Жанр: Драма
Двухместное купе
...вертый бокс — ничейный! Там ремонтная зона...
— Вот именно поэтому! У папы ключи от этого бокса в столе валяются...
Она очень привычно, как мужняя жена, поцеловала Толика и через
амбразуру
выскользнула с территории колонии...
ДОРОГА НА ЛЕНИНГРАД...
На шоссе Лидочка обшарила все свои карманы, нашла там копеек тридцать и...
...весело и кокетливо улыбаясь, стала махать рукой проходившим мимо
легковым машинам...
Тут же притормозила черная
Волга
.
Молоденький паренек-шофер открыл пассажирскую дверцу, крикнул:
— В Ленинград?
Лидочка весело кивнула ему головой.
Ах, как понравилась шоферу эта девочка! ..
— Залезай!
Лидочка моментально запрыгнула на переднее сиденье, скромно одернула
юбочку и спросила:
— Это ваша собственная?
Парень рассмеялся, не стал врать:
— Была бы моя собственная, стал бы я калымить?!
Лидочка сделала удивленные глаза:
— Так вы за деньги возите?
— А ты как думаешь?
Тут Лидочка
искренне
сыграла огорчение и попросила:
— Тогда остановите, пожалуйста. У меня денег нет расплатиться с вами.
— Платы бывают разные... — проворковал шофер и положил руку на Лидочкино
колено.
Лидочка ласково и осторожно убрала руку шофера и сказала так, будто это
только что пришло ей в голову:
— Ой, я знаю, что мы с вами сделаем! Вы довезете меня до Лиговского
проспекта, угол Обводного — там Управление спецслужбы милиции ГУВэДэ, а мой папа
— заместитель начальника этого Управления. Я возьму у него деньги и заплачу вам.
Хорошо?
— О, чтоб тебя... — вздохнул шофер, и легкомысленное настроение его сразу
же покинуло. — Какие деньги? .. О чем вы? Шутка...
— Да? — радостно переспросила Лидочка. — Ой, спасибо! Вы такой милый...
Можно я музычку включу?
— Ну, прохиндейка! — поразился парень. — Включай, куда денешься...
КВАРТИРА ПЕТРОВЫХ. ВТОРАЯ ПОЛОВИНА ДНЯ
Лидочка вернулась домой, когда родители были еще на Васильевском, в
клинике у Фирочки Самошниковой.
Лидочка бросилась к отцовскому столу, стала рыться в ящиках...
...и среди всяческих мужских мелочей — пустые пистолетные обоймы,
наплечная оружейная кобура, старые наручники с ключиком, записные книжки,
запонки, древние капитанские погоны, ромбовидный значок об окончании Академии
МВД, какие-то служебные удостоверения — Лидочка обнаружила то, что так тщательно
искала!
Это были ключи от ремонтной зоны их гаража.
Ключи от бокса номер шестьдесят четыре...
О чем и говорила привязанная к ним большая картонная бирка с номером бокса
и принадлежностью его к ремонтной зоне.
Лидочка положила ключи от ремонтного бокса в один карман, подумала — и в
другой карман положила наручники.
А маленький ключик от наручников засунула себе в лифчик...
На кухне Лидочка отломила кусок батона и, жуя на ходу, выскочила из
квартиры...
КООПЕРАТИВНЫЕ ГАРАЖИ
Это были уже знакомые нам гаражи. Именно здесь когда-то Заяц обозвал
дедушку и бабушку Толика Натанчика
старыми жидами
...
И Толик ему это не простил! И сам же отвез Зайца в травматологический
пункт...
Гаражи эти никем не охранялись, и в это время дня в гаражах не было ни
одной живой души.
Никем не замеченная, Лидочка дошла до самого конца левого гаражного ряда,
убедилась в том, что ее никто не видит...
...и положила ключи от ремонтного бокса под лежащий у входа в бокс
резиновый коврик.
На черных воротах трафаретом было крупно написано желтой краской: № 64.
Чтобы ни на кого не наткнуться на обратном пути, Лидочка тут же у
ничейного
ремонтного гаража перелезла через забор...
...и оказалась в совершенно другом месте от Гжатской улицы.
