Жанр: Драма
Планета шампуня
...я краской Джасмин.
Дейзин портафон вдруг дает о себе знать слабым похрюкиванием из-под вороха
купонов на пиццу со скидкой.
- Это меня, - говорит Моник, суетливо роясь в бумажной куче. - Я дала Кирку твой
номер, чтобы он мог позвонить, пока я здесь. Он поехал покупать вертолет.
- Да вот мой телефон, - говорит Дейзи. - Я отвечу. - Дейзи имитирует пародийный
французский акцент: - Гезиденция Моник. Кто говогит? Кирк? Халло, Кирк. - Дейзи
игриво подхмигивает Моник и раз-другой пританцовывает на месте - общий смысл ее
телодвижений должен убедить Моник в том, что сейчас все мы повеселимся, но
внезапно лицо ее меняется. - Дэн?... Дэн, это ты? -Глаза у Дейзи как два блюдца.
Сенсация! - Это Дэн! Это он звонит Моник. Кирк - это Дэн!
Вопли, визги.
Моник пытается спасти жалкие остатки достоинства и, схватив трубку, гневно
бросает:
- Ты лжец! - Подбоченясь, она принимает позу оскорбленной добродетели. - Я не
желаю говорить с тобой. Прощай.
- Эй! - кричит дедушка. - Ну-ка потише там.
Джасмин с сияющим, счастливым лицом - редкий случай с тех пор, как я вернулся из
Европы, - выхватывает у Моник трубку.
- Привет, Дэн. Ты бы со своими вывертами где попало не засвечивался, а не то
ставка страховой премии взлетит у тебя под облака.
- Страховой премии? - не понимает Стефани.
Я пускаюсь объяснять ей, что страховая премия всегда повышается, если с тобой
произошел несчастный случай или, допустим, на принадлежащем тебе участке имеется
какое-то оборудование, представляющее повышенную опасность, - скажем, бассейн с
трамплином для прыжков в воду, но после первых нескольких фраз я бросаю эту
затею - все впустую. Может, дело в том, что Стефани просто напрочь лишена
чувства юмора?
Пока я разжевываю для Стефани специфические тонкости "страхового юмора", у меня
на глазах разыгрывается престранная сцена. Джасмин, упираясь задом в край
кухонного стола, роняет лицо в ладони и судорожно втягивает в себя углекислый
газ, выдохнутый в припадке безудержного хохота. Тем временем Моник (на ее
компактной пудре успел появиться очередной след от ногтя) стоит подбоченившись и
осуждающе покачивает головой - дескать, какая же вероломная тварь этот Дэн. В
этот момент, ни раньше, ни позже, они обе встречаются глазами, и я мгновенно
забываю о Стефани со всеми ее недоумениями, потому что вижу, что мама начинает
плакать, а Моник протягивает к ней руки и бережно заключает ее в свои молодые
объятия.
Позади них в гостиной дедушка поджигает выдавленный в плошечку "Китти-крем"(r).
Язычки пламени пляшут на его поверхности, как крошечные, в стельку пьяные, синие
привидения.
37
Внимание съемочной бригаде новостей Шестого канала: масса событий за минувший
промежуток времени.
Гармоник, Стефани и я жмем на педали велотренажеров в тренажерном зале "Железный
пресс".
- Лично я тренируюсь, чтобы тело у меня стало жилистым, - заявляет Гармоник:
сегодня он для разнообразия перешел из "древнеанглийского" режима в "научнофатастический".
- И не привлекало космических пришельцев, когда они вторгнутся в
нашу вселенную.
- Нельзя ли попонятнее, Гармоник?
- Логика элементарная. Мясо каких коров ты предпочитаешь в своем рационе?
Японских, верно ведь? Тех, которые мало двигаются, а вместо этого подвергаются
пивному массажу. Мясо у них нежное, сочное, вкусное. Кто позарится на беговых
лошадей? Никто.
- По-моему, тебе в любом случае можно не бояться, что тебя съедят пришельцы.
- Почему это?
- Потому что старый ты уже - двадцатник разменял. Ребята, которые помоложе, на
вкус будут в сто раз лучше. Нежненькие, не то что ты.
- Ничего подобного.
- Да-да!
