Жанр: Драма
Двухместное купе
...dash; Гриша был раздавлен. — Ты не
забыл? Это же стольник! ..
— Я тебе что сказал? Пойди и поставь на Дженифер сто марок, — жестко
повторил Лешка.
А за всей этой сценой из верхних рядов тревожно наблюдал наш
тринадцатилетний Ангел...
Потом маленький Ангел перевел гордый взгляд в сине-солнечное небо, словно
хотел разглядеть там всех, кто сейчас наблюдал за ним и его экспериментом по
добыванию денег для Лешкиного возвращения в Ленинград...
Постепенно яркое небо стало медленно темнеть...
...и на нем слабо обозначился мчащийся в ночи поезд...
Мелькающие силуэты черных деревьев...
А в ипподромный людской гул и мягкий топот копыт разминающихся лошадей
откуда ни возьмись стали...
...вплетаться звуки, которые можно услышать только лишь на железной
дороге, — свистки локомотивов и электровозов...
... звонкие стуки вагонных буферов...
... пулеметный грохот рельсовых стыков под проносящимися по ним
колесами...
И вот уже исчез солнечный ипподром тринадцатилетней давности!
А вместо него на экране, по сегодняшнему ночному расписанию, мчится
Красная стрела
из Москвы в Петербург...
КУПЕ АНГЕЛА И В.В.
— Тогда я впервые увидел Лешку таким уверенным в себе и непреклонным...
Ах, как я им гордился! Да, я нарушил Кодекс ангелов-хранителей. Что-то среднее
между Уголовным кодексом и Уставом внутренней службы... Я не имел права
создавать завтрашнюю газету со списком будущих победителей... Я не должен был
провоцировать дачу взятки должностному лицу — тому дипломату из Бонна... Но моя
завтрашняя газета
спасла Лешку за две минуты до его гибели! Но взятка обещала
вернуть его домой — в Ленинград... Что-то мне тогда подсказывало, что цепь
несчастий семьи Самошниковых до конца еще не размоталась... Что-то еще должно
было произойти. И хорошо, если бы Лешка к этому времени уже оказался дома... А
ради этого можно было и наплевать на Кодекс! — гордо сказал взрослый Ангел.
конец седьмой серии
* Восьмая серия
ЗАПАДНОГЕРМАНСКИЙ ИППОДРОМ. СОЛНЦЕ. ДЕНЬ
... Все места на трибуне ипподрома — и дорогие, и дешевые — были уже
заполнены.
В первом заезде участвовали двенадцать лошадей.
Несколько мощных динамиков объявили на весь ипподром, что первый заезд
состоится на дистанцию в полторы мили — на две тысячи четыреста метров, и в нем
участвуют...
...дальше шел перечень фамилий наездников и кличек лошадей.
Дженифер шла под номером одиннадцать.
— В кассе сказали, что мы могли бы поставить и меньше, — прошептал Гриша
на ухо Лешке. — Там, оказывается, принимают ставки не ниже двадцати марок, но и
не больше пяти тысяч... Хотел бы я посмотреть на чудака, который поставит пять
штук! .. — И Гриша захихикал.
— Погоди, Гришаня, — сказал ему Лешка. — Может, еще и увидишь.
Как только наездники выстроили лошадей перед стартовой линейкой, шум на
трибунах сразу затих, а разносчики программок, пива, лимонада, булочек, сосисок
и сладостей перестали суетиться и бегать по рядам.
Ипподром замер...
Но вот раздался удар корабельного колокола и...
...все двенадцать наездников сорвали своих лошадей со старта!
А уже через двадцать — тридцать секунд ипподром неистовствовал. Каждый
подбадривал и подгонял лошадь, на которую он поставил! ..
На верхней ступеньке
дешевого
сектора стоял Арутюныч с двумя
ипподромными
жучками
и с мягкой иронией указывал им на сидящих ниже Лешку и
Гришу...
Увидев, как стартовала Дженифер, Гриша опустил голову на руки и больше
даже не поднимал глаза на дорожку ипподрома...