Отряхнулась, поправила волосы и как ни в чем не бывало пошла по
направлению к Гражданскому проспекту, к своему дому.
Подходя к своей парадной, Лидочка посмотрела на часы: было шесть часов
вечера.
До условленного свидания с Зайцем оставалось четыре часа...
ПРОДУКТОВЫЙ МАГАЗИН. ВЕЧЕР
У винного отдела стоял напомаженный и приодетый Заяц, разглядывал
бутылочные этикетки...
За прилавком хихикали две молоденькие продавщицы.
— Сладенькое чего есть? — спросил Заяц.
Продавщицы даже не повернулись в его сторону.
— Эй! — гавкнул на них Заяц. — Оглохли?
— Чё нада? — лениво повернулась к нему одна.
— Сладенькое, спрашиваю, чего есть?
— Сникерсы, соевые батончики. — Продавщица опять отвернулась.
— Поддача какая сладенькая, спрашиваю?! — обозлился Заяц.
— Так бы и говорил, — презрительно сказала продавщица. — Ликер
Крем-бруле
.
— Сколько градусов?
— А я почем знаю? Я ликеры не пью.
— Ну посмотри! Трудно, что ли?! — Заяц совсем вышел из себя.
Девчонка лениво глянула на этикетку, сказала:
— Одиннадцать.
— А крепче, но чтоб сладкое?
Девка перебрала несколько бутылок, вгляделась в одну:
— Ликер
Южный
. Двадцать семь градусов. Будешь брать?
— Годится! — сказал Заяц и протянул деньги. — И шоколад
Аленка
—
маленькую плитку.
Только Заяц взялся рассовывать по карманам покупки...
...как в магазин вошел тот самый пацан, который шлялся с ним по вещевому
рынку, а вчера вечером торчал вместе со всеми у метро...
Заяц подумал, что пацан пришел к нему, и сразу окрысился:
— Чего приперся?
— Тебя не спросил, — обиделся пацан. — Матка за картошкой послала...
— А-а... Ну-ну, — смилостивился Заяц. — А я вот отоварился на вечеруху.
Заяц посмотрел на часы — было около восьми...
— Ладно, — сказал он пацану. — Бери свою картошку, потом прошвырнемся
маненько. Времени еще навалом...
ГРАЖДАНСКИЙ ПРОСПЕКТ. ВЕЧЕР
Шли Заяц с пацаном по плохо освещенному окраинному проспекту.
Заяц с бутылкой за пазухой, пацан с картошкой в сетчатой сумке...
— Смотри, Заяц... Как бы чего не вышло. У нас в школе после одного случая,
когда малолетку в котельной пацаны втроем отодрали, менты целую лекцию читали!
Статья сто девятнадцатая, до трех лет, а в особо извращенных формах — до
шести... А за групповуху и того больше!
Заяц хохотнул:
— А если обоюдное желание?
— А ты докажи! ..
— А чё доказывать? Берешь телку, полстакана ей в глотку и... понеслась по
проселочной! .. Пусть она потом доказывает! Пила? Пила. Дала? Дала... Какие
проблемы?
— Смотри, Заяц... Тебе жить, — сказал пацан с картошкой и, не прощаясь,
ушел под арку своего дома...
Заяц немного обескураженно посмотрел ему вслед и сплюнул с досадой.
Глянул на часы — было все еще только девять...
КООПЕРАТИВНЫЙ ГАРАЖ
... Зато когда Заяц подошел к гаражу с черными воротами и большими желтыми
цифрами
64
и снова нетерпеливо взглянул на часы — было уже без пяти десять!
И в эту же секунду он неожиданно услышал за своей спиной:
— Вот и Зайчик явился...
Заяц резко повернулся.
Перед ним стояла Лидочка, приветливо улыбалась, а сама очень внимательно
оглядывала Зайца.
— Ты чего? — насторожился Заяц.
Словно сумел уловить Лидочкино напряжение и нервозность!
Но Лидочка уже взяла себя в руки. Она увидела на пальце Зайца толстый
золотой перстень, еще раз осмотрела Зайца с головы до ног и, как вчера вечером,
сказала протяжно:
— Ах, какой ты крутой, Заяц... Ну просто — отпад.