- Он прав, - говорит Стефани, отирая пот со лба и рассеянно перелистывая
страницу закапанного потом журнала "Вог". - Когда тебе двадцать, в тебе уже
столько копоти, и всякой химии, и ор-монов - ты уже невкусный.
- Вот-вот, ты в своей "компьютерной" можешь сидеть спокойно, а вторжения НЛО
пусть остерегаются тринадцати- шестнадцати летние.
- Думаешь? Какое счастье. Хоть какая-то реальная польза от того, что стареешь.
Мы со Стефани увеличиваем нагрузку в наших велотренажерах, Гармоник - нет. Он
только-только вылез из простуды, и набирать форму ему надо полегоньку.
~ Погибшие вирусы как бы все еще сидят у тебя в мышцах, - объясняет он, - как
забившаяся в губку грязь, а чтобы губку как следует промыть, ее приходится
отжимать не один раз.
Прикол.
Дневное время лучшее, чтобы ходить в тренажерный зал, - пока не кончились
рабочие часы и не нахлынула толпа: сейчас здесь только безработные,
полубезработные и работники маргинального труда - вышибалы, подавальщицы в
ночных барах, сказительницы из службы "секс по телефону". Как у всех
завсегдатаев тренажерного зала, глаза у них прикованы к зеркальным стенам, в
которых отражается их плоть и их облегающие поблескивающие шкурки, производящие
впечатление тонко рассчитанной маломерности. Любопытно, что массовая безработица
не привела к резкому росту числа дневных посетителей тренажерных залов у нас в
Ланкастере, а между тем охотники за рабочими местами просто обязаны бывать
здесь, поскольку когда выкладываешься, у тебя появляется уверенность в своих
возможностях, и это положительно сказывается на поисках новой работы. Откройте
любое руководство про то, как надо делать карьеру, - там все написано.
- Наверно, безработные все очень гордые - они лучше будут сидеть по домам,
плевать в потолок и накачиваться пивом да телемурой, - говорит Гармоник.
- Постыдное существование, - изрекаю я.
Прошедшая неделя - неделька будь здоров! - эндорфины, адреналин, тестостерон...
настоящий гормонококтейль.
Ну, начать с того, что Моник - и взятое напрокат авто вместе с ней - отбыла.
Подалась обратно в Париж через Новую Зеландию, прочертив на карте мира
треугольник своих авиаперелетов, после того как выяснилось, что даже в разгар
секс-исследований здесь, в Новом Свете, ее, оказывается, одолевала тоска по
дому. Унизительный эпизод с Кирком выбил ее из равновесия, а тут еще, вернувшись
под крышу "Старого плуга", она обнаружила в конверте, доставленном ей курьерской
почтой из Франции от ее позабытой-позаброшенной матери, какую-то паршу от ее
издыхающей домашней кошечки Ночки.
- Прибыть в Новый Свет на четыре дня! - фыркнула Дейзи. - Тоже мне десантница!
- Да и в Новом-то Свете она видела один Ланкастер да еще окрестную биозону, -
вторит ей Мюррей. - Вот уж сюр так сюр!
Стефани не слишком расстроена тем, какой оборот принимают события. Жизнь
понемногу становится все более стефаницентричной: Представляем шоу Стефани и его
звезду - Стефани?
Она переселилась в Модернариум, и у меня по комнате разбросаны теперь
побрякушки, духи, детали женского туалета. И эта типично женская безалаберность
греет мне душу. Я готов все свое время вместе с ней бороться с преступностью.
Хочу спать с ней средь бела дня. И еще: я даже для вида не хожу на занятия - и
хоть бы кто пикнул, ни звука. Наверно, Джасмин распорядилась, чтобы меня не
трогали. Вот это жизнь!
Краса и гордость Ланкастера, Брендан, ленивой походкой идет мимо в своих
облегающих велосипедных трусах и короткой белой маечке - такой короткой, что
больше смахивает на бюстгальтер. Брендан преодолел все отборочные туры и в
следующем месяце примет участие в Национальном чемпионате по бодибилдингу в
Финиксе. В самосознании жителей Ланкастера он сумел зажечь слабый огонек
патриотических надежд. Стефани втягивает ноздрями воздух.
