксира "Торнадо" Стенли Уоррен и Чарли увидели, как лоцманский
катер уже мчался от берега к теплоходу.
- Они сдают лоцмана... - потерянным голосом проговорил Стенли.
- Сейчас мы его примем, - нехорошо улыбнулся Чарли и скомандовал в микрофон: -
Вертолеты - на посадку!
Он запустил двигатель на буксире и тронул его вперед. Не спуская глаз с лоцманского
катера, Чарли повернулся к Стенли, окинул его презрительным взглядом и сказал:
- Не стойте у меня за спиной, Уоррен.
... Под веселую танцевальную мелодию, гремевшую с верхней палубы, Анри Лоран
спускался по трапу "Федора Достоевского" в свой лоцманский катер.
Снизу ему махал рукой улыбающийся парнишка - рулевой катера.
Когда Лоран сошел прямо в катер, провожавший его матрос наклонился, подал Лорану его
портфель с лоцманскими картами и лоциями района и акватории и попрощался с ним.
- Гуд бай, пайлот! - сказал матрос.
У Анри Лорана не было сил даже ответить ему. Катер отвалил от борта теплохода и
помчался за оконечность мыса, где был причал лоцманской службы порта Гамильтон...
... На мостике лайнера в динамике громкой связи раздался голос главного механика
Сладкова:
- Николай Иванович! Вторая машина готова к пуску.
- О'кей, Боря. Запускай, - ответил ему капитан.
На штурманском столе старпом вместе с вахтенным штурманом расстилал карту
следующего района плавания - пролива Корфа.
Вернулся на мостик матрос, провожавший лоцмана. Увидел фирменный пластиковый
пакет "Посейдона" с традиционной балалайкой, матрешкой и бутылкой "Столичной",
приготовленный, как обычно, в подарок незнакомому лоцману, поднял пакет за ручки и, не
обращаясь ни к кому, слегка растерянно спросил:
- А с этим теперь что делать?..
Капитан повернулся к нему, увидел пакет, заметил торчащий из него гриф балалайки и
приказал, почти не разжимая губ:
- Да выкинь ты все это за борт к е... К чертовой матери!..
... Мощный, быстроходный буксир "Торнадо" мчался наперерез лоцманскому катеру.
Твердо расставив ноги, Чарли стоял за штурвалом и направлял стальной нос буксира
прямо в борт небольшого катера. Прищурив один глаз, он будто целился в катер сквозь
оптический прицел...
В одно мгновение поняв, что сейчас должно произойти, Стенли Уоррен напряженно
проговорил:
- Вы этого не сделаете, Чарли! Я прошу вас...
Но Чарли довел обороты двигателя почти до максимальных, резко увеличил скорость
"Торнадо" и крикнул не поворачиваясь:
- Не сходите с ума, Уоррен! Лоран - самый чудовищный свидетель!
- Чарли!.. Я умоляю вас... прекратите! Оставьте старика в покое!.. Я уверен - Лоран тут
ни при чем!.. Чарли!.. Там на мостике стояли очень опытные парни...
- Заткнитесь немедленно! Вы такое же дерьмо, как
...Закладка в соц.сетях