Заяц польщенно усмехнулся, сказал севшим от желания голосом:
— Красиво жить не запретишь!
— И сказал-то как здорово?! — удивилась Лидочка. Она нагнулась, отбросила
старенький резиновый коврик у входа в гараж, увидела, что ключ лежит не там, где
она его оставляла четыре часа тому назад. И успокоилась...
— Чего же вы так лохово ключи оставляете? — спросил Заяц. — А если кто
чужой надыбает?
— А у нас брать нечего, — беспечно сказала Лидочка. — Машину мы
продали...
Руки у нее предательски тряслись, она никак не могла вставить большой
плоский и длинный ключ в отверстие металлической двери гаража.
— Дай-ка сюда! — по-хозяйски сказал Заяц. Забрал ключ у Лидочки, ловко
воткнул в отверстие, утопил до самого конца и распахнул двери в темный гараж.
Вытащил ключ, отдал Лидочке, спросил:
— Где у вас свет зажигается?
— Подожди, — прошептала Лидочка, — двери только закрою...
Она прикрыла тяжелую железную дверь, обшитую изнутри толстыми досками,
закрыла ее на ригельный засов и для верности завинтила внутренний стопор замка.
Потом осторожно, чтобы не звякнуть, вынула из кармана милицейские
наручники, прижалась сзади к спине Зайца и провела свободной рукой по
вздыбившейся ширинке брюк Зайца...
— И все-то ты можешь, Зайчик...
Обалдевший от желания Заяц боялся пошевелиться... В невиданном блаженстве
он протянул руки, цепко ухватил Лидочку за бедра и еще крепче притиснул ее к
себе.
Но Лидочка слегка высвободилась из рук Зайца, заведенных назад, и
аккуратно защелкнула наручники на его запястьях.
— Эй! .. — в диком испуге рванулся Заяц. — Ты чего?! Ты что, блядюга?!!
Зарежу суку!!! Шуточки, в рот тебя, падлу! ..
Но тут щелкнул выключатель и в гараже зажегся свет...
И Заяц увидел Толика-Натанчика с газовой горелкой в руках.
Толик стоял спиной к двери, перекрывая собой возможный выход. Он спокойно
чиркнул спичкой и зажег сварочную горелку.
Отрегулировал подачу газа и кислорода и установил на конце горелки мощное
короткое синее пламя...
— А-а-а! .. Суки поганые! .. — в ужасе закричал Заяц и бросился к выходу.
Но Толик ногой отбросил Зайца в глубину гаража. Подошел к нему, поднес ему
к носу горелку, подвывавшую жутким голубым пламенем, и негромко сказал:
— Не блажи, сявка. Закрой пасть. Дернешься — весь фейс сожгу. Лидуня,
подставь под него табуретку.
Лидочка помогла Зайцу встать на ноги, усадила его на табурет, а потом
примотала ноги Зайца к нижним перекладинам табурета.
И посмотрела на Толика. Увидела его в домашней
вольной
одежде и уж
совсем не вовремя сказала:
— Ты так из всего вырос...
Толик передал грозно шипящую горелку Лидочке, сказал:
— Подержи-ка. Осторожнее — не обожги себя. Будет дергаться — сразу
горелкой по глазам ему!
А Заяц рыдал от ужаса:
— Ребята... В натуре! .. За что?!
Толик полез к нему за пазуху, вытащил бутылку с ликером.
Откупорил ее и сунул горлышко бутылки в рот Зайцу:
— Пей.
Заяц стал судорожно глотать густую зеленоватую жидкость.
Задохнулся, попытался было Заяц отдернуть голову, полился ликер по
подбородку за воротник...
— Пей! — негромко приказал Толик-Натанчик.
Заяц захлебнулся, закашлялся:
— Дай передохнуть, Самоха... Не могу... Помоги-те-е-е-е! .. Я больше
никогда не буду...
— А больше и некого, — тихо сказал ему Толик. — Все уже мертвые.
— Я не убива-а-а-ал!!! Я не... Вы чё?! . Я не убивал никого! .. Это не
я... — хрипло и тоненько завизжал Заяц.