Лешка сидел прямо, напряженно следя за забегом. Одной рукой он вцепился в
деревянную скамейку, другой — сквозь куртку прижимал к груди газету, которая
должна была быть напечатана лишь после шести часов вечера...
Маленький Ангел сидел со своим рюкзачком на самом краю навеса над
трибунами, на высоте метров двадцати над землей, и тревожно поглядывал вниз на
Лешку.
Сначала на середине круга пара лошадей перешли на галоп и была сняты с
заезда...
И тут же на повороте сцепились осями сразу три качалки, одна лошадь упала,
потащила за собой вторую, а третья вылетела за бровку беговой дорожки и
помчалась поперек зеленого поля...
Дженифер, тащившаяся то последней, то предпоследней, нечаянно обошла пару
качалок и в образовавшейся толкотне и сумятице финишировала... первой!!!
От восторга маленький Ангел чуть не свалился с края навеса! И для того
чтобы действительно не упасть вниз, ему даже пришлось мгновенно выпростать свои
ангельские крылья из рюкзака и пару раз взмахнуть ими, возвращаясь на свое уже
насиженное место...
Но этого, кроме нас, никто не видел.
Ипподром взревел удивленными голосами, а диктор объявил победителя заезда,
назвал имя наездника и кличку лошади — Дженифер!!!
— Ты,
грек с-под Одессы
! Пойди в кассу и получи бабки. — Сдерживая
волнение, Лешка толкнул локтем Гришу в бок.
— Что-о-о?!
— Что слышал. Посмотри на табло, вали в кассу и немедленно дуй обратно! ..
Огромное световое табло возвещало о победе Дженифер.
Гриша взглянул на табло, ахнул, чмокнул Лешку в макушку и помчался в
кассы...
Лешка остался сидеть и шевелить губами, повторяя про себя кличку
победителя во втором заезде, который еще не состоялся.
Он даже сумел украдкой проверить себя, незаметно заглянув в газетный
отчет, почти не расстегивая куртку...
Примчался ошалевший Гриша, стал совать под нос Лешке непрозрачный
полиэтиленовый пакет с деньгами.
— Чудо, Леха!!! Чудо! .. Одиннадцать тысяч триста восемьдесят две марки!
.. С ума сойти! ..
Тут же за их спинами возник Арутюныч и истошно прокричал:
— А я вам что говорил?!
— Пошел на хер! — тихо рявкнул Гриша на Арутюныча и потянул Лешку за
рукав. — Все, Лешка, отваливаем отсюда немедленно! Вставай, вставай, Леха!!!
Но Лешка даже не пошевелился. Видно было, как он про себя повторил кличку
победителя второго заезда, а потом вслух спросил:
— Гришаня, сколько, ты сказал, можно поставить на лошадку максимум?
— Пять тысяч... — ничего не понимая, пожал плечами Гриша.
— Ну вот, пойди и поставь эти пять тысяч на... Шагала.
И Лешка отметил карандашом в программке второй заезд.
— Ты чё, Леха? .. Совсем, что ли? .. — негромко спросил Гриша, и в его
голосе послышались истерические нотки. — Это же не совковые деревяшки, Леха! ..
Это пять тысяч бундесмарок... Мы уже в полном порядке!
И Гриша потряс перед Лешкиным носом мешочком с одиннадцатью тысячами...
А к стартовой позиции подтягивались рысаки второго заезда.
— Успокойся, Гришаня, и поторопись! — как можно мягче сказал ему Лешка. —
Сегодня, кажется, наш день, Гриня. Иди и поставь на этого Шагала пять штук,
понял? На Шагала! Быстрей, Гришенька.
За спиной Лешки, выше на один ряд, Арутюнычу стало дурно.
Ипподромные
жучки
взялись приводить Арутюныча в чувство...
На самом краю козырька навеса над трибунами, на высоте семиэтажного дома,
свесив ноги, сидел маленький Ангел с рюкзачком и пребывал в абсолютном восторге!
Сверху он видел, как из касс на свое место вернулся Гриша...
...слышал, как диктор объявил участников забега, назвал номер Шагала —
четвертый, и...