- Обидно, что Моник так быстро уехала.
- Он чем-то смахивает на Берта Рокни, правда? - спрашиваю я Гармоника, и тот
утвердительно кивает.
- В общем и целом. Но тело у Брендана не то - не стероидное.
Берт Рокни, как уже отмечалось, - мой любимый киноактер в жанре приключенческого
боевика, "машина смерти", признанный мастер старинного древнемонгольского
боевого искусства. Мускулы у него - литой вольфрам, по которому слегка прошлись
гелигнитом: мускулы, необходимые, чтобы врукопашную биться с нескончаемой
вереницей бывших лучших друзей и наймитов коррумпированных правительственных
чинуш, которые из фильма в фильм с тупой злобой расправляются поочередно с его
женой, детьми и родителями. Вот это кинозвезда!
- А ты видел, какие раньше были звезды, скажем, в сороковых или пятидесятых, -
видел их, когда они без рубашки? - допытывается Гармоник, - Полный отпад, у них
же сиськивисят! И такиесходили тогда за "машину смерти", представляешь? Нет, что
ни говори, благодаря стероидам кино стало намного круче.
- Согласен, - говорю я. - Но теперь, когда все уже привыкли к вида накачанного
стероидами тела, оно больше не производит такого эффекта. Стероидное тело - это
визуальный эквивалент бифштекса, который приготовлен из такого нежногопренежного
мяса, что хоть вилкой его режь.
Брендан кряхтит, вопит и поднимает над головой штангу весом четыре триллиона
фунтов - что-то около того: рожа у него делается пунцовой, какой-то пузырчатой -
ну точь-в-точь бифштекс в затрапезной едальне, и голосит он так оглушительно,
так вызывающе непристойно, что все разговоры в зале смолкают, и народ старается
не замечать, как Брендан прилюдно совершает самоубийство.
- Кошачью паршу? - переспрашивает Гармоник, - Бэ-ээ.
- Кошачья парша - тоже документальное свидетельство, - говорю я. - Моча или кал
- ведь свидетельства? В своем роде. Вообще все на свете документальное
свидетельство.
- Ночка - такая славная киска, - вздыхает Стефани. - Но она не жилец на этом
свете. Лу-кемия.
Скоро Моник придется положить Ночку в ее корзинку - и в Сену.
Минутное молчание. (Дань памяти усопшим.)
- Моник приняла все слишком близко к сердцу, - говорю я. - С Дэном, конечно,
получилось потешно, но такие проколы только располагают к тебе людей. И кроме
того, здесь в Штатах никому не запрещается переписывать свою личную историю -
можешь стереть все, что было, и начать по новой: произвести первое впечатление
вторично.
- Моник ведет себя по-европейски, по-другому не умеет, - замечает в ответ
Стефани. - Мне лиш-но больше нравится по-вашему, по-американски. Моник нужно
было сказать: "Хочу все начать сначала" - и все вы, американцы, с радостью
разрешили бы Моник начать сначала. Ваша свобода - очень современная свобода.
Слово "история" служит для Гармоника сигналом, чтобы познакомить нас со своей
теорией насчет того, почему в каше время народ валом повалил в спортзалы.
- Людям необходимо стать совершенными во всехсмыслах, чтобы их душам не грозила
следующая реинкарнация. Очень, очень многие сейчас подошли к концу
реинкарнационного цикла. Вот почему Земля так перенаселена. Это очевидно. Людям
до смерти надоело снова и снова проживать свою личную историю. Хочется с ней
покончить.
- Да что вы знаете про историю! - отмахивается Стефани. - И это трагично.
Слово снова берет Гармоник:
- Единственная трагедия, которую я могу себе в связи с этим вообразить, это если
бы в Голливуде взялись снимать историческую картину и допустили бы какой-нибудь
жуткий ляп - ну там пилигримы на "Мейфлауэре"[28 - Английское судно, на котором
в 1620 г. достигли берегов Америки первые поселенцы (102 чел.) из Старого
Света.] сидят и подкрепляются киви или, скажем, бурритос.
Стефани, потрясенная до глубины души таким кощунством, слезает с тренажера и,
едва обретя равновесие и почуяв под собой подгибающиеся ноги, опрометью кидается
в раздевалку.