— Пей! — Толик снова воткнул в рот Зайца горлышко бутылки.
Заяц забулькал, его вырвало...
Но Толик был неумолим. Он заставил Зайца допить всю бутылку до конца и
аккуратно поставил ее на верстак.
— Колечко не жмет? — спросил он у Зайца.
Тот сидел прикрученный к тяжелому табурету, со скованными сзади руками...
Глаза вылезали из орбит, подбородок и куртка были залиты рвотными массами
и липким ликером...
— Я спрашиваю: колечко моего деда, Натана Моисеевича Лифшица, тебе не
жмет? — повторил Толик. — В самый раз?
— Снять? — деловито спросила Лидочка.
— Сними. Он же тебе вчера обещал все сам отдать. Да, Заяц?
Лидочка зашла за спину Зайца, легко стянула большое нелепое золотое кольцо
с его тощего пальца, отдала кольцо Толику...
И сказала Зайцу:
— А теперь расскажи нам, как ты убивал Сергея Алексеевича и Любовь
Абрамовну.
— Я не убивал... Так получилось... Я не хотел! .. Отпустите меня! ..
— Сейчас отпустим, — пообещал ему Толик. — Дай горелку, Лидочка. Чего зря
кислород тратить? Он у нас теперь послушный будет. Да, Заяц?
Заяц молчал. Он был в полуобморочном состоянии от ужаса...
— Да, Заяц? — уже громче повторил Толик и перекрыл подачу газа и
кислорода в горелку.
В гараже воцарилась тишина.
— Ты слышишь нас, Заяц? — спросила Лидочка.
Заяц согласно закивал головой.
— Поверни голову, Заяц. Посмотри на тельфер. Знаешь, что такое тельфер? —
В голосе Толика проскальзывали нервные, звенящие нотки. — Вы в своем пэтэу эту
штуку не проходили?
— Нет... — тихо сказал Заяц.
— Тогда посмотри на него внимательно, — сказал Толик.
Заяц послушно обернулся и увидел, что на крюке подъемного тельфера,
укрепленного на стальных балках под потолком гаража, закреплен...
...белый капроновый буксировочный автомобильный трос с большой скользящей
петлей на конце.
— Это чё? .. Чё это?! Вы чё? .. — быстро забормотал Заяц и неожиданно
тоненько прокричал: — Я же привязанный! ..
— Ничего, — сказал ему Толик-Натанчик. — Мы тебя потом развяжем.
Он взял электрическую колодку включения тельфера на длинном кабеле. На
колодке было две кнопки — черная и красная.
Толик нажал черную кнопку, тельфер загудел, включился и стал медленно
опускать крюк с закрепленным на нем капроновым тросом с петлей...
Когда петля опустилась совсем низко, Толик отпустил черную кнопку.
Гудение электрического мотора под потолком гаража прекратилось, и стало
слышно тихое, почти бессознательное оханье Зайца...
Толик поднял капроновую петлю, накинул ее на шею Зайцу и снова взял в руки
колодку включения тельфера.
И в полный голос Толик-Натанчик Самошников приказал Зайцу:
— Посмотри на меня, тварь! Подними голову! Смотри на меня!!!
Заяц очнулся, поднял бессмысленные глаза на Толика.
— Ты моего деда-фронтовика и мою бабку, которая всю жизнь людей лечила,
старыми жидами обозвал, помнишь? А потом из-за тебя умер мой дед. Ты задушил мою
бабушку и убил моего отца...
— И мы тебя приговорили, Заяц! — сказала Лидочка.
И Толик нажал на красную кнопку.
Снова загудел электрический тельфер и подтянул провисающий капроновый трос
с петлей на шее у Зайца.
Когда трос натянулся и Зайца стало опрокидывать вместе с табуретом, Толик
отпустил красную кнопку.
Лидочку трясло как в лихорадке! Она тяжело дышала, руки были сжаты в
кулаки...
— Ты все понял, Заяц? — Голос Толика вибрировал и срывался на крик. —
Все?!
Но Заяц уже не мог ответить. Только просипел жалкую фразу:
— Я больше не буду...