...сосредоточил все свое внимание именно на этом номере!
Ударил стартовый колокол, лошади рванулись, и...
...кто бы мог подумать, что за всем этим удивительным и очень земным
действом из заоблачных высот Божественного Неба взволнованно наблюдает чуть ли
не весь...
… УЧЕНЫЙ СОВЕТ ШКОЛЫ АНГЕЛОВ-ХРАНИТЕЛЕЙ! ..
Прямо в облаках, четко впечатываясь в синее солнечное небо, будто в Центре
управления космическими полетами, полукругом стоят полтора десятка
контрольно-подсмотровых мониторов, за которыми сидят дежурные ангелы, свесив
крылья за спинки своих конторских стульев на колесиках.
Сзади них толпится вся ангельская профессура в форменных белых хитонах,
взволнованно трясет крыльями и напряженно следит за результатом второго
забега...
Среди возбужденных Небесных болельщиков мы увидим и педагога нашего
маленького Ангела. Старик нервничает больше всех! ..
Каждый монитор показывает свой участок ипподрома — выхватывая детали
забега...
...поведение зрителей...
...реакцию администрации ипподрома...
...происходящее на беговой дорожке...
Начальствующие ангелы ведут себя не совсем соответственно своему высокому
положению— они суетливо перебегают от одного дисплея к другому, отталкивают друг
друга, о чем-то спорят, нервничают...
Мы не слышим их голосов — все покрывает шум ипподрома, несущийся из
динамиков этого Пульта Наблюдения за Земными страстями...
ИППОДРОМ. ДЕНЬ, СОЛНЦЕ...
...и под восторженный вой многотысячной трибуны ипподрома, под громовой
комментарий мощных ип-подромных динамиков...
...опередив всю лошадиную компанию второго заезда на целый корпус...
... Шагал первым приходит к финишу!!!
Очухавшийся от предыдущего потрясения Арутюныч снова падает в глубокий
обморок.
— Гришаня, смотайся в кассу — получи бабки, — небрежно говорит Лешка.
Гриша убегает за деньгами, а Лешка вытаскивает из кармана программку
сегодняшних заездов.
В программке он сосредоточенно отмечает третий заезд, подчеркивает в нем
строку и...
...силясь восстановить в памяти кличку победителя еще не состоявшегося
заезда, поднимает глаза к небу...
Воспользоваться газетой как подсказкой он уже не может — вокруг него
толпятся постоянные ипподромные игроки, просто любопытствующие, беговые
жучки
.
И какие-то уж совсем подозрительные личности! ..
Все хотят подсмотреть — на кого будет ставить в третьем заезде этот
сумасшедший, везучий русский...
Лешка бессмысленно смотрит в небо, в отчаянии зажмуривается...
Маленький Ангел понимает, что Лешка забыл кличку победителя третьего
заезда, и тихо говорит ему с расстояния метров в сорок:
— Клиф, Леша... Клиф! .. Клиф, тебе говорят!!!
А по беговой дорожке бежит рысью и разминается перед третьим заездом
жеребец по кличке Клиф.
— Клиф! Клиф, Лешенька! .. — беззвучно повторяет Ангел.
Неожиданно для наездника Клиф вдруг останавливается, задирает голову вверх
и смотрит точно на край навеса, где, болтая ногами на двадцатиметровой высоте,
сидит маленький Ангел...
И тут же Лешка внезапно вспоминает кличку будущего победителя заезда... Ну
конечно же — Клиф!
Прикрывая от посторонних глаз страничку программки, он украдкой ставит
точку над Клифом и прячет программку во внутренний карман куртки.
Гриша появился на трибуне с полиэтиленовым пакетом продуктовой фирмы
Альди
, туго набитым деньгами. Нести эту сумку Грише помогают двое огромных
полицейских — при форме, рациях и оружии!
— Сорок семь тысяч, Леха!!! Сорок семь! .. Ты слышишь, шлемазл?! Нет, ты
посмотри, каких мальчиков я отобрал! .. — Гриша показал на полицейских, каждый
из которых весил по меньшей мере килограммов сто тридцать. — Потрясающая страна!