- Ну и характер, - замечает Гармоник. - Пошутить нельзя.
- У бедняг европейцев школа хуже каторги, их там лупцуют почем зря, - говорю
я. - Их так истязают учебой, что знания, за которые они заплатили такими муками,
воспринимаются ими как абсолют. И если кто-то в их знаниях сомневается, они не
могут с этим смириться.
- Кстати, об истории, - я тут такое услыхал, закачаешься. Знаешь старикана,
верхнего соседа Анны-Луизы?
- "Человек, у которого 100 зверей и ни одного телевизора"?
- Точно - человек, у которого нет ПИН-кода. Так вот Ланкастер назван в его
честь, оказывается.
- В его?...
- Ну, в честь его семьи. У него фамилия Ланкастер. Это его семья придумала
основать здесь город. Мне мама рассказывала.
Интересно, знает ли Анна-Луиза. К сожалению, теперь уже этого не выяснишь.
- У него в квартире штук тридцать собак и кошек. Еще птички и рыбки. Сам видел
на прошлой неделе.
- Старикан с приветом. По-моему, спроси его: "Как бы вам хотелось провести
свободное время, если помечтать?" - и выяснится, что он взял бы напрокат
металлоискатель и пошел бы на Галечный пляж искать потерянные обручальные
кольца.
- Сдается мне, что он давно утратил всякое понятие о свободном времени.
- Тебе надо рассказать о нем своей маме. Она же у тебя теперь распространяет
"Китти-крем".
Гениально!
- Гармоник, ты прирожденный менеджер среднего звена.
- Спасибо.
"Китти-крем"(r) раскручивается со страшной силой.
Из окна Модернариума я наблюдаю, как в запаркованную возле дома "Бетти" то и
дело влетают, а потом из нее вылетают ланкастерцы всех видов и подвидов, и так с
утра до вечера, - носятся, как наркоманы, которым срочно понадобилась доза
метадана. Когда все эти, считай, что уже штатные торговые распространители - аж
пена на губах при мысли о доходах за просто так - выходят из "Бетти", они
смотрятся гораздо бойчее, чем когда они туда входили, и у каждого в руках
лохматые пучки рекламных брошюрок, а под мышками коробки с "Киттипомпой"(r). Джим
и Лоррейн Джарвис определенно вернулись к жизни. Эдди Вудмен тоже.
Джасмин и та превратила обеденный стол в канцелярию по учету своих торговых
операций. С ее неполной, но все же занятостью на Заводе и бурной деятельностью
по рекламированию "Китти-крема"(r) ей, возможно, не хватает времени - которого при
других обстоятельствах у нее было бы хоть отбавляй - вникать в подробности моей
жизни, и это хорошо. Но Дэн теперь постоянно названивает, и Джасмин говорит с
ним за закрытыми дверьми, и это не хорошо. Что-то будет.
Стефани выходит из раздевалки и садится на соседний от меня велотренажер.
- Давай слезай и переодевайся, - командует она. - Поедем навестим твою "Свалку
токсичных отходов". У меня идея.
Возле "Свалки" сегодня нескучно. Я вижу целую флотилию джинов, пикапов и
внедорожников, которые устроили настоящее галогеновое светопреставление, плюс
Салунмобиль Скай (проржавевший "матадор" ее мамаши, производства компании
"Американ моторс", аляповато разукрашенный ромашками, победными V-символами и
соснами и в довершение картины - номерным знаком ЖИВЕМ 05) и "селика" ССП, на
которой Гармоник опередил нас по дороге из спортзала (ССП - "служба спасения
принцесс"; номерной знак A3 ХАКЕР).
- Сдается мне, Гармоник все же взялся за Скай, - делюсь я своими предположениями
со Стефани, - Иначе каким бы ветром занесло его сюда в погожий солнечный денек?
Поехал бы прямо домой и засел бы в своей темнице, в подвале то есть, взламывать
секретные коды пусковых ракетных установок.
- Любовь - это прекрасно, - вздыхает Стефани.
Зайдя внутрь, я вижу, что Скай и Гармоник, скорчившись, сидят под столом и чтото
малюют фломастером на измазанном жвачкой и слюной деревянном подбрюшье стола.