— Это точно, — почти спокойно произнес Толик-Натанчик и нажал красную
кнопку.
Последний предсмертный хрип Зайца слился воедино с гудением электрического
тельфера...
Когда тело Зайца перестало содрогаться и повисло неподвижно, искореженное
судорогой смерти...
... Лидочка достала из лифчика ключ от наручников...
...и Толик снял их с рук мертвого Зайца.
Ноги Зайца все еще оставались привязанными к перекладинам табурета.
Освобожденный от веса зайцевского тела табурет опрокинуто болтался вверх
тормашками, не доставая до пола гаража.
Толик размотал электрический провод, которым Лидочка привязывала ноги
Зайца, свернул его и бросил на верстак. А табурет аккуратно поставил на место.
И тут увидел, что Лидочка едва стоит на ногах и не может отвести глаз от
тихо покачивающегося тела Зайца.
Толик взял ее за руку, усадил на тот же табурет, сказал:
— Не смотри. Скоро пойдем. Отвернись.
Он пошарил под верстаком, где стояло несколько канистр.
Брал одну за другой, взбалтывал, слушал — есть ли там горючее. В третьей
канистре услышал всплеск...
Открыл ее, намочил тряпку бензином и протер колодку тельфера.
А потом все, к чему прикасались и он, и Лидочка...
Остатками бензина полил почти весь пол.
Помыл и бутылку от ликера. Вытер насухо, всунул внутрь бутылки отвертку и,
не прикасаясь к бутылке, несколько раз плотно прижал ее к мертвым ладоням и
пальцам Зайца.
Да так, с отверткой, всунутой в горлышко, и поставил бутылку на пол. Вытер
ручку отвертки, тряпкой взял тельферную колодку с кнопками...
...отпечатал на ней следы рук Зайца и повесил кабель с колодкой на его
мертвое плечо...
Лидочка сидела на табурете, опершись на верстак, и следила за действиями
Толика почти ничего не понимающими глазами.
... Свет в гараже потушили, дверь оставили незапертой...
...и ушли напрямик, через забор — прямо на соседнюю улицу.
КВАРТИРА САМОШНИКОВЫХ
В квартиру явились в начале двенадцатого...
— Пойду руки помою, — смущенно сказал Толик и заперся в ванной комнате.
Через тонкую дверь Лидочка слышала, как его рвало. Выворачивало наизнанку.
Потом слышала, как Толик глухо и надрывно рыдал.
А Лидочка Петрова стояла и смотрела на четыре урны за зеркальными стеклами
серванта. Две были совсем новыми, а две уже побывали в кладбищенской стене...
Из ванной раздался голос Толика:
— Лидуня! Принеси мне чистое полотенце и трусики. Они лежат...
— Знаю я, где они лежат! .. — крикнула Лидочка.
Из ванной Толик вышел в одних трусах и бабушкиных шлепанцах. Прилизанный,
розовый, с запухшими веками. Одежду нес в руках.
— Так душно в ванной, не продохнуть, — сказал Толик, отводя глаза в
сторону. — Пойду к бабуле — переоденусь...
— Подожди! — нервно и решительно сказала Лидочка. — Подожди ты одеваться!
Она обняла его, прижала к себе его сильное, тренированное мальчишеское
тело и, целуя его в шею, глаза, плечи, зашептала срывающимся голосом:
— Толик... Любимый! .. Давай поженимся! .. По-настоящему... Пожалуйста,
давай поженимся! .. Я умру без тебя...
— Ты что, Лидка?! — опешил Толик. — Кто же нам разрешит? .. Нам же еще
ждать столько...
— Наплевать, Толька! .. Наплевать нам! .. Я не могу ждать! Мы через неделю
уже в тюрьме сидеть будем за этого Зайца... Я не хочу ждать! Не хочу, чтобы
кто-то другой... Я только с тобой хочу... — бормотала Лидочка, тащила Толика к
дивану и...
...на ходу лихорадочно стаскивала с себя свитер, маечку, срывала лифчик...