.. Плати бабки и получай наряд полиции в свое распоряжение! Причем совершенно
официально! .. Теперь, когда у нас денег, как у дурака махорки, они будут нас
сопровождать. А то здесь столько разных халамендриков... Упаси нас Господь! Вот
квитанция об уплате за полицейский наряд. Держи. Пусть у тебя будет. Чтобы потом
нам в посольстве не сказали, что мы эти бабки где-то скоммуниздили... На кого
ставим, а, Леха?!
НЕБО. ПУЛЬТ НАБЛЮДЕНИЯ ЗА ЗЕМЛЕЙ. СОЛНЦЕ
Под восторженный крик ипподромпого комментатора и неистовство трибуны
полтора десятка Небесных мониторов фиксируют победу Клифа в третьем заезде!!!
Ученый Совет Школы ангелов-хранителей раскололся на два лагеря.
Кто-то поздравлял старого профессора — научного руководителя Наземной
практики маленького Ангела — с несомненным успехом его ученика...
...а кто-то был возмущен происходящим! ..
— Он не имел на это права!
— Он нарушил Кодекс! ..
— Ничего мальчик не нарушал! Он это сделал во спасение Человека!!! А ваш
Кодекс давно нужно пересмотреть! Его еще Мафусаил подписывал...
— Побойтесь Всевышнего! Кодекс пересматривали и дополняли совсем недавно —
в семнадцатом году до нашей эры!!!
— Третий заезд принес им еще сто шесть тысяч марок!
— Ура!!!
— Это сколько же всего? Одиннадцать тысяч... Потом сорок семь! И плюс еще
сто шесть... У кого-нибудь есть калькулятор?
Очень была взволнована ангельская профессура!
— Ребенок поступил мужественно и изобретательно...
— Мы должны гордиться такими учениками! ..
— Вы хотите превратить Школу ангелов-хранителей в вертеп!
— Смотрите, смотрите!!! Они опять выиграли! ..
— Сколько?
— Что?
— Я спрашиваю — сколько?
— Что-то невероятно много! .. Такой шум, разобрать ничего невозможно...
Там орут, здесь кричат! ..
— Операторы на Пульте Наблюдения! Я к вам обращаюсь, операторы! Приглушите
звук и дайте повтор записи последнего заезда на экран...
— Довожу до общего сведения, что я буду вынужден доложить обо всем этом
Всевышнему!
ИППОДРОМ. ДЕНЬ, СОЛНЦЕ
Лешка и Гриша уже сидят не на дешевых местах, а на местах подороже — под
козырьком.
Теперь их оберегают не двое полицейских, а четверо.
Сотрудник ипподрома, склонившись перед Лешкой и Гришей в любезнейшем
полупоклоне, говорит:
— Здесь вам будет намного удобнее! .. Не хотите ли что-нибудь заказать из
ресторана? У нас превосходные венские шницеля...
— Что он говорит? — не понял Лешка.
— Пожрать предлагает. Шницеля, говорит, у них хорошие. Может, врежем по
стопарю?
— Сколько заездов осталось? — спросил Лешка.
— Четыре. Шесть мы уже выиграли! ..
— Вот выиграем еще четыре и пожрем, — твердо сказал Лешка. — Поставь по
пять штук за меня и за себя на...
Свесив голову вниз, чтобы удобнее разглядывать Гришу и Лешку, Ангел
вольготно лежал ва крыше три-бунного козырька.
Теперь Ангел был намного ближе к ним. Заметил, что Лешка сделал паузу во
фразе, и тут же подсказал:
— На Пикулину.
Лешка чуточку обалдело оглянулся, но немедленно повторил вслух:
— На Пикулину поставь по пять тысяч за меня и за себя. Ясно?
— Какие проблемы?! — Гриша подмигнул служителю ипподрома и полез в
полиэтиленовую сумку за деньгами.
— Нет, нет! — обеспокоился служитель. — Вы можете не ходить в кассу...
Момент! Кассира мы просто вызовем сюда...
ДИРЕКЦИЯ ИППОДРОМА
Кабинет управляющего ипподрома был похож на командный пункт аэропорта в
ожидании грядущей катастрофы! ..