- Мы все загадали, в каком году на Земле вымрут панды, - объясняет Пони,
двигаясь нам навстречу по пути к телефону-автомату у двери, чтобы прослушать
сообщения, оставленные для него на его домашнем автоответчике. - Когда через
двадцать пять лет мы снова здесь соберемся, тогда и проверим, кто оказался прав.
Я загадал 2011-й.
- А я 2013-й, - говорит Гея, вставая из-за стола.
- 2007-й, - доносится снизу голос Гармоника. Мы со Стефани двигаемся дальше мимо
экранов с видеоиграми, и тепло наших тел активизирует картинки-приманки -
запускает прокрутку чудес компьютерной пиротехники (у клиента сразу слюнки текут
- что ни сюжет, то новая потеха): красотки в буквальном смысле слова "лопаются"
от чувств, "порше" совокупляется с "порше", НЛО выпускают денежные лучи - и под
конец мужественный призыв "Нет наркотикам!" под соответствующим видеосоусом.
Один автомат, новый, раньше я его не видел, называется "Инфекция", выглядит
просто обалденно, и его заставки-приманки показывают, как народец какого-то
обитаемого астероида отважно борется со всякими напастями - пчелами-убийцами,
ползучим виноградом, туристами, юристами.
- Супер! - кричу я. - Стефани, мне срочно нужны четвертаки. У тебя есть?
- Не сейчас, Тайлер. Потом. - Мы садимся.
- Господи, ну почему в женском туалете нет писсуаров! - говорит Гея, когда мы
усаживаемся за стол. - Так бы хорошо - на уровне груди. На случай, если кому
надо сделать раз-два-три: блевани!,а то коленями в колготках прямо на кафельный
пол.
Стефани смотрит на нее во все глаза.
- Привет, Стеф. Ну что ты уставилась на меня, будто я выродок какой-то.
Постоянно я этим не занимаюсь, только если иначе никак, - признается Гея. -
Сегодня и съела-то всего-навсего какое-то красное ягодное желе и половинку
лукового бублика. Что со мной будет в День Благодарения - зрелище не для
слабонервных. Пойдем-ка. Я как раз туда. Там на месте все тебе в деталях и
разложу.
Стефани на всех парах летит за ней в "Планету очищения", попросту в женский
туалет, так ей не терпится обсудить с подругой по несчастью разные подробности
булимии. Мы, все остальные, сидим запелёнутые в кокон молчания.
- Сэр Пони имел сегодня беседу с социальным работником, его опекающим, -
объявляет Гармоник. - Великолепно, не правда ли?
А вот и Пони - вернулся от телефона: на автоответчике пусто.
- Постой-ка, Пони, - говорю я, совершенно сбитый с толку, - ты же богатый.При
чем тут социальный работник?
- Маме каким-то образом удалось раздобыть официальное заключение, что наше
семейство страдает эмоциональной дисфункцией. Теперь каждый из нас должен пройти
собеседование. Если повезет, я получу право на бесплатные консультации у
психолога, пока мне не исполнится двадцать один. А мама пошла на бесплатные
курсы переквалификации и осваивает компьютер. Изучает DOS. Самое время.
Скейтборд-мальцы с лязгом и грохотом вламываются в ресторан и, пританцовывая на
досках, проносятся по проходу - славные, в общем, ребятки, только они как щенки
ротвейлера: умение внушать страх у них генетическое.
- Придумывать новый танец - все равно что придумывать новый способ сексуального
удовлетворения, - говорит Скай, и Гармоник заливается краской. Они украдкой
обмениваются понимающими взглядами. Скай пойдет на пользу общаться с кем-то
кроме риэлтеров, а Гармонику пойдет на пользу общаться - точка.Я беспокоюсь о
последствиях, когда думаю, что он постоянно читает в разделе частных
компьютерных объявлений дрянную порнушку, состряпанную пятнадцатилетними
сосунками, которые слова без ошибки написать не умеют.
- Я ухожу с работы - надоело корячиться на электронных плантациях, - выкладывает
свою новость Скай, - так всю жизнь просидишь на телефоне рекламным толкачом.
- У нее синдром недооцененного сотрудника - я помогаю ей преодолеть кризис.