— Помоги, Толинька! .. Расстегни сзади... Пусть все будет по-взрослому! Ты
меня любишь? Скажи, Толинька... Натанчик ты мой родненький... Ну давай! .. Не
бойся... Я все вытерплю... Я даже не крикну, Толька! Не думай ни о чем,
Толинька-а-а! ..
Спустя некоторое время одетая и причесанная Лидочка звонила домой...
КВАРТИРА ПЕТРОВЫХ
— Ты где шляешься?! — кричал Николай Иванович в трубку. — Ты хочешь,
чтобы я тебя выдрал как Сидорову козу?!
— Не кричи, — строго сказала ему Лидочка. — Так надо было. Мама дома?
Что-то в голосе дочери заставило Петрова сбавить тон:
— Нету мамы! К счастью... На дне рождения у сотрудницы. А то она бы с ума
сошла! ..
— Очень хорошо, — сказала Лидочка. — Оставь ей записку, что я с тобой.
Придумай что хочешь. А сам одевайся и иди к Самошниковым.
— Что случилось?
— Папуль, все потом. А сейчас мы ждем тебя здесь.
—
Мы
?!
— Да. И документы не забудь.
— Какие еще документы? .. — не понял Николай Иванович.
— Права водительские,
ксиву
свою милицейскую. И поторопись, пап!
КВАРТИРА САМОШНИКОВЫХ
Лидочка положила трубку, сказала Толику:
— Так будет вернее. А то час поздний, любая проверка документов в
электричке и... И мы — накрылись.
Толик вынул из кармана тяжелый золотой дедушкин перстень, вложил его в
Лидочкину ладонь, сказал:
— Спрячь. Поженимся — сделаем из него два тоненьких колечка.
У Лидочки сил не хватило ответить — лишь головой закивала...
НОЧЬ. ПУСТОЕ ЗАГОРОДНОЕ ШОССЕ
Мчится самошниковский
Запорожец
по ночной дороге...
За рулем — подполковник милиции Николай Иванович Петров. Рядом — дочь
Лидочка...
Сзади, накрытый с головой клетчатым пледом, лежал Толик Самошников.
— Ты понимаешь, что пролетаешь мимо амнистии, как фанера над Парижем?! —
нервничал Николай Иванович. — А за побег тебе еще и срок добавят! И будешь ты
сидеть как цуцик, с последующим переводом во взрослую колонию. А там...
— Мы должны были увидеться, дядя Коля! А иначе... — донеслось из-под
пледа.
— Что
иначе
, что
иначе
?! Вам вот-вот по четырнадцать, а мозги у вас,
как...
— Как у взрослых, — резко оборвала его Лидочка. — Только вы с мамой к
этому никак привыкнуть не можете! И не гони так. Впереди — пост ГАИ.
— Ты-то откуда знаешь?! — разозлился Николай Иванович..
— Я столько раз проехала по этой дороге, на этой же машине, что все ваши
милицейские заморочки знаю на этой трассе! То, кретины, в кустах прячутся, а то
за трюндель готовы паровоз остановить! ..
Подполковник сплюнул, но скорость уменьшил.
— Толька... Ответь мне на один вопрос.
— Без проблем, дядя Коля, — ответил Толик из-под пледа.
— На что ты надеялся, когда рванул в Ленинград? Что не хватятся? Да? Тебя
уже наверняка в розыск объявили! ..
— На пацанов надеялся. Обещали прикрыть. И потом... Дядя Коля, я был
обязан сегодня быть в Ленинграде!
— Да, — подтвердила Лидочка.
— Перед кем обязан? Перед ней? — в отчаянии закричал Петров и даже дал
легкий подзатыльник Лидочке. — Так она бы все равно никуда от тебя не делась!
Что же мы с матерью, слепые, что ли?! Обязан он был...
Лидочка не обиделась. Наоборот, наклонилась к рулю, поцеловала правую
отцовскую руку, ласково потерлась щекой о его плечо.
Толик не видел этого — сказал жестко, вызывающе:
— Да, был обязан! Перед Лидкой, перед мамой, перед самим собой. Перед
бабулей, дедом, отцом...
— Ладно, ладно... — смутился Петров. — Ты на меня-то не напрыгивай! Ничего
я такого не сказал. Я ж за тебя боюсь.