Огромное окно во всю стену открывало широкую панораму бегового поля
ипподрома...
...а пульт с подсмотровыми мониторами, очень похожий на тот пульт с
экранами, который находился на Небе в распоряжении Ученого Совета ангелов...
...позволял управляющему и его помощникам следить за полем, кассами,
конюшнями, помещением для конюхов, раздевалками жокеев и наездников и
ветеринарным пунктом...
Сейчас начальники всех ипподромных служб находились в кабинете
управляющего.
Все стояли вокруг длинного стола в напряженном и несколько паническом
состоянии...
Управляющий кричал в телефонную трубку:
— Можете принять у них ставки, но заезд задержите под любым предлогом!
Минимум на двадцать минут! Придумайте что угодно! На кого они поставили? На
Пикулину?! Смените наездника немедленно!!! Дайте Пикулине кого угодно — и пусть
придерживает ее любым способом! .. Не мне вас учить! ..
Управляющий бросил трубку телефона и обратил свой гнев на присутствующих:
— Кто дает информацию этим русским?! Служба безопасности!
— Слушаю вас, — откликнулся пожилой господин.
— Немедленно проверить всех — наездников, конюхов, фуражиров, ресторанных
кельнеров, буфетных разносчиков! .. Вплоть до тренерского состава — без
исключения! .. Включая ветеринарную службу и продавцов сувениров! ..
— Слушаюсь! — по-военному ответил пожилой и выскочил из кабинета.
— Главный тренер! Что вы можете сделать, чтобы обезопасить оставшиеся
четыре заезда? Любым способом мы должны сбить с толку этих невероятных
русских... Я уверен, что их информирует кто-то из наших! .. Перетасуйте заезды,
меняйте наездников... Делайте что хотите, или я вас вышвырну из бегового бизнеса
раз и навсегда! ..
В этот момент из дикторской на весь ипподром раздался голос комментатора,
усиленный могучими динамиками: |
— Уважаемые дамы и господа! Начало четвертого заезда задерживается по
техническим причинам. Кассы продолжают принимать ставки. Приносим свои
извинения.
В ответ на это объявление ипподром взорвался негодующими криками и таким
оглушительным свистом, что управляющий в ужасе зажал уши руками!
А потом схватил телефонную трубку, нажал пару кнопок и закричал:
— Комментаторская кабина? Музыку!!! На полную громкость! .. Любую музыку,
идиот!!!
Музыка грянула из всех динамиков, но заглушить возмущенный свист пяти
тысяч посетителей ипподрома так и не смогла...
— Доктор! Что вы можете сделать? Чем вообще располагает ваша ветеринарная
служба, кроме обычных лечебных средств?! — спросил управляющий, морщась от
дикого шума за окном.
— Кое-что можно сделать... — с сомнением проговорил доктор. — Но это
противозаконно.
— О каких законах вы сейчас говорите?! Ипподром уже потерял...
Управляющий резко повернулся к другому человеку:
— Что вы молчите?! Вы же ведете все наши финансовые дела! Какого черта? ..
Говорите! Говорите вслух! Я разрешаю! .. Сколько у нас забрали эти два жалких
эмигрантишка? ..
Ответственный за финансы ипподрома раскрыл кожаный бювар, заглянул туда и
прочитал:
— После шести выигранных заездов мы были вынуждены выплатить им один
миллион триста одиннадцать тысяч марок...
Управляющий крикнул врачу-ветеринару:
— И после этого вы мне будете что-то говорить о законодательстве?!
— Они явные профессионалы и, по всей вероятности, знают нашу конюшню как
свои пять пальцев. Поэтому... Поэтому я мог бы заведомо слабым лошадям сделать
сильнодействующие допинговые инъекции, а фаворитам и элитарным животным ввести
расслабляющие транквилизаторы — чтобы они спали на бегу... — сказал ветеринарный
доктор.
— Делайте это, и как можно быстрее!!! Иначе нам просто разнесут
ипподром... Вы слышите, что там творится?!