Я прошу Минк принести мне порцию "последствий автокатастрофы" - груду
покореженных обломков жареного картофеля, обильно залитую томатным соусом, - и
стакан содовой для Стефани.
- Как жизнь без Анны-Луизы? - любопытствует Скай.
- Ты ее видела? - спрашиваю я. - Она не подходит к телефону, а на автоответчике
я оставил уже штук пятьдесят сообщений. И вообще, давайте называть вещи своими
именами. Если бы она не полезла в бутылку, все бы было иначе.
- Никто никого ни в чем не обвиняет, Тай, - говорит Гармоник. - Остынь.
- Думаю, ты еще скучаешь по ней, - говорит Скай, на что я советую ей не
доставать меня.
- Когда бабетка нас покинет? - спрашивает Пони.
- На следующей неделе, - отвечаю я.
- И станешь ли ты тосковать, когда пробьет час разлуки? - спрашивает Гармоник.
Я обдумываю про себя его вопрос. Ответа у меня нет, и я мямлю, что не знаю, и
выкладываю псевдококаиновые дорожки из сахаринового порошка на псевдодеревянной
столешнице. Я спрашиваю себя, сколько времени понадобится, чтобы восстановить
то, что я разрушил в наших с Анной-Луизой отношениях, и поддается ли это
восстановлению. Начиная со следующей недели, дела обстоят так: отношений нет,
учебы нет, работы нет, карьерных перспектив нет. Автомат по приготовлению
картофеля-фри - к нему-то я и пришел.
- Видел вчера вечером Хизер-Джо в "Дизайнерском батальоне"? - спрашивает Скай,
переключая разговор на Хизер-Джо Локхид, нашу любимую звезду телесериалов.
Хизер-Джо легко перепрыгивает из серии в серию, неизменно радуя своих
поклонников соединением таких бесспорных достоинств, как темперамент,
непримиримая борьба с преступностью, потрясные волосы плюс крепкое, аэробикой
натренированное тело. В "Дизайнерском батальоне" - последней на сегодня серии с
Хизер-Джо - она выступает в роли модного дизайнера (в дневные часы) и борца с
преступностью (под покровом ночи).
- Хизер-Джо кому хочешь сто очков вперед даст, - говорит Скай. - У нее гардероб
как бездонный колодец. - Мы все еще оживленно обсуждаем творчество Хизер-Джо,
когда за стол возвращаются Гея и Стефани. Поскольку в присутствии Стефани никто
не чувствует себя естественно, над столом повисает неестественная тишина.
- Э-ммм, - мяучит Скай, надеясь всколыхнуть застоявшееся болотце, - и какие же у
вас с Тайлером ближайшие планы, Стефани?
- Мы едем в Калифорнию, - невозмутимо отвечает Стефани; я застываю от
неожиданности, а она дотягивается до кусочка кроваво-красного жареного
картофеля, который мне только что принесли. - Тайлер будет учиться на модного
фотографа, а я на актрису.
Молчание.
- Это правда,Тайлер? - спрашивает Скай.
Я киваю, сам не веря в то, что киваю. С каждым годом мне становится труднее
представлять свою будущую жизнь как видеоклип под звуки мощного рока, однако
такие вот моменты с лихвой компенсируют все утраты. Я вижу, что Скай с трудом
сдерживает себя, еще секунда - и сорвется звонить Анне-Луизе.
- И когда едете? - спрашивает Гея.
- На следующей неделе, - сообщает Стефани как ни в чем не бывало.
- Вот это да, даже не верится, - говорит Пони. - А вдруг на пляже в Малибу ты
встретишь Хизер-Джо, что тогда?
- Попрошу, чтобы она написала на песке свое имя, и буду перекатываться с одного
слова на другое и обратно, - поддаю я жару.
Я наконец перехватываю взгляд Стефани, и в глазах у нее читаю: "Да ладно,
брось, - будто ты сам не знал, что мы едем в Калифорнию".
-Станете знаменитостями, - говорит Скай без тени злорадства, добрая душа.
- Да, - подтверждаю я, - мы станем знаменитостями.
- Подумай на досуге над моей идеей, ладно? - говорит Стефани по дороге к дому.