— Спасибо, па, — сказала ему Лидочка. — Мы теперь на всю жизнь одна
семья. А своих закладывать — последнее дело... — Помолчала и добавила: — Чем бы
это ни кончилось.
Вот тут Петров инстинктивно испугался чего-то...
Толик сбросил с себя плед, сел и сказал:
— А еще, дядя Коля... Только вы не смейтесь. И ты, Лидуня... Мне прошлой
ночью один пацан причудился... Приснился, наверное. Ни статьи его не знаю, ни
когда его к нам кинули... Но уже в робе зэковской, в прохорях казенных... И
вроде бы этот пацан называет меня полным именем, которого здесь никто не знает,
и говорит:
Толик-Натанчик... Ты совсем не похож на своего старшего брата...
Общее что-то есть, но все — другое...
А я его будто спрашиваю:
А ты откуда его
знаешь?
А он говорит:
Я его очень любил...
И дает мне две кассеты для
магнитофона, и говорит:
Вот возьми. На одной он поет, а на другой стихи читает.
И не бойся, нужно будет — поезжай домой и сделай все, что тебе покажется
необходимым. А я здесь за тебя побуду
. И я взял Лешины кассеты, и... И вроде бы
думаю — приснится же такое! А утром застилаю свою койку, а под матрасом — две
кассеты заграничные... Я до развода отпросился на секунду в Ленкомнату, сунул
одну кассетку в магнитофон (нам шефы-погранцы подарили), включил — а там Лешкин
голос...
Из-за поворота показался высокий бетонный забор с яркими лампами.
— Все, дядя Коля, приехали, — сказал Толик. — Разворачивайтесь. Я здесь
сам доберусь... Спасибо вам, Николай Иванович. Лидуня, вот... возьми эти
кассеты. Я в Ленинграде забыл их оставить. Мама выпишется — отдай ей...
Лидочка повернулась к Толику, встала на колени в пассажирском кресле,
взяла кассеты...
...перегнулась через спинку сиденья и, ничуть не стесняясь отца, обняла и
нежно расцеловала Толика.
— Хотела бы я посмотреть на того пацана, который за тебя там остался... —
сказала Лидочка. — Иди, То-лян. И ни черта не бойся — мы с тобой. До самого,
самого конца.
Толик заглянул Лидочке в глаза, сказал с кривой усмешечкой:
— Все. Теперь будем ждать.
Выскользнул из машины и...
...тут же растворился в черных высоких кустах, преграждавших путь к
бетонному забору с яркими лампами и затейливыми гирляндами колючей проволоки...
конец десятой серии
* Одиннадцатая серия
НОЧЬ.
ЗАПОРОЖЕЦ
У ВОСПИТАТЕЛЬНОЙ КОЛОНИИ
Стоит
Запорожец
на загородной грунтовой дороге неподалеку от ярко
освещенных бетонных стен высокого забора воспитательной колонии усиленного
режима...
Подполковник милиции Николай Иванович Петров сидит за рулем.
Положил руки на баранку, опустил голову на руки...
Его дочь, тринадцатилетняя Лидочка, прощается с Толиком-Натанчиком
Самошниковым, целует его и говорит:
— Хотела бы я посмотреть на того пацана, который за тебя там остался, — и
показывает на высокий бетонный забор. — Иди, Толян. И ни черта не бойся — мы с
тобой. До самого, самого конца.
Толик заглянул Лидочке в глаза, сказал с кривой усмешечкой:
— Все. Теперь будем ждать.
Выскользнул из машины и...
...тут же растворился в черных высоких кустах, преграждавших путь к
бетонному забору с яркими лампами и затейливыми гирляндами колючей проволоки...
Николай Иванович завел двигатель, стал разворачивать машину в обратном
направлении...
...и вот уже мчится в ночи
Запорожец
по дороге в Ленинград...
Напряженно вглядывается в дальний свет фар Николай Иванович...
Сидит рядом с ним его дочь — Лидочка.
Уставилась в боковое стекло неподвижным взглядом, и мимо нее пролетают
черные деревья, черные кусты, черные строения — то
...Закладка в соц.сетях