А в это же самое время, в двух с лишним тысячах километров от
западногерманского ипподрома...
... В ДЕТСКОЙ КОЛОНИИ СТРОГОГО РЕЖИМА, В СОРОКА КИЛОМЕТРАХ ОТ ЛЕНИНГРАДА…
...шел проливной дождь.
Это было видно из окна, сквозь решетку из внушительных металлических
прутьев.
Как и в Западной Германии, в Советском Союзе была суббота.
И в колонии был объявлен
родительский день
.
В специальном помещении для свиданий с заключенными сидели Фирочка, Серега
Самошников, бабушка Любовь Абрамовна и любимая девочка Толика — Натанчика —
Лидочка Петрова.
Ждали Толика.
Поглядывая на входную дверь, быстро и тихо переговаривались между собой.
— Про Лешеньку — ни слова... — сквозь зубы проговорил Серега.
— Но что он звонил — сказать можно? — спросила Фирочка.
— Да, но звонил, чтобы сообщить, что им продлили гастроли! — твердо
сказала Любовь Абрамовна. — Лидка! И чтобы ты — ни звука про Лешу, ясно?
Лидочка смотрела, как дождь барабанит в зарешеченное окно. Проговорила
укоризненно:
— Обижаете.
Любовь Абрамовна и Фирочка уже распаковывали свертки, доставали кулечки из
сумок... За окном кто-то истошно прокричал:
— Самоха! .. Толик! .. Самоха!!! Вали в
свиданку
— твоя пришлепала! ..
Фирочка и Любовь Абрамовна ревниво уставились на Лидочку. Серега
усмехнулся:
— А родители с бабушкой уже не в счет...
— Господи! — очень по-взрослому и по-бабьи вздохнула тринадцатилетняя
Лидочка. — Ну что вы на этих дураков внимание обращаете? Они как только юбку
здесь увидят — ни о чем другом и вспомнить не могут...
Отворилась дверь комнаты для свиданий, и влетел вымокший, наголо обритый
Толик-Натанчик, на ходу вытирая мокрое лицо черной шапочкой-бейсболкой.
— Бабуля! .. Мамусь... Па! .. Привет, ребята!!!
Расцеловал бабушку и родителей, посмотрел на Лидочку восхищенным глазом,
сказал, не скрывая любви и восторга:
— Ну, Лидка, ты даешь! ..
ИППОДРОМ В ЗАПАДНОЙ ГЕРМАНИИ. ДЕНЬ. СОЛНЦЕ
... Теперь Лешка и Гриша сидели уже не на дорогих местах на трибуне под
козырьком...
...а в ложе для особо почетных и уважаемых господ мира сего! С
кондиционером, мягкими креслами, баром, дисплеем с постоянно бегущей
информационной строкой и телефоном, позволяющим делать ставки на всех ипподромах
Европы...
Охраняли их уже шестеро полицейских с короткими автоматами и два детектива
в штатском, с пистолетами из-под пиджаков.
Вызван был и переводчик-синхронист...
Тут же в ложе стоял специальный переносной сейф, куда один из полицейских
складывал прибывающие из ипподромной кассы выигрыши Лешки и Гриши.
Перед Гришей стояла бутылка виски восемнадцатилетней выдержки.
Минуя стакан со льдом, Гриша отхлебнул из горлышка бутылки и тихо попросил
Лешку:
— Слушай сюда, Леша... Ты не мог бы посильнее и побольнее ущипнуть меня за
жопу?
— Зачем?
— Надо.
— Без проблем, — сказал Лешка и, не отрывая глаз от беговой дорожки,
сильно ущипнул Гришу за задницу.
— Ой!!! — подскочил в своем кресле Гриша Гаврилиди.
Детективы выхватили пистолеты, полицейские вскинули автоматы...
Гриша жестами успокоил их и удивленно сказал Лешке:
— Не — не сплю! — Огляделся и добавил: — Все в натуре... Ну, бля! ..
... А в это время на беговой дорожке ипподрома последний — десятый — заезд
выигрывал жеребец по кличке Томми...