- Но на что мы будем жить?
- Для молодых, как ты и я, работа всегда найдется.
- А как же... Ну я не знаю!
- Тебя что-то держит в Ланкастере, Тайлер?
- Да нет.
- А сможешь ты стать богатым и знаменитым в своем Ланкастере?
- Вряд ли.
- Значит, тебе нечего терять. Просто подумайнад этой идеей.
Что тут делает машина Дэна - на нашей подъездной дороге?
А может, жизнь как глубоководная рыбалка. Утром просыпаемся, забрасываем сеть и,
если повезет, к исходу дня вытаскиваем из воды одну - в лучшем случае две -
рыбешки. Иногда в сеть попадется морской конек, а иногда акула - или
спасательный жилет, или айсберг, или морское чудище. А по ночам во сне мы
перебираем наш Дневной Улов - сокровища, добытые в результате длительного,
медлительного процесса, и мы едим плоть выловленных рыб; выбрасывая вон косточки
и вплетая воспоминания о когда-то блестящей рыбьей чешуе в наши души.
Точно, Дэн в кухне, сидит себе между довольнехонькими, слегка будто подвыпившими
бабушкой и дедушкой. Джасмин склонилась над раковиной. Я вижу их снаружи через
запотевшее стекло, под кроссовками у меня с хрустом рассыпаются замерзшие
бархатцы, словно кто-то просыпал мне под ноги горсть кукурузных хлопьев.
Дэн отхлебывает из бутылки безалкогольное пиво "За рулем"(tm) и угощается в свое
удовольствие заботливо расставленными перед ним закусками: то "Сырной радости"
отведает, то нитритно-ветчинных рулетиков, то "Начо-медочи". Мой желудок словно
превращается в спущенный воздушный шар.
- Там Дэн, - докладываю я Стефани, забираясь назад в Комфортмобиль.
- Тогда отвези меня в гостиницу, Я здесь не останусь.
- Перестань, Стеф...
- Нет.
Возле "Старого плута" Стефани выходит из машины.
- Привези мои вещи, Тайлер. Я буду у себя в старом номере. Посмотрю кабельное.
Чао.
Вот засада.
Я возвращаюсь домой, вхожу в кухню и чувствую прилив психической энергии далеко
не лучшего свойства, когда дедушка встречает меня приветственным, без тени
иронии, возгласом: "Эгей, Тайлер, тут твой папка вернулся!"
Джасмин отворачивается, не в силах посмотреть мне в глаза, и сразу превращается
в женушку-робота - подсыпает Дэну пивной закуси и пытается создать видимость
хлопотливой деятельности где-то поближе к раковине. Мне хочется, чтобы Джасмин
взглянула на меня не тем остекленело-радушным взглядом, каким она сейчас
одаривает всех вокруг, - но нет. Я начинаю подозревать, что все мои усилия
заставить ее посмотреть на меня по-другому, обречены на провал, как
бессмысленные попытки привлечь кормом птиц после захода солнца.
- Я завязал с питьем, Тайлер, - говорит Дэн. - Хочу, чтобы мы с тобой снова
стали друзьями. - (Снова?) - Не будем поминать старое, начнем сначала, ведь мы
семья.
Он это серьезно? Бабушка с дедушкой благодушно смотрят на меня, не сомневаясь,
что я соглашусь, - не дождутся. Единственный ответ им всем - зыбкие переливы
Джасминовых "новоэровских" колокольчиков, доносящиеся из стереосистемы в
гостиной. Дэн звучно выпускает воздух. Выдергивает из вазы гиацинт и машет им,
рассеивая вонъ, и бабушка с дедушкой смеются до слез.
- Слушай, Джас, - говорит Дэн, все больше входя в роль шута - любимца публики, -
как твоя новая прическа-то называется, "Новобранец"?
Дедушка с бабушкой снова давятся от хохота.
А я уже как сваренное в микроволновке яйцо: лопнет, если кто-нибудь вздумает
хотя бы дыхнуть на него. Для меня сидеть в нашей кухне рядом с Дэном - значит
открыть шлюзы для потока воспоминаний о той поре, когда я был еще пацаном и
пытался, всегда безу
...Закладка в соц.сетях