Томми — последний победитель в информационном списке вечерней газеты
Абендвельт
, еще не вышедшей из издательской типографии, но полученной Лешкой
уже вчера ночью на мосту Кайзербрюкке...
За спинами Лешки и Гриши появились управляющий ипподрома и его помощник —
ответственный за финансы.
Через переводчика управляющий спросил:
— Не могли бы многоуважаемые герры Самошников и Гаврилиди выигрыш по своей
последней ставке получить чеком, а не наличными деньгами? Ибо в кассе ипподрома
осталось такое небольшое количество наличных денег, которых может хватить только
на то, чтобы рассчитаться с нештатным наемным персоналом... А по этому чеку
уважаемые герры смогут получить причитающуюся им сумму в любом банке мира! ..
Лешка пожал плечами, пробормотал:
— Я, правда, в этом ничего не понимаю, но... Бога ради — делайте как
хотите.
Гриша снова отхлебнул коллекционное виски из горлышка бутылки и решительно
возразил, глядя на переводчика:
— А хрен им в грызло! Только наличманом. Как говорят у нас в Николаеве и
Одессе:
Деньги в руки — меньше муки!
И деньги за последний, десятый, заезд были моментально выплачены!
Помощник управляющего по финансам протянул несколько официальных счетов и
бланков Грише Гаврилиди и стал что-то объяснять.
Переводчик переводил его слова по каждому документу:
— Это договор на охрану частным детективным агентством... Это — счет
Ратхауза (по-вашему — горсовета или исполкома) за официальное полицейское
сопровождение... Это на оплату бронированной инкассаторской машины с вооруженным
экипажем...
Лешка потрясенно смотрел на Гришу. Гриша еще раз отхлебнул из горлышка,
объяснил Лешке:
— Инкассаторский броневик я нанял только на сегодня... Доехать до банка.
Мало ли шо? .. Ни за кого же поручиться нельзя! ..
— Ну, нахал... — только и смог выговорить Лешка. А переводчик продолжал
представлять документы:
— И счет на оплату представительского лимузина фирмы
Мерседес
сроком на
семь дней. Цвет — белый, как вы и заказывали.
Лешка снова уставился на Гришу. Тот немедленно пояснил:
— А лимузин этот... — Гриша сунул под нос Лешке счет от прокатной фирмы с
фотографией оплаченного автомобиля, — не, ты только посмотри! Тут же по три
двери с каждой стороны! Поддача любых сортов! .. Холодильник, телевизор, телефон
спутниковой связи! .. Он же длиной с пульмановский вагон, Леха! Ты
представляешь, как мы послезавтра, в понедельник, повезем эти поганые десять
тысяч той посольской курве на этом
мерсике
?! И как мы в Бонне подкатим на
таком автомобильчике к советскому посольству?! А, Леха? Скажи?!
— А проще нельзя было? — тоскливо и очень устало спросил Лешка.
Но ответить Гриша не успел.
В сопровождении прессы и телевидения на ипподром прибыл сам
обер-бургомайстер.
Он поднялся в ложу к геррам Гаврилиди и Самошникову и, позируя перед
телекамерами и журналистами, стал произносить речь.
Переводчик только успевал переводить:
— Господин обер-бургомайстер лично поздравляет вас с неслыханной удачей,
ибо все десять заездов одному человеку еще никогда не удавалось выиграть! .. Эта
сенсация обойдет весь мир! Кроме всякой шелухи и глупостей, которые он сейчас
несет, он говорит о неразрывных связях русского и немецкого народов... Начал он
с Петра Первого и Лефортово, потом перешел к московской Кукуевской слободе... А
теперь открывает общеизвестные истины о том, что когда-то великие русские —
Кандинский и Тютчев жили и творили в Мюнхене, Тургенев — в Баден-Бадене, а
русская эмиграция времен революции семнадцатого года целиком осела в Берлине...
Но самое трогательное, что хочет сообщить вам господин обер-бургомайстер, что
его папа в сорок втором году был похоронен под Смоленском на краю деревни
Липки...
Западногерманский градоначальник смахнул набежавшую слезу, о
...Поділитися у соцмережах
